Фазы луны

Жарко. Юнги просыпается от того, что его просто распирает от желания стянуть с себя одежду. Обычно Мин относится к ней, как к защитному панцирю, но сейчас ткань липнет к коже, спина мокрая от пота, и Юнги явно ощущает, как его капли стекают по ней, опускаясь до бока и впитываясь в ночную рубашку. Старший тяжело дышит, переворачиваясь на спину, и, не открывая глаз, начинает раздеваться. Длинные пальцы спешно расстёгивают пуговицы, соскальзывая и подрагивая, и с губ Юнги срывается несдержанный стон. Рядом сопевший всё это время Мини просыпается и тут же напряжённо сглатывает, потому что старший выглядит то ли больным, то ли дико соблазнительным, то ли всё сразу. Лисёнок приподнимается на локтях, улавливая сильный запах, что врезается в нос. Сладкий, но не приторный, едва ощутимый ещё пару минут назад, но такой яркий сейчас, и Мини понимает, что это запах его хёна, что выпутался из-под одеяла во сне и начал раздеваться. Юнги хватает только на то, чтобы расстегнуть пуговицы, но даже так младший не удерживается и проводит по оголённому торсу кончиками пальцев, отчего Мина слегка выгибает. Он протяжно мычит от лёгкого касания, вызывая дрожь в теле лисёнка. — Кто включил отопление так сильно? — бормочет Юнги, зачёсывая волосы назад, чтобы убрать их со лба, а Мини не может перестать пялиться. Что-то не так. Внизу живота как-то резко начинает тянуть, и младший прикусывает губу, ёрзая тазом, но ему всё равно мало трения, что он создаёт. На самом деле в комнате слегка прохладно, именно потому что отопление никто не давал. — Хён, с тобой всё хорошо? — Мини прикладывает руку ко лбу старшего и чувствует, что тот горит. — Чёрт! Он отодвигается немного, чтобы схватить с тумбочки телефон и попросить кого-нибудь о помощи, но Юнги вдруг перехватывает его руку и тянет на себя. Лисёнок падает, едва успевая затормозить и опереться на ладони, чтобы не вписаться носом в грудь старшего, но до неё и правда остаются считанные сантиметры. — Не уходи, Мини, — жалобно просит Мин. Что-то внутри ему не даёт покоя, очень хочется прижаться поближе, и старший тянет на себя лисёнка, хмуро осматривая его футболку, что они взяли из комнаты отца Чимина. Не его запах. Плохо. — И сними это. — Хён, у тебя жар, — тихо говорит младший, даже не думая раздеваться, но Юнги приподнимается и стягивает ненавистную ткань сам, а затем наклоняется и ведёт носом по телу Чимина, вдыхая родной аромат. Сам лисёнок в это время чуть ли не давится воздухом. — Х-хён? — Почему я чувствую, как ты пахнешь даже с расстояния? Вопрос хороший. Мини бы тоже хотел знать. — Потому что... мне надо помыться? — первое, что приходит в голову, хотя лисёнок принимал душ перед сном. Юнги отрицательно мотает головой и тут же утыкается в шею младшего, прикрывая глаза и проводя по коже языком. Мини вздрагивает. Что-то с его хёном явно не то. Мин заползает лисёнку на колени, и, кажется, мимолётом тот чувствует что-то мокрое. Списывает это на пот. Пока что. — Мне нравится этот запах, не надо мыться, — шепчет Юнги. Его дыхание щекочет младшего и в то же время заставляет дрожать. В комнате тихо, и Чимин слышит своё учащённое сердцебиение, шорох одежды, движение воздуха, когда старший с силой втягивает его носом. — Странно прозвучит, если скажу, что я будто хочу съесть тебя? — Можешь немного прикусить, — с небольшой усмешкой отвечает Мини, но улыбка тут же сменяется рваным вздохом и распахнутыми губами, когда Юнги проскальзывает руками по обнажённой спине младшего и, остановившись в районе лопаток, смыкает зубы на плече Чимина. Лисёнок на автомате хватается за рубашку, что