Часть 18
18 апреля 2024 г., 02:38
— А где дети? — Сокджин недоумённо обводит помещение взглядом, когда после ужина становится слишком тихо. Кот вышел в уборную всего на пару минут, а Юнги и Мини успели смотать удочки и свалить из квартиры, поэтому Кимы остались наедине, и лис, в отличие от старшего, выглядит более невозмутимым.
Нет, конечно, он не понимает намёка от младших, просто думает, что они решили снова побыть только вдвоём, а не наоборот, устроить свиданку своему приёмному отцу.
— Пошли к друзьям. Сказали, что завтра вернутся, — спокойно отвечает Джун.
— И типа ты не переживаешь? — Джин присаживается на место напротив лиса и берёт в руки кружку с крепким кофе. Он ничерта не выспался на самом деле, потому что к деду пациенты приходят с самого утра, а ложится Сокджин поздновато. Совсем не было возможности нормально поспать, но и зайти очень хотелось.
— Нет, переживаю, только остановить всё равно не смогу. Не запирать же их теперь дома. К тому же, пока они вдвоём, ничего не случится. Мини умеет становиться лисом, а, по словам Юнги, это то ещё пугающее зрелище. И опасное.
— Ты забываешь, что тот, кто всадил в твоего младшего нож, — тоже кумихо. Причем более взрослый, — кот хмурится недовольно. Он относится к Мину по-особенному, а потому никак не желает видеть его труп. Мальчики и так уже много натерпелись за свою короткую жизнь.
— К слову, об этом... Не думаю, что Чимина убьют.
— А что тогда с ним хотят сделать? Тебе часто, блин, нож в бочину из добрых побуждений втыкают? — и Сокджин зачем-то берёт в руки ножик, оставшийся на столе с ужина, демонстративно указывая им в сторону лиса.
— Сейчас приду, подожди, — говорит Намджун, вставая с места и возвращаясь через несколько секунд с распечатанными данными. Он кладёт их прямо перед омегой, становясь рядом, перегибаясь через его плечо, чтобы указать на нужный момент в документе, и Джин даже немного прикусывает язык от неловкой близости.
А лису, кажется, всё равно. Он слишком увлечён делом.
— Вот, смотри. Это информация из архива нашей организации, которая была собрана около двадцати лет назад. Неудивительно, что я не знал, документы слишком древние. Некий "отец" создал оккультную секту, прославляющую кумихо. Туда входили некоторые носители гена или вторые половинки кумихо, а также обычные фанатики. Всех их перебили во время перестрелки с полицией. Здание, в котором проводились их встречи, штурмовали, требуя выдать похищенного ребёнка, но кое-кто понял, что их не ждёт ничего хорошего, и сам повесился, а кого-то убили при сопротивлении во время штурма.
— Чего? — Сокджин вчитывается в материалы и понимает, что это только звучит как бредятина.
На самом же деле так и есть, несколько членов секты выжили после стычки с органами правопорядка и всё выложили, лишь бы их отпустили домой, но они получили тюремный срок за участие в деятельности секты, что включала похищение ребёнка и его укрытие.
На бумагах как раз красуются именно показания этих самых выживших. Сокджин начинает вчитываться, и с каждым новым предложением его глаза становятся всё больше и больше.
— Перерождение девятихвостого лиса? — шокировано шепчет себе под нос омега. — Они правда верили в это?
— Кто же их знает... Я хочу встретиться с теми членами секты, что ещё остались в живых и отбывают свой срок в местной тюрьме.
— Я с тобой! — заявляет твёрдо Джин, чем вызывает усмешку лиса.
— Тебе лучше не вмешиваться в это дело, — Намджун кладёт ладонь на макушку старшего и слегка поглаживает. — Опасно же.
— Я напомню: твою простреленную задницу мы с дедом с того света вытащили. Думаешь, ты справишься один?
— Я не один, — твёрдо отвечает лис. — Нас как минимум трое, и я не хочу втягивать детей, но они уже в этом дерьме по уши, так что, раз выбора всё равно нет, мы будем разбираться одной семьёй, все вместе. К тому же, я подключу знакомых из полиции, и господин Чон обещал помочь.
