ПМС, или омеги из их кошмаров

      Звук ножниц, сосредоточенного дыхания и мягкое шуршание тканей наполняют просторную комнату. Пошив тончайших деталей занимает кучу времени. Они с обеда никак не могут определиться с фасоном костюма. А время уже восемь вечера.       — Так… теперь повернись ко мне, — сидя на корточках, Чимин, как всегда, бубнит с деловыми нотками в голосе. Затем помогает другу встать так, как нужно ему. Джин стоит на белом низком подиуме в центре маленькой комнаты, стены, потолок и пол которой сплошь состоят из зеркал. Такой своеобразный зеркальный куб. Это прихоть самого Джина. Любит он иногда любоваться собой и примерять одежду, рассматривая себя со всех ракурсов. Но сейчас… происходящее сейчас — сущая пытка для Джина. Чимин ловко орудует иголками и тканями. Даже взгляд того чрезмерно сосредоточенный. Хмуро смотрит поверх очков в тонкой золотой оправе, внимательно и аккуратно поправляя на Джине сине-чёрное тряпьё, которое, в скором времени, превратится в элегантный свадебный костюм. — А сейчас чуть боком.       Джин поверженно вздыхает. Чимин, после новостей о его свадьбе, громогласно объявил и вызвался сшить уникальный костюм для обоих женихов. Джин, конечно, знал и даже сам бы пошёл к нему и попросил сшить для них свадебные наряды, но… Чимин вдобавок остался ещё жить в их доме. Так и живут вместе уже больше недели. Нет, друг не мешает их личной жизни, скорее, достаёт. То позовёт Джина с Намджуном обсудить пустяковые детали костюмов, то полностью решит сменить их стиль и дизайн, начиная всё сначала. И так по кругу. Поэтому и сейчас Джин нехотя, лениво крутится на месте, — знает, что Чимин потом эту модель костюма либо выбросит к остальным неудавшимся в специальную плетёную корзинку в углу своего «швейного завода», либо искромсает на маленькие кусочки. Джин громко вздыхает.       — Побольше энтузиазма! Я тут для кого стараюсь? — ворчит Чимин, не отрываясь от своего дела.        Джин, честно, не знает, для кого. Вот он вообще не парится. Свадьба и свадьба, ничего особенного нет. А вот все остальные весьма озабочены этим «великим событием», как любит повторять его папа в последнее время. Даже отец воодушевлён, уже планируя список своих гостей. И самое удивительное, их разговоры в кабинете отца становятся довольно личными. Джин потрясён. Он не знал этой стороны своего дражайшего родителя. Отец весь светится, охотно обсуждает с ним план свадьбы, даже рассадку некоторых особо важных для него гостей. Много шутит и говорит, как любит его, и какой сын уже взрослый. Это, признаться, сильно сближает их. Джин счастлив. Но в эту кутерьму с организацией свадьбы лезть совсем не хочет. Всем занимается его папа и организатор, а то и организаторы, он не уточнял. Джин лишь вовремя угукает и тычет пальцами на понравившиеся свадебные предметы в новомодных журналах, подсовываемые папой.       — Эй! Чего застыл? Повернись говорю, — командует начинающий беситься Чимин, поднимая наконец глаза на задумавшегося Джина.        — Может, на сегодня хватит? Мне нужно подготовиться к завтрашней работе, — пытается он, стараясь игнорировать зуд в одном месте, теребя своё первое обручальное кольцо. Уж очень долго стоит.       — С ума сошёл? Свадьба уже через три месяца, а я даже не выбрал вам фасон! — Чимин в ужасе распахивает глаза. А Джин обречённо закатывает свои.       — Почему выкинул те, шёлковые, серые с замечательным серебряным отливом? Мне они нравились, — хнычет Джин.       — Они делали твои и так широкие плечи шире. И вообще, я здесь дизайнер, мне виднее. Становись ко мне задом, — фыркает Чимин, вновь сосредоточившись.       Джин играет желваками, но подчиняется. Злить друга не хочется. И тут в комнату врывается его папа со всей своей свитой, которые в момент окружают их. Те тянутся аж с середины комнаты до коридора, нося при себе все миниатюры свадебных предметов, вплоть до мини-тортов и мини-букетов цветов в маленьких стеклянных банках. Даже разнообразные салфетницы висят на плечах одного из помощников. Джин приходит в чистый ужас. А папа лучезарно улыбается, снова листая перед ним множественные журналы:       — Я так и знал, что вы здесь! Джин-и, миленький, а выбери цветы для фуршетного стола, меню для фуршетного стола, цвет и ткань салфеток для фуршетного стола, и…       — Так, всё! Хватит! — Джин резко выбирается из тряпья под шокированное оханье Чимина и под удивлённый ах папы. Его нервы сдают. — Чимин, ты меня достал! Мне фиолетово, какой костюм ты создашь. Папа, ты тоже достал! Отстаньте от меня! Разбирайтесь сами! Мне понравится всё, что вы выберете, сошьёте и… что вы там ещё сделаете!       