Фазы луны

— Можно мне к учителю Киму? Когда Хосок приходит в очередной раз, Мини решается спросить, потому что Тэ там совсем один, хотя и в соседней палате, но он наверняка чувствует себя не очень. — Зачем? — Мне кажется, ему там грустно, — отвечает лисёнок. Он переводит взгляд на спящего Юнги и хмурится. — Хён очень много спит в последнее время, это ненормально. — Он восстанавливается, — вздыхает Хосок. Мини вдруг вспоминает то время, когда попал к старшему. Он тоже много спал, чтобы раны побыстрее затянулись, а во сне это почему-то происходит быстрее. Видимо, вся энергия концентрируется на заживлении, поэтому на обычную жизнедеятельность её не остаётся. — Мы даже не знаем, что у него болело. — Сейчас уже ничего, кроме того, что тебе запрещается отходить. Осмотр прошёл успешно, у него вроде бы не повреждены никакие внутренние органы, а это значит, что те спазмы были вызваны не напрямую, — Чон садится рядом, протягивая младшему сначала градусник, потом прибор для измерения давления, а после иглу для новой пробы крови. — Хотя... кровь объяснить я всё ещё не могу. — Я так скоро медиком стану, — хмыкает лисёнок, уже более уверенно проводя все манипуляции. — Не станешь, не волнуйся. Я заметил кое-что... — Чон вглядывается в результаты, думает, что быть этого не может, но в то же время он ведь изначально предполагал подобную теорию. — Ладно, забей. Что-то изменилось за то время, пока меня не было? — Нет, он спит. Хоть бы телек сюда поставили, а то я с ума от скуки сойду. — Могу принести тебе пару книжек. Тэхён уже третью дочитал. — О, так он всё-таки там не совсем ещё кукухой поехал. Принеси, если можно. Только если это не учебники за мой класс, — Мини вздыхает. Вон, Юнги хорошо, он проводит дни во сне, хотя это начинает беспокоить и Хоупа, и лисёнка. Только сам Мин ничего страшного в этом не видит, потому что ему постоянно хочется именно спать. — Я зайду завтра утром. — Хосок, — напоследок окликает его младший. — М? — Чем мы здесь сейчас занимаемся? Целыми днями. — Ждём. — Чего? — Потом узнаешь, — фенёк хитро улыбается, подмигивает и оставляет Мини снова наедине со старшим, который лениво разлепляет глаза. — Мне кажется, что он взял уже тонну крови у меня из тела, — тихо говорит Юнги, смотря на свой локоть, который весь в синяках из-за того, что Мини не умеет попадать по венам с первого раза. — Мы тебя разбудили? — лисёнок ложится рядом. Датчики уже отсоединили от старшего, как только он прошёл осмотр, так что Юнги спокойно может подняться с постели, но как только он пытается, то понимает, что ноги и руки его почти не держат. — Что такое? — Мини... Я не могу встать. Не понимаю... — Мин пытается сжать кулаки, но чувствует, будто пальцы не до конца смыкаются. В мышцах нет никакого напряжения, и это пугает до дрожи. — Иди сюда, — лисёнок спрыгивает на пол, а затем тянет старшего, сначала помогая ему сесть, и после берёт его за бёдра, прося передвинуть их к краю постели. — Так, я встану прямо здесь, а ты поднимайся. Юнги сглатывает, с опаской опускает босые пятки на пол и понимает, что ноги ощущаются, словно желе. — Нет, я не смогу, — он отрицательно мотает головой и закрывает лицо руками с тяжёлым вздохом. — Не могу... — Сможешь. Давай, я буду держать, — Мини подхватывает старшего под руки и буквально отрывает его от кровати, но Юнги не стоит. Он практически висит на лисёнке, цепляясь руками за его плечи. Очень слабо, что начинает сползать. — Положи меня обратно! Младший выполняет просьбу, садит хёна на край постели и заглядывает в напуганные глаза, проводя по щеке Юнги ладонью. — Всё нормально. Мин вздрагивает: — Думаешь? Он никогда не ощущал себя так странно. Внутри всё переворачивается раз за разом, и вроде бы анализы говорят Хосоку, что всё в порядке, но Юнги чувствует, что