ещё висит на Мине, и сжимает кулаки. — Прости, — Юнги зализывает укус тут же, аккуратно целует и старается смягчить боль, но Мини пробирается пальцами в длинные тёмные пряди и притягивает его обратно. — Можешь сильнее. Почему-то очень хочется повторить. Запах Чимина усиливается, просто кружит голову, и Юнги немного странно ощущать его так отчётливо. Будто весь воздух в комнате выкачали и заполнили только этим ароматом, поэтому перед глазами плывёт, но Мин не задыхается, а продолжает жадно втягивать запах в лёгкие, и каждое прикосновение младшего ощущается как-то иначе. Юнги опускает руки, и рубашка скатывается по его плечам, потому что немного велика в размере. Мин с небольшим раздражением скидывает её и возвращается к следу от своих зубов на коже Чимина, обводя его пальцами. — Господин Чон сказал, что твои сияющие глаза — это моя метка, хён, — произносит тихо Мини. — У кумихо такого нет, так что можешь сделать мне... Юнги отстраняется, заглядывая в глаза младшего и замечает, что они тоже горят. — Почему ты так решил? Что тогда сейчас с твоими? — Я не вижу. — Я вижу, — Мин заворожённо разглядывает это явление и в груди что-то сжимается. — Они сияют как луна. Значит, это моя тебе метка? — Что? — Что слышал. Я ведь человек, как так вышло, что природа выбрала меня твоей парой? Чимин хмурится в ответ, недовольно отвечая: — Какая природа, Юнги? Тебя выбрал я. На отсутствие вежливого "хён" уже никто не обращает внимания. Вон, Чонгук вообще зовёт своего учителя принцессой. И ничего. — Кто бы их вас это ни был, у него не очень хороший вкус, — усмехается Юнги. — Ещё одно такое высказывание, и я накажу тебя, — строго говорит младший, грозясь пальцем, но Мин на это только улыбается. Нежно так, трепетно, и обнимает своего альфу, прижимаясь к его губам. Чимин моментально забывает, что он там хотел сделать со старшим, и начинает отвечать, настойчиво скользя языком между губ Юнги, лаская его кожу пальцами и аккуратно укладывая Мина на спину, чтобы оказаться сверху. Юнги в таком положении, как открытая книга, он полностью доверяется младшему, позволяя устроиться между своих ног, скользит пятками по простыни и тянется за новыми ласками, как маленький котёночек. И Мини это ужасно нравится, его кроет от медленных поцелуев, от прикосновений к нежной коже на боках старшего, который нетерпеливо ёрзает, чувствуя дискомфорт от оставшейся одежды. Короткий стон срывается с его губ, и Чимин спускается ладонью к резинке пижамных штанов, но не спускает её сам, только приподнимает и водит пальцами, ожидая разрешения. И Юнги его даёт. Или может даже просит. — Сними, — тихо скулит старший в губы Мини и приподнимает ягодицы, чтобы было удобнее. Лисёнок нервно облизывается, чуть отстранясь, чтобы снять мешающую ткань до конца, и Юнги немного приходит в себя, прикрывая своё возбуждение рукой. Чимин отбрасывает штаны на пол, кладя ладони на лодыжку старшего и поднимается всё выше и выше аккуратной дорожкой из поцелуев, один оставляя на коленной чашечке, несколько на бедре и в конце концов добираясь до лобка и убирая руку Юнги в сторону. — Сам сказал снять, а теперь стесняешься, м? — Мини поддразнивающе улыбается, но делает вдох и буквально дуреет от запаха старшего. — Блять, хён... Ты так пахнешь, боже... Влажно. Чимин проводит ладонью между ягодиц Юнги и понимает, что все его пальцы в вязкой полупрозрачной жидкости, и, судя по всему, она не натекла откуда-то сверху. Мин прикрывает глаза ладонью, откидывая голову на подушке. От прикосновения лисёнка всё тело ноет, а внутри распаляется желание. Нужда в прикосновениях, жажда