Фазы луны

— Вот, проходите. У Юнги дрожат руки. Пальцы невольно цепляются за рукава кофты, сминают их, а рядом идёт Мини, невзначай берущий старшего за подрагивающие конечности. Они у Намджуна в квартире, что выглядит почти новой, да и Ким не скрывает, что снял её только неделю назад, а потом обставил так, чтобы у каждого была своя комната. Юнги оглядывается по сторонам, видит просторный и уютный интерьер в светлых тонах и не может поверить, что им и правда позволят тут жить. — Думаю, комнаты вы сами распределите, — Намджун мило улыбается, указывая на две двери в конце коридора, что находятся напротив друг друга. — Вот здесь ванная, кухня, правда, я не очень силён в готовке, поэтому, извините, мы будем питаться доставкой. — Хён хорошо готовит, — заявляет Мини, обнюхивая территорию. Всё смотрится обычно, и лисёнок бежит к их личным спальням, растерянно мотая головой сначала в одну сторону, затем в другую. Младший замечает, что Юнги за ним не пошёл, и смотрит после на него, будто спрашивает взглядом: "Что не так?" Мин прикусывает губу и опускает взгляд в пол, говоря: — Это очень далеко от работы, и... я не уверен, что мы можем так пользоваться добротой Намджун-хёна. — Ты не будешь работать, Юнги, — отрезает старший. Он кладёт ладонь на плечо парня в подбадривающем жесте и улыбается мягко, показывая свои ямочки. — Мы пойдём в колледж, узнаем, как к ним можно поступить, и за полгода ты подготовишься к поступлению. Ты не должен надрываться за копейки, малыш. — Н-но... — начинает Юнги, и пелена слёз затягивает его глаза. — А что, если я не поступлю? — Тогда я разрешу тебе устроиться на работу, но не в ту дыру, где ты сейчас пашешь. Мне одного визита туда хватило, чтобы вызвать рвотный рефлекс. — Ты поступишь, хён, я в тебя верю, — пушистый хвостик оказывается тут как тут, и талию Юнги обвивают маленькие ручки. Мини смотрит на старшего горящими глазами, и по нему видно, что не хочет уходить из светлой и просторной квартиры Намджуна, а также отказываться от его помощи. Хотя бы потому что так будет лучше и для Юнги тоже. — Только я хочу спать с моим хёном, — заявляет претенциозно малыш, поворачивая хмурую моську на Намджуна, и тот сначала усмехается, а потом спокойно отмахивается: — Да делайте, что хотите. Если Юнги не против, то мне всё равно. Просто давайте договоримся, что вы будете стараться хорошо учиться, чтобы в итоге вырасти хорошими мальчиками. Идёт? — Мы правда можем жить тут, Джун-хён? — вместо ответа спрашивает Мини, и Ким кивает. Он уже сказал им, что ему нетрудно приютить у себя двух мальчишек, к тому же, пусть это будет своеобразной тренировкой перед настоящим потомством, пока у Намджуна есть время. — Тогда мы согласны. Да, хён? Малыш поднимает взгляд на почти плачущего Юнги, и тот кивает. Всё что угодно лишь бы не пришлось возвращаться в одинокую и зацикленную по кругу жизнь, где у Юнги нет ничего, кроме выживания. — Тогда давайте съездим и заберём ваши вещи, — Намджун хлопает в ладоши и начинает подталкивать мальчишек к выходу, чтобы побыстрее разобраться с этим. За следующие несколько месяцев мальчишки понимают, что Ким оказывается довольно неплохим опекуном, хотя на бумаге формально им и не значится. Точнее, значится только для Мини. Его так и записали — Мин Мини, хотя Намджун всё же предлагал какой-то более адекватный вариант имени. Но лисёнок заупрямился. И фамилию захотел, как у Юнги, и имя оставил прежнее. Ким на это только закатил глаза и попросил человека из государственного учреждения написать то, что ему хочется. Лисёнок без проблем пошёл в школу по новым документам, а Юнги отправили на дополнительные занятия в ту же самую школу, чтобы мальчики могли ходить туда вместе, хотя их занятия