ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Только тихо! — Чимин шипит, прикладывая палец к губам, и на цыпочках выходит из комнаты. Он только уложил капризного Минсека, пока друзья ходили гулять, и наконец хотел выдохнуть, а тут они пришли, хотя, судя по посту в инсте Джина, все должны были ехать в клуб.       Тэ и Чонгук только кивают, аккуратно снимая с себя верхнюю одежду и обувь. Чимин чуть прикрывает дверь в спальню и подкрадывается к ним. От парней резко отдаёт глинтвейном и цитрусом. Этот аромат, разительно отличающийся от сладкого, молочно-талькового запаха дома, вмиг наполняет квартирку. Чимин даже морщит нос.        — Жаль, тебя с нами не было! Этот Ли вполне себе ничего. Он даже оплатил всем ужин. А после кафе все уехали в клуб к нашим, — шепчет довольный и раскрасневшийся Тэ, проходя внутрь дома. — Как Минсек?       — Сладкий, как всегда, — Чимин опирается плечом на стену и играет желваками. Ну вот! Всё же было нормально, а теперь, представляя ту ненавистную ухмылку и приторный голос подхалима, он хочет пару раз пройтись кулаком по его роже.         От греха подальше Чимин избегает посиделок с ними. Без Юнги, его личной нежной брони и надёжной цепи, он боится, что не сможет сдержать себя и совершит поступок, за которым последуют последствия. А он потом будет терзаться от стыда и сожаления перед Хосоком.       В ту рождественскую встречу этот Ли вёл себя вполне адекватно. Всего лишь раз подошёл к Чимину и лично поздоровался, чуть склонив голову. Но, получив игнор со снисходительным фырканьем, больше к нему не подходил. А у Чимина чесались кулаки, весь вечер наблюдая за неестественным воркованием и тошнотворным подлизыванием Ли к его же друзьям. Которые, кстати, почему-то не возражали завести с ним беседу. Но присутствие рядом Юнги, его бесконечные поцелуи и объятия здорово отвлекали Чимина. Он даже смог изобразить искреннюю радость, встав рядом с Ли и Хосоком для общего фото. Однако в следующую встречу в кафе, но без Юнги, Чимин понял, что слишком переоценил своё терпение, увидев воришку, уютно устроившегося в объятиях Хосока, в окружении беззаботно болтающих друзей. Кровь вскипела, кулаки потяжелели, представляя, как бы он его смачно и с удовольствием бил. А от кровожадных мыслей его выдернул звук разбившейся посуды. Тогда Чимин и пришёл в себя: оказался грозно нависшим над испуганным Ли, а друзья смотрели на него со страхом и удивлением на лицах. А ещё он, оказывается, замахнулся и задел официанта с подносом… Чимин ничего не смог вымолвить, поэтому просто развернулся и ушёл. И больше на посиделки с ними не ходит, мало ли. Предпочитает оставаться с малышом.       — Я пойду, — шепчет Чимин. Ему ещё нужно доехать до общаги и созвониться с Юнги.       — Я закажу тебе такси, — вызывается Чонгук. Этот альфа в последнее время то ли боится, то ли благодарен, но Чимин не против. Никогда не отказывается от его помощи.       Через полчаса после отъезда Чимина просыпается Минсек, требуя внимания. Тэ с головой уходит в заботу о нём, пока Чонгук весь чистый, переодетый в элегантный серый костюм выходит из ванной, на ходу застёгивая пуговицы на чёрной атласной рубашке. Красивый однако! Тэ аж застывает на пару секунд. Но вскоре Минсек сильно царапает его за шею, заставляя отмереть.        — Отлично выглядишь, — хватая и целуя пальчики с острыми ноготками, улыбается Тэ. «Надо бы постричь его ногти».       — Эм… спасибо, — лепечет Чонгук, аккуратно поправляя свои пушистые, слегка влажные волосы у зеркала в прихожей. Он украдкой бросает взгляд на своего энергичного сына, который безмятежно крутится в объятиях омеги, и улыбается. Он не до конца привык быть отцом, если честно. Вместе с вечным страхом, волнением и беспокойством появилась огромная любовь. Чонгук скучает по нему, если задерживается на учёбе или подработке. Потом бежит домой со всех ног, лишь бы подержать и поцеловать сына лишний раз.        Чонгук отстраняется от зеркала, подходит к ним и ласково целует Минсека в нежную щёчку пару раз, щекоча мягкий живот:       — До завтра.       За ним закрывается дверь, а Тэ воркует над сыном, не переставая прижимать к себе. Такой сладкий карапуз. Не верит, что сам произвёл его на свет. Никак не насытится им. А сердце наполняется безмерной любовью.       Он идёт в комнату за детскими щипцами для ногтей, чтобы исполнить задуманное, как звонит Джин.       — Я думал вы в клубе, — удивляется Тэ появившемуся на экране безэмоциональному лицу друга. Усаживает сына на детский стульчик и даёт ему печенье.       — А мы и в клубе. Просто без вас так скучно, — Джин дует губы, поправляя рубашку. — Чимин не берёт, наверное снова с Юнги шалит. А как вы там? Где мой сладкий?        — Вот он, а Гук ушёл на свидание, — Тэ переворачивает экран камеры на мило грызущего печенье своими шестью зубками сына. Сам безумно умиляется этой картине, аж сердце радостно ёкает.       — Бозе мой! Какие сладкие пальчики и пухленькие щёчки…       Сюсюканье продолжается достаточно долго, чтобы понять, насколько сильно другу скучно. Тэ может даже поспорить на всё детское пособие, что если бы не смена в клубе, Джина бы уже давно след простыл. Но зато, пока друг отвлекает писклявым воркованием, Тэ успевает постричь маленькие острые ноготки и накормить сына.       — О! Я, кажется, слышу голос Чонгука, — Джин прислушивается, подойдя к двери комнаты для персонала. А Тэ поднимает глаза на экран телефона. Не то, чтобы ему было интересно, просто хочет знать, какие омеги нравятся Чонгуку. — Да, это он… с каким-то высоким парнем, — Джин чуть приоткрывает дверь и наблюдает, как Гук, с очередной пассией под ручку, здоровается с Намджуном. — Опять взял со склада вино. Не понимаю, почему Джун разрешает?       — Может, за счёт зарплаты, — убирая с лица сына крошки печенья салфеткой, бормочет Тэ.        — Ушли… у тебя всё ещё «застой»? — сожалеюще вздыхает Джин.       — Угу.       Всё дело в отсутствии сексуального влечения у Тэ. Как только родил — оно пропало, поминай, как звали. Даже украдкой просмотренные порно, ласкание себя и жаркие прелюдии Гука не помогают. Альфа делал всё возможное, чтобы возбудить его, но ничего! Большое, жирное, непробиваемое ничего! До сих пор. Вот уже семь месяцев у Тэ самый настоящий застой. Поэтому был не против, когда Чонгук сказал, что будет ходить на одноразовые свидания, — Тэ понимает, какой стресс испытывает альфа в самом расцвете сил. Но… каждый раз вдыхая чужой парфюм на его одежде, что-то неприятно начинает давить в груди.       — Хочешь, я напишу знакомому сексологу и договорюсь о приёме? Ты должен что-то делать со своим сниженным либидо, — предлагает взволнованный Джин. Для него это самый ужасный кошмар — не хотеть Намджуна. Уж лучше умереть.       — Не надо, мне и так хорошо. Мой сыночек занимает всё моё время, — безмятежно улыбается Тэ, подушечками пальцем погладив альфочку по щеке. Честно, сейчас ему большего не надо.       — Ну, как хочешь. Хотя я считаю, что это очень важная проблема, — бухтит Джин, одарив его крайне возмущённым видом. Аж через экран чувствуется колючее неодобрение. — Ладно, я пойду, поработаю.        Джин неохотно прощается, напоследок посюсюкав с Минсеком, а Тэ берёт его на руки и уводит купать. Ему сейчас точно не до секса.

