Возьми мою душу

*** По телу пробежались мурашки. Обнажённую шею обдувал ночной, ничуть не щадящий ветер. Куртка, накинутая как-то несуразно и впопыхах, ничем не спасала положение. Пол балкона скрипнул под шагами друга, достающего зажигалку из кармана джинс. Собирается закурить? Здесь и без того пахнет табаком. — А где Йосано? — Раздался знакомый голос из-за спины. — Уехала. — Что произошло между вами? И дай закурить, мои закончились. Фёдор повернулся к юноше, что точно так, как и он сам, навалился на перила. Это Сигма. Они с Достоевским знакомы со школы, и обычно виделись редко, но сегодня у другого их одноклассника был день рождения. Конечно, праздник стал поводом увидеться, и заодно познакомить своих товарищей с Йосано, однако на деле желаемое реализовалось скудно. Фёдор недовольно буркнул себе под нос нечленораздельный набор слов и протянул Сигме сигару. — Что? Повтори, я не расслышал. — Ты сам всё понимаешь, что мне тебе рассказывать? — Огрызнулся Достоевский. Он, несомненно, был пьян и зол. Внутри бушевало настоящее пламя. Но на кого оно направлено, кого вот-вот обожжёт своими красными языками? Неужто.. Йосано? — А ну не рычи. Да, я догадываюсь, что вы поругались, но почему-то ты остался здесь, а не поехал за ней. Поговорим? — В психологи записаться решил? Потренируйся на ком-нибудь другом, мне не до этого сейчас. — Я на втором курсе психфака так-то, если ты забыл. Но не в этом же дело! Мы друзья, мне хочется помочь. — М, вот как. Тогда посмотри на меня. — Молодой человек указал пальцем на свою щёку, как бы прося таким жестом обратить внимание на его лицо. — А ведь я обещал ей сегодня не пить. — Тогда зачем сделал это? — Хотелось так. — Но вы приехали на вашей машине, тебе в любом случае нельзя спиртное. А ещё ты, должно быть, сильно обидел её этим. — Она так мне мозг вынесла, я ничего не соображаю.. подожди. *** Утро того же дня. Она быстро передвигалась по квартире в поисках то одежды, то аксессуаров, то ещё чего-нибудь. Настроение её было не только приподнятым, а, что называется, на высоте. Нежные её черты мелькали в ванной, на кухне.. она оставалась сладким ароматом духов в каждой из комнат, но, как и обычно, предпочитала сесть в коридоре напротив большого зеркала, чтобы накраситься. Мягкий коврик под ней был почти того же оттенка, что и симпатичный кардиган, который, конечно, уже надет на неё. Ей безумно нравится розовый цвет, поэтому даже сейчас она выбрала его. Подкрашивая ресницы новой тушью, девушка чуствовала необыкновенный трепет в груди. Подлинную радость, окрыляющую и многообещающую. Сегодня впервые за долгое время они вдвоём поедут вместе к друзьям и как следует отдохнут. Федя совсем замотался с бесконечной работой и учёбой. Внезапно свалившаяся огромная отвественность сказывалась на нём–он сильно уставал, но виду не подавал, улыбался. А ведь она так переживала за него. — Красотка. — Проходя на кухню по коридору, Достоевский остановился около Йосано. Она же, довольная, подняла голову наверх, чтобы поцеловать его, когда он склонился к ней. — Я почти готова, пару минуточек! — Жду. — Только парень собрался дальше продолжить путь до кухни, как Йосано окликнула его, собираясь сказать что-то ещё. — Федь, послушай меня внимательно, ладно? — Что? — Последнее время ты слишком часто берёшься за бутылку, но не видишь в этом проблемы. Сегодня тоже наверняка будет алкоголь, но давай без него, ладно? — Мы же на машине едем, я в любом случае пить не буду. Обещаю. Что, неужто волнуешься за меня? — Ухмыльнулся Фёдор. — И не подумаю! — Смущённо выдала Йосано. — Но ты просто знай, что у тебя есть я. В отличие от виски, мне можно честно рассказать, как тебе тяжело, и я даже выслушаю и обниму. — Спасибо, ты очень мила. — Лишь кивнул