Фазы луны

Вдох. Выдох. Юнги нервно хватается за лямку своего рюкзака. Студенты проходят мимо, даже не обращая на маленького омегу внимания, кто-то смотрит, но не задерживает взгляд на его макушке. Многие прячут свои хвосты под одеждой, у кого-то они совсем маленькие, а вот уши всегда на виду, однако пока в Юнги не прилетает ни одной издёвки. Он спокойно доходит до своей аудитории, все вокруг бегают, как пассажиры метро в час пик, каждому куда-то надо, и сжавшийся в комочек Мин, который напряжённо бегает глазами из стороны в сторону, не вызывает интереса у большинства учащихся. Кроме одного. — О, так это ты, котик! — гибрид тигра останавливает его прямо перед дверью класса. Тот самый, на которого Юнги нарвался в клубе, поэтому Мин не понимает, откуда этот взрослый и статный незнакомец вообще тут взялся. — Оба-на. Не котик! Тигр присвистывает, когда видит отсутствие ушей на тёмной макушке, и Юнги дёргает его в сторону, шипя: — Не ори... — Мин немного тушуется под напористой аурой и исправляется, — ...те. Вы разве тут тоже учитесь? — На заочном, получаю повышение квалификации, чтобы открыть своё дело. Раз в полгода появляюсь, — отвечает тигр, заинтересованно разглядывая Юнги. Прямо взгляда не отрывает, а затем тянет руку к его волосам, что Мин резко дёргается в сторону и стукается затылком о ближайшую стену. — Айщ... Не трогайте меня, — хмуро произносит Юнги. Рука тигра повисает в воздухе, но затем он её убирает в карман широких штанов, хитро ухмыляясь. — Странный ты. Говоришь, в клубе говоришь, что альфа, на самом деле омега. Ты гей, что ли? — Нет! Конечно, нет! — Мин смущённо начинает махать руками перед собой. Хотя, если подумать, он был близок к тому, чтобы встречаться с альфой, не являясь омегой, так что это тоже своего рода гейство. Только Юнги не хочет так думать. "Это просто из-за сильных чувств", — оправдывается мысленно омега, вспоминая прежнюю ситуацию. С другим альфой Мин бы ни за что не стал сближаться так. — Значит, тебе нравятся альфы? — К чему такие вопросы? — бурчит Юнги в ответ. Он этого гибрида второй раз в жизни видит, а тот уже так разговаривает, будто они знакомы сотню лет. Лучшие подружки. — Я вообще на пару должен идти, так что всего хорошего. — Пф, иди. Сам меня сюда пихнул, — тигр пожимает плечами, мол, ему нет дела, но на самом деле он сверлит спину Юнги, пока тот топает до аудитории. Длинный тигриный хвост медленно покачивается за него спиной, а на губах расплывается довольная улыбка. — Что же ты такое, малыш? Остальные, в отличие от незнакомца из клуба, не обращают внимания. По факту Юнги никогда прямо и не говорил, кем он является, только когда приходилось отмахиваться от слишком дружелюбных ребят. Вот и в этот раз кто-то заметил, что у Мина нет ушей, хотя под шапкой вроде бы казалось, что они есть. Староста группы, правда, удивилась и спросила, всегда ли Юнги таким был, а он кивнул, но на этом всё. Выходя из колледжа, Мин не может поверить тому, что он живой. Без единого синяка. И в груди такое приятное чувство, словно тепло разливается и вызывает небольшие мурашки, а ещё сердце разгоняется и хочется поскорее вернуться домой, чтобы похвастаться Намджуну и Чимину. — Юни! — Джин машет, замечая Мина на другой стороне дороги, и тот улыбается в ответ. — Джин-хён? — они встречаются у светофора, когда Ким переходит через пешеходник, и старший кивает. — Я сказал Намджуну, что заберу тебя сегодня. Ты же писал, что хочешь поговорить, верно? — Да, я хотел... — щёки сразу же захватывает румянец смущения, потому что Юнги представляет, как будет задавать Сокджину вопросы, что его интересуют, и становится немного не по себе. — Но может быть не тут, а в кафе, где народу нет, желательно. — Знаю я тут одно место, пойдём. Они добираются за несколько минут, и по дороге старший