В зеркальной комнате внезапно становится тихо, несмотря на собравшийся народ, уставившийся на него одинаковыми ошарашенными взглядами. Джин задерживает дыхание, понимая, каким себя выставляет, но не жалеет. Его всё достаёт, честное слово. С утра до ночи лезут со своими вечными «покрутись», «померь», «выбери это», «выбери то». Бесит! Поправив на себе волосы и испытывая лёгкий укол совести, он убегает из комнаты туда, где ему комфортно больше всего.       — О, любимый. А что ты здесь…       Джин не даёт договорить радостному, но чем-то занятому в их спальне Намджуну, который удивлённо выдыхает, когда он в него врезается и крепко обнимает за шею. Так определённо лучше! Как же Джин обожает своего мужа. С ним всегда тепло и спокойно. Плюс всей этой катавасии со свадьбой — Намджун теперь каждый день дома. Полностью посвятил себя подготовке, в отличие от него.       — Тебя всё достало, да? — понимающе улыбается Намджун, нежно поглаживая его спину. Джин млеет и хочет затащить мужа в постель, чтобы получить свою сладкую ласку.        — Ещё как! — лишь мрачно выдыхает он, потираясь носом о тёплую мощную шею. — Я, кажется, накричал на папу и Чимина.       Намджун вдруг поднимает его на руки и, словно читает мысли, кладёт на кровать. Джин совсем тает от того, какой у него самый лучший муж. Который ещё и начинает щекотать его шею своими тёплыми, полными губами. И Джин понимает, что готов выходить за него снова и снова, во всех параллельных Вселенных и во всех временных пространствах. Даже терпеть все эти ужасные предсвадебные «пытки», лишь бы быть с ним. Но его мучает один вопрос:       — Почему меня всё это не волнует? Все так озабочены нашей свадьбой, а мне… пофиг?        Голос Джина звучит сонно и лениво, но всё же в нём слышится беспокойство, что заставляет Намджуна оторваться от приятного дела и поднять голову. Джин выглядит задумчивым. Он перестаёт пытать сладкими поцелуями длинную любимую шею. Подминает мужа под себя и прямо в тёплую щёку произносит:       — Просто ты такой. Не вини себя и не требуй от себя многого.        Намджун оставляет много поцелуев, добираясь до манящих губ. Но Джин вдруг уворачивается, чем озадачивает его. Намджун приподнимается на локтях и внимательно смотрит на сомневающегося мужа:       — М?       Джин промаргивается и переводит на него грустный взгляд:       — Тебя это не беспокоит? То, что мне плевать на нашу свадьбу?       Намджун теряется:       — Ну… не совсем ведь плевать. Главное, я люблю тебя, а ты — меня, так?        — Так, — охотно кивает Джин, смотря ему прямо в глаза.       Намджун тепло улыбается, коротко целуя его в дутые губы:       — Ну вот, остальное не важно.       — Но тебе важно, — никак не угомонится Джин. Ведь он не понимает, что в этом такого особенного. Сотни и тысячи людей играют свадьбу каждые выходные.       — Конечно. Просто мне это нравится. Я ведь играю свадьбу с самым лучшим мужем. Скажи это мне ещё год назад, я бы реально не поверил, — своей широкой мечтательной улыбкой Намджун умиляет Джина. А ещё озадачивает. Это что получается, он не в равной степени рад выйти за Намджуна? Бред! Сердце Джина вдруг ноет, смотря на сияющий взгляд мужа. — До твоего прихода я выбирал платки-паше для наших костюмов. Чимин дал мне кусочки тканей и сказал выбирать между… эм… — Намджун встаёт с него и идёт к столу, заваленный множествами тряпок, на первый взгляд Джина. — Вот!        — Это что? — смотря на три идеальных квадратных куска ткани персикового цвета перед собой, Джин выгибает брови.       — Это цвет абрикосового льда, это цвет заката в степи, а это — цвет пляжного песка. Какой же нам выбрать? — весело фыркает Намджун, тряся тряпьём перед ним.       — А это разве не один и тот же цвет? — не понимает Джин. Хоть и начинает различать, что чем-то ткани всё же отличаются.        — Что?! Нет! Ты не понимаешь, это же совершенно разные оттенки! — театрально удивляется Намджун, выбрасывая эти тряпки на пол и нависая над развеселившимся мужем.       — Серьёзно?! Ким Намджун, тебя что, Чимин укусил? — улыбается Джин, потянув мужа на себя и оставляет короткий поцелуй на его гладком подбородке.        — Мне тоже плевать на эти тряпки, но они важное составляющее самого лучшего дня в моей, точнее, в нашей жизни, — уже серьёзно отвечает Намджун, вызывая в муже табун мурашек. Джин до сих пор не понимает, как у его альфы мгновенно получается переходить из режима «ласкового мишки» в режим «медведя-нагибатора».       — Мой лучший день — это каждый день с тобой, — в тон ему отвечает Джин, уже ощущая, как низ живота начинает сладко тянуть в предвкушении.       Намджун безумно счастлив слышать это от самого Сокджина. Его омеги. Сердце громко грохочет в груди и на глаза наворачиваются слёзы. Он начинает ласково целовать в щёку прикрывшего в блаженстве глаза мужа, переходя на висок и мочку уха. Многозначительно её кусает и засовывает колено между ног заведённого мужа. Он несильно давит на ощущаемый бугорок, мгновенно получая полюбившийся сдавленный стон. Мурашки по телу.       — Ещё с нашего самого первого секса в кабинете для персонала в твоём клубе, — томно добавляет Джин, наблюдая, как страстно с него снимают одежду. При этом Намджун смотрит так, словно уже глубоко имеет его. Как же это будоражаще сладко! Каждый раз!       — Я люблю тебя, — жадно припадая к его растянувшимся в счастливой улыбке губам, от всего сердца признаётся Намджун, добитый словами мужа.       — И я… — Джин вдруг вскрикивает, не договорив ещё два сокровенных слова. Ох уж эти нетерпеливые пальцы, которые требовательно проникают в него, заставляя сильно схватиться за мощные плечи.        А день обещает стать лучше!

***

      — Не волнуйтесь, у моего сына просто предсвадебный нервяк, — с натянутой улыбкой распевает папа Джина перед своими помощниками, которые понимающе кивают. — Лучше пойдёмте и полюбуемся на цветы на заднем дворе. Идём-идём.       Пока тот выпроваживает народ из зеркальной комнаты, Чимин с горечью смотрит на свои порванные дорогие ткани, хаотично раскиданные по полу, и начинает злиться. Конкретно злиться. На всё подряд, начиная от недостатка Юнги в его жизни до срыва друга. Чимин не спал-то нормально уже какие сутки. Он понимает, что иногда перегибает палку, как и понимает то, что Джину сейчас тоже нелегко. Но Чимин злится. Не может с собой ничего поделать.       — Чимин-и, лучше иди передохни, поспи пару часов. А то ты всю ночь корпел над дизайном. Хочешь, скажу сделать тебе какао? — отстав от своей свиты, папа Джина с виноватыми нотками в голосе садится рядом с ним и начинает осторожно собирать ткани, помогая ему.       — Не надо, спасибо. Я лучше пойду, остыну, пока всё здесь не разворошил, — резче собирая всё в свой швейный чемоданчик, бубнит Чимин. Он замечает, как мужчина вздрагивает. Видимо, вспоминает множественные последствия своего дома после разборок их троих. — Вы бы лучше сами отдохнули, вы же тоже не спали всю ночь.       Папа Джина дважды за бессонную и творческую ночь приносил ему какао с маленькими вкусными зефирками. Чимин, конечно, с радостью принял, но думает, что в его возрасте ходить не выспавшимся — чревато.       — Ну что ты. Когда ещё мой сыночек выскочит замуж? Официально! — поднимая указательный палец, бодро хмыкает тот. И смотрит на него так по-родительски мягко, понимающе. Замечательный омега, Джин весь в него.       Чимин фыркает, закрывая свой чемодан. Что ж, он не собирается дальше лезть к нему с советами. Одарив мужчину благодарным взглядом, Чимин уходит сначала в свою комнату. Оставляет там швейный чемодан и очки, и взяв джинсовый лёгкий пиджак, уходит и из дома. На улице слегка ветрено, солнечно и безоблачно, хоть уже смеркается. Сильно пахнет сладкими мандаринами и морским прохладным воздухом, что он невольно закрывает глаза и глубоко дышит полюбившимися ароматами. Но через минуту хмурится. Ему ужасно не хватает рядом Юнги. Редкие сообщения не спасают. И корит себя за свой необдуманный пыл тогда, когда вызвался пожить у Джина. Кто его за язык тянул? Что вообще побудило его остаться здесь, в Чеджу, а не шить у себя, в Пусане, под тёплым любимым боком?        