Фазы луны

— Хён, уже утро. Юнги выныривает из сна из-за шёпота младшего. Упавшие на лицо пряди волос неприятно щекочут ему нос, и Мини усмехается, когда старший морщится, а затем убирает его волосы за ухо, проводя по щеке. — М? Утро? — Да, слово есть такое. Означает, что пора вставать. — Ужасное слово, — вымученно стонет парень в ответ. Мин, если честно, совсем не жаворонок, так ещё и легли они довольно поздно, чтобы продирать глаза в шесть утра. Но Тэхён уже поднялся, начав греметь с кухни посудой и разбудив голодного лисёнка запахом свежего завтрака. Поэтому Мини тоже проснулся и решил, что им стоит поскорее подниматься. Всё же, они в гостях, да ещё и немного неожиданно. Однако даже несмотря на нелюбовь к ранним подъёмам, Юнги всё равно начинает просыпаться, садится на диване и понимает внезапно, что на нём почти ничего нет. Разве что трусы. — Что за?!.. — старший прикрывается одеялом, стремительно краснея, начинает кусать губы и вообще хочет провалиться в обивку дивана, а Мини на это только сильнее начинает хохотать. — Прости, но я решил не стеснять учителя Кима и раздел тебя. Всё же, сменной одежды у нас нет, а спать в уличном нельзя. Ты сам говорил. Научил на свою голову. Хотя, признаться честно, Юнги сам частенько мог отрубиться в том же, в чём и пришёл, не забираясь под одеяло. Через пару часов, правда, он всё равно неосознанно стягивал вещи и ложился нормально, но усталость — страшная вообще штука. — Ладно, ты можешь выйти? Чтобы я оделся. — Как будто я что-то там не видел... — Мини закатывает глаза и вылезает из-под одеяла таким же раздетым, как и старший. Хватает с подлокотника дивана свои вещи и начинает натягивать их, с ухмылкой замечая: — То есть, пялиться на меня — это ок, а самому при мне одеться — катастрофа? — Я просто слежу, пока ты свалишь, — бурчит Юнги, утыкаясь носом в одеяло и пряча глаза. Щёки горят в смущении. С одной стороны Мини прав, ничего такого тут нет, они оба парни, к тому же, не полностью обнажённые, и лисёнок правда видел почти всё, что есть у Юнги под одеждой. С семнадцати, когда хён ещё брал мелкого с собой мыться, мало что поменялось. А вот Мини... аж слюнки потекли, но Мин никогда в этом не признается. Даже самому себе. Видимо, не зря они с Чонгуком ходят на бокс. Или это особенности кумихо? Хотя, вряд ли. Потому что Тэхён, вон, тоже особенный, но выглядит, как булочка. Когда он готовит завтрак, Юнги умиляется тому, как Ким приподнимает пижамную рубашку, чтобы почесать мягкий живот, пока никто не видит. На прессе Мини же можно стирать бельё. — Юнги, ты любишь блинчики? — спрашивает Тэхён, зевая. Они все наконец оделись и собрались за кухонным столом, и кумихо рассказывает Мини про некоторые особенности их вида, а Мини с упоением слушает. Как и старший, который каждое слово впитывает, как губка. — Я не привередливый вообще. Ем всё, что дают. Спасибо большое, может, я чем-то помочь должен? — Нет-нет, всё в порядке, я не бедствую, — Тэхён отмахивается с улыбкой. Всё же, он тут самый старший, и немного странно наблюдать за такими тихими подростками в их время. Сейчас большинство плюс-минус, как Чонгук. И если у корги это просто порода такая, дружелюбие так и прёт, не замечая границ, то бывает и хуже. Совсем не воспринимают слово "нельзя" и никакой благодарности. — Наверное, вам надо что-то придумать с жильём. Что думаете? — Думаю, у нас нет выбора, надо вернуться, — отвечает Мини, и Юнги резко поворачивается на него, как на умалишённого. — Ты спятил?! — Нет, хён, я серьёзно, — младший спокоен. Он думал над этим полночи, так что не собирается отступать. — Вернуться в то место, где мы жили раньше, возможности нет. Если нас и правда будут искать, то найдут там. Значит, надо снимать жильё где-то ещё, но... Документы я не брал, думаю, ты тоже. Я оставил все сбережения у Намджун-хёна, но даже их нам хватит максимум на месяц, если вернуться. Нас не пустят куда-то без залога, без оформления. — С каких пор ты такой умный стал, а? — Юнги