тепла тела Мини, какое-то чересчур сильное возбуждение, которое перекрывает всякий стыд, — это всё наполняет Юнги до краёв, а младшего просто непреодолимо тянет к влажному колечку мышц, и он наклоняется, проводя языком по сладкой смазке, а затем проникая внутрь. — Мини... ммм... — Мин хватается за простыню, выгибается и начинает задыхаться от переполняющих ощущений. Лисёнок в этот момент проводит по манящей дырочке пальцами, замечая, что становится всё мокрее. — Чёрт, хён, ты правда... течёшь, — Мини словно загипнотизированный. Он пробует ещё и ещё, добавляет пальцы, разводит их в стороны и проникает всё глубже и глубже, но Юнги не больно, судя по загнанному дыханию и громким стонам, что он уже не может сдерживать. Даже сам подаётся навстречу, напрягаясь и сжимая в себе пальцы лисёнка. Это сводит с ума. Собственное возбуждение уже начинает болезненно требовать внимания, и в голове на повторе что-то шепчет, что надо сделать Юнги своим. Навсегда. Чимин бы точно сорвался прямо сейчас и не выдержал бы, если б знал, что в мыслях старшего тоже крутится что-то подобное в этот момент. Но он не в курсе, что Мин сам на пределе, на грани того, чтобы начать умолять, поэтому Чимин переживает. Что, если он сделает старшему больно? — Юнги, ты как? — обеспокоенно спрашивает лисёнок, приподнимаясь. Юнги открывает глаза и смотрит так, что дыхание перехватывает. С нежностью, с... любовью, наверное. Так, будто готов всего себя отдать прямо сейчас, и даже ничего взамен не попросит. — Хорошо, — старший тянется за поцелуем, которого не хватало, как воздуха. Он покусывает губы лисёнка, гладит его по щекам и обхватывает ногами бёдра Мини, прижимаясь вплотную, соприкасаясь возбуждённой плотью. Младший будто рычит, но Юнги не пугает этот звук больше, потому что он означает, что Чимину приятно до дрожи, и Мин опускает руку вниз, проводя пальцами по влажной головке, немного оттягивая кожу и лаская член младшего по всей длине. Рычание становится громче, и Мини утыкается в ключицы Юнги, оставляя на них алые следы, впиваясь в бледную кожу изо всех сих, но так, чтобы не сделать больно. — Я не могу больше, — выдыхает Чимин старшему в шею, сжимая мягкие ягодицы старшего так сильно, что тот всхлипывает. — Сейчас крыша поедет, хён. Хочу тебя. Юнги прошибает током от этих слов. Такое чувство, будто у него сейчас сердце на куски разорвётся, потому что самому тоже очень хочется, но Мин не понимал, чего именно. Внутри словно пустота, не хватает чего-то, но старший прижимается ближе вместо ответа, Чимин медленно входит, и всё становится на свои места. Юнги даже не морщится. Он такой до стыдного мокрый, что член проскальзывает спокойно, задевая чувствительный комок нервов и упираясь в горячие стеночки. Мин замирает, впитывая каждой клеточкой это нереальное ощущение, когда плоть альфы пульсирует внутри, делая их одним целым. — Хён, больно? — тихо и немного виновато шепчет лисёнок, и Юнги понимает, что у него по щекам слёзы текут от счастья. От того, что он чувствует себя таким любимым и единственным. Чимин бережно стирает влажные дорожки с глаз, с висков и целует, медленно-медленно подбираясь к губам. — Не больно, — отвечает Мин с улыбкой. — Просто я тебя так люблю, Мини, что, похоже, даже природа пошла к чёрту. — Может быть. Ты пахнешь так, будто ты моя омега, хён, — лисёнок вдыхает аромат, висящий в воздухе, его даже не надо ловить с кожи, он будто повсюду. — Мне кажется, так было задумано изначально. Они не собираются сейчас разбираться, почему Юнги мокрый, правда, так сильно, будто омега в течку. Чимин ловит каждый его вздох, каждый новый