У Мин Юнги ужасная репутация распутного и грубого омеги. У Чонгука, наоборот, слишком хорошая. Альфа-отличник, футболист, джентльмен, всеобщий любимчик. Но с омегами у Чонгука не ладится. Он чувствует себя неуютно в компании альф из своей комнады, потому что на фоне них выглядит совсем неопытным. И тогда он решается на одной из вечеринок подойти к Юнги и, руководствуясь слухами о нём, выпалить: — Давай переспим. Мин на это только недоуменно выгнул бровь и спросил: — Чё нахуй?

Мин Юнги годами носил шрам как память о монстре. Но осенью, когда обостряются старые раны, он понимает: монстр не приходил извне. Он прорастал изнутри. Обвинённый в убийствах, которых не помнит, Юнги может положиться только на Чонгука — человека из прошлого, который должен помочь ему отличить правду от галлюцинаций, а друга — от убийцы. Пока они роются в пепле старой трагедии, чья-то рука уже рисует новый шрам на лице города.

В этом городе слишком много тайн, скрытых завесой ночи. Даже посреди дня может случиться всё, что угодно — смерть политика, например, из-за которой молодой врач оказывается затянут на ту, другую сторону жизни, где не бывает чёрного и белого. Зато есть он, чьи глаза и волосы темнее ночи, а кожа словно снег...

Чимин неудачно подкатил, а Юнги неудачно ответил. — Вижу, у тебя не хватает белка в рационе, могу помочь. — Я с заурядными эклерами не разговариваю...

До недавних пор Мин Юнги считал себя натуралом. А потом к нему в комнату пришёл какой-то незнакомый первокурсник и попросил просветить в вопросах анала...