удручённо вздыхает и понимает, что Мини прав. Тэхён пока не влезает к ним, но и в то же время для себя делает вывод, что мальчишки у него не останутся. Слишком большим грузом они себя считают. — С тех самых, с которых хотел, чтобы ты перестал считать меня младенцем. Намджун-хён ещё ничего нам не сделал. Уже пять лет мы с ним, но пока он не проявлял никак то, что желает нам зла. Они чего-то ждут, верно? — на этот раз лисёнок обращается уже к Киму, который ставит на стол тарелку с ещё горячими блинчиками и идёт заваривать чай. — Не знаю, — Ким пожимает плечами. Ему жаль, что в голове не находится база данных про всё и всех. — Я про ту организацию знаю только по рассказам, так что едва ли тебе скажу, чем вообще они занимаются и зачем. Может быть, ваш опекун даже не оттуда, потому что кумихо, которые попадались раньше, сразу же пропадали. А ты даже в школу ходишь. Не похоже на то, что идёт выращивание подопытного кролика на убой. — Вот, я о том же, — Мини смотрит на старшего, замечает накатывающее на него волнение и пытается убедить, что выход из положения есть. И он проще, чем кажется. — Надо понять, чего они ждут, и просто не делать этого. Через полгода ты закончишь колледж, и я согласен свалить туда, куда потребуется. — А что, если это произойдёт в течение полугода? Или им не понравится то, что результатов нет и?.. — Вы всегда можете прийти ко мне, ребята, если почувствуете опасность, — говорит Тэ, улыбаясь. — Я предполагаю, что им и правда нужно изучить Мини, но мало ли, условия могли поменяться. Теперь они дают кумихо жить естественно? Не думаю, что потребовалось бы много особей, если бы у них была хотя бы одна. Значит, что-то идёт не так, когда кумихо пропадают. — Да, я тоже так думаю. Если взвесить все обстоятельства, то становится ясно, что мы не можем сейчас жить сами. — Когда-то жили, и ничего, — обиженно дует губы Юнги, и Мини сжимает его щёки, заставляя посмотреть в глаза. — Мы голодали. И ты работал в грязной забегаловке, а я прятался от каждого шороха. Тебя мучили кошмары после всего этого. Меня тоже. Юнги-хён, давай сделаем вид, что ничего не знаем, и выиграем время. Хорошо? — Ладно, — Мину из этой битвы всё равно не выйти победителем. Мини прав. Прав по всем фронтам, и Юнги не хочет больше бояться. Они благодарят Тэ за всё и останавливаются перед дверью в квартиру, не сразу решаясь туда войти. — Как будем отмазываться? Хоби-хён наверняка спалил наше отсутствие Намджун-хёну, так что надо придумать отговорку, из-за которой мы не ночевали и никого не предупредили об этом. — Пошли, — младший в секунду хватает переминавшегося с ноги на ногу старшего за руку и тянет вверх по лестнице, преодолевая пару этажей и заворачивая на крышу. Но до самого верха они не доходят, останавливаясь в небольшом закутке перед выходом. — Что мы тут забыли? — интересуется Юнги, осматриваясь по сторонам с недоуменным видом. — Ты слишком аккуратно выглядишь, хён. Надо сделать так, чтобы смотрелся небрежно. — Зачем? — Скажем, что тусили всю ночь, — Мини встряхивает причёску хёна и затем приглаживает её ладонями, хотя старший и так смотрится, как принцесса хаоса. Прядки торчат во все стороны. Затем младший принимается за его одежду, слегка сдвигая шарфик с идеального узла. — От нас не пахнет алкоголем или потом, Джун сразу всё поймёт, — говорит Юнги, хотя манипуляциям лисёнка всё же не противится. А потом Мини заставляет старшего отойти к стене и кладёт руки на его плечи, крепко ухватываясь. — А мы и не бухать туда ходили. Юнги хмурится, требуя пояснений, но Мини не даёт их, только шепчет тихое: "Не двигайся" и опускается к шее старшего, опаляя её горячим дыханием. Мин хватается за куртку лисёнка и дёргается, но успевает только охнуть от того, как Мини впивается в его кожу с поцелуем, начинает аккуратно втягивать её в рот и тут же проходился влажным языком по немного розовому пятнышку. — Не очень видно, — критично заявляет младший, чуть отстраняясь. — Можно я немного