что-то не так. — С другой стороны, наверное, плевать. Потому что мы отсюда никогда не выберемся... — старший опускает голову. У него раньше не было таких мыслей никогда. Выход был, даже когда его бросили родители. Выход был, даже когда Мини свалился на голову. И когда Намджун оказался предателем, Юнги почти решил сдаться, но младший поддержал его и сказал, что всё будет хорошо. В этот раз слов Мини не хватает для того, чтобы чувствовать хоть какую-то надежду. — Это не значит, что мы не будем пытаться, — недовольно фыркает лисёнок. Он хмурится, выглядывает в закрытое решётками окно и прикидывает, что отсюда, конечно, сбежать будет гораздо проще, чем из лаборатории, но охрана... — Если бы я не становился опасным во время превращения в лиса, то, может, стоило бы попробовать стать им. — Но я нахожусь рядом и мешаюсь, — отвечает Юнги с грустной усмешкой. — Попробуем? — Мини резко поворачивается на старшего и смотрит со всей серьёзностью. — Попробуем что? — Я попробую превратиться. Учитель Ким сказал, что у меня ещё шесть хвостов должно быть. А значит, если не доводить до конца, то я могу сдерживаться. Если ты не боишься, то... — Не боюсь, — перебивает Юнги. — Я не могу от тебя отойти, так что... Я хотел сказать: "если что, беги", но ты не можешь. Нам точно не стоит показать тебя Хосоку сначала? — Нет, — старший решительно берёт руки Мини в свои. — Мы попробуем сейчас. Ты ничего не сделаешь мне, даже если превратишься полностью, я знаю. — Хён... — он всё ещё неуверен, и Юнги вдруг притягивает лисёнка к себе, насколько позволяют ослабевшие конечности. Наверное, это первый раз, когда старший сам его целует, и это ощущается, будто в первый раз. Пальцы дрожат, ложась на щёки Мина, и младший всхлипывает в поцелуй. — Мини, ты должен быть сильным. — Я знаю, просто очень счастлив. Думал, что ты... никогда не сделаешь это первым, — они отстранились всего на пару миллиметров, цепляют губы друг друга, горячим дыханием обдают их и сушат, чтобы снова вымочить в мокром поцелуе, что кажется спасительным вдохом. — Прости. Буду чаще тебя целовать, ладно? — Угу. Я начну. — Ты уже знаешь, как делать это? — Вроде того, — Мини хмурится, сосредотачиваясь на мысли о форме лиса. Представляет, как учил Тэхён. Смотрит на свою руку и хочет видеть лапу. Огромную, чтобы вынести двери с первого раза, на какие бы замки та ни была заперта. Юнги же в это время завороженно наблюдает, приоткрыв рот в немом шоке. Мини окутывает та аура, которую он уже видел. Бледно-жёлтая, будто луна на ночном небе, и сейчас, в ночной тьме, её очень хорошо видно. За спиной лисёнка появляется несколько белоснежных хвостов, и из-за их быстрого движения Юнги не успевает посчитать. Мини начинает тяжело дышать. Появляются усы, которые уже были у него, но старший видит их впервые. И тут начинается самое страшное. Раздаётся хруст. Юнги испуганно вдыхает, но Мини не кричит. Он стискивает зубы, оседая на колени перед старшим, и тот тоже сползает на пол, чтобы положить руку хотя бы на колено лисёнка, показывая, что он рядом. Мини в это время хватается за руку, и его выгибает. Смотреть на такое, конечно, сил нет, но Мин упорно не отводит взгляда и не мешается, потому что знает, что так надо. Иначе младший бы уж давно остановился. Вместо зубов показываются клыки. Чувство, как в детстве, когда режутся зубы, но Мини понимает, что это хуже в сотню раз. Ему хочется кричать до срыва голоса, однако это сразу же переполошит всю охрану. Нельзя издавать звуков. Юнги боится пискнуть, смотря на превращение. Это уже не похоже на мальчишку с ушами и несколькими хвостами. Одежда пропадает с тела младшего, на глазах заменяясь шерстью. Серебристой, поблёскивающей в лучах полной луны. Лапа лиса опускается на то место на полу, где была ладонь младшего, и Мин