пытается вытянуть из Мина хоть немного информации, но тот молчит упорно, пока не дожидается своего горячего шоколада и не отпивает немного, чтобы успокоить нервы. — Ну так и? — нетерпеливо спрашивает Джин. Юнги обхватывает свой стаканчик руками, согревая немного замёрзшие пальцы, и кажется, будто лицо у младшего алое из-за мороза, но на самом деле совсем нет. — Я... ну... в общем, хотел спросить про то, как быть омегой. Вот, — Мин готов от стыда провалиться сквозь землю, потому что, забавно, именно у того, кто всю жизнь называл Юнги лучшим альфочкой, он может спросить про то, как жить в качестве омеги. Ирония, жестокая ты сука. — А, всего-то, — расслабленно отвечает Сокджин. — Что тебя интересует? За течку переживаешь? — Ну, течки у меня вроде бы нет, как у кумихо, но бывает мокро, и я не понимаю, как мне реагировать, — Юнги вздыхает и смотрит на старшего пристально, хотя очень хочется приложиться лбом о стол. — Дай угадаю, рядом Мини, когда становится мокро, — лыбится в ответ Джин, и Мин прикидывает про себя, что да, в основном рядом с ним, поэтому кивает. — Ну, это нормальное дело. Возбуждаешься, значит. Тут два выхода: снимать напряжение или просто игнорировать. Последнее лучше не проворачивать часто. Дедушка говорит, что для здоровья вредно долго воздерживаться. Поэтому он меня и пилит по поводу того, чтобы нашёл альфу поскорее. — Снимать напряжение... — повторяет Юнги эхом. — Мастурбировать, — поясняет Ким, и младший чуть ли не давится воздухом. Он почти не делал этого даже в подростковый период. Было как-то плевать, хотя оно и понятно: если гормоны настоящего пола проявились только сейчас, то раньше их просто не было, и Юнги не волновал этот вопрос. Кажется, придётся заново вникать в биологию. — Хотя в твоём случае можно и... ну, с Мини. Удобно, не надо покупать игрушки всякие, вибраторы. Экономия. У Юнги голова кругом. Вибраторы??? Да ни в жизнь. К тому же, придётся просить финансы у Намджуна, и Мин лучше умрёт на месте, чем скажет лису, на что ему нужны деньги. А Джин так вздыхает, что, похоже, его кошелёк жизнь не пожалела в этом плане. — Мини сейчас ранен, и я волнуюсь. — Да ладно тебе, у него такая регенерация, что всё давно срослось там, просто он от школы косит, ставлю десять тысяч вон. Поговори со своим альфой... хотя, судя по твоему предобморочному виду, ты не сможешь. Обычно тяжело только в первый раз, а потом легче. — Мы, — Юнги опускает взгляд, понижая тон на минимум, — уже вроде как делали это, так что... — Ого. — Только раз, и я не совсем был в себе, это что-то типа наваждения, я даже не понял, почему оно вдруг... — Значит, не надо говорить ничего. Просто зайди дальше поцелуев, и Мини сам поймёт, что ты хочешь. Если хочешь, — Сокджин хитро улыбается. — Уверен, у мелкого там тоже спермотоксикоз происходит. Он не откажет тебе. Только не забывайте предохраняться, пока мы не поняли, чем чревата твоя беременность. — Чревата? — Ну, помимо того, что твой альфа ещё мелкий, есть другая проблема. Я поговорил с дедушкой, он сказал то же самое, что и Тэхён. Тело омеги может не выдержать. Тем более, если Мини — прямой потомок носителей гена. — А я, похоже, прямой потомок по соседней линии. От мальчика-кумихо, в то время как Чимин — от его сестры. — Так это всё-таки инцест своего рода, — хмыкает Сокджин, и Юнги тяжело вздыхает, подпирая щёки кулаками. — Очень дальнего рода, но да. Он самый. Все кумихо по идее родственники. Если гибриды одного вида ещё произошли от разных людей с большей вероятностью, то мы... через пару десятков поколений предки у нас сто процентов одни. Мне не по себе из-за этого факта. — Не думаю, что это спровоцирует мутацию или уродство, как обычно бывает у родных или двоюродных родственников. От третьего колена уже считай не родня, — пытается успокоить его