стон своими губами и начинает двигаться, постепенно теряя самообладание. Комната наполняется пошлыми шлепками, горячими вздохами и жаром их тел, но это не кажется чем-то низменным, животным, а ощущается так правильно, словно так было всегда. Юнги цепляется за крепкие плечи альфы, выгибается ему навстречу и от каждого толчка, кажется, теряет разум, переносится куда-то далеко отсюда, куда-то в место, что обычно называют раем. И Мини вместе с ним, словно они одни остались на этой планете. Только они друг для друга, и больше никого. Чимин вжимает податливое тело старшего в кровать, упивается его сладкими стонами и бесстыдно сжимает в руках его ягодицы, подмахивая бедрами в размеренном темпе, наращивая его и срываясь, утробно рыча рядом с ухом Юнги и потираясь носом о его шею, чтобы захлебнуться в аромате старшего, что распускается подобно цветку, становится всё более манящим и головокружительным, пробирающим до мурашек, что проносятся под кожей. — Мини... я... — Юнги сжимается, и его тело подрагивает от нарастающего возбуждения, приводящего к такому оргазму, что перед глазами старшего мелькают то ли звёздочки, то ли тёмные пятна, и сперма растекается по животу, пачкая кожу Чимина заодно, когда несколько капель слишком высоко поднимаются. Альфа приходит в себя на мгновение, прежде чем тоже дойти до конца, и выскальзывает, изливаясь на ягодицы старшего от слишком сильной узости и того, как сжимал его Мин. Они оба дышат тяжело, но на лице Юнги блаженная улыбка, и он притягивает к себе младшего для ленивого поцелуя, пока дыхание не выровняется, а тело не расслабится, погружаясь в сон. Мини ласкает язык любимого хёна своим, а потом чувствует, что ему перестали отвечать, и усмехается, накрывая старшего одеялом и притягивая его в свои объятья. — Я люблю тебя, хён, — шепчет лисёнок, целуя сопящего Юнги в макушку и слыша какое-то странное тарахтение. Наклоняется и понимает — он урчит. Совсем как Мини, когда ему очень хорошо, но немного тише, спокойнее. Во сне старший трётся щекой о горячую грудь Чимина, обхватывает его за талию одной рукой и ластится так мило, что дыхание перехватывает. Завтра они должны выяснить, что это было, но сначала — сон.

***

— Мини, ты что делаешь? Утро теперь не утро, если Юнги не видит рядом любимого лисёнка, но сегодня он какой-то странный, потому что старший просыпается от того, что обнюхивают чуть ли не с ног до головы. Особенно долго младший зависает на бёдрах, животе и за ухом, что, естественно, смущает Мина. А он ведь только-только нормально выспался. По крайней мере так кажется. — Ты пахнешь не так, как раньше, — тихо произносит лисёнок, но Юнги не придаёт этому почти никакого значения. Знает он, что скорее всего это пот, сперма и ещё что-то. — Мне надо в душ. И тебе тоже, а вчера мы до него не добрались, — строго говорит старший, благо, ванная комната у Чимина отдельная, не приходится одеваться, хотя Мину как минимум хочется прикрыться от пристального взгляда. — Как ты себя чувствуешь? — Как после каникул, — с довольной улыбкой отвечает Юнги, потягиваясь. У него немного ломит спину, но в целом самочувствие поправилось. Старший опускает ноги на пол, прежде чем попытаться встать, и понимает, что может полноценно напрячь мышцы. — Наверное, я даже встать сам могу. И он поднимается, ровно стоя на ногах и удивлённо смотря на младшего, который всё ещё сидит на постели. — Как хорошо, что ты поправился, — на губах Чимина растягивается довольная улыбка, и он встаёт рядом с Юнги, вглядываясь в его лицо и положив ладони на мягкие щёки. — Выглядишь бодрым. Если не отрубишься днём, это