***

      — Скоро день рождения Хосока, ты скидываешься с нами или с ними? — уточняет Тэ, сидя в уютном ресторане. Попивает ярко-голубой коктейль, отправляя в рот зелёный виноград, оставшийся с десерта.       В кои-то веки, они сегодня встретились только втроём, подальше от альф, учёбы, работы и других забот. Намджун щедро оплатил этот вечер и даже снял им номер в гостинице. На минуту кажется, что всё, как в старые добрые времена. Омеги давно не собирались вместе, отчего слегка напиваются вкусными коктейлями.       — Эй, я с Юнги, вообще-то! — возмущается Чимин, крепко стискивая вилку с ножом. Ему надоело каждые праздники слышать одно и то же. Будто он вечный одинокий одиночка.        — Точно, — глупо хихикая, икает Тэ. — Прости, я забыл.       На что Чимин лишь закатывает глаза, хотя прекрасно понимает друга. Былое лёгкое настроение слегка портится. Ведь он не виноват, что Юнги нет рядом, в отличии от их альфы. Во всём виноват его отец, которому он каждый раз по приезду домой даёт не слабого леща.       — Может, уже пойдём в гостиницу? Я что-то устал, — зевает Джин, осушив бокал с шампанским. Друзья согласно кивают.       Ресторан находится в двух шагах от гостиницы, поэтому они не спешат. Заходят облегчиться в туалет, умывают лица, поправляют свои наряды. И вдруг, забрав верхнюю одежду с гардероба, они натыкаются на Чонгука, изящно помогающему высокому стройному парню надеть пальто. Застывают. В воздухе повисает неожиданная тишина. У Тэ что-то неприятно колет в груди. Он никогда не видел ухаживаний Гука собственными глазами, только слышал о них. И в этот момент ему становится невыносимо неловко и даже… противно. А когда альфа подтягивает к себе длинноногого красавца и пылко целует, глаза Тэ сами собой устремляются на пожарную сигнализацию на стене совсем рядом. Мысли запутываются, сознание не успевает обработать происходящее, а его локоть с силой ударяет в устройство… После звука разбившегося стекла следует громкая сирена по всему помещению.       — Ой, — Тэ поздно спохватывается с собственной реакции. Очухивается только в номере гостиницы, где Джин громко захлопывает дверь, а Чимин отпускает его руку из крепкого захвата и толкает на мягкую кровать. Локоть побаливает. Но перед глазами всё ещё застыл поцелуй Чонгука, вызывающий почему-то гнев.       — Ты что сделал?! — восклицает запыхавшийся Джин. А Чимин стоит напротив, прожигая его цепким недоумевающим взглядом.       — Что? Она сама сработала, — бубнит Тэ, потирая ушибленную локоть. А сам сердится про себя, и ни черта не понимает, что на него вдруг нашло.       — Ага, после того, как твоя рука по ней стукнула, — Чимин закатывает глаза, падая рядом. — Ты что… приревновал Чона?       Тэ, сдерживая тяжёлый вздох, мотает головой:       — Я? Чона? Ревную? Смешно, — фыркает он, снимая пальто. Что-то резко становится жарко в номере.       Во-первых, Тэ никогда не был ревнивцем. Собственно, он был в одних отношениях, которые были очень давно и продлились недолго. Да и порывов, чтобы ревновать свою первую любовь было не к чему и не к кому — Тэ просто был поглощён своими первыми сильными чувствами. Да и в детстве без проблем всем со всеми делился. А когда его родители покупали подарки множественным племянникам — не парился совершенно. Даже друзей не ревновал.        — Это точно никакая не ревность! — ещё раз неверяще фыркает Тэ, ложась на кровать. Однако внутри него бушует хаос.       Друзья только переглядываются:       — Тогда, зачем ты врубил сигнализацию?       — Я не знаю, ясно! — выходит немного грубее, чем Тэ того ожидал. Но ведь сам не понимает, почему тот поцелуй Гука в принципе вызывает те эмоции, которых он раньше не испытывал. Это раздражает. — Я в душ.       Душ не спасает совершенно. На внутренней стороне век так и застыл тот несчастный поцелуй. Тэ убивается, ударяя кулаком кафельную стену: «Чёрт!». Выключает горячую воду, оставляя только холодную, почти ледяную. И это заставляет его прийти в себя. Вытираясь махровым полотенцем, он пытается убедить себя, что ничего страшного не произошло. Ведь Чонгук даже не заметил его. Чего страдать-то?       