Джин, но Юнги качает головой. — Не в этом дело. Мне плевать, в общем, как это воспринимается или звучит, по поводу детей тоже пока рано думать, но Мини сказал, что это не судьба меня выбрала, а он. Я просто в последнее время думаю: а если и правда кумихо выбирают свою пару? Мне было бы спокойнее, решай всё за нас какая-то абстрактная высшая сила. Тогда я бы точно знал, что это правильно, и всё будет в порядке. За многие поколения кумихо всегда их парой были люди или другие гибриды. — Ты берёшь статистику, это нормально, — соглашается Ким. — Но подумай о том, насколько кумихо редкие. Может быть просто так случалось, что поблизости и правда не оказывалось два кумихо за раз, поэтому и пар таких не было. Вас же отлавливали раньше. Это ещё минус какая-то часть. И если кумихо выбирает пару сам, то они просто начинали отношения с кем-то из своего окружения, и всё. — Да уж, редкие, — в ответ хмыкает Юнги. — Уже как бы я, Мини, Тэхён и ещё тот псих, который пытался прирезать нас. Четыре кумихо в одном месте, так что я бы не сказал, что мы уж прям такие вымирающие. — Совпадение. — Скорее дурное предзнаменование. — Так, — Сокджин подрывается. Их кофе кончился, и желудок младшего начал тихонько бурлить от голода, так что Ким начинает собираться и накидывает на шею Мина шарфик, намекая тоже утеплиться. — Мы сейчас идём к вам, кормим вашу шайку бомжей, и я лично отдам тебя твоему альфе, чтобы он вытрахал из тебя эту дурь. — Ч-что? — Юнги вдруг думает, что повеситься на своём шарфике до того, как Джин потащит его домой, не такая уж плохая идея. — Ну или хотя бы поговорите. Я не знаю, что тебе скажет Мини, но, наверное, это поможет успокоиться и перестать накручивать себя. Мало тебе стресса из-за учёбы, что ли? — Да я хорошо справляюсь с ней, нет у меня стресса. — Тогда беспокойся о будущей работе. Пошли уже, я тоже голоден. — Надеешься застать Намджун-хёна дома? — хихикает Юнги, и на этот раз смущается уже старший, отмахиваясь слегка нервно: — Да кому этот старый лис сдался? "Ну да, ну да", — думает Мин, шагая следом за Сокджином. Между парочкой взрослых что-то явно происходит, и Юнги пока не знает, что, но в любом случае собирается помочь. После ужина они с Мини сходят на прогулку. Давно не выбирались никуда.

***

— Мини! Помоги мне! Мини! Голос Юнги эхом отдаётся в ушах, но Чимин не понимает, откуда он исходит. Вокруг темно, лисёнок принюхивается, однако не чует даже себя самого, а уж тем более старшего. Он судорожно оборачивается и смотрит по сторонам. Темнота. Она повсюду, и только вдалеке, спрятанный за широкими стволами деревьев, сияет небольшой огонёк, и Мини бежит к нему, задыхаясь по дороге, но не сбавляя темпа. Уши напряжённо торчат, чтобы уловить хоть малейший звук из этого гнетущего молчания. Слышится треск. Маленький огонёк оказывается огромным пожаром, горит груда искорёженного металла, и Чимин застывает перед ней, округляя глаза. Он закрывается от жара пламени рукой, глаза слезятся, но лисёнок всё равно остаётся на месте, даже лезет немного в центр всего этого безумия, потому что наконец улавливает запах. Кровь. А ещё стойкий аромат Юнги, который младший ни с чем не перепутает. Никогда. — Хён! — горло болезненно надрывается от такого крика, и тут из горящих прутьев показывается рука. Обгоревшая, с лопнувшей кожей и торчащими кусками некогда живой плоти. Лисёнок всхлипывает и отворачивается. Нет, это не может быть он. — Мини, — хриплый шёпот раздаётся позади, а затем окровавленная ладонь опускается на плечо Чимина. Он разворачивается моментально, желая увидеть Мина и вздохнуть с облегчением, но лишь шугается и отступает на шаг назад, прямо в сторону раскалённого металла. Это и правда Юнги, но совсем не одет. Тело разрисовано надрезами, а ноги все в крови. Взгляд безжизненный, и едва ли