вдруг замечает, что она размером с его лицо. Мини стал больше. Но пока он не двигается, лёжа на боку, огромное существо больше человека, и у него перед глазами всё плывёт от пережитой боли. Тэхён был прав, лисёнок не хочет часто проворачивать это. И ещё он не может спокойно думать в этой форме. Слова даются ему с трудом. В основном, какие-то короткие. На автомате Мини пытается встать, как привык, но только снова плюхается на пол с небольшим грохотом. Юнги почти не дышит, потому что рядом с ним просто гигантский лис, а за дверью — охрана. Не дай бог они услышат что-то подозрительное и войдут. — Мини? — тихо произносит старший после долгого молчания. Лис пока разбирается, как стоять на лапах, но, когда до него наконец доходит, он встаёт и начинает с рычанием надвигаться на Юнги. Мин замирает. Сначала его бросает в ужас, потому что настрой у младшего в этой форме совсем не дружелюбный, но выхода нет. Юнги делает вдох-выдох, облизывает губы от волнения и протягивает руку, зажмуриваясь. — Р-р-р-р, — ещё злее, и тогда старший распахивает глаза, вжимаясь спиной в боковину кровати, но вместо того, чтобы съесть, лис замирает. Его глаза горят. Или нет. Горят зрачки Юнги, и Мини начинает его обнюхивать. Это совсем не то, что с человеком, который вдыхает запах старшего во время обычного дыхания, нет. Это другое. Слышится, как воздух быстро проходит через ноздри лиса, а затем опускается к шее Мина и облизывает его, поднимаясь к щеке и вызывая улыбку. — Я знал, что ты меня не обидишь, — довольно щурится Юнги, протягивая руки к огромной пушистой шее лиса и зарываясь в неё носом, но тот вдруг плавно отстраняется и ложится, свернувшись, посреди пола. Мини смотрит на старшего, а тот не сразу понимает, что ему надо делать. Тогда лис носом поворачивается на свой бок, и Юнги медленно подползает к нему, ложась рядом и чувствуя, как несколько хвостов накрывают его, словно одеяло. — Какой ты тёплый, вау, — Мин тянется к Мини вплотную и спиной ощущает тихое утробное рычание. — Как кот. Или это урчит твой желудок, и меня всё же сожрут этой ночью. — Р-р-р, — раздаётся не так уж и злобно в ответ, и Юнги примирительно поднимает руки. — Ладно, я шучу. Хотя, знаешь, разговаривать со здоровенным лисом — это смахивает на шизофрению. Ты можешь превратиться обратно? Ответа нет, но Мин его и не ждёт. Он просто обнимает Мини за один из хвостиков и прикрывает глаза. Тепло. И ещё спокойно, словно в домике посреди леса, где больше нет никого, кроме них двоих. Юнги бы с радостью свалил сейчас в этот лес, если бы мог.

***

— Намджун, ты как? — Сокджин заходит в комнату, где лис сидит на краю постели в одних лишь брюках и с голым торсом, но, кажется, этот вид смущает только его самого. Ким быстро надевает рубашку и прокашливается, поднимаясь. — Не очень, если честно, — отвечает он, потому что Джин вроде как частично доктор, и врать ему смысла нет. В ответ кот хмыкает: — Ну, выбора у тебя всё равно нет, дуй за мной. Приехал господин Чон. — Боже, зачем тогда надо было спрашивать? — Приятно, что ты зовёшь меня богом, — ухмыляется Сокджин, получая только фейспалм Намджуна в ответ. — И кстати, я спросил о твоём самочувствии, потому что меня в отличие от некоторых воспитывали вежливым котиком. — Да что ты говоришь, — скептически произносит Джун, следуя за Джином. Они заходят в приёмную, где на кресле уже сидят доктор Пак, господин Чон, тот самый, что привёз лиса сюда, а рядом с ними из стороны в сторону расхаживает: — Чонгук?! — Намджун не уверен, что назвал имя друга Мини верно, но корги останавливается и кивает. — А ты что тут делаешь? Вы родственники? — Нет, просто я тоже хочу помочь. У них мой Тэхён, — серьёзно произносит младший, и Джун переводит на господина Чона взгляд, мол, "серьёзно?", на что тот разводит руками