ПМС, или омеги из их кошмаров

      Спокойную атмосферу, витающую на крыше, где стоят двое, тесно прижавшись друг к другу, нарушает вибрация телефона на бетонном полу. Чимин резко открывает глаза, не понимая, когда вообще их закрыл. А его голова спокойно покоится на крепком плече альфы. Он бы оттолкнул и дал поддых от всей души, но… мелкие мурашки начинают ползти по телу — Чимину очень хорошо в этих объятиях. Да он просто фанат объятий, а Юнги такой горячий, как печка, и это волшебно. Впитывать тепло, которым он объят, слишком приятно, чтобы портить всё. Однако противная вибрация не прекращается, заставляя прийти в себя и Юнги, тоже наслаждающегося тёплыми объятиями. Псимин немного меньше его, потому обнимать это тёплое тельце — удобно и приятно.       Чимин разочарованно выдыхает, слыша, как собственный телефон сотрясается на искусственном камне. Он прочищает горло и нехотя отталкивает Юнги, который расцепляет руки у него на спине, но не убирает до конца. Чимин не помнит этого: когда вообще сплелись их конечности друг на друге?       — Руки убрал, — у него хрипнет голос вместе с нарастающим чувством смущения. Сам тоже убирает свои с широкой спины. Он и близко не пьян, но на секунду жалеет об этом. Пьяный он бы быстро забыл о случившемся неожиданном объятии с Юнги.       Альфа промаргивается, понимая, что руки собственнически загребли Псимина. Он тоже смущается из-за своего внезапного порыва. Сразу убирает свои конечности, ощущая прохладу, когда от него отстраняются. Сколько они так простояли? На улице уже гуляет довольно прохладный воздух, даже звёзды изредка мигают. Видимо, уже ночь.       «Это чудо, что я до сих пор жив… но почему Псимин обнял меня в ответ и даже не оттолкнул?» — внезапно озаряет Юнги, уставившись на хмурое алеющее лицо омеги, смотрящего на чёрную футболку Хосока в своих руках. Он даже не думал, что Псимин такое может. Юнги видел его румяное лицо только после спарринга или красное от злости, а тут… этот персиковый румянец слишком притягательный на пухлых щеках, что ему хочется до них дотронуться… Он вздрагивает от своих же мыслей и спешно отгоняет их.       «Что за фигня?», — проносится в голове Юнги, глубоко дыша и отвернувшись от Псимина. — «Избавляйся от этих мыслей немедленно!», — наказывает себе, опираясь спиной на железную изгородь. Кажется даже она тает под его горячим телом.       Чимин тоже весь горит, но, увидев в руках футболку Хосока, остывает, мягко проводя пальцами по ней. Он думает, что вселенная так его вознаграждает за терпение и за то, что не рычал на Хосока довольно продолжительное время, вёл себя с ним почти как человек. А его сердце радостно пляшет в груди, заставляя улыбнуться. Но вновь эта препротивная вибрация выводит Чимина из приятных мыслей. Он поспешно напяливает на себя футболку и выуживает телефон из пиджака, досадно ахая от увиденного. Длинная толстая трещина красуется на весь экран.       — Вот чёрт!       Юнги это напряжённо вышедшее ругательство приводит в чувства. Однако он радостно фыркает, замечая футболку друга на Псимине. Омеге идёт. Надетая поверх деловой серой рубашки делает его похожим на ботана. Вся неловкость улетучивается разом.       — Что там?       — Телефон новый придётся покупать, — сникает Чимин, вертя пострадавшим гаджетом перед носом. Остальное вроде цело.       Юнги подходит к нему и замечает эту самую трещину. Сочувствующе кивает, ведь знает, какая это потеря. Сам часто менял, когда ещё учился в старших классах из-за того, что приходилось много драться. Однако его глаза падают на уведомления — около сорока пропущенных звонков и сообщений от друзей омеги.       — Тебя потеряли, — хмыкает Юнги.       — Похоже на то, — Чимин проводит пальцем по экрану, радуясь, что чувствительность сохранилась. А увидев грозные сообщения друзей, улыбается. Он печатает, что скоро спустится в свою комнату. — Чёрт, я и забыл с этим треклятым конкурсом, что у меня день рождения.       — У тебя сегодня др? — Юнги выпячивает глаза, забавя Чимина.       — Да, — сдавленно выдыхает он. А ведь победа на конкурсе стала бы отличным подарком самому себе. Эх…       — Эм, с днём рождения? — бормочет Юнги, не зная, можно поздравлять без риска быть побитым или нет. Однако, судя по появившейся мягкой улыбке, Псимин не против.       — Ты спрашиваешь? — беззвучно смеётся Чимин, отпуская неудачу с конкурсом. Он очень рад появлению Юнги. Не знает, сколько бы ещё боксировал, неудачно пытаясь вспомнить все лица идиотских жюри, которые не смогли разглядеть в его коллекции — будущее мира моды… а если без шуток, то Чимин правда обижен на всех них.       — Тогда с др! А футболка Хосока сойдёт за мой подарок тебе? — надеется он. Ведь Юнги полный профан в части подарков. Да и не хочет тратить время на поиски подарка Псимину. А если тому не понравится его выбор — съест с потрохами.       — Ещё как! Это… это самый лучший подарок в моей жизни, — признаётся Чимин, приподнимая футболку и нюхая немного терпкий, с отголосками кондиционера для белья, запах, приятно щекочущий ноздри. Хосок с яркой улыбкой вмиг предстаёт в его воображении, что хочется поцелуев. Как бы ему хотелось, чтобы альфа был здесь.       А Юнги застывает, пряча улыбку. Он рад, что смог порадовать омегу и поднять настроение. Когда только пришёл сюда, Псимин выглядел так, словно всё хорошее на земле исчезло. А теперь — искренне улыбается.       — У тебя планы? — откашлявшись, уточняет Юнги. Он уже хочет на боковую.       — Да, — довольно тянет Чимин, вспоминая, что друзья ждут его в комнате. Подняв боксерские перчатки, он идёт к сумкам. — Кстати, какой счёт был у вашей игры? Раскатали Волков?       — Нет. Это они раскатали нас, — засовывая руки в карманы джинс, бурчит Юнги. Проигрывать нормально. Главное — учиться на своих ошибках и с новыми силами играть дальше. Но это не значит, что они не могут расстраиваться. Признаться, Юнги не так сильно огорчён, как до прихода на крышу.       — И ты посмел подарить мне футболку с неудачной игры?! — Чимин бьёт его кулаком по плечу.       — Нет! Хосок победил в этой футболке… или приобрёл её после победы… в любом случае, она как-то связана с победой, — защищается Юнги от ещё одних болючих ударов.       — Точно? — Чимин ловко скручивает его руку за спиной.       — Да точно-точно! — Псимин наконец отпускает его, выглядя устрашающим. А голову Юнги посещает мысль, что омега похож на чихуахуа. Такой же маленький и злой. У его матери была такая собачка, он знает о чём говорит.       Перестав испепелять альфу и не поймав его во лжи, Чимин засовывает боксерские перчатки обратно в сумку и кладёт её на место, напоследок пнув ещё глубже в проём за дверью, чтобы наверняка никто не заметил.       — Встретимся послезавтра? — потирая ушибленную руку, уточняет Юнги.       — Почему не завтра? — Хоть уличный холод не так сильно кусает, Чимин всё равно держится поближе к альфе. Тот уютно тёплый.       — Хочу немного отдохнуть от тебя, — Юнги фыркает, уворачиваясь от очередных ударов. — Я устал, высплюсь хорошенько.       — Послезавтра, так послезавтра, — улыбается Чимин, всё же стукнув его по плечу напоследок. А на душе расцветает спокойствие.       Когда Чимин заходит в свою комнату, Тэ и Джин вмиг хватают его в свои медвежьи объятия, начиная поздравлять с днём рождения.       — Мы все знаем, какой подарок ты получишь от меня, — подмигивает Тэ, поцеловав его в щёку.       — А с меня программа на целые выходные: поход на Халласан, горячие источники, спа и лучший номер в гостинице, — широко улыбаясь, перечисляет Джин.       Тэ закатывает глаза:       — Ага. Придуманная пару минут назад. Чимин, он вообще офигел. Даже забыл про твой день рождения и собрался к Мишке на все выходные…       — Но я же остался!       — Только потому что я тебе напомнил!       — Но я всё же остался! Ради Чимина…       Чимин не может спрятать счастливую улыбку, смотря на их забавную перепалку и закрывая дверь комнаты за собой. А день рождения становится всё лучше. И плевать, что он не победил на конкурсе, когда есть такие друзья.