в нём можно узнать того самого любимого хёна, которого Чимин так любит. В одной руке у Мина свёрток, и от него просто кошмарно несёт чем-то мёртвым. — Х-хён? — Подержи сына, — почти шепчет Юнги, протягивая алую ткань младшему, и он принимает её в какой-то прострации, дрожащими пальцами оттягивая уголок, чтобы заглянуть внутрь. — Мне что-то нехорошо. Грохот. Чимин не успевает посмотреть на ребёнка и бросается к упавшему телу старшего, но оно будто растворяется, когда касается земли. Остаётся только огромное кровавое пятно, и Мини совсем не понимает, что ему делать. Куда бежать? Что это за кошмар? Свёрток в руках лисёнка всё ещё не издаёт ни одного звука, и Чимин всё-таки заглядывает, тут же отбрасывая его в сторону. От этой непонятной гнилой жижи, смешанной с мясом, младшего тошнит, и он обжигается, случайно хватаясь за пылающий кусок металла. — Мини, разве тебе не нравится? — шёпот будто звучит уже в его голове, и Чимин прижимает руки к вискам, игнорируя боль. Ему просто хочется, чтобы всё это закончилось поскорее. — Хватит! — Мини. — Отвали! Не хочу тебя слышать! — кричит он отчаянно, срывая связки и чувствуя головную боль. — Это всё неправда! — Ты ведь знаешь, что оно сбудется, — настойчиво, но при этом расслабленно напоминает внутренний голос, и Чимин просыпается в холодном поту, подскакивая с постели. Он тяжело дышит и даже сначала не замечает испуганного Юнги, что сидит рядом на полу. Лисёнок прикрывает глаза руками и мотает головой, не желая признавать реальность происходящего. Да, один раз он уже видел, как с Юнги что-то случилось, когда тот чуть не утонул, но это не значит, что у младшего открылся дар предвиденья. Это просто не может быть правдой. Просто стресс. — Мини? — старший аккуратно подносит руку, тут же получая в ответ взгляд, полный ужаса. Юнги приподнимается с пола и кладёт руку на лоб лисёнка, чтобы проверить температуру, но на удивление не обнаруживает отклонений от нормы. Когда Чимин понимает, что перед ним привычный хён, он хватает его, чуть ли не сваливая с ног, и обнимает, отчаянно прижимаясь к животу старшего, а потом вдруг резко отстраняясь. Сокджин и Джун на кухне уже ужинают, и хоть старший Ким сказал, что Мини должен унять все переживания своего хёна, но, похоже, ситуация оборачивается совсем иначе. — Что случилось? Было бы странно, пропусти Мин это поведение мимо внимания. — Кошмар приснился просто, — отмахивается Чимин, но внутри себя он боится. Боится, что всё это и правда сбудется, только не так, конечно же. Без всяких ужасов с кровью и разложившейся наполовину плотью. — Что снилось? — Мой самый страшный кошмар, — тихо отвечает лисёнок, садясь на край кровати и устраивая хёна между своих ног, чтобы подцепить кончиком носа его толстовку. Горячее дыхание встречается с кожей на животе, и Юнги покрывается мурашками, ощущая медленные поцелуи, что оставляет Чимин. Старший не видит его из-за ткани своего верха, но зато очень сильно чувствует. Слышит приглушённые чмоки и шуршание толстовки. Как скользят руки Мини по коже на спине. Внизу живота начинает тянуть. — Какой кошмар? — тихо спрашивает Юнги. Вообще, он пришёл позвать младшего ужинать, а потом планировал вытащить его на прогулку, но сейчас совсем не хочется его останавливать. — Давай не будем об этом, — шепчет Чимин и выныривает из-под ткани, поднимаясь и укладывая ладони на талию старшего. — С кухни очень вкусно пахнет. Джин-хён опять тут? — Угу, — Мин хмурится, потому что такой ответ его совсем не устраивает, но он решает отложить допрос на потом. — Хочу сегодня наладить личную жизнь Намджун-хёна и оставить их наедине. Как смотришь на то, чтобы пойти куда-нибудь? — По пятницам у учителя Кима и Чонгука вечер кино и ночёвка. Можно туда забежать. — Не хочу, — отвечает Юнги. — Точнее, не уверен, что мы не