Свадьба Джина — это, конечно, действительно, великое событие. Ведь друг первый из них выходит замуж. Про тот быстрый ЗАГС друзей он вообще молчит. Мелкие они, да в принципе, ещё пять лет назад, никто из них даже не помышлял о семейной жизни. А вот всё как вышло. Чимин задумывается, покрутив в голове всё прошедшее, и тепло улыбается. Ведь у них у всех всё просто замечательно.       «Балда ты!», — Чимин с сожалением вздыхает, пиная лежащий, покрывшийся грязно-зелёной плесенью, мандарин. Понимает, что сам себе жизнь усложняет. Вдруг его озаряет, как лучше поступить. Ведь все данные Намджуна и Джина у него есть, и ничто не помешает ему шить дома. Эта мысль его приободряет, что даже тянет улыбку, выуживая телефон, захотев рассказать Юнги о своём решении. Уже представляет, как обрадует его. Однако видит от него два пропущенных и десяток сообщений часовой давности. Чимин всегда ставит телефон на беззвучный, чтобы никто и ничто не отвлекал от работы. Он быстро нажимает позвонить, но тот, что странно, «не абонент». Спустя несколько попыток дозвониться, решает прочесть сообщения: оказывается, Юнги отпросился пораньше с работы и теперь летит к нему. Ошеломлённый Чимин глубоко втягивает воздух через нос и выдыхает через рот, нервно сжимая дрожащие ладони. Ещё раз проходится по последнему сообщению: «Встретишь в аэропорту?». И на радостях громко визжит и подпрыгивает, тут же заказывая такси.       Когда до аэропорта остаётся совсем ничего, приходит уведомление, что Юнги доступен для связи. Чимин, весь широко улыбаясь, звонит ему. Тот сразу появляется на экране на фоне оживлённого телетрапа. Тоже весь сияющий и улыбающийся. Сердце пропускает удар.       — Ну привет, потеряшка моя, — от любимого голоса Чимин мгновенно тает.       — Юнги! — восторженно восклицает он, еле расплатившись с таксистом и выкатившись из машины. Ноги совсем не слушаются от скорой встречи с любимым, лицо, кажется, треснет от улыбки, а сердце такими темпами скоро пробьёт грудную клетку.       — Полегче, не упади там. Я не хочу проводить наше долгожданное свидание в больнице, — посмеивается Юнги, хоть сам еле терпит эту толпу, которая, как ему кажется, медленнее улитки ползёт к выходу.       — Заткнись!.. Я скучал, я очень скучал по тебе, — запыхавшись, бормочет Чимин.       У Юнги сжимается сердце от отчаянного голоса и взволнованного вида своего жениха. Но, чёрт, он безумно рад скорой реальной встрече с ним. С каждым разом находиться вдалеке от Чимина ему становится хуже и хуже. Словно у него выкачивают воздух с каждой минутой и погружают в марианскую впадину.       — Потерпи, совсем скоро увидимся, — наконец замечая распахнутую дверь в конце телетрапа, улыбается Юнги. Душа поёт «Аллилуйя!». Вскоре великолепный парень оказывается в его поле зрения, аж дыхание спирает от долгожданной встречи.       — Вижу! — подпрыгивает Чимин, крепко сжимая телефон. Потом быстро засовывает его в карман джинсового пиджака, чтобы не мешало их воссоединению. — Я вижу тебя!       Юнги глотает слюну и облизывает губы, на короткий миг застопорив выход. Потом кто-то его нетерпеливо толкает в спину, а он на дрожащих ногах подходит к сияющему Чимину, который с разбегу прыгает ему на шею, обвивая горячий торс ногами. Оба облегчённо выдыхают в объятия.       — Чё-орт! Как же я тебя люблю, — отрываясь от шеи своего альфы, визжит Чимин. Хочется вдоволь налюбоваться альфой. — И очень скучал.       Любимые глаза напротив так и сочатся от счастья, что Юнги без слов притягивает его к себе за голову и впивается пламенным поцелуем в самые вкусные губы. Чимин слегка вздрагивает, но при этом прижимает альфу к себе ещё крепче. Мысли и тревоги в ту же минуту улетучиваются, словно их и не было.       