будет определённо победа. — Странно, но сонное состояние и правда прошло. Может, ты теперь можешь от меня отходить? И касаться других... — Можем проверить, если хочешь. — Хочу. Отойди на три метра, — командует Юнги. Чимин делает три больших шага, но ничего. Наверное, ничего бы не случилось ещё несколько дней назад, но они просто боялись отодраться друг от друга, чтобы не причинять лишнюю боль. — Ещё немного... — и Мини отходит на другой конец комнаты, даже открывает двери в ванную и скрывается там, но всё в порядке. — Мне не больно. — Отлично, — младший выглядывает обратно в комнату. — Но мыться мы всё равно идём вместе. — Э-э-э, зачем вместе? — Давай, хён, иди сюда. Экономим воду. Юнги скептически фыркает. Ага, экономист, блин. Тут потолки метра четыре, мебель из темного дерева, так что о какой экономии воды может идти речь? Мин задаётся вопросом: "Почему младший не вернулся сюда?" Но потом вспоминает реакцию на господина Чона и что-то об аварии, из которой нельзя было выбраться живым. Юнги делает вывод, что лисёнок ошибся и всё это время считал свою родню и Чона мёртвыми. Но он же всё равно наследник этого здоровенного здания или нет? — Ты о чём таком думаешь? — Мини замечает слишком задумчивое состояние старшего, когда они после завтрака топают в библиотеку. Вчера Юнги отрубился, и младший не стал ничего искать сам, решив отдохнуть, поэтому сегодня они объявили день продуктивности. — Да так, — отмахивается Мин, поворачиваясь на лисёнка, который усиленно штудирует одну из книг. Они сидят плечо к плечу на удобном диванчике, Мини заботливо притащил для своего хёна плед, но сам Юнги так загрузился, что ничего не уловил из прочитанного им текста. — Что-нибудь нашёл? — Вторую ветвь. Мне стало интересно, Хосок постоянно талдычил про проявление кумихо в тебе, и я решил посмотреть, бывают ли кумихо без ушек. — И как? — Юнги откладывает свою книгу, смотря на страницы, которые открыты у Чимина. Старший кладёт голову на плечо Мини, и тот приобнимает его, запуская пальцы в мягкие пряди и слегка почёсывая. — Ну, изначально они все были такими. Смотри, у первого кумихо родилось двое детей, двойняшки, мальчик и девочка. У мальчика проявление черт кумихо было явным, а его сестра, похоже, оказалась только носителем гена, — Мини отлистывает к самому началу. Эта книга — что-то вроде семейного древа бабушки Юнги, только со своими особенностями. Там фиксируются именно кумихо, и, видимо, раньше кто-то целенаправленно занимался этими записями. Прописаны черты и способности тех, кто унаследовал этот ген, но, чем дальше, тем меньше информации. — С этого момента семья кумихо делится на две. Потомки девочки с геном кумихо здесь зовутся как "по женской линии", то есть мои родители и все, кто был до них, имели отличительные черты лисов с тех пор, как девушка с геном кумихо вышла замуж на лиса. Все её потомки имеют признаки гибрида лисы. — А что со второй ветвью? От мальчика-кумихо, — Юнги заинтересованно моргает. — У них немного другая ситуация, — Чимин улыбается, потому что старший всё ближе и ближе, забивается под бок маленьким комочком, умиляя лисёнка. — Вот тут сказано, что дети без явного проявления гена кумихо берут черты родителя-гибрида, а те, что со способностями, не имеют никаких черт гибридов. — О-о-о, — Мин медленно кивает, переваривая информацию. — Может ли так оказаться, что я... тоже кумихо? — М-да, у меня тоже вопросы по поводу того, почему ты вдруг стал омегой, — соглашается младший. — И по поводу слов Хосока о том, что ты должен проявить себя, как кумихо. — Я не... — Юнги хочет возразить, что не омега