помешаем им. Мало ли, может, им хочется побыть наедине. Чимину, если честно, тоже. Но раз уж его хён решил устроить романтическое уединение Кимам, ничего не поделаешь. — Ну, если надо освободить квартиру предкам, то тогда... на ночь глядя мы можем попасть в клуб, отель или отделение полиции. Старший недовольно морщит нос. Выбор и правда не велик, а гулять по морозу — такое себе удовольствие. Клубы Мин не любит по понятным причинам, думает, что опять надышится всякой дряни, и не дай бог они начнут пить. К такому организм Юнги пока не готов. К этому, к душному помещению и толпе гибридов, что будут цепляться за них взглядами. Про полицию и думать не стоит, ведь туда можно угодить только за нарушение, а это сразу же звонок опекуну в лице Намджуна и часовая лекция о том, что так делать нельзя. Остаётся только вариант с отелем. Волнительно, что аж кончики пальцев покалывает. Юнги даже ненадолго забывается и начинает думать о том, как неловко будет остаться один на один с Мини ночью. Особенно после сегодняшних разговоров с Джином. — Тогда... в отель? — неуверенно спрашивает старший, комкая в руках ткань футболки Чимина. — Но сначала ужин. — Вообще взрослые должны снимать номер, если вдруг хотят заняться чем-то откровенным, — тихо произносит Мини, и Юнги аж сглатывает от того, как это странно ощущается. — Эй! Вы там ещё долго? — орёт с кухни Сокджин, и парочка переглядывается между собой, усмехаясь. Удивительно даже, настолько Джин и Намджун могут перекидываться колкостями, стебать друг друга и хвалить одновременно, пуская искры в воздух между ними. Юнги весь ужин не может понять, то ли они собачатся, то ли любезничают, а в итоге потом Чимин говорит, что это у них такой флирт. — Где ты такого набрался, м? — поражается старший. На улице уже темно, идёт снег, а они вдвоём бредут, не зная куда и держась за руки в одной варежке. — Смотрел фильмы, ещё с Чонгуком обсуждали много чего. — Лучше бы ты так уроки учил, — хмыкает Юнги, и его тут же подхватывают за бёдра со звонким смехом. — Мини! — Что? — младший дует губы, держа омегу на весу и затем улыбаясь счастливо, будто сегодня как минимум новый год. Лисёнок кружит своего хёна в воздухе, отчего тот вцепляется посильнее, а потом останавливается, наслаждаясь таким положением. Им так тепло друг с другом. — У меня всё отлично с оценками, если ты сомневаешься, что я буду самым лучшим мужем, то сильно ошибаешься. — О, даже так, — Юнги смущённо улыбается в ответ, обхватывая шею своего альфы поудобнее. — Тебе пятнадцать, муж. — И что? Думаешь, это меня остановит? Старший качает головой. Конечно, не остановит, потому что Чимин как танк, когда чего-то хочет. Мин и так уже полностью и целиком его. Омега наклоняется ловя губы младшего и горячо целуя, так что холод, царящий на улице, кажется им совсем ничтожным. — Мини, у меня... я... — Юнги отрывается, не зная, как сказать, но собирается с силами и выдыхает: — Если так продолжим, я намокну. Чимин в ответ совсем по-доброму смеётся и отпускает старшего на землю, не удерживаясь от последнего чмока, а затем берёт его за руку. — Не хочешь кофе? Или чего-нибудь такого. Вон там, кажется, круглосуточная кафешка, — лисёнок показывает в сторону горящей витрины. Мин, если честно, немного беспокоится, ведь они вроде как собирались в отель. Сокджин сказал: "Надо просто зайти дальше поцелуев", но на деле так не выходит.Юнги думает, что, наверное, младший не хочет продолжения, потому что в прошлый раз что-то прошло не так хорошо, как надо, но следующая фраза Мини рушит в пух и прах эти глупые мысли: — Это твой последний шанс остаться сегодня сухим, хён. Юнги задумчиво смотрит на витрину кафе, потом на их переплетённые пальцы и в конце концов поднимает взгляд на младшего. — А что, если я не хочу? Чимин напряжённо сглатывает.