***

      Чимин теперь одевается только в подарок Тэ — в красивую, кашемировую, розовую кофту от Диор, а сверху — чёрную футболку Хосока. Выглядит не очень, за исключением цветовой гаммы. Главное, Чимину всё нравится.       А Юнги каждый раз, увидев его в этой одежде, виновато опускает глаза от многозначительного взгляда Хосока. От его вопросов вообще открещивается, односложно отвечая: «Так надо было».       — Слушай, Джин, мне нужны деньги, — как только Тэ отлучается за добавкой на обед, он заговорщически наклоняется к уху друга.       Джин только вздыхает, отрываясь от своей писанины в заметках телефона:       — Это срочно? Давай после Хэллоуина?       — День рождения Тэ как раз перед Новым годом, значит, нет, не срочно, — считая, сколько осталось до тридцатого декабря, отвечает Чимин. Но перед этим днюха у самого Джина, а он пока не знает, что ему подарить, поскольку у друга всё есть. Даже альфа в лице Намджуна.       — Как это мило, но обещаю найти тебе маменькиного сынка только после Хэллоуина, — Джин щёлкает пальцем по его носу и снова возвращается за свою писанину.       — Что ты там всё время пишешь? — Чимин любопытно смотрит из-за его плеча на какой-то список: порка, бондаж, ролевые игры, двойное проникновение, костюм кошки, лисы, кролика… — а у него брови ползут вверх от прочитанного и отвисает челюсть. — Это что за?..       — Тише! Хочу разнообразить свою сексуальную жизнь, — тихо добавляет Джин, вычёркивая «секс в публичном месте».       — Но… ты заходишь слишком далеко, не считаешь?       — Я доверяю Намджуну, и хочу сделать ему подарок на Хэллоуин. Мне пойдёт костюм кролика? — игривым тоном спрашивает Джин.       Чимин кривит лицо в отвращении, отчего друг дальше не лезет спрашивать у него советов. Сам разберётся. В последнее время Джин плавает в море удовольствия, но хочется выжать из этих отношений по максимуму. Он чувствует, что готов к экспериментам. А ещё — хочет обрадовать Намджуна.       — И даже двойное… это? — ахает Чимин, глотая вязкую слюну. Для него это дикость, особенно с тем, кого не так хорошо знаешь.       — Не знаю. Из головы не выходит эта просьба Намджуна. Мне самому любопытно, каково это принимать сразу два члена, но да, я слегка побаиваюсь, — смущенно признаётся Джин, кусая губу.       — Правильно делаешь. А если тебе будет больно?       — Надеюсь, не будет. Мы сегодня после пар идём в секс-шоп. Хотели заказать через интернет, но решили воочию всё увидеть, пощупать и понюхать. Это так будоражит, — весь в предвкушении Джин смотрит за стол Намджуна, который не сводит с него голодного взгляда. Ох, он сразу покрывается горячими мурашками, сводя бёдра.       Сегодня они не стали грешить в стенах универа, поскольку хотят растянуть ожидание до вечера. А ещё альфа после подработки, и Джин решил дать ему понабраться сил.       В это время, Тэ стоит в небольшой очереди в столовке, снова накупив целый поднос еды, от вида которого облизывается так, словно неделю не ел, а не какие-то пять минут.       — Привет, — неожиданно подходит к нему Чонгук.       — Привет, — кивает Тэ, думая, взять ли ещё аппетитную булочку со сливочным кремом или нет.       — Я тут заметил, что ты много ешь. Очень много, — неуверенно бормочет Чонгук, коря себя за такой порыв. Но ничего не смог с собой поделать, когда увидел сколько и что омега прикупил после довольно-таки плотного обеда. Медик в нём — воет сиреной.       