Возвратившись к друзьям, которые тактично не лезут к нему, Тэ уютно забирается под одеяло по самую макушку. Старается унять бешеное сердцебиение — не получается, и долго. Поэтому он лезет в телефон, захотев посмотреть фото и видео сына, по которому остро скучает. Тэ умиляется буквально с каждой фотки. Ведь альфочка до безумия сладкий. Перелистывая галерею, вдруг натыкается на их общее фото недельной давности, где они втроём на дневной прогулке в парке неподалёку от квартиры. Румяный, довольный Чонгук бережно держит на руках серьёзного Минсека в костюме зелёного дракона, с забавным хвостиком, а улыбающийся Тэ неспешно толкает коляску. Мысли о семье внезапно лезут в голову, но он их отгоняет, переключая на видео, где сын учится ходить. Милота и только. За просмотром галереи Тэ, наконец, засыпает.       Утром друзья к нему тоже не лезут. Желают доброго утра, с теплом вспоминая весёлые посиделки в ресторане, и на этом всё. Но взгляд у них задумчивый, а в глазах всё равно читается любопытство. Тэ лишь надеется обойтись без расспросов. Только прощаясь с ними около гостиницы, он понимает — его уже не так сильно гложет вчерашнее.       Дома царит тишина, убрано, аж всё блестит. Сразу понятно, кто оставался с Минсеком этой ночью. Тэ, оглядываясь, тяжело вздыхает. Чонгука не видно, видать, он первый вернулся домой. Сняв верхнюю одежду, проходит в кухню-гостиную, и сразу опустошает графин с водой. Это странно. Потому что Тэ вчера не напивался так, чтоб сейчас мучаться от жажды.        Вскоре за его спиной раздаются лёгкие шаги. Тэ, насторожившись, выпрямляется и, сделав глубокий вдох, оборачивается. Дракониха, одетая с иголочки и со свежей строгой причёской предстаёт перед ним. Она всегда выглядит спокойно-пофигистически. Тэ аж мурашки от неё.        — Кхм, Минсек скоро должен проснуться. Вот, дедушка просил передать, — как всегда ни здрасьте ни до свидания, снова сухо проговаривает она, протягивая ему белый прямоугольник. Затем разворачивается и тихо уходит.        Тэ хмыкает, прочитав содержимое. Дракониха не сказала: «Приглашаем вас на юбилей дедушки», или, «Мы были бы счастливы видеть вас на юбилее», а только холодное: «Дедушка просил передать», — тихо гримасничает он, изображая её бездушную интонацию. И кладёт пригласительное рядом с корзинкой с фруктами.       Нет, Тэ рад этому своеобразному приглашению. Ведь тогда, на праздновании одного месяца Минсека с семьёй Чонгука все были искренне рады за них. Только дракониха и сидела крепостью. Но это не испортило впечатление Тэ. Все поздравляли их, наговорили столько тёплых слов, что ему попросту не было до неё дела. Тэ тогда здорово наелся и повеселился. Много танцевал с отцом Чонгука, который не переставал делать ему комплименты. И уехал домой с кучей денежных подарков. Поэтому Тэ считает своим долгом пойти на юбилей дедушки. Тем более, тот дал имя их сыну и всячески помогает им.       — Привет, ты когда вернулся? — тихий голос Чонгука выводит его из мыслей. Тэ поднимает глаза, встречаясь с ним. Альфа выглядит довольным и расслабленным. Он и не замечал раньше эту разницу, когда Гук был усталый, вялый и зашивался на учёбе или работе. Теперь же выглядит отдохнувшим. «Конечно, секс — расслабляет», — ревниво думает Тэ, переводя взгляд на фрукты в столешнице.       — Да вот, недавно. Привет, — выходит несколько холодно, отчего и сам застывает.        — Ты поссорился с друзьями? — наливая себе воду и нахмурившись, интересуется Чонгук. Вот вечно альфа такой проницательный.       — Да нет… Вот, нас приглашают на юбилей твоего дедушки, — Тэ быстро переводит тему, снова удивлённый своей реакцией уже в который раз. «Что за чертовщина?».       — А, да. Дедушка сказал, чтобы без тебя и Минсека я не приходил, — хмыкает Чонгук. Тэ тоже улыбается. Это в духе дедушки. — Ладно, я в душ. Или ты хотел пойти первым?        — Иди, — кивает Тэ, умиляясь с заботливой интонации в голосе. Чонгук вообще синоним к слову забота. 