сильнее, хён? — Да, — срывается со вздохом, потому что Юнги судорожно задыхается, когда Мини делает новый засос рядом со старым, и хватка на куртке младшего усиливается. Мина ведёт в сторону от того, что тело пробирает до мурашек, когда Мини с жадностью вдыхает почти у его уха. Его дыхание тоже рваное, сбитое, и в какой-то момент руки с плеч старшего соскальзывают на его талию, чтобы прижать ближе. Лисёнок уже оставил столько следов, что Юнги по праву может похвастаться перед Джуном прощанием с девственностью, но он не останавливается, продолжая судорожно покрывать шею старшего поцелуями, постепенно поднимаясь выше, касаясь задранного по инерции подбородка, а потом Юнги опускает взгляд на младшего, и он еле сдерживается от того, чтобы не коснуться его губ. Влажные. Мин облизывал их, потому что часто дышал, и губы сводило от сухости, так что теперь это становится ещё большим испытанием. — М-мини, достаточно? — спрашивает старший. Ему страшно смотреть на свою шею, потому что, кажется, горит она целиком и полностью. На коже Юнги и правда живого места не остаётся. — Ты похож на жертву изнасилования, — хмыкает лисёнок, осматривая свою работу, и ему жаль, что сейчас запах и вкус не чувствуются так остро. — Значит, Намджун-хён разозлится. — Или пожалеет, и с тобой ничего не сделает. — А с тобой? — до Юнги вдруг доходит, что Мини нечем оправдываться. — Тебе пятнадцать, ладно, я могу ходить в клубы и пить, а ты... — А я тебя искал всю ночь по клубам и нашёл, — говорит младший, проводя рукой по коже Мина, чтобы стереть остатки своей слюны с неё. — Ага, и разбил тому, что со мной это сделал, лицо, — Юнги немного забавляет эта ситуация, хоть и смущает одновременно. Он не может не улыбаться с того, насколько Мини далеко готов зайти, чтобы прикрыть своего хёна. — Думаешь, мне надо пораниться, как ты? — Точно! У меня же рука... — подняв на уровень груди одну руку, Юнги решает немного изменить легенду: — Давай скажем, что меня и правда пытались изнасиловать, но я отбился. — Ну, а я что делал? Смотрел? Или меня тоже в это время пытались изнасиловать? — А почему нет? Думаешь, никто не хочет? — не подумав, спрашивает Мин и тут же мысленно ругает себя, потому что звучит это, как гребаный намёк. Так с младшими нельзя общаться. Мини сначала смотрит как-то слишком удивлённо в ответ и отодвигает воротник своей куртки, оттягивая и футболку следом. — Тогда... сделаешь мне тоже немного? — младший сглатывает. "Он откажется, точно откажется!" — повторяет он про себя, но Юнги, видимо, совсем отчаялся, раз хватается за предложенную часть тела и подносит к ней губы. "Хён, что ты со мной делаешь?" — Мини хочется прикрыть рот ладонью, чтобы не простонать откровенно. Руки чешутся обнять старшего в ответ, но это ничем хорошим кончиться не может, поэтому лисёнок сдерживается. Он прикрывает глаза, думая обо всём на свете, кроме мягких губ Юнги, что касаются его робко, так нежно, что Мини готов расплыться на плитку подъезда. Однако, долго это сумасшествие не длится, потому что Мина хватает лишь на парочку засосов, и он отрывается. — Не больно? — Нет, приятно. — Кхм, — Юнги давится воздухом, решая, что они достаточно нелепо выглядят, чтобы быть а-ля "из клуба". И парочка спускается к квартире, тихонько заходя внутрь, где их почти с порога встречает охуевший Намджун. — Привет. Мы были в клубе всю ночь, — улыбается Мини, как самый смелый из них двоих. Пока Ким не выдал свою истинную личность, стоило показать ему, что ситуация была не такой, как могло бы показаться. — Извини, хён. Мы не думали, что ты приедешь так рано. Джун с отвешенной челюстью оглядывает парней. Если сами пришли, значит, не догадались? Но Хосок же говорил, что Юнги нашёл альбом. Не понял или просто пока не уверен? Россыпь засосов на шее старшего и немного красных пятен на младшем только подтверждает их алиби, и Намджун на радостях даже не решается проверить запах алкоголя или чего-то такого. Он показывает на свою шею пальцем, демонстративно проводя им по кругу, и говорит: — И это вот вы друг с другом сделали? — Н-нет, — отвечает Юнги, опуская взгляд в пол, а Мини просто стоит и в любой момент готовится удирать. Младший смотрит в ответ с вызовом, и Намджун немного даже тушуется с такого серьёзного выражения лица. "Да. И что ты сделаешь нам за это?" — читается в глазах Мини.