не всегда совпадали по времени. То Юнги ждал младшего, то наоборот. Мини сдружился с большей частью своего класса, а вот его хён так и остался нелюдимым одиночкой. Не то чтобы к нему относились плохо, но в самом начале Юнги появился, как снег на голову, в середине учебного года, и на все попытки познакомиться поближе он отвечал уклончиво, холодно и неохотно. Пытался скрыть свою сущность, а ещё боялся, что ляпнет что-то не то, так что добрая часть группы оставила попытки подружиться. Взамен на парня начали засматриваться хулиганы из класса постарше. Пока что только из-за угла. Началась спокойная и размеренная жизнь, о которой Юнги и не мог мечтать ещё полгода назад. — Хён, а почему ты не хочешь притворяться лисом? — спрашивает Мини, в очередной раз опускаясь на постель старшего. Малыш, как и обещал, спал только со своим хёном, даже несмотря на очевидную тесноту полуторки. Намджун отказался перетаскивать кровать Мини в комнату Юнги, иначе там станет меньше места, и поэтому лисёнок каждую ночь забивался под бок старшего, стараясь стать максимально маленьким. — Почему? — Юнги задумывается. Наверное, это просто сложнее, чем быть котом, потому что лисы имеют статус хищника, а значит и в иерархии гибридов находятся выше. Мину же было странно претендовать на что-то подобное со своим характером. — Коты ближе к людям. Способностей меньше. — Хм, может быть, — Мини ложится к старшему на плечо, позволяя гладить свой пушистый хвост и ушки, довольно жмурясь. Каждый раз, как в первый, лисёнок всё никак не может привыкнуть к тому, что он расплывается по поверхности лужицей, когда хён его касается. — Но было бы хорошо, если бы ты тоже был как я. — Мне никогда не отрастить такой хвост, — усмехается Юнги. — К тому же, мы и так всем можем говорить, что ты мой братик. Бывает такое, что дети наследуют разные гены, если родители тоже... Юнги только хотел выпендриться знаниями по биологии, которые он подцепил на курсах, но Мини отрицательно машет головой и прижимается ближе, прикрывая глаза. — Не в этом дело, хён. — Ребята, вы спите? — Намджун аккуратно заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что дети на месте, и видит привычную картину: оба чистые, со слегка влажными волосами после душа. Юнги следит за тем, чтобы Мини был чистым, и одновременно за собой, так что Ким не переживает. Мальчишки одеты в похожие пижамы, которые выбирал младший. Юнги чуть выше, лежит на подушке, а Мини почти что на старшем, потому что его плечо заменяет лису подушку, а нога по-хозяйски закинута на бёдра парня. — Мы уже почти, Намджун-хён, — улыбается Юнги, зевая. — Болтаем перед сном. — Ладно. Молодцы. Завтра выходные, но меня не будет дома, надо срочно уехать. Я оставлю на кухне в банке немного денег на еду. Если хотите, сходите погулять, только не до темноты. — Хорошо, хён. Спокойной ночи, — отвечает тихо Мин, потому что младший уже сопит ему в шею. Юнги машет рукой на прощанье перед сном, и Намджун делает то же самое, прикрывая двери, но оставляя небольшую щель. На самом деле, Намджун оказался мягче, чем думалось Юнги, и если сам парень ещё не наглел и старался меньше отсвечивать, то Мини просёк фишку и почти что вил из Джуна верёвки. Не спи он в этот момент, то обязательно выпросил бы что-то вроде парка развлечений, и Ким оставил бы им чуть больше финансов. С самого начала Намджун знал, что старшему будет сложнее адаптироваться, сложнее принять новую реальность, в то время как Мини чувствовал себя комфортно. Он слишком мало прожил в том ужасном положении, в котором находился Мин, чтобы привыкнуть к бедности. Лисёнок к тому же ещё и отличался слишком бодрым характером, никогда не стеснялся того, что говорил, ведь ещё ни разу не