в стороны. — Нам любая помощь пригодится, у меня в подчинении всего два человека. И вот этот вот пёсик. — Я не пёсик, — Гук бурчит недовольно, складывая руки перед грудью, но на него никто не обращает внимания. — Для начала: вы кто такой? — Намджун садится, и господин Чон объясняет ему: — Чон Киу. Раньше я работал на семью Пак, родителей Чимина. Их род происходит от самого первого ребёнка кумихо, поэтому они знали про вашу организацию. И когда о Чимине узнали, мы с господином Паком, его женой и самим малышом поехали на юг страны, чтобы спрятать его, но, к сожалению, не успели. Я думаю, что вы должны знать о том, как закончилась эта поездка. Лис кивает: — Доложили перед заданием. Меня послали на поиски Мини, и я нашёл его живым, хотя руководство ожидало, что все в машине погибли. Она слетела с трассы. Как вы выжили, если были там? — Намджун хмурится. Что-то подозрительно всё это. — Я был на заднем сиденье и успел выпрыгнуть, перед тем, как всё загорелось, но напоролся на дерево и потерял сознание, когда упал о землю, — отвечает Киу, расстёгивая пиджак и приподнимая рубашку. У него на теле здоровенный шрам и даже не один, если честно. — Мой помощник, Усон, он в это время ехал за нами на мотоцикле и отстал, чтобы заправиться. Поэтому он подъехал через какое-то время и забрал меня в больницу. А Чимина там уже не было. — Его забрал Юнги. — Да, Мин Юнги. Я нашёл его сразу же, как только пришёл в себя и смог передвигаться. Собачий нюх лучше любого другого, поэтому я установил прослушку, подложив её в рюкзак парня, когда он был на работе, — продолжает Чон. — И всё эти годы я следил за вами, чтобы защитить Чимини, если вдруг сложится такая ситуация. Но я немного не успел. — А родители Юнги — ваших рук дело? — этот вопрос не даёт покоя Намджуну. Всё это время они думали, что есть какая-то другая организация, но, похоже, что её нет. Только старый преданный работник родителей Мини и его парочка помощников. — Нет, не моих. — Пиздец, лучше бы вы их грохнули, ну правда, — Джун хочет выть. Его откровенно бесит, что такое творится, но не успевает он закатить глаза, как подзатыльник прилетает его прямо от хмурого Сокджина. — Не матерись при уважаемых людях, придурок, этот господин вообще-то твою простреленную задницу спас, — шипит на лиса он, и тот бы возмутился, мол, какого чёрта тогда сам кот выругивается, но на это нет времени. — Что мы будем делать? — Мой второй помощник работает в этой клинике ещё с того момента, как Чимин попал к Юнги-ши. Даже раньше. Он поможет собрать доказательства того, что там с ними ужасно обращаются. Завтра мы встречаемся с ним, а послезавтра — с одним министром из верховной палаты. — И вы думаете, что это — подходящий способ? — Намджун сжимает пальцы на подлокотниках кресла. Нет, ничерта. Разве они не знают, кто спонсирует организацию? То же самое правительство, которому они собираются нажаловаться. — Вы хоть представляете, какое время займёт открытие и рассмотрение дела? — Если будут представлены доказательства пыток и зверств, то быстро. Нам обещали немедленное расформирование и захват всех, кто ответственен за это. — Ладно, тогда я согласен подождать. Но зачем тогда нам Чонгук? — Он пойдёт за своим омегой во время захвата. Чтобы наши не сопротивлялись, им нужен кто-то знакомый. Я думаю, что вы сможете забрать мальчиков, они поверят вам. Меня Чимини, наверное, даже уже не вспомнит, — господин Чон устало выдыхает, и Намджун заинтересованно спрашивает: — А что потом? — Что? — С мальчиками. Я могу забрать их себе? — Если они захотят, — Киу пожимает плечами. — Хотя я бы всё же показал бы им поместье семьи Пак, потому что там очень много информации о кумихо. Это могло бы пригодиться и Тэхёну, малец. Ты тоже можешь поехать, как его альфа. У тебя уже есть метка