***

Шум воды. Чимин просыпается от того, что он раздаётся где-то неподалёку, и сразу же вскакивает. Кошмары не мучили лисёнка ночью, потому что Юнги был рядом, но теперь запах старшего уменьшился, и привычного тепла нет под боком. А ещё вода. После того как Мин чуть не утонул, подобная комбинация вызывает неконтролируемый приступ страха. Старший даже перестал закрываться в ванной, когда моется, чтобы Мини мог в любой момент приоткрыть двери и убедиться, что всё хорошо. Юнги обнаруживается в душе. Он просто стоит в кабинке отельного номера, что они сняли вчера, и довольно жмурится, подставляя голову под тёплые струи воды. Все мысли старшего заняты странным поведением лисёнка и тем, что он в последнее время какой-то отстранённый. Мину не по себе от этого. Чимин заходит тихо. Сначала смотрит на неровное стекло, которое не позволяет чётко увидеть самое сокровенное, а затем стягивает с себя одежду и открывает кабинку, встречаясь с облаком пара и зашагивая внутрь. Руки младшего обвивают Юнги со спины, прижимая его тело к крепкой груди и слегка пугая. Но родной запах бьёт в нос, и старший расслабляется, прижимаясь в ответ и спокойно прикрывая глаза. — Пришёл помыться? — спрашивает Мин. Ему хочется накрыть ладони лисёнка своими, но он не останавливает их, скользя по телу старшего, лаская пальцами чувствительные точки и прижимаясь губами к его виску. — Соскучился. — Я минут пять всего как вышел. — Да, но я спал и не видел тебя со вчера, — Чимин ластится, потирается щекой о плечо Юнги, и тот разворачивается в объятьях, серьёзно заглядывая в тёмные глаза напротив. — Скажи мне, что с тобой происходит, Мини. То ты здесь, то где-то в облаках витаешь, то говоришь мне, что всё в порядке, и пошлятину всякую выдаёшь, то начинаешь смотреть виноватым взглядом и ведёшь себя как ребёнок. Я перестал улавливать смысл всего этого, — Мин тяжело вздыхает. Он чувствует себя слегка неловко, потому что основную массу смущения перекрывает беспокойство. Вчера Чимин выглядел как побитый котёночек, и старшему ничего не хотелось, кроме как прижать его к себе и гладить по голове и чесать за ушками, пока не уснёт. — Я хочу, чтобы ты рассказывал мне о том, что тебя беспокоит. Иначе я тоже буду думать, что не имею права жаловаться на свои проблемы, и тогда мы совсем не будем знать ничего друг о друге. Мини понимает, что он прав. Просто произносить вслух все свои опасения не хочется, чтобы ими же не заразился разум омеги. Лисёнок не сможет смотреть, как старший мучается от подобных снов и переживаний, но за годы совместной жизни Юнги научился у младшего быть настойчивым в некоторых вещах. — В последнее время я вижу кошмары, — наконец выдавливает из себя Чимин. — Это я знаю. Но не может быть, что тебя так беспокоят какие-то сны. — Я каждый раз в них вижу, как ты умираешь, хён, — тихо произносит лисёнок, и Юнги перестаёт дышать на несколько секунд, смотря шокированным взглядом на Мини. Шум воды слышится будто из-за стенки. Он превращается в глухой, и Мин тонет в своих мыслях, что недалеко ушли от страхов младшего. — И, наверное, из-за меня. — Я тоже волнуюсь, но пока вроде не собираюсь умирать, — Юнги улыбается сквозь силу. Он старший, он должен держать себя в руках, и плевать, что хочется на месте разреветься. Мин поднимает ладонь к влажной от воды щеке Чимина и успокаивающе гладит её большим пальцем. — А если ты будешь думать об этом, то и кошмары не кончатся. — Я уже видел подобное, когда ты тонул в ванной, — младший сглатывает, смыкая за спиной Юнги свои подрагивающие ладони. — И я не могу теперь перестать думать, что это очередное видение, хотя не могу знать будущее. — Когда я рядом, ты тоже страдаешь от плохих снов? — Нет. Когда твой запах со мной, всё нормально. Я же чувствую, что ты рядом, так что... — Ну вот видишь, — старший прижимает лисёнка к себе, заботливо поглаживая по спине. — Это всё просто беспокойство. Если надо, я буду всегда спать с тобой, чтобы эти глупости не лезли в голову. — Хочу, — шепчет Чимин, сжимая омегу в своих руках. Внутри всё переполняется от эмоций, которые он испытывает. Они — друг другу опора и поддержка, единственное