***

— Дети вернулись, — Намджун присаживается на край стола в своём кабинете и потирает переносицу. — Хотя, после такого я бы не сказал, что они дети. — Что? Вернулись? — Хосок немного озадачен. Он выходит из здания полиции, чтобы спокойно поговорить и останавливается в застеклённой пустой курилке. — Что они такого сделали? — Сказали, что были в клубе. Но я бы не сказал, что там, потому что пришли без маскировки и ушей. Скорее всего у кого-то из друзей зависали, иначе Юнги бы не показался в таком виде. А ещё у него шея вся в... засосах. — Нихуя себе. А я думал, что старший — это твой лучший деть, — усмехается Чон. — Ну, то есть... я имел в виду... Юнги, он такой скромный обычно. Послушный. — Да, поэтому Мини, зараза, этим и пользуется. Потом расскажу, что эта шкодливая морда натворила, — Ким тяжело вздыхает. Ему не совсем понятно, зачем было убегать, чтобы побыть вместе? Младшим вообще никто не запрещает спать в одной кровати, да что угодно. Или они Хоупа постеснялись? Намджун не хочет представлять, чем же таким они тогда громким занимались. Плевать, пока живые и невредимые, если не считать засосы за увечья. Как с этими подростками сложно. Даже если один из них уже как бы взрослый, но, спасибо родителям, нормального детства его всё равно лишили. — Кстати, что там с матерью Юнги? — Ох. Сложно. Я очень опечален, что с трупов нельзя вытягивать информацию, — сетует Чон, а Джун в это время размышляет, стоит ли говорить Юнги о случившемся. С одной стороны, лучше не стоит. Женщина обращалась с сыном просто кошмарно, её уже давно надо было просто вычеркнуть из жизни, что старший и сделал. Да и как Ким будет объяснять то, что знает о её смерти? Но с другой стороны... Полиция всё равно с ним свяжется, чтобы проверить мотив, это же убийство. — Блять, Хоуп! — до лиса вдруг доходит, что у Мина должно быть железное алиби. Тут уже не до всяких соплей и нежностей. — Я перезвоню. — Окей, я пока дождусь вскрытия. Намджун резко подрывается с места и идёт в комнату Юнги, резко открывая двери и видя спокойно читающего электронную книгу старшего, на коленях которого сопит Мини. Лисёнок лежит головой на бёдрах своего хёна и остальным телом сворачивается в максимальный калачик, а ещё хмурится от света, что проникает из коридора, пока Юнги не замечает это и не выставляет ладошку, чтобы создать тень. Тогда Мини благодарно трётся щекой о старшего и причмокивает губами во сне. Они решили не отходить друг от друга дома, так что младший пришёл поспать сюда. В комнате Юнги му всегда комфортнее, чем у себя. Наверное, дело привычки, а может быть и запаха Мина, что тут везде, хотя без сущности гибрида чувствовать его сложнее. — Хён? — шепчет Юнги, отрываясь. — Что случилось? Ты такой... всклоченный. Ким прокашливается и понимает, что да, смотрится он так, будто в комнате пожар, поэтому тихонько прикрывает двери и проходит к изголовью кровати, у которого сидит старший. Садится на стул, ставя его спинкой перед грудью и укладывает на неё руки. — Серьёзный разговор есть. — По поводу... чего? — Юнги выглядит испуганным. Он волнуется, что Намджун всё знает, но он лишь сочувственно смотрит в ответ и говорит: — Мне надо знать, где вы вчера были ночью. Только честно. Ты, в отличие от Мини не умеешь так хорошо врать, поэтому говори прямо. Я не буду ругаться, если вы были у друзей, просто скажи это, Юнги. Кое-что случилось, и к нам может прийти полиция, чтобы проверить твоё алиби. Кто-то сможет подтвердить, где тебя носило? Мин моргает в недоумении. Полиция? За что?! Паника быстро накатывает на старшего, но он старается не показывать её, хотя знает, что