кумихо? — Вы это о чём? — недоумевает Гук, а в ответ мужчина обводит круг в воздухе перед его глазами. — Метка кумихо, — повторяет Чон. — Это такие лунные зрачки, которые появляются у истиной пары, чтобы при превращении кумихо смог узнать её. Все кумихо — это семья, и если партнёр одного кумихо встретит другого в форме лиса, то эта метка может спасти ему жизнь. — Семья? — протягивает корги с пониманием. — Значит, Тэхён и Мини — родственники? — Ну, дальние. Всё человечество пошло от Адама и Евы, как говорится, а все кумихо имеют двух общих предков. Есть две главные линии — по женской стороне и по мужской. Вот, семья Чимини — это прямые потомки по женской линии. Они являются своеобразными хранителями знаний о кумихо. У нас дома целая библиотека, посвящённая им. Но мало кто имеет к ней доступ. Любой кумихо может остаться жить в поместье семьи Пак, если захочет. — Вау, круто. Я буду называть Тэхёна принцем, когда снова верну его домой, — улыбается Чонгук, виляя хвостом и уже предвкушая, как учитель будет смущаться и негодовать, но наслаждаться этим новым прозвищем. Сокджин, наблюдая за этой милотой, усмехается в кулачок. — Вот это альфа, — хихикает он, а затем косится на Намджуна исподтишка, думая, что никто не заметил. Дед заметил. — Значит, до завтра господин Ким ещё побудет у нас, — доктор Пак поднялся и хлопнул в ладоши, подводя итог. — А затем вы вместе отправитесь к информатору. Верно? — Да, так и сделаем, — Киу согласно кивает и тоже поднимается, а лис кланяется им на прощанье и недоумённо спрашивает: — Почему здесь? Разве я не достаточно восстановился? — Нет, голубчик. Я же сказал: месяц. Джин-и, помоги господину Киму сменить бинты, я уже не успеваю, у меня сериал по телеку начался, — и старого кота как ветром сдуло, а Сокджин стоит с дёргающейся бровью и жестом приглашает немного смущённого альфу в перевязочную. — Ну, иди тогда, раздевайся. — Это обязательно? — Нет, олух, я тебе повязку на пиджак намотаю, — хмыкает Джин, чуть ли не под зад пиная лиса в нужное помещение. На следующий вечер всё проходит ровно так, как и сказал господин Чон. Они едут куда-то довольно долго, останавливаясь у какой-то придорожной забегаловки, и просят комнату номер десять. Киу просит Намджуна присесть, потому что информатор задерживается, и лис расслабленно опускается в кресло у входа, не думая, что увидит на пороге Хосока. — Привет, Хосоки, — дружелюбно здоровается Чон, а у Джуна в это время челюсть чуть ли не пробивает пол. Он вскакивает и начинает кричать: — Хоуп?! Это всё время был ты?! Фенёк поворачивается на господина Чона и недовольно кивает в сторону лиса. Вообще, мысленно больше он удивлён, что Намджун остался в живых. Каким образом? — Какого хрена вы его привели? Вы в курсе, что он убил родителей Юнги?! — Хосок достаёт пистолет и дрожащим голосом велит дёрнувшемуся в его сторону Джуну: — Не подходи ко мне! — Так, давайте успокоимся, — Киу выставляет руки и идёт закрывать двери номера, потому что Хоуп в приступе паники забыл про неё. Однако мужчину игнорируют. — Да с чего ты взял, что я убил их? — Только ты знал, что я рыскаю по домам предков Юнги и ищу информацию, — это, конечно, аргумент, только Джун знает, что он никого не убивал. И, если не господин Чон, не сам лис, не Хосок, то кто, мать вашу? — На кой мне их убивать? — возмущается Ким. — Ты же сказал, что думаешь о существовании другой организации! Ты всё это время знал про господина Чона? Фенёк фыркает и убирает ствол за пояс, но в любой момент готовится его достать. — Конечно, я знал про своего дядю, идиот, я работаю на него почти со школы. Он давал мне изучать кумихо за то, что я делаю. В доме его хозяев было дохрена книг, и часть из них он тайно брал для меня, — уже более спокойно объясняет Чон. Он со вздохом подходит к