Достоевский(с безразличием каким-то?..). — Я спущусь и погрею машину пока. Вскоре он покинул квартиру. Теперь, сидя в тишине и разглядывая себя в зеркале, Йосано думала лишь о том, что как-то подозрительно засмущалась и выдала это всё ему вслух. Они живут вместе чуть более месяца. Да и то без обязательств : Фёдору не нужно чувствовать что-то к хозяйке квартиры, как и ей к нему. Это просто помощь одногруппнику, не более. Не более? Чёрт, да они практически сразу переспали, стоило ему переехать к ней! И до сих пор находились вместе(?) Как это вообще можно назвать? Они юные и любопытные, заинтересованы телами друг друга, но разве это называют "быть вместе"? Вместе–это отношения. В отношениях ли они? Нет, точно нет. Однако не так давно Йосано осознала, что по-настоящему влюбляется в своего сожителя. Она запомнила его любимые блюда и готовила ему их, играла с ним по вечерам в покер, который Достоевский так обожал, а ещё стала наряжаться как-то по-особенному, словно не лишь для собственного удовлетворения. Словно для того, чтобы он тоже оценил, сделал комлимент. И хотелось, чтобы он не только в порыве страсти прижимал её к своей груди, а так–с нежностью, просто придя вечером домой, потому что рад видеть её. Она краснела, прятала взгляд рядом с ним, а лучшими воспоминаниями за этот март стали вечера, когда она засыпала на нём при совместном просмотре фильмов. Только вот взаимно ли это? Значит ли она для него нечто большее, чем просто секс-партнёр? Мысли о Фёдоре начинали понемногу расстраивать её. Становилось страшно, что однажды он просто уедет, найдя новое жильё, но не найдя в своей жизни место для девушки. — Не накручивай себя, чш. Хотя бы сегодня. — Сказала Йосано с максимальной серьёзностью своему отражению в зеркале. *** Несколькими часами позднее. Вечер постепенно сменялся ночью. В шумном доме, полном народа, играла электронная музыка, пахло шампанским, а ещё слышались весёлые разговоры ни о чём и плеск воды. До этого дня присутствующие здесь были не знакомы Йосано, но Фёдор представил её своим друзьям, а их–ей. Многие парни, как и Достоевский, приехали сюда со своими девушками. В данный момент с одной них, что зовут Наоми, Йосано лежала на шезлонгах у бассейна, непринуждённо обсуждая какой-то популярный любовный роман. Бассейн располагался в отдельной пристройке к дому, здесь же была и баня. Большее количество народа со временем подтянулось именно сюда, чтобы искупаться после плотного ужина. Однако Фёдор так и не вернулся после того, как удалился в поисках зарядки для телефона. — Может, в бане погреемся? А то подмёрзла тут слегка. — Предложила Наоми, поднимаясь с шезлонга. Йосано понравилась эта идея, но она была слишком обеспокоенна долгим отсутствием своего спутника, чтобы сейчас расслабиться в парилке. — Я пойду поищу Федю, а потом обязательно присоединюсь к тебе. Не в обиде? — Нет, нисколечки. Заодно глянь, где там мой шастает! — Усмехнулась Наоми и лёгкой походкой направилась в нужную ей сторону. Тем временем, накинув на себя полотенце, Йосано обходит все внутренние помещения пристройки, но не находит в них Достоевского. Поэтому, вооружившись одеждой и ботинками, переодевается, чтобы не идти в дом в купальнике. И вот.. поиски заканчиваются комнатой, где она видит Фёдора в компании бокала вина. От увиденного что-то внутри неё надломилось, да так, что дыхание прервалось, а в груди невыносимо ломило, словно оттуда вырвали сердце. — Федя, ты же обещал. — Прошептала она растерянно. — Йосано, не обижайся! С машиной решаемо, лучше иди ко мне, ангелок.. — Протянул он как-то похотливо и отнюдь не с теплом. — Какая машина, чёрт тебя побери?! Ты так сопьёшься скоро, нельзя столько заливаться, как ты не понимаешь? — Подлетела она к нему