получал за это. А Юнги получал, и не раз, так что он ходил тише воды, ниже травы, и иногда у Намджуна дёргался глаз, потому что ребёнок шлялся по дому с урчащим от голода желудком, но не подходил к холодильнику, пока не настанет время завтрака, обеда или ужина. Киму приходилось методично вдалбливать в голову Юнги то, что он может брать всё, что хочет, а ещё иногда просить у Намджуна, если этого нет в доме, ведь Ким не умеет читать мысли. "Просто мрак", — думал каждый раз Джун, когда Юнги извинялся после очередной лекции и уходил к себе, зарываясь в учебники. То, что ребёнка так запугали, казалось нонсенсом, и Намджуну хотелось сделать родителям Мина выговор. Но разве он мог? — Мини, просыпайся, — лисёнок от одного только шёпота навостряет ушки и начинает разлеплять сонные глазки. — Но хён, выходной же, — вымученно произносит он, приподнимая голову и тут же падая лицом обратно в свою живую подушку. — Намджун-хён уехал, нам надо приготовить еды, прибраться дома и сделать домашку. — А мы не можем ещё чуток поспать? — Режим собьём, — улыбаясь, говорит Юнги и щёлкает младшего по носу, аккуратно выползая из-под него и потягиваясь. Мин смотрит на себя в зеркало, и ему кажется, что тело стало не таким уж и тощим в последнее время, а лицо потеряло синяки от усталости и бледность. К лучшему. — Ладно, я встаю, но это только потому что я люблю тебя и не позволю убираться в одиночестве, — бормочет Мини, садясь на постели и потирая глаза кулачком, а Юнги вдруг застывает и смотрит на него то ли испуганным, то ли ошарашенным взглядом. Пока лисёнок вообще ничего странного в своих словах не видит и, как ни в чём ни бывало, начинает подниматься, у старшего в голове эхом повторяются его слова. Правда? Его любят? "Я буду хорошим старшим братом для Мини, чтобы он всегда меня любил", — решает Юнги этим утром. Полгода с Намджуном и Мини пролетают незаметно для Юнги. Он учится целыми днями, гуляет с малышом в ближайшем парке, играет в баскетбол с ним же, потому что Джун предложил купить им мяч для тренировок, и всё идёт даже слишком хорошо, чтобы это было правдой. Иногда Юнги мучают кошмары, словно он всё это время бредил, и на самом деле парень так и остался в бабушкиной квартире совсем один, но Мини будто чувствует во сне, как учащается дыхание старшего, и он начинает обнимать сильнее, а ещё губами хватает кожу на шее Юнги, то ли целуя, то ли прикусывая, что тот моментально просыпается, и всё плохое уходит. Пару минут, правда, приходится успокаивать учащённое сердцебиение, но рядом с лисёнком это не трудно. Мин просто начинает гладить его и проваливается в спокойный сон, потому что понимает: это и есть реальность. На удивление Юнги, на учёбе его никто не дразнит. Ребятам в школе плевать в общем-то на существование тихого котёнка, который ни к кому не лезет, но, если что, всегда может дать списать или помочь с решением задачи. Даже местное хулиганьё начинает воспринимать его как полезного ботаника, в то же время понимая, что брать с Юнги нечего. Он не носит с собой денег от слова совсем, а все карманные, которые даёт им с собой Намджун, откладывает дома в банку. Копит на подарок для Мини. Сам лисёнок в это время растёт как на дрожжах. Ему уже одиннадцать, а Юнги в скором времени исполняется восемнадцать, но Мини догоняет старшего по росту всё быстрее и быстрее, а ещё он выглядит в целом крупнее, чем Мин. Иногда Мини приходит домой побитый, но ничего не говорит Юнги, а Намджуну врёт, что просто неудачно упал. Ким на это неодобрительно качает головой, но предъявить хоть что-нибудь не спешит. Если честно, Мину даётся лучше воспитание младшего, потому что одно слово Юнги — и лис делает. С Намджуном такое не прокатывает в восьмидесяти