Жадные движения губ Юнги вызывают приятную дрожь в теле Чимина. Хочется остановить это мгновенье. Это сладкое и долгожданное мгновенье только для них двоих.       — Я так сильно люблю тебя — отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть воздух, возбуждённо хрипит Юнги. Чимин блаженно улыбается в поцелуй, углубляя его. «Наконец-то!».       — Эм… — вдруг плеча Юнги неуверенно касаются. Они синхронно поворачивают головы на источник и видят миниатюрного, молодого и очень беременного омежку. Незнакомец весь бледный и всё время держится за свой огромный живот. А за спиной у того аж две большие сумки. Юнги сразу весь подбирается. — Гонконг… мне нужно в Гонконг, — лепечут им.       Ощутив напряжение своего жениха, Чимин с сожалением скатывается на пол. Ведь знает, что его драгоценный парень не откажет в помощи кому бы то ни было. А тут сразу беременный, вдобавок с кучей багажа. Чимин привык делить его с человеками в беде.       — Терминалы стоят там, а таблоиды наверху, — уважительно поклонившись, мягко отвечает Юнги. Незнакомец выглядит совсем уж обессиленным, что пугает даже Чимина.       — Спасибо, я знаю, — слабо кланяются им. Потом неуверенно и с придыханием продолжают: — Простите, что досаждаю, но… в терминалах жуткая очередь, а очки я разбил прямо в самолёте. Без них я ничего не вижу. Подскажите, на какой выход мне идти, пожалуйста. Рейс в Гонконг.       Юнги охотно вызывается проводить его, перекинувшись с Чимином понимающими взглядами. Потом берёт у незнакомца багажи и катит их сам под густую благодарность. А Чимин идёт в магазин рядом и покупает бутылку воды, подумав, что бедному беременяшке некогда будет сходить и терпеть до посадки. А когда возвращается, замечает, что Юнги уже стоит с тем омегой и болтает с миловидным сотрудником аэропорта. Чимин подбегает к ним и всучивает бутылку беременному незнакомцу под удивлённый взгляд. Тот выглядит совсем уж молоденьким. Чимин сразу вспоминает Тэ и отмахивается от благодарностей.       — Спасибо, но не стоило вам…       — Берите-берите, — с улыбкой отвечает Чимин.       — Спасибо вам большое, — так красиво улыбается незнакомец своими маленькими зубами и снова поклоняется.        — Что ж, проходите, пожалуйста, в зал ожидания. Самолёт в Гонконг через полчаса, — уважительно говорит сотрудник аэропорта беременяшке. Вдруг Чимин замечает мурашки на плечах у того и ему становится дико жалко его. А в аэропорту-то здорово прохладно. Потому он быстро снимает с себя пиджак и надевает на незнакомца, снова выкатившего в удивлении свои большие глаза:       — Что вы делаете?        — Мне не жалко. Вам он нужнее. Вам ещё торчать здесь полчаса, если не больше, — кланяется Чимин и ловит восхищённый взгляд своего жениха. К лицу моментально приливает тепло.       — Я даже не знаю, как вас благодарить, — Чимин получает лучезарную улыбку и лишь салютует ему:       — Пока. Берегите себя.       — Спасибо, прощайте! Всего вам хорошего! — благодарно распевают в ответ, исчезая с сотрудником за дверьми зала ожидания.       — Живо в гостиницу!.. Я невыносимо хочу тебя. — Чимин ощущает тепло крепкой груди своей спиной и жаркое дыхание возле уха, отчего в предвкушении закусывает губу и прикрывает глаза. Аж дыхание у него спирает. Ох, а как он хочет своего альфу!        Чимин чуть поворачивает голову, и его губы тут же натыкаются на губы Юнги. Нежные, бледно-розовые и прохладные. Он чмокает сначала нижнюю, потом верхнюю, и дразняще проводит языком по контуру. Юнги ухмыляется. Ловит его язык своими губами, втягивая к себе в горячий рот. Сердце Чимина трепещет от этой страстной ласки и ужасно хочется большего.       — Едем в ближайший отель, или я тебя трахну прямо здесь, — горячо хрипит Чимин, переминаясь с ноги на ногу из-за того, что член набух в джинсах от нахлынувшего возбуждения.       Юнги, с поволокой в глазах, испепеляет его на долю секунды, затем крепко сжимает его ягодицу, заставляя омегу ахнуть и тяжело выдохнуть:       — Одним разом не отделаешься.       — Живо, Мин Юнги! Я на пределе! — Чимин хватает его за запястье и быстро шагает к выходу мимо зевак. А Юнги тем временем дрожащими руками ищет в своём телефоне ближайшую гостиницу. 