он вовсе, но понимает, что, наверное, альфе виднее. — Что?! — Ты пахнешь, как омега, у тебя смазка ночью так текла, что... Хён, люди вроде так не умеют. Такое разве раньше было? — Не-а, — старший отрицательно мотает головой и задумчиво дует губы. — Это я теперь что... всегда таким буду? — Надо бы сгонять в больницу, когда вернёмся в город, показать тебя гинекологу для омег, — говорит спокойно Чимин, а на лице у Юнги паника. Он, конечно, хотел быть омегой, потому что любит альфу, и так вроде бы правильнее, чем париться по поводу принадлежности к людям, но эти новые понятия в голове не укладываются. До двадцати одного года Мин думал, что он дефектный ребёнок, а теперь получается, что дефектный кумихо, потому что способности проявились только сейчас. — Это даже не назовёшь поздним половым созреванием, — Юнги поджимает губы, опуская взгляд. Невезение — это его отличительная черта по жизни. — Не удивлюсь, если врач скажет, что омега я недоделанная. — Знаешь, хён, очень многое в кумихо базируется на наших собственных желаниях и мыслях. Иди ко мне, — младший разгибает колени, чтобы Мин уселся на них, и они оказались лицом к лицу. Юнги, конечно, забирается, но всё равно отводит взгляд, пока Чимин не начинает ему объяснять: — Помнишь, когда я ранил тебя? Мои уши и хвост пропали на несколько дней, пока я не хотел быть кумихо, понимаешь? Способности блокировались тоже. У тебя нет признаков гибрида, но это не значит, что ты тоже не можешь гасить в себе силу кумихо. Что, если ты всю жизнь был обычным, потому что тебе внушили эту мысль? — Но почему сейчас? Почему сейчас я стал таким? Не когда мне надо было созреть или спасти тебя? Когда сила была нужна, я наоборот стал очень слабым! Спал целыми днями... простудился... — Я не знаю, — вздыхает Чимин, приобнимая своего хёна. — Ты вообще омега, так что не предназначен для защиты. Можешь просто быть собой и урчать, когда я тебя глажу, этого мне достаточно. — Я не урчал. — Так ты даже не замечаешь? Вау... — с восторгом тянет лисёнок. — А по поводу времени твоего созревания... Может быть, ты ждал меня? — Тебя? — эхом повторяет Юнги, не понимая, к чему клонит Мини. — Ждал, пока твой альфа станет достаточно большим, — улыбается младший в ответ, сжимая объятья. — Представляешь, если бы ты попал в то же состояние, что сегодня ночью, когда мне было десять. Тебе как раз семнадцать исполнилось тогда, так что можно сказать, что половое созревание должно было пройти. И вот, мне десять, а ты весь горишь, лежишь весь мокрый и... — Стоп! — Юнги смущённо прикладывает ладошки ко рту лисёнка. — Я понял, педофилия — не мой вариант. — На самом деле альфы-кумихо развиваются быстрее, хён. К тому же, мы рано остались без родителей. — Угу, может, ты и прав. — Или тебе и правда не понравилось, что я трогал другого омегу, и ты решил показаться, чтобы я был только с тобой. Можешь отрицать, но я буду воспринимать это только так, — Мини не может насладиться этим странным чувством, из-за которого сердце трепещет в груди и так тепло на душе, что хочется взять старшего и сжать посильнее, прямо до хрипа, но альфа себя останавливает. Им ещё много чего надо узнать. — Ты собственник, — пряча лицо в районе шеи младшего, бурчит Мин. — Да. А что плохого? Я же не ревную к каждому столбу. — Тебе напомнить, что было, когда я с Джином прогулялся? — Давай только не ссориться прямо сейчас из-за этого. Ты же сказал, что всё в порядке. — Да, сказал, — Юнги прижимается ближе, внезапно натыкаясь на уголок конверта, что всё ещё лежит в кармане толстовки лисёнка, и отстраняется, чтобы достать наконец послание и