Тэ теряет всякий интерес к булочкам, резко оборачиваясь на наглого альфу, который вздрагивает:       — Ты назвал меня обжорой?       — Н-нет! — на секунду теряется Чонгук, помахав руками перед ним. Хочется оторвать себе язык. — Просто переедать плохо. Ты можешь резко набрать вес, у тебя могут появиться отёки, боли в спине, в ногах, варикозное расширение вен и гипертония. Причём расстаться с ними тебе будет непросто и после родов. Я знаю, что идёт изменение гормональных процессов в твоём организме, но лучше держать себя в ру-руках, — с каждым произнесённым словом и тяжёлым взглядом Стукача, его будто сжимают в тиски. А воздух между ними настолько густой, что можно черпать ложкой. Чонгук на автомате прикрывает свой пах ладонями, глотая вязкую слюну.       — Слышь, Гиппократ недоделанный, что хочу, то и ем, понял? — Тэ показательно кладёт аж три булочки со сливочным кремом в свой поднос.       Чонгук тяжко вздыхает:       — В первом триместре беременности ребёнок ещё не требует увеличения количества потребляемой пищи, а постоянный голод и переедание связаны с твоим психологическим состоянием. Это самовнушение или попытка заесть стресс… так пишут в книге.       — Ещё и психом меня обзываешь?!       — Да нет же! Ты всё неправильно понял…       — Да кто ты такой? Сам же обрюхатил, ещё и запрещаешь мне есть? — наступает озлобленный Тэ.       — Говори тише! Я просто хочу, чтобы ребёнок был здоровым, — терпеливо цедит Чонгук. Он свихнётся, прежде чем сможет правильно донести свою мысль до этого упрямого Стукача. — Да и ты тоже…       Тэ внезапно замолкает. Вся злость мгновенно испаряется. Помимо друзей ему не с кем обсудить про беременность. Конечно, Чимин и Джин заботятся о нём по своему, а тут Чонгук неожиданно признаётся, что волнуется за ребёнка и за… него. Влага невольно накатывает на глаза.       — Ты… беспокоишься… за?.. — всхлипывает Тэ, не сдержав накативших эмоций.       Чонгук лишь испуганно оглядывается, ловя на себе неоднозначные взгляды. Он понять не может, почему омега плачет. Нет, он прочёл целую книгу о течении беременности, и прекрасно знает, как может меняться спектр эмоций, но ощущать всё на себе — хуже в тысячу раз.       — Ты… ты чего? Прекращай плакать.       А Тэ просто берёт и прижимает его к себе за шею, продолжая всхлипывать. Ему так нужно было услышать, что волнуются за него, что слёз теперь сдержать не может. А Чонгук даже не дышит, оказавшись в настоящих тисках. Причём сильных, что невозможно двигаться.       — Хочешь я тебе рецепт полезных сладостей отправлю? — от омеги пахнет слишком приторно: сладкими конфетами и сливочным кремом. У альфы аж зубы сводит. Только опустив глаза на поднос, Чонгук замечает, что Тэ испортил три булочки с толстым кремом. Видимо, тот слишком крепко сжал их, как его сейчас. Ещё и трогает испачканными руками его футболку. Но он думает, что это меньшее из зол.       — Хочу, — хнычет Тэ, продолжая обнимать его. Аромат альфы такой притягательный и словно знакомый: лёгкий древесный парфюм с нотками цветов и запах стирального порошка. Совсем не вызывает тошноту, даже успокаивает.       — Ты можешь писать или звонить мне, если у тебя есть вопросы, — совсем расщедривается Чонгук, ощущая ослабление хватки на своей шее. В последнее время ответственность за содеянное он начинает ощущать сильнее. — Я готов тебя выслушать.       