кровати и кладёт на неё чемодан. — Здесь всё, чтобы закрыть это раз и навсегда. Но мне придётся выехать из страны после того, что там на плёнке. Я уже подобрал местечко. Надеюсь, ты соблюдаешь свою часть уговора, дядя? — Конечно, я сделаю, как решили, — кивает Киу. — Кстати, Хосоки, ты почему взял из семейной библиотеки Паков дневник и оставил его хрен знает где? Я забрал его из квартиры господина Кима. — Простите, дядя. Я забыл, — фенёк опускает голову, но потом снова поднимает её и порыве возмущения тыкает в Джуна пальцем: — Потому что этот маньяк напугал меня! Я думал, что он придушит меня прямо в ванной. — Откуда мне было знать, что ты помогаешь? Я принимал тебя за преданного работника нашей организации и решил припугнуть, чтобы ты оставил мальчишек в покое. — Как всё запущено... — тихо проговаривает мужчина, рассматривая записи. — Припугнуть? Что ж, поздравляю, у тебя получилось. Я решил, что ты ёбнутый маньяк и попросил пристрелить тебя, — фенёк упирает руки в бока, потому что иначе он треснет себя по лбу, не удержится. Они два идиота. — Чёрт... уму не постижимо, — лис садится, взъерошивая свои короткие пряди, и прикрывает глаза, ощущая на плече чью-то легкую ладонь через пару секунд и слыша тихое: — Прости. — Что? — Прости, говорю, — уже громче повторяет Хосок, садится на корточки и, опуская взгляд, говорит: — Надо было сразу тебе сказать, но дядя попросил никому не доверять, кроме семьи. А с тобой у нас, увы, не совсем сложилось. Я люблю изучать кумихо, но мне не хочется смотреть, как им плохо. Помнишь, как я рассказывал про мальчика, который проткнул себя лапой? — Угу... — Я не лгал. Кумихо опасны. Но это происходит тогда, когда мы загоняем их в угол, — Чон закрывает глаза рукой, чтобы Джун не видел его слёз, но они всё равно очевидны. — Когда будете смотреть записи, чтобы проверить, достаточно ли этого для закрытия организации... Намджун, пожалуйста... Фенёк всхлипывает, и Ким не может не положить руки на его дрожащие плечи. — Ты не думай, что я специально. Всех, кто в этом участвовал, арестуют, и меня, как главное действующее лицо, вообще должны будут казнить, так что... завтра я утром улетаю. Попрощайся с мальчиками за меня, ладно? — Что? О чём ты говоришь? — Мы не могли оставить это дело кому-то другому, поэтому Хосок возглавил исследование кумихо. С самого начала был такой план. Если дело начнёт подходить к тому, что Чимина обнаружат, его должен будет сдать именно Хосоки, — Киу уже начал просматривать записи с камер лаборатории, и угрозы оружием уже должно хватить для обвинений. К тому же, там есть и издевательства над другими кумихо, которым проводили шоковую терапию и топили, проверяли, сколько занимает регенерация переломов и ещё много чего. — Но после этого конечно же надо было организовать записи с издевательствами. Надеюсь, Чимин в порядке? — В полном. С ним Юнги, Тэхён в соседней палате. Я оставил план здания на дне чемодана. — Хорошо. Тогда я пойду в машину, мне ещё надо полностью это отсмотреть. Господин Ким, пять минут, — старший Чон обнялся с племянником и вышел, а Намджун остался, ошарашенно оглядывая Хосока. — Джун, будь осторожен. Убийца родителей... — он не успевает договорить, потому что губы лиса накрывают его, и Хоуп прикрывает глаза, позволяя слезам и дальше стекать по щекам и отвечая на этот прощальный поцелуй, который теперь Чон на всю жизнь запомнит. — Я ошибся насчёт тебя, прости, Хоуп. Почему мы заканчиваем так? — Потому что мне в этом деле отведена роль плохого парня, — фенёк вытирает слёзы и улыбается натянуто, не стараясь скрыть свою грусть. — Ещё шесть лет назад я начал это и наконец заканчиваю. Дядя обещал мне кругленькую сумму за это и билет в один конец. Куба не выдаёт преступников, так что, будешь на Карибах, пиши. — Обязательно.