— И всё равно, чем нас больше, тем лучше, — упрямится Сокджин, скрещивая руки перед грудью.
— Хочешь сказать, что при встрече с кумихо-сектантом, меня будет защищать омега? Ещё и кот.
— Пахнет сексизмом и расизмом, — фыркает Джин недовольно, на что Намджун усмехается, наклоняясь к его лицу, и оставляет короткий поцелуй на краснеющих щеках старшего.
— Пахнет адекватностью, потому что если со мной что-то случится, то я смогу доверить мальчиков только тебе. Можешь лучше озаботиться этим вопросом, а не лезть на рожон?
— Джун... — старший подрывается с места и, хотя ему неловко, делает шаг к альфе и прижимается своими губами к его, прикрывая глаза. В сильных руках чувствуется уверенность, когда лис обнимает в ответ, но он всё ещё не может напирать и лишь поддерживает темп, что задаёт омега, решительный, видимо, в большей степени, чем Намджун.
Младший Ким не считает, что он вообще достоин этого. В прошлом участвовавший в слежке за Чимином, не сумевший уберечь своих мальчишек от ужаса, что им пришлось пережить, но в целом всё закончилось хорошо, поэтому пока Джуна беспокоит лишь эта непреодолимая тяга к Сокджину, которую позволить себе было страшно.
Однако омега сам прижимается, будто хочет сказать безмолвно, что всё в порядке. Он здесь уже так прижился, что младшие не удивляются очередному визиту кота и вкусному ужину, а Юнги только радуется общению со своим потерянным на несколько лет другом. Говорят, что нет незаменимых людей, но в случае Мина это почему-то не работает. Он привязывается тяжело, а если всё же подпускает к себе, то это надолго.
— Я... — выдыхает Ким, отрываясь от мягких губ. — Не самый удачный вариант альфы, если честно, Джин.
Омега на это скептически приподнимает бровь.
— Да мне как-то плевать с высокой колокольни. И ты меня первый поцеловал.
— В щёку... Я даже не хотел ничего такого.
— Ну да, конечно, — вздыхает в ответ старший, прикрывая глаза. — Я скоро вырублюсь, так что поеду-ка домой.
— Можешь остаться, если хочешь, — зачем-то говорит лис, встречая взгляд а-ля "Серьёзно?". — Я всё равно собирался остаться на ночь в кабинете и ещё поизучать эту самую секту. Хочу понять, что за ребёнок был ими похищен.
— Если они верили в перерождение лиса, то вряд ли какой-то обычный.
— Я тоже так думаю.
— Но с чего ты взял, что нападение вообще как-то связано с этой сектой? Разве не все её участники перебиты или сидят?
Намджун согласно кивает, а затем почёсывает шею, тяжело выдыхая. Они продолжают болтать, пока лис показывает комнату и даёт старшему сменную одежду из своих футболок и полотенце. Он всё-таки решил остаться на ночь, чтобы утром убедиться в сохранности Юнги и Мини. Конечно же, не ради ночи в постели альфы, который просто обалденно пахнет и целуется так, что коленки подкашиваются.
— Может их и перебили, но в любом случае могли остаться последователи. Я подумал на них, потому что Юнги не тронули. Наша организация не получала кумихо, хотя бы отдалённо похожего на его отца, а также, согласно сведениям Хосока, у Юнги был брат-близнец. Куда-то эти двое подевались примерно в те годы, когда была основана секта. В особняке семьи Чимина мальчишки узнали, что, похоже, они относятся к двум главным веткам кумихо. Если это и правда так, то как мог у потомка по мужской линии родиться гибрид? У них там все мальчики в роду без черт гибридов, да и про двух детей тоже нет никаких примеров. Юнги, выходит, кумихо без ушей и хвоста, обычный потомок из этой ветви. Может быть, поэтому его и не тронули в детстве, сочли обычным мальчиком. В отличие от второго ребёнка. Что думаешь насчёт этого?
— Теория класс, конечно, но если сектанты знали о том, что кумихо в семье Юнги рождаются как раз на вид совсем как люди, то почему его не забрали?