***

      Тэ сидит в дорогом ресторане с чудесным обслуживанием и приятной музыкой. Идут весёлые поздравления коллег дедушки, а его голова от вина хмелеет незаметно. Он бы в жизни не подумал, что врачи могут быть так остроумны и веселы. Слушая уже какую шутку, Тэ от души смеётся.       — Тебе не жарко? — подходит повеселевший Чонгук с новой бутылкой красного полусухого вина и портативным ручным вентилятором.        — Есть немного, — альфа включает вентилятор и ставит перед ним. Вот Чонгук всегда такой заботливый. Тэ сидит и улыбается, бесцеремонно пялясь на него. Будущей омеге Гука повезёт. Ведь тот заботливый, поддерживающий, честный, открытый. С ним комфортно.       Перед глазами Тэ мелькают мгновения с ним: с неожиданной плодотворной дрочки в каморке до сегодняшнего дня. Особенно то, как альфа повёл себя на его родах. Тэ был настроен решительно рожать сам, но с каждой схваткой уверенности становилось меньше, а боль нарастала. Когда он уже лежал в родзале и живот перехватила особенно болезненная схватка явился Чонгук, крепко взял его руку в свою и прошептал в самое ухо: «Ты молодец!». Следом оставил нежный поцелуй на виске. В тот момент Тэ ощутил, как гнев из-за долгого отсутствия альфы утих, но лишь до следующей сильной схватки. Белый зал, свет ламп и тихий разговор врачей — всё смешалось воедино, только бормотание Чонгука: «Ты молодец! Я рядом!» придавали ему сил. Тэ казалось, альфа слышал каждую его схватку и каждый вдох. Пропускал сквозь себя каждый стон, отражая его боль на лице, и он мысленно уговаривал себя быть сильным. Потом последовала последняя болезная схватка, и всё закончилось. Но Тэ чётко помнит, как Чонгук наклонился и обнял его, а потом поцеловал в губы: «Ты справился, Тэхён! Ты просто умничка!». Ему даже не хватило сил улыбнуться в ответ. Немного отдохнув и держа сына на груди, Тэ почувствовал благодарность Чонгуку за то, что тот всегда рядом. Как и сейчас. Он уверен, что сам бы с ребёнком точно не справился, несмотря на бесчисленное множество нянь в виде друзей и родственников.       — Давай потанцуем? — улыбается Тэ, взяв его за руку. Ему плевать, что жарко, хочется порезвиться. Особенно сейчас, когда длительное поздравление дедушкиных коллег наконец подходит к концу, и в воздухе разносится ритм песни из восьмидесятых.       Чонгук широко улыбается, помогает ему встать ровно, уверенно поддерживая за талию. Ох! Как же прекрасно ощущать прикосновения альфы... То, как они касаются спины, как сжимаются на талии. Они всё смелее с каждым движением, а Тэ и не противится, только льнёт ближе. К таким горячим и неторопливым. Ему нравится это тепло, тихо и неизменно струящееся между ними. И как же хочется себя отпустить… «Чего?!», — Тэ переводит глаза вниз и с восторгом замечает своё выпирающее возбуждение. Как же давно он не ощущал этого сладкого напряжения, жгучего желания?! Разве это только от того, что руки Чонгука крепко обнимают его талию?       — О, господи! Да! — изумлённо перекрикивает он музыку, привлекая внимание всех гостей.       — Что с тобой? — Чонгук с тревогой смотрит ему в глаза.       — Поехали в гостиницу? — нетерпеливо выдыхает Тэ, становясь впритык к крепкому телу.       — Что? Зачем?        — Я… я хочу… хочу секса, — горячо шепчет прямо в ухо удивлённому альфе.        — Ч-что?! Ты? Правда? — от искреннего удивления Чонгука Тэ улыбается и часто кивает, прикусив губу. — Наконец-то!        Его хватают за руку и стремительно тащат к выходу. Словно Гук ждал этого не меньше его. Это заводит ещё сильнее.       Альфа что-то говорит поспешившему к ним юбиляру, а Тэ набирает сообщение в групповой чат друзьям: «Я возбуждён! Аллилуйя! Оставайтесь с Минсеком до утра, пожалуйста!». И не дождавшись ответа, выключает свой телефон. Сегодня он не намерен отвлекаться ни на что.        Они едут в такси, и свет от фонарей отбрасывает в салон длинные тени. В полутьме взгляд Чонгука, как неостывший жжёный сахар, обжигает из-под полуприкрытых век, а лицо так близко. Тёмная голова вдруг склоняется, и губы касаются шеи Тэ. На миг он задыхается от острых ощущений, закрыв глаза. Сжимает пальцами сильные плечи, захотев, чтобы его взяли прямо здесь и сейчас.        — Тише-тише… совсем немного… потерпи, — хриплый шёпот Чонгука бежит по позвоночнику Тэ, проходит электричеством по возбуждённым нервам и ударяет прямо в нутро. Словно стягивает жилы в животе. Ох! Как же давно он не ощущал подобного, что сейчас Тэ, будто весь превращается в оголённый проводок. Жадно хватается за альфу и трётся о него. Даже изо рта капает слюна. Может, он сходит с ума? Неважно. Надо просто погасить полыхающее пламя внутри. 