Намджун его насквозь может прочесть. Однако, тон у лиса такой добрый, родительский даже можно сказать, что Юнги собирается с силами и тихо отвечает: — Мы... ночевали у Тэхёна. Это учитель Мини из школы. Он то ли встречается, то ли просто... в общем, друг Мини из параллели с этим учителем тесно общается. — Я смотрю, мелкие открыли клуб соблазнителей, — усмехается на это Ким. Становится легче, аж камень с души подает от понимания того, что Юнги ни в чём не виноват. И Мини тоже. Потому что, если у лисёнка бы сорвало крышу из-за решения свести счёты с противной тёткой за любимого хёна, то тут всё возможно. — Не понимаю, о чём ты, — бубнит Мин себе под нос и утыкается обратно в книгу, думая, что на этом разговор окончен, но Намджун остаётся и зачем-то гладит старшего по голове. — Всё ты понимаешь. Потому что вот это... — Ким соскальзывает пальцами на шею Юнги, и тот не даёт коснуться алых следов, рефлекторно ударив по запястью лиса. — Ой, я не хотел, прости... — парень прижимает руку к груди и смотрит на неё, как на предательницу, но Намджуна это ничуть не обижает. — Я не должен был лезть, сам виноват. Но я всё равно закончу фразу: их тебе Мини сделал. Не смотри так, вы пропахли друг другом насквозь. Чужому запаху просто некуда липнуть, — после этих слов лис встаёт и подходит к окну, выглядывая на улицу и смотря на луну, что уже почти наполовину выросла. — Не знаю, что между вами происходит, но я не против, Юнги. Просто чтобы ты знал. Если вдруг полиция придёт, скажи им то же самое, что сейчас мне. — А зачем полиции вдруг меня искать и спрашивать такое? — настораживается Мин. — Они тебе сами скажут. — Нет, ты же знаешь, так что говори, — Юнги настолько решителен, что даже книгу полностью откладывает в сторону. — К чему это? — Вчера ночью твою мать... нашли мёртвой в квартире. Полиция пока не установила убийцу, но его ищут, — Намджун пристально наблюдает за реакцией, но на лице Мина ничего, кроме бледности, ещё большей, чем обычно. В голове целый ворох мыслей и вопросов: Кто? Зачем? Почему? Связано ли это как-то с самим Юнги? Старший уже устал плакать и истерить за эти дни. Почему просто нельзя оставить его и Мини в покое? Дать им вдохнуть полной грудью и жить, как все. Почему нельзя так? На очередную стрессовую новость слёз у Юнги больше нет. Он впадает в ступор, и даже слова Намджуна не слышит какое-то время. "Может быть, я притягиваю неудачи? Я проклят?" — думает Мин, и этот вывод кажется логичным. Всё ложится, как по маслу. Машина родителей Мини разбилась рядом с его домом, мать убили, Намджун оказался предателем, хотя в это так не хочется верить. Да он даже родился таким обычным и ущербным, что его бросили, а затем подобрали лишь для какого-то странного исследования. "Ненавижу", — проносится в мыслях. — "Ненавижу себя. Кого я обманываю? Жить спокойно — это просто не то, что мне дано. Не в этот раз..." — Эй, Юнги, приди в себя, — когда парень фокусирует зрение после шлепка по лицу, он видит Джуна, который протягивает ему таблетку и стакан воды. — Выпей, лучше станет. — Там яд? — ровным и холодным тоном спрашивает Юнги, протягивая руки к белому колёсику и глотая его прямо так. Таблетка чуть не встаёт поперёк горла, и Мин аккуратно откашливается под сочувственным взглядом лиса. Всё же, не стоило сейчас такое сообщать. — Попей воды. — Мне надо... в туалет, — Юнги бережно подкладывает под голову Мини подушку и направляется в ванную, останавливаясь перед зеркалом и смотря на себя какое-то время. "Мини..." — при взгляде на свою заставленную метками шею становится немного лучше. Ради младшего Мин не собирается заканчивать свою жизнь. Потому что он знает, что сейчас лисёнку нужна помощь. А вот с матерью и её смертью совсем не хочется разбираться. Был ли то отец, который и так её бил, либо один из новых ухажёров, если такие были. Юнги всё равно. Перед глазами начинает плыть, но старший списывает это всё на сонливость и моральную усталость, решая принять душ и вернуться