— А вот это, как мне кажется, связано с пропажей отца Юнги. Может быть, сектанты держали и его тоже. Мы узнаем об этом, только когда поговорим с участниками всего этого мракобесия, — заключает Джун, уже выходя из своей спальни. — Ложись спать, Джин. Завтра тебе наверняка на работу.
— Завтра у меня выходной.
— В тюрягу со мной ты всё равно не поедешь.
— Тебя спрашивать никто не будет. Я тут вообще-то старший, — бурчит омега, заползая под одеяло и ожидая, когда Намджун выключит свет. — Спокойной ночи, Джун.
— Сладких снов, хён, — улыбается в ответ альфа, оставляя Кима одного и направляясь в кабинет. И плевать, что Джун почти весь день не спал, и в его синяки под глазами можно уже собирать картошку. Завтра в обед у него назначена встреча с одним из сектантов, а значит, надо собрать побольше сведений и продумать вопросы.
Может, и правда стоит взять с собой отдохнувшего Сокджина, чтобы не упустить какую-нибудь деталь из-за недосыпа. Но странное чувство тревоги не покидает альфу, и он зарывается в документы, пытаясь его приглушить.
***
— Я всё ещё не хочу тебя брать. — А мне всё ещё плевать. Когда придут Чимин и Юнги уже? — омега нетерпеливо смотрит на часы, стрелки на которых заходят уже за полдень, а младших и на горизонте не наблюдается. — Они сказали, что поздно проснулись и собираются в кафе на двойное свидание, — спокойно отвечает Намджун, глядя в экран телефона. — Юнги прислал сообщение. — Юнги прислал? Про двойное свидание? — у старшего глаза чуть ли не на лоб лезут от таких заявлений. Мин обычно такими словами не раскидывается. — Ну, я думаю, что это Мини написал, но не суть важно, главное, что они живы, здоровы, и всё хорошо. Так мы едем? — О, уже "мы", — саркастически подмечает Сокджин и поднимается с места. — Поехали. Тюрьма, где держат бывшего сектанта, находится чуть за городом, поэтому они проводят в дороге приличное количество времени, споря о том, кто будет задавать вопросы. У Намджуна голова гудит, если честно, и он не совсем соображает после бессонной ночи, а тут ещё и Джин напирает, как бульдозер, просится вести диалог. — Да делай, как хочешь уже, — сдаётся альфа, слыша довольное и радостное: "Е-е-е-ес!". На самом деле, видеть Сокджина таким счастливым нравится лису, поэтому он не против. Если что, то потом задаст свои вопросы, всё равно им разрешили пройти вдвоём. — Жутковато тут, — произносит тихо старший, когда они заходят в немного прохладное помещение. Стены здесь некрасивые, серые, выкрашенные обычной краской, что местами отколупывается и начинает отваливаться, а на полу квадратная плитка, какая обычно бывала в самых древних душевых, которые видел Джин. От всего вокруг исходит холод, и омега жмётся к сильному плечу Намджуна, подхватывая его под локоть. В конце коридора расположена небольшая комнатка со стеклянной перегородкой. Стульев там несколько, однако сейчас они там одни, и это хорошо, ведь в приватной обстановке больше шансов узнать правду. Напротив Кимов через несколько минут после их прихода садят женщину. Она оказывается обычным гибридом кролика, Намджун специально выбрал её из всех, чтобы запугать немного своим давлением ауры хищника. Однако первым в диалог вступает Сокджин, дружелюбно улыбающийся котик, который идёт совсем по другой тактике. — Здравствуйте, меня зовут Джин. Госпожа Миён, до нас с мужем дошло учение организации, в которой вы состояли до того, как попали сюда, — на лице напротив ноль эмоций, кажется, крольчиха на них даже не смотрит, но старший упорно продолжает ломать комедию. — Мы наткнулись на одного из детей-близнецов кумихо. Женщина дёргается вдруг и поднимает шокированный взгляд на кота. Вот оно. И хоть выбалтывать такое лучше не стоит кому попало, из тюрьмы сектантка вряд ли сумеет выйти и что-то натворить. К тому же, Джун