возможное спасение. И теперь Мини просто не представляет, как он может жить без Юнги. — Можно я так постою немного? Лисёнок утыкается в шею старшего, жадно вдыхая его запах, такой родной, тёплый, усиливающийся из-за того, что Мин теперь омега, и в руках своего альфы он непроизвольно реагирует на нежные касания, чувствуя, как возбуждение начинает понемногу накатывать от поцелуев на шее, которые Чимин начинает оставлять, когда просто дышать ему становится недостаточно. — Мини, не издевайся, — жалобно скулит старший. Он с недавних пор слишком чувствительный, а горячее тело альфы только добавляет масла в огонь. Они и без того стоят обнажённые под тёплыми струями воды, и минимальная дистанция едва сохраняется, чтобы не сойти с ума от желания близости. Когда идёт обсуждение кошмаров, это ещё возможно отложить на второй план, но сейчас уже нет. Младший ничего не отвечает на слова Мина, опускает руку вниз, скользя по его позвоночнику и слегка надавливает на ягодицы, касаясь ложбинки между ними и ощущая вязкую, одурманивающе пахнущую жидкость на своих пальцах. Юнги вздрагивает, и лисёнок делает шаг вперёд, заставляя его отойти к стенке душевой кабины и столкнуться с прохладной стеклянной поверхностью. Горячее дыхание встречается друг с другом, и Чимин прижимает руки старшего за запястья по обе стороны от его головы. — Я не издеваюсь, ты всегда можешь сказать, что хочешь меня. И я в твоей власти, хён, — выдыхает он в желанные губы. У младшего взгляд хищника, но Юнги не пугается, потому что знает: этот хищник его. Мин подаётся вперед, чтобы их губы столкнулись в мокром поцелуе, несдержанном и страстном, долгожданном настолько, что нет сил терпеть и осторожничать. Колено Чимина протискивается между ног Юнги, стукается о твёрдую поверхность, и старший закидывает руки на плечи своего альфы, когда тот отпускает его запястья, чтобы сжать любимого в объятьях, смять его ягодицы и провести по бедру, побуждая чуть приподнять ногу. Мини начинает массировать влажное колечко мышц, аккуратно надавливая и ловя стоны Юнги губами, яростно лаская его язык и играясь с чувствительными бусинами сосков пальцами, сводя Мина с ума и срывая всё более звонкие звуки наслаждения, от которых голова идёт кругом, и довольное рычание прорывается наружу. Юнги цепляется за плечи альфы, скулит и извивается в его руках, уже совсем не подавляя свои инстинкты и желания, ему хочется просто прочувствовать этот контакт каждой клеточкой тела, раствориться в моменте и больше никогда не вспоминать про остальной мир. Поцелуи становятся отрывистыми, Чимин хватает ртом воздух, когда немного отстраняется, и снова набрасывается на старшего, смазывая слюну по щеке, переходя на шею и оставляя на ней россыпь алых пятен, которые так и кричат о том, кому принадлежит омега. Внутри Мина всё горит, задница пульсирует и зудит от желания почувствовать альфу в себе, прижаться к нему всем телом и прикрыть глаза, покачиваясь от небольшого головокружения, но зная, что стальная хватка на талии не даст упасть. Поэтому Юнги хватается за бёдра младшего, вжимает его пах в свой и слышит несдержанный скулёж, а после чувствует, как лисёнок подмахивает тазом, создавая трение. Вязкая смазка смешивается, а каждое касание друг об друга отдаётся разрядом тока, пробирающим от макушки до кончиков пальцев на ногах. Кумихо тяжело дышат, неосознанно потираясь, прижимаясь ближе и хватая друг друга до покраснения, будто вот-вот кого-то из них отберут у другого. Невыносимые мысли. На самом деле в голове ни одного внятного предложения. Только имя любимого на повторе, вздохи и стоны, что застревают в памяти, и их хочется записать на диктофон, чтобы никогда не забыть. Кислород заканчивается в душной кабинке и стекло потеет настолько, что ничего не видно. Будто ванную комнату затопило молоком с другой стороны, но это никак не мешает двум разгорячённым телам. Мини проскальзывает в старшего сначала одним пальцем, затем вторым и бережно растягивает, сгибая пальцы в поисках чувствительного комочка, а сам Юнги вздрагивает и кончает от одного только прикосновения к нему. Вода из душа тут же смывает белёсые капли эякулята, и