и потрясла за плечи, как бы умоляя прийти в себя и осознать всю проблему ситуации. По щеке пробежала первая слёза. Он же продолжал смотреть на неё как на кусок мяса. Не как на даму, чьи рыдания хоть сколько-нибудь огорчат и образумят его, а как на тело, что вытрахать по пьяни было бы весьма славным делом. Его вспотевшая ладонь легла на одну из её нежных ручек, а второй он попытался притянуть девушку к себе за талию, но она вырвалась из цепкой хватки Фёдора. — Да блять, что не так? Давно в душнилы заделалась? Мерзость. Её душило каждое слово, каждый жест Достоевского. Всё доверие к нему он собственными ногами и руками растоптал за тот несчастный час, в который ему довелось успеть нахлестаться вопреки всяческим обещаниям. Ничего они для него не стоили. И Йосано тоже ничего не стоила. Такой тоски она не ощущала давно, ибо допустила огромную ошибку, позволив себе влюбиться в этого человека. — Ну и оставайся здесь с бухлом своим! Упейся в щи, свинья! Плевать мне, плевать! — Врала она, умываясь горькими слезами. Но гордость в ней осталась. И сегодня она уже не будет пытаться слепить из него хоть что-нибудь. Протрезвеет–вернётся. Нет–... так нет. Вскоре Йосано вызвала такси, взяла сумку и уехала домой. *** Настоящее время. Балкон. Конечно, любопытному Сигме юноша описал причину их ссоры в двух словах, поверхностно. Но и этого ему хватило, чтобы в изумлении приподнять брови, а затем сделать осуждающее лицо. — Ну и дрянь, Федя! Впрочем, это в твоём духе. — Разочарованно выдохнул он, выслушав "исповедь" Фёдора. Хотя какая же это исповедь? Он не винил себя ни за что, наоборот–явно злился, ибо не понимал, зачем кто-то вообще пытается его наругать или помочь ему. Просьбы окружающих о том, чтобы он открылся им, так пусты! Никому из них Достоевский толком не доверял, ни с кем делить истинные мысли не хотел. Так зачем они возлагали надежды какие-то, зачем мучали, призывали к совести? Молодой человек качнул головой. — Я знаю, что я говно для вас. Но мне нет дела до того, чтобы стыдиться теперь и слушать твои нотации. Единственное, в чём я виноват, это в пустословстве. Не должен был ничего обещать ей, если знал, что сорвусь. Но тебе я уж точно отчитываться не обязан. Иди вон, я спать хочу. — Ай, Федя, какой ты противный, вот правда. И всё же впрягусь за тебя последний раз : договорюсь с Танидзаки о твоем ночлеге здесь. Он, может, и не в курсе, что ты вот-вот отрубишься и останешься тут. — Благими намерениями.. — ..вымощена дорога в ад. К чему ты клонишь? — Проваливай, "мать Тереза". Он исчез так же быстро, как и появился тут, проклиная неблагодарного товарища. Фёдор наконец остался один. Он долго пытался размышлять над тем, почему не отвечает всем этим добрякам хоть какой-то взаимностью, но так толком и не смог копнуть слишком глубоко. Все доводы разлетались от него, точно пугливые птицы или бабочки. Он ненавидел анализировать что-то вокруг себя, предпочитал лёгкость и ясность, но от него требовали иного. Ныне, загнанный, точно крыса в угол, Достоевский был вынужден хоть сколько-нибудь пораскинуть мозгами, несмотря на опьянение и усталость. Очевидно, Сигма по старой дружбе желал поддержать его, но, узнав всю ситуацию, встал на сторону Йосано, что немудрено. Саму же девушку внезапно стали заботить его проблемы. Нет, ну зачем? Деньги в дом он приносит? Приносит. Не срывается на неё после работы? Не срывается. Тогда какое её дело до алко по вечерам перед выходными? Неужто.. запереживала из-за сердечной слабости к нему? Если так, то всё становится на свои места. Оттого и плачет, видя его ужратым сомнительным пойлом. Только вот он к ней не испытывал подобных чувств. Она сексуальна, симпатична. Ну, ещё умна, заботлива. Однако это его не колышело тем