к Мини. Однако от слабости в теле он не может даже стоять, и поэтому просто набирает ванную, прикрывая глаза всего на несколько минут и не подозревая, что таблетка, которую дал Намджун — это сильное снотворное. Лис хотел, чтобы Юнги уснул и не впал в апатию от странных мыслей, потому что, судя по виду, было близко. В итоге Мин и правда отключается, сползая по бортику ванной всё ниже и ниже, а вода в ней начинает подниматься, перекрывая ему дыхательные пути. Какой-то шум. Мини не может понять, почему у него в ушах будто пристроился водопад, а внутри забулькало, будто тело начало наполняться водой. Кошмарный сон. Лисёнку кажется, что он тонет. Медленно погружается на глубокое и тёмное дно, и давление становится просто невыносимым. Вверху маячат отблески света с поверхности, но до них не дотянуться. Младший безуспешно вытягивает ладони перед собой, но не узнаёт их — пальцы слишком длинные, ровные, как у Юнги скорее, а не у Мини. На костяшках такие же раны, что и у хёна, однако лисёнок не успевает их разглядеть. Он начинает задыхаться. Так быстро, что даже последнего вдоха сделать не может, хватается за горло, но это не помогает, и лёгкие начинают гореть в груди огнём. — Что-то Юнги долго, — Намджун начинает волноваться, когда старший слишком долго пропадает в ванной, поэтому сосредотачивается и успокаивается после того, как улавливает отдалённый шум воды, а затем и какие-то небольшие стуки. Это Мин локтями опирается на бортик, чтобы прилечь. Мини впивается в свою грудь пальцами. Избавиться от этой боли — всё, что его волнует. Он рычит из последних сил, царапает по коже ногтями, почти разрывая плоть. Больно. Воздуха нет. "Хён, помоги", — думает младший. Он дергается от прерванного дыхания, пытается расшевелиться, чтобы оно вернулось, но это только ухудшает ситуацию. Перед глазами темнеет. "Мини, помоги мне", — слышится в ответ, разлетаясь эхом по плотной водной стене, и тут же Мини выныривает из этого ужасного сна, тяжело дыша. Он кашляет громко, подрываясь на постели Юнги, и сразу же рыщет рукой в поисках своего хёна. Не находит и испуганно оглядывается по сторонам. Видит только стоящего у окна Намджуна, который обращает внимание на переполошившегося лисёнка и удивлённо спрашивает: — Что такое? Сон плохой приснился? — Ага. Кошмар... — выдыхает Мини. Он пытается дышать и успокоить сердцебиение, но это не помогает. Всё равно воздуха будто не появилось. Или он какой-то не такой. Спёртый, будто в жаркий летний день при повышенной влажности. — Где Юнги-хён? — В душе, но я бы на его месте поторопился. Он выпил очень сильное снотворное, вырубает просто... — Ким не успевает договорить, как Мини уже срывается и начинает тарабанить в двери ванной двумя кулаками. Что-то внутри подсказывает найти его немедленно. Убедиться, что всё в порядке. Иначе тревога не отпускает, как и всегда, когда Мин получает травму и не даёт её залечивать. Но в этот раз намного сильнее. — Хён! Открой дверь! Открой сейчас же! Хён! — лисёнок не перестаёт стучаться, но не слышит никаких признаков того, что ему ответили или собираются. В итоге Мини дёргает ручку на себя и понимает, что заперто. — Джун-хён, ключи где?! Ким выбегает на крики и растерянно говорит, что не думал о необходимости взламывать двери в ванную, когда там кто-то есть, поэтому не сохранил их. — Чёрт! — лисёнок поворачивается плечом и таранит деревянную поверхность плечом, но только сам ранится и шипит, однако останавливаться не хочет. Его хватает Намджун, пока младший не выбил себе плечо. Как его потом докторам показывать? — Она открывается в эту сторону, ты так не откроешь её, Мини. — Хён, нам надо, с ним что-то не так... мне... — Мини испуганно хватается за горло и падает на колени прямо сквозь хватку лиса. Хреновое предчувствие всё сильнее, паника встаёт поперёк горла противным комом и вызывает тошноту. Лисёнок начинает слишком загнанно хватать ртом воздух, и это работает как сильный удар по лицу Джуна. Отрезвляющая