они стекают по ногам омеги под его смущённый взгляд. Чимин улыбается, оглаживая щёку старшего одной рукой, но не отпускает его, продолжая медленно проникать внутрь уже тремя пальцами. Омега всё ещё возбуждён, и от оргазма он становится только ещё более чувствительным и влажным, слегка подрагивая в руках Мини. — Я так люблю тебя, хён, — шепчет он, и Юнги вместо ответа прижимается губами, отчаянно прося большего всем своим видом. В груди всё трепещет от чувств к младшему, и Мин проводит по его шее языком, прикусывает ключицы, тут же зализывая следы от зубов, а потом бросает взгляд в глаза Чимину и разворачивается спиной, слегка приподнимая ягодицы и прислоняясь грудью к стеклянной поверхности кабинки. Юнги опирается на неё ладонями, оставляет следы от растопыренных пальцев и не решается повернуться, когда произносит тихое: — Войди. Мини чуть ли не давится воздухом от такого, потому что хён просит. Смазка поблёскивает между его соблазнительных половинок, и её так хочется собрать языком, а потом протолкнуть внутрь сжимающегося колечка мышц, затыкая влажную дырочку собственным членом, проникая в узкое и горячее нутро, чувствуя, как старший сжимается от напряжения вокруг его пульсирующей плоти и скрипит пальцами по стеклянной стенке. Чимин даже не может описать словами, насколько он хочет Юнги, потому что это его. Родственная душа, истинная пара. Целая вселенная альфы, сосредоточенная в одном теле. Мини прижимается пахом к ягодицам старшего, входит одним движением на всю длину, и у омеги из лёгких пропадает весь воздух. Чимин выбивает его размеренными толчками, раз за разом проезжаясь членом по нужной точке, впиваясь пальцами в мягкую плоть Мина и сжимая её в такт проникновению. Тело сотрясает от невероятных ощущений. Это не просто физическое удовольствие, это что-то больше. Жар любимого тела рядом, необходимое как воздух тепло и нежный шёпот на ухо, когда лисёнок захватывает Юнги в свои объятья и отрывает от холодной стенки душевой кабины, полностью прижимая к себе. Коленки старшего предательски дрожат, но руки Чимина держат крепко, словно они на краю пропасти, и младший ни за что не даст Юнги упасть. Разгорячённые тела касаются друг друга, сладкие стоны наполняют пространство и отрезают этих двоих от всего мира на какое-то время. Мин думает, что ради этого и умереть не жалко. Он больше не боится сам и не даст паниковать Мини. Чимин на ощупь находит ладонь Юнги, накрывая своей и набирает темп от нарастающего возбуждения, обхватывая у основания член старшего, лаская его в темпе толчков и резко выходя, чтобы тут же прижаться обратно и тяжело выдохнуть, ощущая яркий оргазм. Пальцы Мини непроизвольно стискиваются, заставляя омегу второй раз стыдливо простонать и излиться в кулак младшего, чувствуя, как по спине стекает сперма альфы. Теперь им точно надо помыться. — Знаешь, хён, в следующий раз нам стоит использовать защиту, чтобы я мог почувствовать тебя внутри в самом конце, — тихо говорит Чимин, бережно оглаживая разморенное сладкой истомой тело Юнги. Мин податливо ластится в ответ, но прогибается вдруг от пробегающих по спине мурашек, вызванных такими смущающими словами. — М-может быть, да, — неуверенным и слегка дрожащим голосом отвечает он. — Я что-то дико проголодался. — Тогда нам надо возвращаться домой или пойдём куда-нибудь? Как думаешь, в квартире будет пахнуть сексом? — младший усмехается, и Юнги еле удерживается от того, чтобы его стукнуть. Сердце не выдерживает столько стресса, пусть и приятного. Но Мин уже представил старших в откровенном положении и замотал головой, отгоняя пошлые картинки. — Пожалуй, погуляем ещё. Тэхён написал мне, что они с Гуком собирались в какой-то парк, но я не в состоянии гулять. Может, пересечёмся с ними где-нибудь перед этим? — Хорошо, как скажешь, — соглашается Чимин, и, наверное, ему стало определённо лучше после разговора по душам и осознания, что Юнги здесь, рядом. Он всегда с лисёнком, но немного зажимается, и такие небольшие подвижки в сторону свободного общения очень даже нравятся Мини. — Тогда быстро моемся и пишем ребятам, иначе я сожру тебя. — Ну попробуй, — усмехается младший.