процентов случаев. Причина этих непонятных побоев открывается только ближе к выпуску Юнги из школы, когда он в последний раз идёт с дополнительных занятий, освободившись чуть раньше, и замечает какие-то крики за углом школы. — Мини! Ты делаешь ему больно! — Юнги незаметно пытается подкрасться к нескольким школьникам, один из которых — его младший. Он толкает в стену мальчишку чуть старше и рычит, угрожающе хватая его за воротник, пока какая-то девочка пытается прекратить это насилие. — Он тоже делает мне больно, — прорычал Мини в ответ. — Чтобы я больше от тебя ничего такого в сторону моего хёна не сл... хён? Лисёнок обернулся на угол, за которым прятался старший. И оно неудивительно — у лиса нюх хороший, намного лучше, чем у Юнги, поэтому тот выходит из своего укрытия и строго смотрит на младшего. — Пошли домой. Мини на секунду разворачивается к парню, которого прижал к стене, и шипит, что надеется на понимание. Иначе зря он каждый раз огребал за издёвки в сторону Юнги. — Так вот, куда ты вечно "падаешь", — Мин на рассержен, но его лицо хмурое, и лисёнок виновато смотрит на него украдкой, стараясь не навернуться по дороге. Очевидно, Юнги тоже чувствует себя немного провинившимся, потому что он тут старший, а значит ему и защищать Мини, а не наоборот. — Это не всегда. Надо мной тоже иногда смеются. — И что говорят? — парень спокоен, потому что привык к издёвкам и уже не воспринимает их серьёзно. Совсем. Юнги плевать, что про него говорят, так что он бы сразу сказал Мини прекратить драки. Слова не удары, они не бьют. Особенно, когда старший их не слышит. Или он не слышит их именно из-за заступничества младшего? — Что я не лис, потому что мной командует кот, — бурчит недовольно Мини, пиная со злобой камень, попавший под ноги. — Если хочешь, я не буду подходить к тебе в школе. — Ты скоро и так не будешь, потому что выпускаешься. А я не хочу расставаться... Юнги замечает, как ушки лисёнка поникают, почти прижимаясь к голове, и старший недоумённо останавливается. — Мы будем жить вместе, о каком расставании речь? — Я знаю, но мне всё равно мало, — вздыхает Мини, продолжая идти. — Не важно, я голодный. Пошли скорее домой. Юнги не понял, к чему это было сказано, но в следующие несколько месяцев начал ощущать то, о чём говорил Мини. Они отдалялись. Медленно, с каждым месяцем всё больше, потому что Юнги начал ходить в колледж, а лисёнок нашёл себе друзей среди сверстников. Мин был только "за", потому что сам он не мог социализироваться, как следует, а вот Мини оказался душой компании. Сначала он не пришёл ночевать к старшему один раз, затем второй, третий... Младший записался на борьбу после занятий, а Юнги занимался домашними делами и усиленно учился, потому что обещал Намджуну. Тот, кстати, пропадал довольно часто и даже уезжал из страны, но оставлял мальчикам деньги на проживание и всегда был на связи. Мини расслабился, подумав, что его уже никто и никогда не заберёт из этой небольшой семьи, но в то же время его тревожило то положение дел, которое начинало набирать обороты. Кровать стала и правда тесной для них двоих, и лисёнок заметил, что его хён перестал нормально высыпаться. Он прибегал, когда слышал из комнаты старшего крики, когда чувствовал аромат страха в воздухе, но Юнги не знал об этих ночных визитах лисёнка. Не знал о том, что его бережно оберегают от кошмаров, аккуратно поглаживая по голове и пристально наблюдая за тем, как старший начинает мирно сопеть. После полугодового отсутствия младшего в кровати Юнги, того начинают посещать странные мысли, хотя он прекрасно понимает, что Мини просто растёт, и ему теперь нужно своё личное пространство. Он по прежнему улыбается старшему, всё так же хвалит его