Вот чёрт, у альфы такой нежный голос, что Тэ качает головой и ещё хлеще ревёт на его плече, что Чонгуку становится совсем стыдно перед толпой зевак. Не привык успокаивать плачущих людей, тем более, омег.       — Я куплю эти три булочки тебе, но на этом сладкого на сегодня всё, согласен? — не зная, что делать он постукивает Тэ по спине и получает протяжное хриплое «да» в ответ. Чонгук лишь ухмыляется, что ему не дают по шарам или не отрубают криво срощенный палец.       Только прозвеневший звонок заставляет Тэ отстраниться от удивлённого Чонгука, который облегчённо дышит, потирая затёкшую шею, спешно платит только за булочки и отдаёт их ему.       — Лучше гулять чаще на свежем воздухе, чем есть всё подряд. И пить чистую воду, хорошо? — напоследок бросает улыбающийся альфа, убегая на пару. А Тэ только кивает, вытирая слёзы рукавом свитера. Становится легче, что Чонгук уделил ему внимание, ещё и дал полезные советы, к которым он прислушается… когда-нибудь. Со скукой посмотрев на свой полный поднос, сиротливо стоящий на кассе, Тэ убегает на пару с тремя булочками в руках.       На удивление вторую сдобу он заканчивает есть уже насильно. А на третью ему даже смотреть тошно. Какой бы пышной, ароматной и притягательной булочка ни была. В голове эхом гудит «переедать плохо» голосом Чонгука. И от чего губы сами собой расползаются в трогательной улыбке. Тэ так приятно от этой заботы, что незамедлительно пишет Чимину, чтобы прислал номер альфы.       «Это я, Тэхён. Я еле съел две булки. Сегодня точно закончил со сладким. И спасибо, мне нужно было всё то, что ты делал и говорил в столовой. PS: ты обещал отправить рецепт полезных сладостей».       Хоть Тэ и не надеется на быстрый ответ, однако через минуту экран телефона бесшумно светится, уведомляя о новом входящем сообщении.       «Это здорово. Видимо, у тебя стресс на фоне незапланированной беременности, поэтому и тянет часто есть. Можешь делиться со мной обо всём, что тебя беспокоит. Я в этом тоже замешан. PS: пей воды».       Тэ улыбается, тайком поглядывая на профессора, скучно читающего лекцию, и печатает ответ:       «Ещё какой стресс! Это я с виду такой спокойный. Мне страшно буквально из-за всего… боюсь, всем не смогу поделиться через буквы. PS: вода у меня всегда с собой».       Чонгук, увидев слёзы омеги, почувствовал укол совести, и рад быть полезным:       «Могу побыть дневником беременности. Я сам тоже изучаю эту тему, читаю на досуге. Если честно, я тоже боюсь многого».       Тэ кусает губу, неуверенно крутя телефон в руке. Он так желает поговорить по-человечески обо всём, что с ним происходит. И думает, будет ли слишком пригласить Чонгука на разговор? Однако пальцы оказываются быстрее.       «Можем лично встретиться? Я хочу выговориться, ну и узнать тебя. Всё же, нам ещё предстоит вместе воспитывать ребёнка».       Чонгука это сообщение вгоняет в ступор. Снова тяжёлые мысли о скором отцовстве давят на него. Но и он хочет поговорить с тем, кто с ним в одной лодке, так сказать. Желает развеять некоторые страхи и узнать Стукача получше. Конечно, лучше было бы обратиться за помощью к знатоку, однако никто не приходит на ум, кроме собственной семьи. Чонгука бросает в дрожь, вспомнив о родителях. Нет! Им про них пока знать нежелательно.       «Хорошо. На этих выходных?».       Тэ радостно улыбается, отвечая согласием. Ох, ждёт-не дождётся этой встречи. Хоть Чимин и Джин ему посильно помогают, но ему позарез нужна помощь со стороны.