***

      — Уже десять вечера, любимый, — лениво тянет Намджун, посмотрев на часы на прикроватной тумбочке, распластавшись на большой кровати. При этом нежно гладит спину разомлевшего почти двухчасовым сексом Джина, который лишь недовольно мычит у него на груди. Ему не хочется выходить из их рая и вновь возвращаться в бесящую рутину. Здесь, с Намджуном, в миллион раз лучше. — Джин-и?       Намджун пальцами невесомо касается нежного, мягкого бока, пытаясь добиться внятного ответа, но его всё нет. Затем он ловко кладёт захихикавшего мужа на спину и нависает над ним. Век бы смотрел на Джина, такого красивого… и его.       — Не хочешь ещё раз? — прикусив губу, Джин играет бровями.       — Какой ненасытный у меня муж, — томно шепчет Намджун, лизнув его лебединую шею. Джина опаляет жаром, хоть и кончил много раз до этого. Не может он никак насытится Намджуном, и всё тут.       — Очень… Хочу твой мощный член в себе снова и снова, — грязно стонет Джин, выгибаясь навстречу языку мужа, который добирается до его пупка. — Ох! — он вскрикивает, когда горячий рот Намджуна вбирает его полувставший член. Мастерски играется с ним, словно с конфетой, пытая и доводя Джина до очередного сильного оргазма. — Так нечестно! — Джин дуется, так как хотел кончить на члене своего альфы, хоть и любит кончать в шаловливый рот тоже.        — Мой сладкий, — Намджун всё глотает и ложится на мужа, потираясь своим железным стояком о мягкий липкий живот. Потом нагибаторским голосом добавляет: — Будешь кончать так, как я того хочу. Поработай ротиком. Мой мощный член сейчас хочет именно так.       Джин хнычет, но уже от вкусного предвкушения. Ох, как же он обожает этот требовательный голос своего альфы. Джин, облизывая губы, привстаёт, захотев опуститься вниз, но Намджун вдруг останавливает его и сам ползёт наверх. Ох! Джин послушно ложится обратно на спину, наблюдая, как увесистые яйца и налившийся член возникают у него прямо перед глазами. Джин жадно облизывается вновь. Его рот будут трахать сверху. Это безумно будоражит.       — Давай, любимый. Если возьмёшь его целиком сразу, я трахну тебя с другой стороны, — Намджун приставляет свой стояк к его распухшим губам. Плюёт ему прямо в угол рта, и собрав слюну головкой, водит по ним по очереди.       Джин чуть ли не кончает только от этого. Это грязно и так возбуждает. Он ощущает кисловатый любимый вкус и с готовностью открывает рот. Должно получиться, так как совсем недавно делал ему потрясающий минет. Однако… стук в дверь прерывает их игры.       — Блять! Кто это там? — ругается, подготовившийся к сладкой пытке любимой узости, Намджун, слезая с лица мужа и прикрываясь влажной простыней. — Совсем не вовремя, вашу мать!       Джин разочарованно дышит, приходя в себя. Даже начинает злиться. Ведь все в доме знают, что тревожить их в спальне — категорически нельзя. Тем временем, надоедливый стук настырно продолжается.       — Чёрт! — ругается Джин, стукнув по матрасу. Делать нечего, как вставать. Он напяливает на себя халат и, готовый накричать на побеспокоившего их уединение, идёт открывать дверь. — Папа?!       Взгляд у того обеспокоенный, что странно. Папа у него обычно никогда не беспокоится. Кроме тех случаев, когда они, Джин, Чимин и Тэ, будучи подростками, влипали в неприятности. Но с возрастом, тот перестал.       — Сынок, прости, что беспокою, но Чимин пропал! — дрожащим голосом начинает папа.       — Что?! — застёгивая халат на пуговицы, не понимает Джин. — Как пропал?       — Он не возвращался сюда около двух часов, не отвечал на звонки и на сообщения. Поэтому я попросил нашу охрану помочь. Они засекли его телефон… и вот, — бледный папа подсовывает ему планшет с картой на экране и красной точкой где-то над морем. Затем гулко глотает слюну. — Чимин летит в Гонконг.       — Что?! В Гонконг?! — Намджун и Джин одновременно ошеломлённо вскрикивают.        — Идёмте, подумаем и решим, что нам делать.       Они идут за спешащим папой на задний двор в домик охраны их поместья, где на множестве экранов светится красная точка, пересекаемая над водами Тихого океана. Охранники и телохранители тут же приветствуют их. Джин и Намджун неловко переминаются на пороге, так как выглядят они, мягко говоря, растрёпанными. Наверняка от них ещё пахнет сексом за километр.       — Боже, боже, боже! Что я скажу Пакам? — убивается папа Джина, начиная измерять комнату нервными шагами. Парни собираются с духом. Хозяева здесь, всё же, они.       — Неужели Чимин так сильно обиделся на меня? — ничего не понимает Джин. Чимин обычно не такой. Всегда бесился, успокаивался и возвращался, а тут на тебе — Гонконг!       — Без обид, сынок, но Чимин правда выглядел так, как обычно выглядит, когда он очень злой и помышляет что-то тёмное, — взволнованный папа, махая рукой перед лицом, добавляет масла в огонь.       — Пап! Перестань, пожалуйста.       — Так летим туда, — вставляет не до конца удовлетворённый Намджун, стараясь спрятать свой стояк под простыней, чем привлекает внимание всех в домике. Неловко-то как.       — Это отличная идея! Я смогу лично перед ним извиниться и привезти его обратно, — радостно подхватывает мужа Джин. — Звони пилоту, пап. Я переодеваться, — кричит он, уже убегая к себе в дом. Намджун неловко плетётся за ним. Потом задумчиво добавляет:       — Я позвоню Юнги, на всякий случай. Вдруг он знает, почему его жених полетел в Гонконг.       — Хорошо. 