***

Топот ног. Мини просыпается, когда слышит его, и сразу же в панике ушки поднимаются, чтобы лучше слышать происходящее. Крики. После них лисёнок начинает будить старшего и прижимает его к себе всеми силами, пока Юнги приходит в себя. Младший накрывает его одеялом с головой, прячет, но потом в палату врывается запыханный Намджун, и тревога становится не такой сильной. — Вы целы! — Ким бросается внутрь, и Мини сначала таращится на него, как на призрака. — Хосок сказал, что тебя убили... — шепчет лисёнок, и Юнги в этот момент резко откидывает с головы одеяло: — Намджун-хён! — старший подскакивает, радостно улыбаясь, хочет броситься с объятьями, но настораживается и прижимается обратно к Мини. — Всё нормально, Юнги, это я, — улыбается лис. — Мы пришли спасти вас. — Лично я пришёл забрать свою принцессу из башни с драконом! — орёт с соседней палаты Чонгук, после того как выбил дверь в неё с ноги. — Тэхёни-и-и-и! Корги несётся к шокированному Киму, игнорируя его бормотания о том, что "ну вот, уже глюки пошли", и забирает прямо с постели, торжественно вынося на руках и застывая в проходе, чтобы заглянуть в палату к остальным: — Привет, парни. Вы бы тоже вышли, а то тут сейчас всех повяжут и в камеру отвезут. Я думаю, что вы уже насиделись. — Он прав, — кивает Джун. — Я помогу, если надо. Лис тянется руками к Юнги, но тот шарахается от прикосновения, и Намджун растерянно приоткрывает рот, переводя взгляд с одного ребёнка на другого. — По дороге объясню, — выдыхает Мини. — Хёна могу трогать только я, иначе ему больно. Ну, что, домой? И лисёнок счастливо улыбается старшему, помогая подняться и подхватывая его на руки за бёдра. Юнги чувствует себя немного коалой, но зато счастливой. Той коалой, у которой никогда больше не заберут её любимого альфу. Мин зарывается носом в воротник толстовки младшего и обнимает его так крепко, как может, пока они идут до машины скорой помощи, где их пытаются осмотреть доктора, но лисёнок на них рычит, не давая своего хёна. — С ним всё хорошо, мы лежали в палате около недели. Только еды нормальной надо, а то это даже не больница, это какой-то химозный рай, — ворчит Мини. — Но если ты говоришь, что никто больше не может его касаться... — говорит Джун, — мне кажется, это не очень здорово. — Мы разберёмся с этим в поместье, если позволите, — господин Чон подходит к ним и кланяется. — Вы меня, наверное, не помните... — Вы же работали у нас дома! — удивляется лисёнок прежде, чем мужчина успевает договорить, и тот кивает. — Офигеть. Так это вы помогли Джун-хёну нас вытащить? Позади них из здания выводят сотрудников. Секретарей, начальников, охрану. Всех, кто здесь работал, а на причастность к производимым зверствам будут устанавливать позже. Тэхён и Чонгук в соседней скорой. Кима проверяют врачи, а корги счастливо увивается рядом, виляет хвостом, как преданный пёсик, и не может перестать смущать Тэхёна своими словами про принцессу и какой-то там замок. После людей начинают выносить документы. Серьёзные люди в экипировке и с оружием не трогают больше их, и кажется, что это конец. — Скорее я помог ему. Все эти годы господин Чон присматривал за тобой, Мини. И он спас меня, когда меня чуть не убили. — И теперь я предлагаю поехать со мной, господин Пак. Вас ждёт дом. Там есть много информации по кумихо, и мы могли бы поискать, что происходит с господином Мином, и как это решить. Мини задумывается, смотрит на растерянного Юнги, что вцепляется в кофту младшего, будто боится расставаться из-за этой поездки. На самом деле Мину совсем другое внушает страх. Если у Мини есть дом, значит, и семья тоже. Мимолётное расставание пугает не так сильно, как возможность снова стать ненужным. — Я поеду, если Юнги можно взять с собой. Нас же не будут там держать, мы вернёмся к Джун-хёну, когда разберёмся с проблемой? — Ты уверен? — лис немного в шоке. Младшего зовут в родной дом, в больше поместье, а он всё равно в итоге хочет обратно в обычную квартирку. Тем более, что парни, судя по всему, в курсе, что у Джуна была за работа. — А ты больше не хочешь быть нашим опекуном? — Н-нет, я хочу... Звоните мне в любое время, я заберу. Или приезжайте сами, — Намджун вытаскивает из кармана мобильный телефон Мини, который он прихватил ещё тогда, когда не нашёл его в комнате, и протягивает хозяину. — Вот, держи. Правда, зарядки с собой нет. Возьми пока мою. — Хорошо, спасибо, хён. — Мини, мы