***

      Выходные наступают слишком быстро. Так получается, что в эти дни празднуют ещё и Хэллоуин. Погода словно рехнулась и возомнила себя тёплой поздней весной. Несмотря на вечер на улице стоит немного даже душная теплота. Люди одеты легко, громко смеются и веселятся. А в общаге и того хуже — большинство разоделось в разные костюмы и готовы праздновать до утра.       — Ты куда? — Чимин следит за собирающимся другом в комнате. У них нет планов на Хэллоуин, так как Джин ясно дал понять, что проведёт с Мишкой. А Чимин и Тэ пока не придумали, чем себя занять.       — Точно, я же забыл тебе сказать. Я встречаюсь сегодня с Чонгуком.       — Что? Зачем? — подозрительно щурится Чимин, хрустя чипсами.       — Я хочу узнать его получше и поныть.       Тэ из тех, кто просто вытягивает из шкафа, что под руку попадётся. Покупая одежду, он руководствуется принципом, что весь верх должен сочетаться со всеми его брюками и джинсами, чтобы не ломать голову о том, что надеть. И вот, он стоит и очень напряжённо именно об этом думает. Ему хочется выглядеть хорошо. Ведь сегодня состоится разговор с Чонгуком. Да, Тэ хочется выглядеть хорошо перед ним. Но погружаться слишком глубоко в эту бездну собственных чувств ему не хочется, и он достаёт жёлтую приталенную рубашку и простые тёмные джинсы.       — Так бы и сказал, что идёшь на свидание, — бурчит Чимин, оценивая его наряд. Слишком уж эти джинсы облегают длинные привлекательные ноги друга.       — Это не свидание. Просто разговор, — Тэ крутится возле зеркала и остаётся доволен своим видом.       Чимин мычит, ни капли не веря ему:       — Ну и где у вас пройдёт этот разговор?       — Сначала в ресторан, потом… в гостиницу.       Чимин прыскает со смеху, чуть ли не подавившись острым куском чипсона:       — В каком месте это не свидание? Это же классика жанра!       — Но это не так! Он будет учить меня правильно есть…       — И правильно спать? — Чимин продолжает ржать, хватаясь за живот.       — Да ну тебя, — дуется Тэ, кидая в него подушку. — Лучше бы порадовался, что я буду доставать не тебя, а его.       — Ладно-ладно. Отличного тебе вечера. Но если будет распускать руки — я его прибью! — успокаивается Чимин.       — Как будто он не знает, — Тэ закатывает глаза, накидывая лёгкую джинсовую куртку. — Не кисни тут один.       — Буду доедать чипсы и смотреть боевики двухтысячных годов, — салютует Чимин.       Тэ уходит, одарив его широкой улыбкой, а он включает в ноутбуке фильм «Адреналин» с Джейсоном Стэтэмом с перемоткой, что занимает почти час. Чимин наслаждается кадрами с рельефным телом актёра, захотев пройтись ладонями по нему. Ох, альфы у него давно нет.       Вдруг в их блоке становится слишком шумно. Один блок у них включает четыре комнаты: две по четыре места и две по два. Хоть все знают, что с ними живёт Чимин, и в другие дни ведут себя максимально тихо, но в этот раз, видимо, решают позволить себе большее. На удивление, Чимин не злится. Только разочарованно вздыхает, что его единение с каменным прессом английского актёра нарушают. Сейчас оказывается девять вечера, и в его голову приходит идея подняться на крышу. Хочется от души побоксировать на фоне следующего боевика, вернуться без сил в комнату и продрыхнуть до утра. Просто отличный план, на его взгляд.       С ноутбуком в подмышке Чимин поднимается на крышу и с удивлением замечает, что она уже занята. Юнги одолжил его ключи ещё на той неделе, но так и не вернул.       — Ты что здесь делаешь? — слегка дивленным тоном бормочет он, подходя к альфе, спокойно сидящему на их сумках. Смотрит что-то в своём ноуте, поедая пиццу. Устроился же!       — Ты? — ответное удивление прилетает в ответ.       — Я думал, ты на работе, — Чимин падает рядом, отпихнув его со своей сумки.       — Сначала Джун слился, потом и Гук. Вот и мы с Хосоком тоже решили сдвинуть график работы. А ты что здесь делаешь?       — То же. Твои друзья поманили моих, — бормочет Чимин, радуясь такой компании. Совместный спарринг и занятия по английскому языку здорово их сблизили в последнее время.       — Это странно, скажи, — ухмыляется Юнги, откусывая пиццу.       — Очень странно, — понимая его, соглашается Чимин. Фыркает со своих же предположений: наверняка, Джин уже испытывает двадцать пятый оргазм, а Тэ на пути к первому со своим «разговором». И с кем? С друзьями Хосока! — Очень и очень странно.       — До сих пор не привыкну, — поддакивает Юнги. Ему нравится компания Псимина. И нравится, что они понимают друг друга. — Угощайся, — он протягивает омеге коробку с пиццей, замечая блеск в его глазах.       — Ты тоже не любитель всеобщего помешательства на этом празднике? — взяв всё ещё тёплый кусочек, улыбается Чимин.       — Ещё с детства. Значит, ты тоже.       — Ага. Но раньше мы втроём гуляли до ночи, потом стало как-то скучно. А теперь я коротаю время за просмотром фильмов из двухтысячных.       — Я только что посмотрел «Рэд» с Брюсом Уиллисом.       — Да ну. Я обожаю его. Может, посмотрим вторую часть? — у Чимина настроение ползёт всё выше. Никогда бы не подумал, что с Юнги у него так много общего. Понимание этого, как ни странно, радует его. Как и альфу. Они просто улыбаются и смотрят друг другу в глаза. Никакой неловкости не ощущается, только приятная истома разливается в груди.       Однако на телефон Чимина приходит громкое сообщение от Тэ, заставляя их прийти в себя. Оба быстро отворачиваются друг от друга, а он ставит телефон на беззвучный, чтобы ничего больше не отвлекало от просмотра его любимого фильма.       «Ты как там? Мы вкусно ужинаем. Чонгук заказал примерные сбалансированные блюда, чтобы я мог сам их готовить и правильно питаться. Никакое это не свидание!», — а в конце несколько красивых фото еды. Однако Чимину это неинтересно. Он лишь переводит взгляд на профиль Юнги, который сосредоточенно что-то клацает. Видимо, ищет фильм. И Чимин улыбается из-за того, что вечер становится всё лучше.       «У меня дела просто супер», — следом отправляет фото оставшейся пиццы и ноги Юнги задним фоном. Чимину очень хочется повеселиться.       Тэ сразу замечает мужские ноги и кроссовки на фото друга. Они ему не знакомы. В его голове не укладывается, кто это может быть с Чимином.       — Ты меня слушаешь? — привлекает его внимание Чонгук, помахав палочками для еды перед его носом.       Ресторан, куда пригласил его альфа, весьма дорогой и с приятным оформлением. А еда — высший класс. Чонгук заказывает для него стейк с овощами, салат с курицей с лимонным соусом и витаминный чай. С его слов, легко можно приготовить подобное и в общаге, чему Тэ сильно сомневается.       — Да, прости. Что ты там говорил: больше белка, овощей и фруктов? — уточняет он, виновато улыбаясь.       — Я это говорил ещё полчаса назад, — вздыхает Чонгук. Но терпеливо продолжает: — А сейчас рассказывал, что сладости лучше готовить в духовке. Вместо сахара добавлять мёд. Вот рецепт печенек с орешками, булок с ягодами и домашнего мороженого.       — Спасибо. Но разве я не могу всё это заказать и не париться? — невинно улыбается Тэ.       — Можешь, но лучше делать всё своими руками. Ты будешь знать состав и все ингредиенты, — Чонгук немного теряется от этого вопроса. Конечно, сейчас делают меню на любой вкус. Но он слишком ответственный, чтобы кормить своего ребёнка не проверенной едой.       Тэ вздыхает, начиная чувствовать себя некомфортно. Он ожидал от этой встречи совсем иного. Ему сейчас кажется, словно он на учёбе, а хочется расслабиться. Альфа даже не обращает внимания на его наряд.       — Тебя тошнит? — Чонгук подмечает его поникшее состояние.       — Нет, но у меня такое чувство, будто я сижу на дополнительных занятиях. И мне жарко, — признаётся Тэ, промокая лоб салфеткой.       Наступает неловкая пауза. Чонгук не знает, что ещё сказать, только озадаченно потирает шею. Он шёл на встречу, чтобы научить Тэ правильно питаться, а не жрать. Но, что говорить сейчас?       — Ладно, давай… давай просто поговорим, — Тэ первый нарушает эту тишину, взяв пальцами кусочек курицы с салата, которого так и не доел.       — Хорошо, — соглашается Чонгук, нервно стуча ногами под столом.       — Как думаешь, как отреагируют твои родители на новость о… о том, что у них будет внук?       