пощёчина. — Я сейчас, посмотрю ключи в кабинете, может быть, они там, — лис бежит к своему столу, и Мини остаётся один в коридоре, приближаясь к двери и ударяя по ней кулаком от злости. Юнги там, за слоем дерева шириной в пять сантиметров. Ему плохо, наверное. Мини не знает, откуда это чувство, но оно здесь, в груди, разрывает лисёнка изнутри. Нет, так быть не должно. Он сломает себе кулаки, но вынесет эту чёртову преграду. Младший скрипит зубами и замахивается. Что-то внутри так кипит, что Мини даже не сразу замечает дыру в поверхности, пробитую его же кулаком. Правда, теперь кожа немного счёсана и весь кулак младшего в крови, но он быстро приходит в себя и открывает защёлку. Намджун с ключами, возможно, подходящими, прибегает уже тогда, когда слышит треск дерева и взволнованное: — Хён?! Хён, боже! Юнги уже полностью головой опустился в воду, и лисёнка даже не волнует его обнажённый вид. Младший выдёргивает своего хёна из воды и кладёт на свои колени, сидя на полу в ванной комнате. Джун хватает с крючка полотенце, тоже не придаёт пока увиденному значения и накрывает махровой тканью Юнги, проверяя дыхание. — Мини, он не дышит. Положи. — Нет! — Намджун аж отскакивает, потому что это был не крик, а самый настоящий рык монстра из какого-нибудь ужастика. В памяти вдруг проносятся воспоминания о том, как кумихо убил дорогого человека, и Джун близок к этой участи, наверное. Мини выглядит снова лисом. Только не совсем тем, что раньше. Его руки будто стали немного больше, и на них добавились когти, а на щеках проступили алые линии и торчащие белые усы. Уши и хвост... хвосты, которых пока три, почему-то появились сразу белыми. — Хён... — когда он поворачивается в сторону бессознательного Юнги, Мини начинает жалобно скулить, а это значит, что не все мозги у него атрофировались. Намджун медленно тянет руки. Каждая секунда на счету. — Мини, он наглотался воды, надо её убрать. Я могу оказать первую помощь, ты должен мне поверить, иначе он умрёт, — спокойно произносит Ким, хотя сам судорожно бегает глазами по телу Мина, ищет признаки жизни или боится наткнуться на знаки того, что уже слишком поздно. — Хён не умрёт, пока он со мной! — Не отходи, держи его, но надо положить на твёрдую поверхность. Ладно? — нет ответа. Мини только зарывается носом в мокрую макушку старшего, с которой на пол капает вода, и Намджуну ничего не остаётся, кроме как рискнуть своим здоровьем. А может и жизнью. — Мини, в себя приди! Ким резко хватает младшего за волосы, оттягивает их назад и залепляет пощёчину. И пока тот моргает в ступоре, Намджун тянет Юнги на пол и начинает делать ему искусственное дыхание. Сердце остановилось, и хорошо бы вызвать скорую, но лисёнок ещё не в адеквате. Он только дёргается в сторону и забивается в угол, подтягивая коленки к груди. На глаза наворачиваются слёзы, потому что пришло осознание: хён не дышит. И выглядит ещё бледнее, чем обычно, а Мини ничем даже помочь не может. — Кх, — через минуту Юнги подрывается, и Намджун еле успевает поднять голову, чтобы ему не заехали по носу лбом. Хотя, "подрывается" — сильно сказано для того, что Мин поворачивается на бок и начинает выплёвывать воду, хватаясь за горло, саднящее от такого сильного потока. Он вроде бы жив, но ничего не понимает, а фигуры рядом просто растекаются перед глазами в одно сплошное месиво. Юнги не успевает ничего сказать, как сознание снова покидает его, но хотя бы дыхание и сердцебиение в норме. — Надо в больницу. Я схожу за одеждой, а ты его пока возьми, — Ким со вздохом поднимается, думая, что он свою задачу хорошо выполнил. Не зря его учили зашивать раны, откачивать таких вот утопленников и ещё много чего. Во время поисков кумихо всякое случается, надо быть готовым к любому повороту событий. "Обниму его крепко-крепко, когда придёт в норму", — думает Джун, выбирая из шкафа с идеально сложенными вещами обычную пижаму. Такую проще всего надеть. Через пару минут в комнату заявляется Мини с Юнги на руках. Он