узнал заранее, за все эти годы заключения к ней никто не приходи ещё, кроме них и полиции. — Расскажите, пожалуйста, это как-то связано с пророчеством о возрождении истинного кумихо? — Сокджин просто актёр от бога. Не знай его лис, тоже бы поверил, что они новоявленные фанатики. А поэтому на губах крольчихи растягивается улыбка. Безумная немного, потому что радостная от понимания: она такая не одна. Кто-то ещё верит. — Отец, — немного подрагивающими то ли от предвкушения, то ли от страха губами произносит женщина, — отец говорил, что близнецы — это знак. Предзнаменование перед возрождением бога. Один — альфа, другой — омега. Инь и янь. Один плод в разных телах, кровь кумихо, которая должна соединиться и принести на землю новое божество, того самого кумихо, что пришёл из леса, когда обратился человеком ради смертной. Он отправит в царство мёртвых всех, кто недостоин жить. Намджун хмурится на это. Конечно, есть в этом что-то ненормальное и бредовое, но суть секты заключается в том, чтобы попробовать зачать бога на земле. А каким способом! Инцест? Ещё и у близнецов. Так, погодите, тогда, выходит, брат Юнги был альфой? — Надо найти двух близнецов. Мы знаем, где второй. Младенец, которого вы держали у себя, — аккуратно подступается Джин к сути, — это первый? — Я почти ничего не знала о нём. Священное дитя оказался неподходящим для ритуала, поэтому отец сказал, что надо подождать, — тихо отвечает крольчиха, перебирая свои худые пальцы. — А сейчас ребёнок где? — Этого я тоже не знаю. Он пропал ещё до того, как у нас пытались его отобрать. Возможно, отец увёз его в безопасное место. — Так он ещё живой?! — Намджун аж подпрыгнул, приближаясь к стеклу и пугая женщину своим видом. Она недоуменно моргает на это и недоверчиво хмыкает: — А вы точно не из полиции? — Точно, — вздыхает Джин и треплет своего "мужа" по волосам, немного тормоша их. — Таких олухов в органы не берут, госпожа Миён. Крольчиха с такого немного посмеиваться, приставляя кулачок ко рту и расслабляясь, а альфа злится, но ничего не говорит, продолжая тихонько себе сидеть в стороночке. Боже, как он устал, это просто словами не передать. Бессонная ночь всё же сказывается. — Просто Джун хотел узнать, может быть отец ещё может помочь нам и наставить на путь истинный. "А ты точно сам не был в секте никогда, хён?" — думает лис. Складно слишком старший стелит, если подумать. — Я не знаю, где он. Отец оставил нас примерно за неделю до штурма полиции. Сказал держаться и не сдаваться войнам, что защищают прогнивший сброд. Прогнивший сброд. Кто знает, может, по убеждениям этих ребят, оба гибрида, что сейчас сидят напротив крольчихи, тоже к нему относятся. Намджун не в курсе, в чём он провинился, но после встречи впечатления смешанные. Будто его только что обвинили во всех грехах, хотя на самом деле Джун и так знал о них всех. Просто сейчас он пробежался по своей жизни, как по киноплёнке, и сделал неутешительный вывод. В рай с таким послужным списочком не берут. Сокджин же не особо заморачивается насчёт слов сектантки. Он пытается найти логическую цепочку и проследить её. Ни о каком Юн Минхо в секте и слышать не слышали, но вряд ли он представился бы своим именем, если вступил туда добровольно. — О чём призадумался? — спрашивает лис, когда старший зависает с трубочкой в зубах слишком надолго, уже начиная нервно её грызть, что аж пить с этого конца становится неудобно. Это значит глубокий мыслительный процесс, но Намджун боится, что и Джин загонится по поводу себя. — Да так, вот думаю. Отец Юнги пропал. Куда? Его брат пропал. Куда? Если обычный член секты не знает про то, как выглядел малыш, допустим, это брат Юнги, чисто теоретически. Он не подошёл для ритуала, что означает отсутствие гена кумихо или его явного проявления. Хотя, я не