образом, которым должно было. Подлинный интерес, чисто человеческий, в Фёдоре вызывал исключительно Николай с третьего этажа. Его образ как-то ненароком проник в сознание, заставив вспомнить бледные, милые черты–пожалуй, он хоть немного вызывал отклик в душе Достоевского после недавней их совместной поездки. Мальчишка попросту интересен. От прочих назойливая "помощь" уже порядком надоела. Но.. с Йосано действительно получилось некрасиво. Если пустит на порог завтра, Фёдор извинится за свои пустые слова. Прогонит–так тому и быть, нечего ей мучаться. Но в остальном он действительно не обязан соответствовать её ожиданиям. Как и договаривались. *** Следующий день. — Ты, сучий потрох, с матерью спорить решил? Не слушает нихера, тупой, как пробка, так ещё и на выпускной теперь не идёт! Не зли меня. — Нет, я всё равно не пойду на выпускной. — Николай держался из последних сил, чтобы не сорваться на крик. Мать сотрясала квартиру своими воплями уже около получаса, не думая успокаиваться. Её гнев подобен волнам–кажется, что приступ его заканчивается, но вслед за затишьем идёт новая буря. Всё началось с того, что Гоголь, придя домой, честно поделился с мамой тем, что не дружен ни с кем и не видит смысла идти на выпускной. Он предложил провести время с семьёй на даче или в небольшом путешествии взамен праздника с классом, но родителя это не устроило. Глаза зажглись красным, мол : как это так? Мой сын не изгой и не может им даже показаться. Надо идти, наверняка идти и блеснуть получением.. красного аттестата! Ах, он же его уже не получит, отупел совсем. Непутёвый, нелюдимый ребёнок. И это взамен на все нервы, потраченные на него? — Видеть тебя не хочу, ты меня сейчас жутко обидел! И так толком гордиться не за что, ещё и подобное выкидываешь. У всех были и будут выпускные, значит, ты тоже идёшь. Не позорь меня! Знаешь, кто не приходит на выпускные? — ... — Поверь, ты не желаешь это слышать от матери, голубчик. — Сама на выпускном не была, что так паришься за это? — Не удержался Николай, уже представляя, как его вышвырнут за шкирку за дверь. — Ах ты пиздёныш! Она тряслась от ярости. Но дело, к слову, не было в одном лишь сыне, не оправдавшего её ожиданий и желаний. Очевидно, повлияли проблемы на работе и постоянные штрафы за любой косяк там. А ещё отец, от которого толку ноль. И от подружек, которым она втайне завидовала, а потому мечтала однажды проснуться совсем другим человеком. Коля знал поперёк и вдоль каждую мелочь, что задевала её за живое и заставляла срываться на собственное чадо. Она никогда не хотела замуж за того мужчину, что сейчас в комнате играет в танчики на компе. Не хотела жить в хрущёвке. Не хотела мальчика. Многого не хотела, но получила. Теперь, вечно несчастная и нервная, искала способ выместить внутреннюю обиду на окружающую среду. Но начальника нахер не пошлёшь, правды ему не скажешь. А сыну.. сыну можно. Можно, сидя на кухне, редкими вечерами рассказывать о несбывшихся мечтах и разочарованиях, которые не стоит слушать её ребёнку, но она всё равно расскажет ему о них. Почему? Она страдала в прошлом и настоящем. Пускай и он не расслабляется. Затем обязательно накричать : а он в ответ ничего, потому что знает, как ей на самом деле больно. Пожалеет по-человечески. Потому что сын, любящий сын. Такое уязвимое и безотказное существо не сможет ей перечить : разве что в комнате один запрётся. Но в сию минуту он без раздумий метнулся в коридор, схватил с полки ключи, а с вешалки куртку, и вылетел за порог подальше от всего этого. Надоело. Оры в школе, оры дома.. нигде не скрыться. Парниша сбежал вниз по лестнице под материнское негодование вслед и вышел из подъезда. Далее немного побродил по округе, замёрз и вернулся в подъезд. После сел