еду и рвётся помогать, когда есть время, но в остальном лисёнок показывает Юнги, что он и сам прекрасно справляется. Мин на такое умозаключение только тяжело вздыхает и решает смириться. Мини не пупсик и не личный питомец, он имеет право жить так, как ему хочется. Проходит ещё три года такой жизни. Юнги не выделяется ничем в колледже, а Мини всё больше и больше расцветает. Намджун говорит, что для лиса это в порядке вещей, особенно в подростковые годы. К тому же, он активно занимается спортом, хорошо учится, легко находит подход ко всем. Кроме своего хёна, с которым они всё дальше и дальше. — Мини, ты куда? — младший как ураган несётся к выходу, и Юнги еле успевает его поймать, стоя у кухонного гарнитура и нарезая овощи, но на его слова не реагируют. На лисёнке была кожаная куртка, на ногах — рваные джинсы, и это в принципе всё, что успевает уловить Мин, с грустным вздохом, смотря в сторону выхода из квартиры. Намджуна нет, но и Юнги не удаётся найти управу на подростка. — Я... поужинать вместе хотел. Но в квартире тишина, и старший остаётся один на один с собой, допоздна ожидая Мини за кухонным столом и не замечая, как засыпает. Лисёнок возвращается почти за полночь, всё равно никто не контролирует его время возвращения. Юнги просто не хватает сил ругаться, а Намджуна нет, он в очередной командировке. — Хён? — лис чует запах уже остывшей еды с порога и находит Юнги лежащим головой на столе. Отрубился, даже не заметив этого. Рядом лежат учебники по экономике, чтобы не терять зря времени, а напротив стоит тарелка с бережно накрытой пластмассовой крышкой едой. Мин не реагирует на тихий голос младшего, и тот спокойно подходит ближе, садясь не с другой стороны стола, а рядом. Ложится на стол, глядя в сторону старшего и молча наблюдает за его размеренным дыханием, пока есть возможность. Мини чувствует себя слегка виноватым за то, что даже во сне старший выглядит расстроенным. Он вдруг осознает: лисёнок сам начал становиться причиной беспокойства и грустного состояния своего хёна, хотя дал себе обещание его защищать. За то, что Юнги спас совершенно незнакомого мальчишку и позволил остаться у себя. За то, что поставил его выше своего комфорта, хотя прежнюю жизнь Юнги так назвать можно было лишь с натяжкой. — Хён, прости Мини, пожалуйста, — шепчет лис, смущённо опуская взгляд на немного приоткрытые губы старшего. От Юнги вкусно пахнет цветочным шампунем, а ещё наверняка аппетитным ужином. Немного соуса даже осталось на уголке его губ, и Мини думает, что его мысли не совсем правильны в этот момент, но от них очень тяжело избавиться. Он сглатывает от напряжения и медленно тянется к Юнги, останавливая себя буквально в миллиметрах от желанного поцелуя. Лис выпрямляется, мотает головой в надежде отогнать от себя глупые идеи и решает ещё больше отдалиться от Мина, если будет такая возможность. Он ведь не поймёт. Скажет, что Мини отвратительный, если хочет такой связи со страшим. Разве они не как братья? Намджун тоже вряд ли оценит такой инцест. К тому же, лисёнок не уверен, что им вообще можно быть вместе, ведь у Юнги ни ушей, ни хвоста. Мини свои умеет убирать, но он всё же альфа в своём виде гибридов. А кто вообще его хён? Непонятно. Но, кажется, он говорил, что ближе к альфам, и это заранее пиздец. Поэтому Мини отмахивается от своих желаний и подхватывает старшего аккуратно, чтобы отнести его в постель. Юнги настолько устал, что он даже не просыпается, когда подросток стягивает с него все вещи и с ужасно румяным лицом вешает всю одежду на ближайший стул. Лис долго смотрит на старшего, прежде чем выйти из комнаты, но напоследок всё же не выдерживает и касается губами его лба. Это последний раз — обещает себе Мини.