удивлён, ведь все кумихо в этой семье рождались без ушек, а дед сказал, что один из близнецов точно был лисом. Мы берём за допущение факт того, что братик Юни попал к сектантам. Но они ошиблись. Тогда возникает вопрос: он оказался там по доброй воле Минхо или нет? — Хочешь сказать, что отец Юнги боялся не нашей организации, а секты кумихо? — скептически хмыкает Намджун. — А почему нет? И ещё я думаю, что Минхо мог специально сдать одного из детей сектантам, того, который оказался просто гибридом, чтобы спасти настоящего кумихо. — Отец отдал своего сына. Знаешь, как звучит? — Как что-то жёсткое? — грустно усмехается старший, подпирая щёку ладонью. — Ты мать Юнги не видел. — Видел. И общался. Когда мне надо было представиться дядей Юнги, я приехал к ней и попросил мне подыграть за приличную сумму, разумеется. Ну, ещё немного пригрозил расправой, но это скорее была подстраховка, чем необходимости. Сказал, что хочу забрать ребёнка, так она чуть ли не на месте подписала бумаги на опекунство, лишь бы избавиться от сына. Но ты же видел записку, что Минхо оставил до своей пропажи. — Мало ли, что можно написать. Это могло сыграть уликой в пользу невиновности отца Юнги при расследовании похищения и ничего не значит. — Меня беспокоит то, что брата Юнги даже нет в записях родильного отделения. Я всё проверил, по документам там всё ровно: один ребёнок. — Сложное дело, — вздыхает тяжело Сокджин, бросая взгляд на парковку и краем глаза замечая, что какой-то странный тип ходит у их машины. Кот уже собирается что-то сказать, но мужчина садится в соседнюю машину и уезжает, а старший Ким расслабляется. Кажется, у него начинает развиваться паранойя. — Не то слово. Но я допускаю, что с родителями Юнги могли расправиться именно оставшиеся сектанты. Судя по всему, они вычислили его и следили какое-то время, а потом, когда Хосок начал копать, испугались, что полиция или кто-то ещё узнает про существование второго ребёнка и в конце концов выйдет на секту и её основателя. Уму не постижимо, он ещё по земле ходит, — лис устало зачёсывает волосы назад, и Джин кладёт руку ему на плечо в подбадривающем жесте. — Всё будет хорошо, Джун. Главное — держаться вместе и не давать друг друга в обиду. Мальчики не писали ещё? — Чимин прислал фотку, — Намджун протягивает старшему свой мобильный, где красуется снимок счастливого Мина, уплетающего за обе щёки какую-то лапшу. Рядом ещё Тэхён строит рожицу и показывает знак "пис", так что Сокджин довольно кивает и отдаёт устройство обратно. Юнги без шапки в общественном месте. И улыбается. — Общение с Мини определённо идёт ему на пользу. — А твоё общение со мной опасно для здоровья, — совсем без шуток говорит Джун, но старший хитро щурится в ответ. — Думаешь, у меня скелетов нет в шкафу? — Каких, например? — А вот этого люди обычно не говорят. Ладно, я напился кофе, поломал голову над услышанным, поэтому предлагаю поехать домой и отоспаться тебе. Выглядишь, как зомби. Кот бросает на младшего сочувственный взгляд. Он бы предложил поспать прямо здесь, на парковке, но в машине неудобно, и от этого может только хуже стать. Поэтому Джин стремится побыстрее добраться обратно, даже не подозревая, что при слове "дом" у лиса в груди что-то сжалось. Будто их общий, самый настоящий дом. Юнги и Мини ведь тоже так называют квартиру альфы, и Намджун никогда бы не подумал, что он сможет так плотно обосноваться, завести своеобразную семью, пусть и не по крови, но зато преданную, готовую прийти на помощь в трудный момент. Лис улыбается, пока старший не видит, думая об этом и чувствуя себя наконец действительно счастливым. Они садятся в автомобиль, который Джин на всякий случай немного осматривает, но чисто визуально ничего не изменилось, поэтому кот спокойно садится на переднее сиденье и пристёгивается, задумываясь о том, что же им делать дальше. Дорога снова долгая, но, не успевают они и десяток километров отъехать от придорожного кафе, в котором обедали, как слышится резкий хлопок и свист. Альфа перед ним буквально на секунду прикрывает глаза, распахивая их под крик старшего. — Джун! Удар. И темнота. Оглушающий звук столкновения, который не звенит в ушах, потому что сознание ускользает за считанные секунды.***