на втором этаже с купленным неподалёку тархуном. Потихоньку опустошая бутылку, он глупо глядел в одну точку на исписаной стенке. Его не расстроило произошедшее, он привык. Такое случалось нередко. Главное в этот раз не плясать под её дудку и правда не идти на выпускной. Пора давать отпор, пора бороться! Заманчивые мысли о свободе увлекли его настолько, что он почти не заметил, как около него возникла чья-то фигура. — Коля? — А? — Поднял он взгляд на Фёдора, вставшего рядом с ним. — Чего сидишь здесь? — У тебя три попытки, чтобы угадать. — Пожал плечами юноша. Достоевский тоже сел на лестницу, рядышком с ним. — Мать. — С уверенностью сказал тот. — Верно. Опять ругается. Я уже подумываю о побеге из дома. — Признался Коля. — Я не доктор, чтобы ставить диагнозы, но меня терзают некоторые сомнения по поводу её психики. — Вылетело из его рта ещё одно откровение, за которое он себя, что заметно, мысленно отругал. — Нет, наверное, нельзя так о матери. Тем более при человеке, которого я знаю всего ничего. Забудь. Откуда идёшь? — О, долгая история. — Хмыкнул Достоевский. — Мне некуда торопиться. И Николай повернулся к Фёдору. Он не робко, но и не очень смело поглядел на него. Остановился на тёмных, смеющихся глазах, предварительно обведя взглядом волосы и еле заметные веснушки на щеках. "Дочего красивый человек! Да, бесстыдно рассматривать кого-то столь же пристально, сколь я делаю это сейчас, но правду говорят–фотографии плохо передают подлинную прелесть внешности. Нет, он, конечно, и на них симпатичен, однако теперь, когда он так близко, не по ту сторону экрана, я немного теряюсь." — Ну так? Я слушаю. — Слушаешь? Что-то не похоже. — Слушаю, поверь. — Коля вернул взор к лестничной площадке. Фёдор лишь выгнул бровь(своеобразный жест, выражавший собой вопрос), но ничего ему не сказал. Вместо этого, взяв Гоголевский тархун, отпил из горла некоторое количество напитка, а затем рассказал юноше о том, что произошло с ним за последние сутки. И если с Сигмой объяснился кратко и нехотя, то этому белобрысому чуду выдал всё, что помнил. Даже поделился собственным видением происходящего, не стесняясь откровенной, местами жестокой правды. Достоевский удивлялся сам себе : давненько он не был ни с кем так честен. Но свою прямоту не посчитал излишней или направленной не тому человеку, наоборот–Коля был лучшим вариантом. Тем, кто точно всё поймёт. — Зря ты к ней тогда пьяным полез в комнате. — Нахмурился Николай. — Это некрасиво. Ты упомянул о том, что она плакала, пытаясь отговорить тебя от спиртного. Значит, ей было не до.. — Он наигранно кашлянул и продолжил. — Стоит как следует извиниться именно за это, а не за пустые обещания. Никому не будет приятно, если его воспринимают только за красивую попу. Поехали, купим цветов и ещё что-то, что ей понравится. — Юноша вскочил с места и серьёзно ждал, когда Достоевский сделает то же самое. — Не совсем согласен, но да, едем. Я рад, что ты предложил сделать это вместе. — Да? Чего так? — Тебе не всё равно. И ты способен на выбор хорошего подарка по подобному случаю. А я–нет. Знаешь, почему? — Фёдор встал и направился вперёд, к выходу из подъезда. Гоголь поплёлся за ним. — Почему? — Я не люблю её. Мы не встречаемся, и мне не было дела до её рыданий тогда. Вот так. Это прозвучало как резкий выстрел, разрезавший своим щелчком идеальную тишину. Хладнокровие, такое необыкновенное для вечно веселого Достоевского, поразило наповал. Коля вдруг ощутил, как по спине пробежался холодок. Он обо всём догадывался, вспоминая слова соседа о Йосано и ту интонацию, с которой он обыкновенно говорил о ней, но до последнего не хотел верить в свои, как ему сначала показалось, нелепые мысли. — Федь, а что дальше? Предположим, простит, но