прочесть. — Ох, я и забыл про него. — Что же там такое? — Мини тоже интересно, и они открывают письмо, в котором собрано фото матери Юнги и его настоящего отца, послание Минхо и небольшое обращение от Хосока. Мин принимается читать его вслух. — "Привет, Юнги, это Хоби-хён. Прости за то, что я с вами сделал, но так было нужно. Все подробности можешь узнать у Намджуна, он расскажет, но я не хочу тратить бумагу на эти глупости. Начну с тебя. Наверное, ты сейчас напуган и растерян из-за своего состояния, поэтому скажу: ты кумихо. Все анализы, которые я собрал в последние дни, были полны гормонов, что есть только у омег. Думаю, что кровь в лаборатории была из-за перестройки организма, а не из-за повреждений внутренних органов. Советую сходить к доктору, когда тебе станет легче. Доказательств твоей сущности много. Во-первых, кумихо не обладают способностью лечить, ты скорее всего копил свою энергию регенерации и активировал её тогда, когда Мини пытался тебя вылечить..." Что? Это был я? — Тогда понятно, почему я не мог тебя исцелять, когда ты был в отключке, — произносит спокойно Чимин. — Если ты не знал, что я пытаюсь тебя вылечить, то не выходило. Я же говорю: у кумихо всё завязано на мысли. Ты верил, что тебе поможет мой язык, и раны пропадали. — Вашу мать... — выдыхает старший, возвращаясь к письму. — "У тебя самого повышенная регенерация, и ты впал в спячку, чтобы быстрее вылечиться..." Это мне напомнило тебя в самом начале, после аварии. — Ага, так и было. Если не тратить энергию на что-то ещё, то раны заживают быстрее. — "Во-вторых, твой отец сам написал о том, что он кумихо. Прочитай на обратной стороне фото. У тебя есть брат, судя по всему, близнец, но он всего лишь гибрид или же тоже кумихо, я не знаю. Мне не удалось его найти. В любом случае анализы показали мне ещё что-то помимо обычного набора человеческих генов. Тэхён сказал, что не зря природа даёт в пару кумихо только гибридов и людей, но что, если это не совсем верно? Не думаю, что это судьба или природа. Скорее осознанный выбор, иначе истинная пара бы находилась не прямо под носом. В таком случае если ты тоже кумихо, то тебе, возможно, грозит опасность..." — Юнги застывает, дочитывая про себя, но Чимин не даёт ему закончить, забирает из подрагивающих пальцев письмо и пробегается по остальным строчкам, где указан номер телефона Чона на случай чего, а ещё предупреждение. "Кто-то убил твою мать и отчима. Это не организация по отлову кумихо, не Намджун и не господин Чон. Я думаю, что есть ещё кто-то, и он знает про твоё существование. Будь осторожен, держись рядом с Мини, но не забывай, что можешь погибнуть от этой любви." — Да пошёл он, — шипит лисёнок, убирая письмо обратно в конверт, а затем поднимая шокированное лицо Юнги за подбородок и говоря серьёзно: — Ты в безопасности, хён. Со мной ты в безопасности. Я тебя никому не дам в обиду, даже себе. — Всё нормально, — Мин мотает головой, отгоняя плохие мысли. Да, всё правильно, Чимин его защитит, он же так хочет этого. — Я не беспокоюсь по поводу тебя, но... родителей кто-то убил, правда же. Я про отца даже не знал... — Думаю, Намджун-хён поможет нам найти того, кто это сделал. — Но зачем кому-то мои родители? Может, я следующий? — Нет, нет и ещё раз нет, хён, — Чимин целует испуганного старшего в нос и прижимает к себе. — Ты забыл, что тебя теперь охраняет большой и страшный лис? — Мягенький пушистик, — в ответ смеётся Юнги, вспоминая, какой его "большой и страшный лис" на самом деле нежный и заботливый, даже когда в своей звериной форме. Пока они вместе, ничего ведь не случится, правда?