***

      — Ты кончил в меня два раза. Без презерватива, — злится Чимин, копаясь в своих карманах. Он всегда носит с собой контрацептивы, так как с Юнги не знаешь, когда приспичит. Как и сейчас. Но этих долбаных таблеток всё нет.       А удовлетворённый Юнги преспокойно лежит себе на удобной разворошенной кровати и смотрит, как его голый любимый омега мечется по номеру:       — Ты такой красивый, — мечтательно шепчет он.       — Не подлизывайся, — сердится Чимин. — А если я залечу раньше времени?       — Эй, иди ко мне. — Однако его не спешат слушаться. Продолжают бухтеть и метаться от одежды к одежде. — Чимин-и?        — Отстань!       — Ты же сам был не против. «Кончай в меня! В меня!», — Юнги пародирует его, получая испепеляющий взгляд, и ухмыляется, наконец обратив на себя внимание.       Чимин подходит к нему с нечитаемым выражением и как даст поддых, отчего он скручивается с тяжёлым выдохом.       — Ой! Прости, Юнги-я. Очень больно? Я просто с силой не рассчитал, — виновато бормочет Чимин, начиная гладить напряжённый торс своего альфы.       — Всё нормально, — задушено выдыхает Юнги. Ему немного больно, но, когда Чимин с таким сожалеющим видом ласково гладит его, всё отступает на задний план. Юнги скрепляет их пальцы на своём животе. Потом подносит их к губам и мягко целует, получая смущённый взгляд. — Хочу кончить в тебя в третий раз.       Чимин на время задумывается, но эти глаза, смотрящие на него с обожанием и желанием, заставляют шестерёнкам в голове покрутиться чуть в обратную сторону.        — Ладно, но потом сам сбегаешь в аптеку, — хитро улыбаясь, Чимин садится на пах радостно закивавшего Юнги, который буквально пожирает его голодным взглядом. Чимину это льстит, и он начинает покачиваться, потираясь о набухающий член. Ох! Это никогда ему не надоест.       Чимин обхватывает напряжённый член альфы под стон удовольствия и делает несколько медленных движений. Ощущает, как эта внушительная плоть дёргается, увеличиваясь в размерах, а на головке выступает капелька смазки. Боже! Как же это будоражаще!       Юнги в блаженстве откидывает голову, сжимая аппетитные ягодицы, которых хочется шлёпать, кусать и мять без конца. Желание овладеть Чимином возрастает, потому в следующее мгновение омега шокированно вскрикивает. Юнги обхватывает его за талию, приподнимает и бесцеремонно швыряет на кровать. С улыбкой он упирается коленом в матрас, готовясь присоединиться к Чимину, и тут же резко вздыхает, когда омега берёт его член в руку и направляет на своё липкое кольцо мышц, широко раскинув ноги. Юнги рычит, представляя, как оно голодно пульсирует. От чего даже слюны образуется слишком много.       — Чёрт! — кусая Чимина в шею, нетерпеливо рычит Юнги из-за яркой картины перед глазами.       — Войди в меня, — жалобно скулит Чимин, что ему чуть крышу не сносит.       Юнги со стоном потягивается к нему. И в течение долгих минут номер заполняет лишь сочный звук соединяющихся губ и сталкивающихся языков. Словно не они предавались утехам целый час, словно не они испытали бешеные оргазмы только минуты назад. Прервав поцелуй, Юнги припадает к шее довольно замурлыкавшего Чимина, который выгибает спину от удовольствия, когда он одним движением скользит в него. Оба громко стонут, прижимаясь ближе друг к другу.       — Боже, какой ты горячий! — довольно шипит Юнги в ухо закатившему глаза Чимину. Его омега просто невероятно сжимает его в себе.       Ощущение твёрдой плоти Юнги, его потрясающие толчки, попадающие в простату, быстро лишают Чимина контроля над собственным оргазмом. И когда альфа с криком кончает, изливаясь в него, самого его хватает совсем недолго. С хриплым стоном он подаётся вверх бёдрами, впиваясь кончиками пальцев в твёрдые мышцы спины своего альфы:       — Юнги!.. Юнги!!       Тело Чимина содрогается от спазмов — густая жидкость заполняет его. Кажется, ей нет конца. Но это ни с чем непередаваемые ощущения, словно они становятся одним целым.       Юнги целует разомлевшего Чимина в потный висок, и улыбается, слыша громкое, беспорядочное сердцебиение. Кажется, их сердца бьются в унисон.        Юнги выходит из него, переворачивается и ложится на бок, крепко обнимая Чимина за грудь. Как же ему не хватало этого за прошедшую неделю. Уткнувшись влажным лицом в шею Чимина и закинув на него ногу, Юнги молча лежит, пока не отдышится.       — Тебе пора в аптеку, — хриплым голосом хихикает Чимин, придя в себя. Однако чувство наполненности ему до неприличия нравится. Юнги только сильнее обнимает его, обдавая горячим дыханием ухо.       — Лучше закажу через интернет. И потрачу это время, лаская тебя, — он улыбается, целуя в мягкую щёку.       — Юнги, я не шучу, — Чимин ложится к нему лицом и не может перестать любоваться, хоть и говорит на серьёзную тему.        — Я тоже. Вот, смотри. Я беру свой телефон и прямо сейчас заказываю доставку. М? — улыбается довольный Юнги, находя телефон под подушкой. Чимин наконец расслабляется, целуя его много раз.       Однако, когда экран телефона светится, Юнги недоуменно садится.       — Чимин, почему Намджун спрашивает, с какой целью ты летишь в Гонконг?       — Чего?! — Чимин приподнимается и тоже непонимающе зыркает на своего парня. — Куда?! Я?       — Ну да. Пишет, что они уже летят за тобой.       Они ничего не понимают, потому Юнги решает позвонить.        — Юнги, привет, — сразу отвечает Намджун. Почему-то в его голосе прослеживаются виноватые нотки.       — Да, привет. Что-то случилось? — уточняет Юнги.       Чимин в это время натягивает на себя простыню и прижимается к жениху. Юнги невесомо скользит губами по его лбу, медленно проводя ладонью по обнажённому бедру. Кайф и только.       Намджун рассказывает всё, ничего не утаивая, а глаза Чимина округляются. И решает подать свой голос, когда Юнги включает динамик:       — Эм, я здесь, Намджун. Никуда я не улетал.       — Чимин?! Ты в Пусане, что ли?! — визг Кима их смешит.       — Нет, это Юнги в Чеджу.       — Чеджу?! — теперь они слышат удивлённого Джина. — Чимин, ты правда в Чеджу?       — Да, никуда я не уезжал… постойте! — тут-то Чимин и вспоминает, что отдал свой пиджак незнакомому беременному омеге. А в кармане, должно быть, остался его телефон. Чёрт!       Он вводит всех в курс дела, после чего на минуту образуется гробовая тишина. Лишь Юнги рядом пытается не заржать.       — А-а… эм… ты же не обижаешься на меня, Чимин? — Джин первый подаёт неуверенный голос.        — Нет. С чего бы? Я просто вышел остыть, а потом прилетел Юнги и… вот.       — Ладно… я рад. Увидимся у меня?        — Да. Мне нужно тебе кое-что сказать.       — Хорошо, тогда до скорого.       — Ага, пока.       — Наконец-то! Ну… на чём мы остановились? У меня уже всё зудит. Ложись на кровать, Джин-и, — вдруг Юнги и Чимин слышат совсем непривычный командный голос Намджуна, отчего они переглядываются и морщат лица.       — Господи, Джун, я ещё не закончил звонок… пока-пока! — наконец слышатся гудки.       Юнги выжидающе смотрит на Чимина, который не понимает своего жениха:       — Что?       — У меня тоже кое-что зудит, — томно проговаривает Юнги, многозначительно положив руку на свой пах.       — Сначала закажи необходимое и я позволю тебе брать меня, сколько захочешь, — протягивая ему телефон, с вызовом смотрит Чимин. И наблюдает, как Юнги быстро хватает его и начинает искать аптеки в приложении.        Эх, альфы! Все они одинаковые.

***

Спустя месяц. Чимин: SOS! Тэ, Джин! Это конец! Тэ: Шта? Три часа ночи, ты почему не спишь, Чимин?! Джин: В очередь, Чимин!! У меня новость хуже твоей! Тэ: Ребят, вы чего не спите?  Тэ: Ребят? Тэ: Вы спать ушли? Эй! Так нечестно! Сказали «А», скажите и «Б». 5 минут спустя. Чимин: Я, вашу мать, беременный!!! Тэ: ????? Джин: Чего?! Чимин?! Это была моя новость! Я тоже беременный!!! Тэ: Ааа????? Джин: Во всём виноват ты, Чимин!!! Чёртова поездка в Гонконг. В самолёте не было ни презервативов, ни других контрацептивов! Чимин: Это не я кончал в тебя!!! И вообще, это ты виноват со своей свадьбой.  Джин: Я не просил тебя жить у меня!!! Чимин: Всё равно виноват ты! Джин печатает… Чимин печатает…       Шокированный Тэ лишь блокирует свой телефон, чувствуя, что грядёт буря. Однако его улыбка становится только шире. И уходит укачивать своих крошек, которые капризничают из-за прорезывания зубов.       — Ты чего такой довольный? — шепчет Чонгук, покачивая на руках одну из дочерей, когда он возвращается в комнату с бутылками молока.       — Ты даже не представляешь! Я скоро стану дядей!