Чонгук сильно зажмуривается, потирая лицо. Вопрос сразу из разряда слишком сложный. Он даже представить боится, на самом деле. Его родители строгие, деловые, ответственные люди. С самого его полового созревания всегда долдонили о важности контрацепции. Чтобы он с умом подходил к выбору потенциального партнёра по жизни. Чтобы всегда уточнял последнюю половую связь у омеги, чтобы узнавал их болячки, которыми он всегда пренебрегал. Когда бушуют гормоны — не до расспросов бывает. А раннюю беременность описывали как самое страшное в жизни. Даже хуже, чем глобальное потепление.       Чонгука они родили осознанно, запланированно. Маме было тридцать четыре, а отцу тридцать два. Когда их карьера уже более-менее состоялась. А ему сейчас двадцать один, студент, без карьеры и капитала. Чонгук думает, если те узнают — его прогонят из дома, как минимум.       — Ты долго молчишь, — тихий голос Тэ приводит его в себя.       — Ты же не обидишься, если я ещё раз уточню? — получив кивок, продолжает. — А может быть, что это не мой ребёнок? — как можно мягко спрашивает Чонгук, боясь расстроить его. На что Тэ только терпеливо мотает головой. — Мои родители строгие, и возможно откажутся от меня, когда узнают, — сникает он, вспоминая строгие наставления матери, которым он никогда не следовал. Зря, получается. Мама как в воду глядела.       — Мои, вероятно, тоже, — нервно ухмыляется Тэ. Ему становится совсем уж плохо.       — Значит, ты часто думаешь о них? — Чонгук берёт себя в руки, заметив, как омега сереет на глазах. Он не знает, что говорить в таких случаях. Лишь кусает губу и продолжает волноваться.       — Да. Почти постоянно. Они у меня фермеры. Работают с утра до ночи, а тут я со своим… — Тэ горько всхлипывает, отпивая глоток остывшего, но вкусного чая.       Чонгук только протягивает ему салфетку:       — Выговорись.       И Тэ выговаривается, словно исповедывается ему. Со слезами и только правду. Под конец ему становится действительно легко, слушая и страхи Чонгука. Они у них почти одинаковые: боятся разочаровать родителей, боятся сами не справиться с ролью родителей и уже боятся за крохотную жизнь.       — Я всегда боюсь сделать что-то не то. Иногда даже по большому сходить, — спокойно делится Тэ. И тут Чонгука осеняет. Пока он думает насколько сильно разочаровывает родителей, Тэ приходится хуже, чем ему.       — Тогда давай возьмём ответственность на себя? Не будем гадать, как отреагируют наши родители. А вместо этого будем хорошими родителями нашему ребёнку, — в Чонгуке невесть откуда берётся стойкая решительность, заставляя задуматься и Тэ. — Мне осталось отучиться ещё четыре года, я подрабатываю и зарабатываю неплохие деньги. Как-нибудь выкарабкаемся.       — А ещё у меня роды примерно в июне. Я смогу сдать все экзамены и не пропущу учёбу. А когда окончу универ, смогу работать в лаборатории на неполную ставку, — ощущая, как гора падает с плеч, воодушевляется Тэ.       — Видишь, мы сможем… мы сможем? — неверяще улыбается Чонгук, протягивая через стол дрожащую руку.       — Да. Мы сможем, — почти торжественно произносит Тэ, впервые ощущая себя в безопасности за последние недели. Теперь он счастлив, что решился на эту встречу. — Но мы же всё равно признаемся родителям? — положив руку в ладонь альфы, которую несильно сжимают, уточняет он.       — Да, конечно, когда будет готов ДНК-тест. Скажем: «Уважаемые родители, у нас для вас новость… Мы беременны», — забавно проговаривает Чонгук, вызывая смех в Тэ.       — У нас в приоритете — наш ребёнок. Даже если родители это не примут.       — Точно. А теперь пора ехать в гостиницу. Я подготовил презентацию, как лучше справляться с бессонницей и переменчивым настроением, — улыбается Чонгук, а Тэ хнычет.       — О, нет. Можно я просто побездельничаю и посплю?       — А, ладно. Тогда номер в твоём распоряжении. Не волнуйся, я всё оплатил, — теряется Чонгук. А ведь он так готовился к презентации. Даже опросил беременных студентов.       — Спасибо, — улыбается Тэ, замечая упавшие уголки губ. Он вздыхает, решаясь: — Пришли мне презентацию, я потом посмотрю. Если что, обязательно спрошу у тебя.       У Чонгука мгновенно появляется широкая улыбка. Пока альфа оплачивает счёт, Тэ гладит плоский живот, думая:       «Тот ещё папаша у тебя, малыш. Чую будет кормить нас только зеленью, нежирным мясом и заставит глотать витамины размером с Дэгу. Ничего, я буду баловать тебя вкусняшками втайне от него».