снова стал собой, за исключением того, что цвет ушей и хвоста остались белыми, как у Тэхёна. Раны, которые он получил при пробитии двери, затянулись почти моментально, только кровь осталась, но и её Мини смыл в раковине. Поэтому из сегодняшнего он вышел самым целым. Почти. На душе всё равно оставалась странная тревога. — Я поеду с ним, — заявляет Мини хмуро, и Намджун кивает, хватая со стола пачку сигарет, планируя выкурить как минимум штук десять перед возвращением. Не вечер, а пиздец. — Я не сомневался. Но... я-то разрешаю, а вот врачи. — Мне плевать, — отвечает лисёнок, а Ким снова слышит это угрожающее подрыкивание, от которого шерсть на хвосте дыбом становится. Мини всего пятнадцать, а Джун на уровне инстинктов боится его. И дело не совсем в рассказах Хосока о том, какие кумихо опасные. Тут скорее мгновенное давление со стороны младшего. — Если будешь на них так же рычать, я уверен, тебя пустят куда угодно. Намджун слегка усмехается, ждёт, пока на заднее сиденье Мини затащит старшего, а затем заводит машину. В скорой нет смысла, главное, чтобы Юнги осмотрели и сказали, не требуется ли госпитализация. Тем более, они не поедут к обычному врачу. — Выходим. — Не похоже на больницу, — Мини недоверчиво оглядывается. Какой-то частный дом, рядом с которым даже нет никаких фонарей, чтобы не споткнуться в темноте обо что-нибудь опасное. — Я знаю. Это частный врач. Он лечит людей, я нашёл его, когда ты поранил Юнги. На всякий случай. Я решил, что можем обойтись простым осмотром и написал ему, пока ехали, так что нас ждут. Лисёнок подхватывает Юнги за талию и под коленками, аккуратно перекидывая его руку через свою шею и относя хёна в дом, у которого включают освещение, стоит им подойти. Для пациентов у врача отдельный вход. Это оказывается омега-кот, очень похожий на то, что обычно из себя строит Мин, только немного крупнее и в возрасте. — Значит, захлебнулся? — врач просит выйти, но Мини остаётся упорно стоять рядом, так что выходит только Намджун, а кот неодобрительно качает головой и начинает осмотр. — Дыхательные пути немного повреждены. Температура тела понижена. Судя по всему, организм очень истощён. Вы его альфа? Лисёнок немного теряется. Как он может быть альфой для человека? Поэтому незамедлительных ответов он не даёт, только во все глаза таращится на доктора и молчит. — Значит, нет? — усмехается старик. — Да. Я его... альфа, — с некоторым опозданием произносит Мини, про себя думая, что просто "его". Целиком и полностью. — Вот же молодёжь пошла... Значит, так, альфа. Отогреть, только очень хорошо, потому что его может начать трясти. Не советую уходить от него, пока не очнётся. Потом — напоить чаем, лучше с мёдом. И вот — кот пишет на листке названия нескольких препаратов, затем протягивая его Мини. — Витамины там и специальный гель. Пока пострадавший не поправится, все половые контакты исключены. — Но мы не... — лисёнок сначала пытается возразить, но омега красноречиво стреляет глазками в сторону пятнистой шеи Юнги, и Мини затыкается. Зачем ему объясняться? — Ладно, что-то ещё? Он выпил снотворное, это как-то скажется? — Снотворное выпил и купаться полез, — кот щурится, глядя на лисёнка. — А вы его не обижаете, альфа? Похоже на попытку самоубийства. "Нет, быть не может... хён бы ни за что..." — думает Мини, а сам попутно вспоминает, сколько на них всего навалилось, и мрачнеет на глазах. — Это просто случайность. — Благо, если так. Ему скорее всего будет трудно есть твёрдую пищу в ближайшее время, так что купите каши и можно детское пюре. Помощь была оказана хорошо, вроде бы воды в лёгких нет, поэтому можете ехать. Спокойной ночи. — А деньги? — Господин Ким уже всё оплатил. Всего доброго и берегите своего, — омега усмехается и подмигивает, — утопленника. — Спасибо большое, — Мини снова подхватывает Юнги на руки, и тот как-то странно жмётся ближе, но это радует, ведь значит, что с ним всё в порядке. Младший не планирует отпускать его не только этой ночью.