тебе же не хочется быть с ней. Поищешь новую квартиру? — Уже ищу. Мы раньше с Йосано не задевали тему чувств, но теперь я обязан выстроить некоторые границы в наших взаимоотношениях. — То есть, до этого вы просто..? Было как-то неловко обсуждать личную жизнь своих соседей, поэтому Николай выражался неполностью, зная, что его намёк точно будет воспринят правильно. — Да, именно. На обоих вообще никаких обязательств, по-сути. Именно поэтому я и злился–не понимал, какой ответственности от меня хотят там, где договора о ней не было. — Она просто надеялась, что всё взаимно. И мы не можем судить её за это. Тебя за твоё мнение тоже, кстати, но только если ты действительно расскажешь ей правду в ближайший срок. Иначе ты, получается, играешь с чужими чувствами. — Скажу, естественно. Я не совсем уж изверг. — Сменим тему? Машина, в которой молодые люди уже давно сидели, выехала из двора. Гоголь не знал, куда точно они отправятся, но был доволен, что подальше от дома. Только вот сердце его бешенно билось, а тело как будто изнутри трясло, точно в лихорадке. Ему срочно нужно больше кислорода, но даже если Фёдор откроет окна, это не поможет. Плохо. Так плохо.. От чего? — Включешь свою музыку снова? Она мне нравится. Коля, услышав просьбу, подключается к радио Фёдора, и то воспроизводит первую композицию. "Странные танцы" от "Технологии". В обыкновенном своём состоянии ему точно бы приспичило поставить на репит какого-нибудь "Доктора твоего тела"¹, но ныне что-то в нём переменилось : мелодия, распространяясь по салону, увлекала своим неторопливым гармоничным звучанием, позволяя окунуться в какие-то особенные ощущения. Собрав волю в кулак, парниша пообещал себе обдумать всё-всё. И отношения со своими домашними, и непонятную дружбу с Фёдором, который так подозрительно быстро открывается ему. Впрочем, он сам и не против, ведь давно поймал себя на мысли, что почему-то тоже тянется к нему. Просто как-то это.. нет, хватит, вредно слишком много думать! — Помню, как на школьных дискотеках мы медляк под неё танцевали. — Воспоминания, вызванные "Странными танцами", улыбнули Фёдора. — Я ещё протаскивал алко в стаканах из-под газировок, ха! А потом брал девчонок и братков и сбегал с ними с дискотеки на другие этажи школы или на улицу, если на дворе стояла весна. Эти моменты казались мне бесконечными. Мы долго балбесничали, иногда не следя за временем. Потом приходилось придумывать отмазы для охранников, почему дискотека закончилась полтора часа назад, а мы только сейчас откуда-то вылезли и просимся отпустить нас домой. Хорошие воспоминания. — Ну ты и дед. — Усмехнулся Николай. — Ты школу-то окончил года два назад, да? Говоришь так, словно не пару лет прошло, а век. — Да. Кажется, даже вечность! — Имитировал старческий тон Достоевский. — А вообще, из нас двоих дед здесь ты. Не знаю, почему, просто похож. — Ой, да ну! Я на последней своей дискотеке набил морду челу из параллели, если уж мы делимся историями. — Ты? — Удивился Фёдор. — Ты не похож на того, кто вмажет. Типа, ну.. ты дипломатичный довольно. — Да, есть такое, но это была вынужденная мера. К сожалению, существуют люди, не понимающие обычных слов. — И что же он натворил? — Не давал Агатке проходу весь вечер и какое-то время до этого. — Это та девочка, с которой ты дружил? — Да, она. Ого, он запомнил. — Раньше моё присутствие рядом с ней хоть немного останавливало его, но в тот день ему словно крышу сорвало. Наглый и явно пьяный, он пытался пригласить её на танец, а когда я пояснил, что Агата против и не хочет его видеть, он начал конкретно рамсить. Распсиховался вплоть до того, что кинул в меня бутылку с лимонадом и сказал проваливать. Эта свинья была в ярости! Но и я зол. Поэтому после такого не выдержал