точно можем поехать с этим мужчиной? — тихо спрашивает Юнги, когда они оказываются на заднем сиденье автомобиля Чона. — Да, он всю жизнь со мной был. Я покажу тебе свою комнату, если она не в вековой пыли и паутине. Надеюсь, тебе понравится. Гуки и Тэ пока отказались куда-то ехать, потому что, на удивление, с корги всё в порядке, а Ким просто хочет цивилизации, общения и вредной еды, которую Чонгук с удовольствием устроит. В любом случае с ними всё, как обычно. Тэхён даже уточнил, не чувствовал ли Чон каких-то болей, думая, что страдал не только Юнги, когда кумихо касались не своих половинок. Но нет. Чонгук ответил отрицательно, с ним всё отлично. Юнги и Мини переглянулись, когда узнали об этом. — Вечно вся залупа на мою долю выпадает, — хмыкнул старший. Перед тем, как они уехали, Намджун вспоминает о письме, что оставил Хосок вместе со всеми записями и компроматом. Там был конверт, подписанный как "Для Юнги", и лис едва успевает вручить его через открытое окно. — Это от... сам узнаешь. Обязательно прочти, — говорит Ким, и старший немного недоумённо принимает письмо, кивая. Но как-нибудь потом, если честно. А сейчас ему просто хочется спать. — Охраняй, Мини, — Юнги запихивает конвертик в карман на животе у лисёнка, и тот поправляет поудобнее, а затем смотрит на уже почти уснувшего Мина. — Что-то с тобой не так, хён, — он на всякий случай проверяет температуру, но она нормальная, гладит Юнги по голове и позволяет прилечь на свои колени, выспрашивая тихо у господина Чона всё, что приходит на ум. За пять лет много всего могло произойти. Они доезжают часа за полтора, всё же поместье находится немного за городом. Здесь тихо, и очень много звуков природы, поэтому Мини в детстве любил бегать по двору и искать разных насекомых. Когда они кончились, то перешёл к диким зверям вроде белок и зайцев, но они почти никогда не подходили к тому, кто пахнет лисом. Боялись. — Хён, мы приехали. — Угу. Мне кажется, я немного получше, сам смогу пойти. — Тогда давай просто руку, — Мини помогает старшему выйти, но всё же приходится поддерживать его, пока они добираются до спальни, которая когда-то принадлежала Чимину. — Мы тут прибрались, но вещи на месте. Если вам нужна одежда, то выберете что-нибудь из гардероба господина Пака. Там тоже порядок, — сообщает господин Чон. У Юнги от такого аж мурашки по коже, но Мини, кажется, нормально. Он просто кивает и уточняет, во сколько сейчас ужин. — В семь, как обычно. — Спасибо, господин Чон. — Спальня господина Мина... — Он со мной, нам нельзя отходить друг от друга далеко и надолго. — Хорошо. — Кстати, библиотека открыта? — спрашивает лисёнок, уже приоткрывая двери своей спальни. — Я хочу пойти туда после ужина и посмотреть информацию по нашему случаю. — Открою её для вас, если надо. — Да, пожалуйста. Когда дверь в комнату закрывается за спиной парней, Юнги хмыкает: — Ты прямо какой-то аристократ. Мне аж не по себе. — Да? — лисёнок хитро улыбается, подхватывает старшего за бедра и несёт на просторную кровать, хотя, казалось бы, зачем двухспалка в комнате ребёнка? Вокруг куча старых вещей Мини, и они завтра с ними разберутся, а сейчас младший аккуратно кладёт своего хёна спиной на мягкую постель и нависает сверху, угрожая поцеловать его в любой момент. — Тогда мне надо официально просить тебя стать моим? Закатим званый ужин? Или как там у них это называется? — А вы серьёзно настроены, господин... — старший игриво закидывает руки лисёнку на шею, а потом понимает, что даже не знает его настоящего имени. — Как тебя звали? — Пак Чимин. — Чимини... Мини... — словно пробует на вкус Юнги. — Я почти попал. — Ты вообще молодец, хён. Но моё имя на самом деле значит меньше, чем то, что ты для меня сделал, поэтому я хочу оставить то, которое есть сейчас. — Может хотя бы "Мини" сменишь на "Чимин". Для малыша лисёнка это ещё ничего так, а когда станешь взрослым и брутальным альфой, то уже как-то не солидно, — усмехается в ответ Мин, и младший дуется, мол, а сейчас он что, недостаточно брутальный? — Я обязательно пойму, что случилось с тобой в лаборатории, хён. — Я тоже буду читать книжки про кумихо, так быстрее справимся, — Юнги подбадривающе улыбается и притягивает к себе Чимина. Он постарается не спать. Постарается не быть обузой. Сделает всё, чтобы остаться вместе и жить счастливо. Иначе просто быть не может. Они уже достаточно настрадались.