***

      Тэ неспешно пробуждается. Сытому и нагому телу тепло и уютно. Между ног приятно покалывает возбуждение. Это тело соскучилось по близости. Тэ ещё не просыпается до конца, а уже слышит собственный стон удовольствия в ответ на неожиданную нежную ласку и пробравшиеся в него шаловливые пальцы. Они нагло берут, скользят во влажности, и в ответ на их движения Тэ только довольно подаётся навстречу.       Сколько же раз он кончил за эту длинную ночь? Он не помнит. Но желание не угасает. С приходом дня оно разгорается снова, и вот уже бёдра раскрываются шире, сбивается дыхание. Тэ открывает глаза и видит тёмную макушку Чонгука, склонившуюся к его животу. Тот проводит горячим языком по его напряжённому члену, спускается ниже, облизывая, как кот сметану. Затем приподнимается на руках и смотрит с ленивой улыбкой, не думая скрывать своё возбуждение. «Какой ненасытный!», — счастливо улыбается Тэ и оказывается накрыт Чонгуком, который обжигает горячим дыханием его шею. Потрясающее пробуждение, ничего не сказать!       Уже после горячего утра в постели они сидят за завтраком у окна, и красноречиво переглядываются. Чонгук медленно режет морковку и, не отрывая блестящих глаз с него, отправляет в рот и мычит.        — Серьёзно? Не опошляй еду, — хихикает Тэ, хотя в его голосе уже слышен налёт возбуждения. Чёртово долгое воздержание даёт о себе знать.        — Сегодня суббота, может, скажем ещё немного присмотреть за Минсеком? — Чонгук бессовестно играет бровями, заставляя Тэ чуть ли не подавиться едой.       — Имей совесть! Джин и Чимин и так нас выручили, — он не признается, что предложение звучит чертовски маняще. Но у друзей уже могут быть свои планы.       — А я вызову маму, — Гук тут уже лезет в телефон. Тэ лишь надеется и прикусывает губу. Ох! Ещё целый день в постели, аж волна возбуждения снова нарастает, отчего он сводит бёдра. — Сделано! Она будет ближе к обеду.        — Я напишу друзьям, — радостно щебечет Тэ, но его вдруг хватают на руки, заставляя удивлённо вскрикнуть.        — Я уже сказал матери связаться с ними самой, так что…        — Постой! — Тэ спешно закрывает ладонью его рот. Слегка нервничает, но всё же решается сказать, глядя прямо в большие блестящие глаза. — Я… ты согласен заниматься сексом только со мной? — и густо краснеет, словно признался в самом постыдном.       — Ну…       — В целях безопасности, так сказать. Профилактика ЗППП, и всё такое, — спешно прерывает его взволнованный Тэ и хочет дать себе отменного леща. Не понимает, почему вообще так нервничает.       Чонгук криво улыбается, аккуратно кладёт его на кровать и садится перед ним, разводя его бёдра:       — Конечно, — поцелуй в лодыжку. — Всё, что захочешь, — поцелуй в голень. А Тэ весь дрожит. Однако…       — Презервативы… — тут его прошибает воспоминанием: Чонгук кончил пару раз в него, и приходит в ужас. — Если я залечу во второй раз, я тебя кастрирую!       — Ну не пойду же я в таком виде в аптеку, — кивая на свой стояк, вымученно стонет Чонгук.       — Так закажи доставку!        Пока альфа недовольно рычит, слезая с него, Тэ молит всех богов, чтобы не залететь. Чёртово воздержание совсем лишило его разума!