и втащил ему как следует. Мне порядком надоела его наглость и постоянные попытки доставать мою подругу, которые её ни на шутку пугали. Повторюсь, до дискотеки он почти ничего не делал, ибо видел с ней другого мужчину, меня то есть, но после школы написывал ей с разных фейковых аккаунтов. Одержимый какой-то, в общем. Я знал этого чувака, он правда жуткий тип. Сначала она рассказывала о его назойливости смазанно и вскользь, а после того, как я дал ему взбучки, попросила срочно уйти домой. Пока шли, Агата расплакалась и углубилась в детали тех мерзких сообщений. Мне захотелось втащить ему вновь, но она просила больше не лезть в это, вдруг станет хуже. А чего хуже? Он после дискотеки ещё долго ходил с фингалом под глазом, поджавши хвост. Я рад, что теперь ей ничего не угрожает. Никогда не забуду это несчастное заплаканное лицо. — Воу, а ты крут. — Я просто защитил дорогого мне человека. — Да, но не отрицай, это правда достойно. — Лучше давай-ка подумаем, что можно купить для Йосано. Уже поздновато, нужные магазины могут закрыться. — Ну, цветочные, как правило, круглосуточные или хотя бы до одиннадцати точно работают, с этим проблем не возникнет. Но что ещё? — У меня девушек не было, не смотри на меня так, я не знаю! — Поймав на себе взгляд Фёдора, смущённо махнул руками Николай. — Не было девочек? У, как интересно. — Ехидно ухмыльнулся Достоевский. — Ладно, я знаю хороший кондитерский магазин, мы с Йосано в него после уника иногда заходим. Там есть клубника в шоколаде, она её любит. *** — Что ж, удачи. Молодые люди вернулись туда, где парой часов раннее встретились. Руки Достоевского были заняты пышным букетом цветов и вполне внушительной упаковкой клубники в шоколаде. Увы, это всё едва ли сочеталось с кругами под его глазами, неряшливой неглаженной одеждой и всклокоченными волосами. Свою особенную искру тот не потерял, но она явно побледнела, что-ли. До этих пор совсем безответственный парень вмиг взвалил на себя и учёбу, и работу, и, что становится ясно из некоторых его слов, оплату хотелок Йосано(благодарность за помощь, что-ли?). Это не оправдание вчерашнему поступку, но всё равно имеет вес. Он вымотался, но плохим точно не был. — Спасибо, она мне пригодится. Тебе тоже удачи. Ну, дома. — Не напоминай, и думать об этом не хочу. — Ладно. Тогда ответь честно, пока не разошлись : как я выгляжу? — Ты похож на домовёнка из советского мультика. — Исправь это, пожалуйста. — И Фёдор слегка наклонил голову, чтобы Коле было удобнее поправлять ему причёску. Запустив тонкие пальцы в тёмные пряди, он аккуратно укладывает их. Сначала назад, как бы расчёвая длину, а затем по бокам, как обычно ходил Достоевский. — Вот, жених прям-таки. — Спасибо, Колька, поднимаешь мой боевой дух. Ну, я пошёл! — Пока. Он провожал его взглядом ещё какое-то время, пока не услышал звук отпирающейся двери и голос Йосано. Юноша моментально вошёл в свою квартиру, пытаясь унять дрожь в руках и внезапный трепет, разлившийся теплом по грудной клетке. И это просто потому, что он волос его коснулся? Что?.. Фёдор прочно засел во всём его существе. Милые сердцу черты не оставляли Николаевы мысли, волновали их, заставляли эпизоды из сегодняшнего дня вновь и вновь возникать перед взором. Всяческие попытки сделать домашнюю работу оказались тщетны. Есть не хочется, сна ни в одном глазу. Симптомы походят на типичную Гоголевскую тоску, но ныне дело будто не в ней. Дело в Фёдоре? Наверняка. Николай почти сразу, тогда, в машине, при "лихорадке", понял, что с ним. И не считал себя каким-то не таким, лишь осознавал, чем это может быть чревато. Он почти не знал его, но неумолимо тянулся к нему. Вне логики и здравого рассудка он нуждался в нём как тонущий нуждается хотя бы в соломинке.