— Точно не хотите с нами? — Чонгук и Чимин отходят к стойке, чтобы забрать кофе для себя и своих омег, а Тэхён пока что-то рассказывает Юнги, активно жестикулируя руками. Благо, старшие наелись и выглядят довольными, Мин прыскает со смеху, и старший лис машет своим хвостиком, потому что ему нравится, когда слушают. — Не знаю, хён вроде бы устал, но сейчас выглядит бодренько, — Мини оценивающе пробегается взглядом по своему хёну и получает локтем в бок от друга. — Чем это он успел задолбаться с самого утра, м? — Чонгук хитро поигрывает бровями. — Или мне лучше сказать "заебаться". — Ой, отвали. Не твоё дело, — фыркает на него лисёнок, а потом отвечает тычком под рёбра и ехидным: — Сам к учителю припёрся в гон и ещё что-то мне тут предъявляет. Псина сутулая. — Сам ты лисяра облезлый, — и начинается битва пальцами, что каждый норовит загнать посильнее в бок оппонента, пока этот маленький бой не прерывается слащавым: — Привет, милашки, — слышится сбоку, и парни мрачно оборачиваются на столик, где сидят их омеги, потому что обращение было сделано явно к ним. Два взрослых, лет тридцати, альфы теперь стоят рядом с Юнги и Тэ, слишком близко, чтобы это не волновало Чонгука и Мини. Конечно, Чона волнует немного меньше, потому что на выходные он ставит учителю временную метку, к тому же Тэ пьёт подавители. А вот Мин цветёт своим запахом на всё кафе, приманивая всяких придурков. Взгляд альфы, что изучает Юнги, кажется похотливым, голодным, и кулаки Чимина непроизвольно сжимаются, пока его хён только недоумённо хлопает глазками и молчит, осматривая этих бессмертных незнакомцев. — Здрасьте, — Мин немного напрягается, сжимая телефон в руках, потому что только он оказывается рядом. — Вам что-то нужно? Мини держится. Пока рано бежать и бить рожи, к тому же, Чонгук шепчет, мол, не надо быть папочкой, пусть сами попробуют отбиться, а они вмешаются только в крайнем случае. — Нет, просто хотели познакомиться, — улыбается светленький альфа, закидывая своему другу руку на плечо. — Соджуну очень понравился ваш запах и необычная внешность. Смотрит при этом альфа прямо на Юнги, и Тэхён не то что не на панике, он просто улыбается с хитринкой, переводя взгляд на Мина, который немного смущается, опускает глаза в стол и говорит: — Спасибо... В первый раз ему не сказали, что отсутствие ушей — это патология или уродство, а даже назвали его красивым. Хотя, нет, не в первый. Мини всегда так говорил, просто от него не так сильно замечается, ведь младший всегда рядом, к тому же, влюблён в своего хёна по уши. Но это не даёт словам незнакомцев больше значимости, наоборот. Юнги принимает комплимент, однако не собирается на него вестись. Чимин же стоит и не понимает, что он расстроен такой реакцией старшего и уже бы идти вмешиваться, но ноги приросли к полу. Ревность бушует в груди, не пылая пламенем гнева, а разъедая лисёнка изнутри, так что даже Гук смотрит на друга сочувственно. — Ну так что, хотите посидеть вместе? — улыбается альфа. — У нас есть пары, поэтому мы отказываемся, извините, — выходит из положения Тэхён, чуя задницей, что пора прекращать это, а ещё улавливая вопросительный взгляд Чонгука, мол, "вы там не охренели?". Ну, может, чуть-чуть. — Да, у нас есть альфы, — Юнги оборачивается, сияя своей милой улыбкой так, что Чимин ему в секунду всё прощает. — Мини, чего так долго? Я уже хочу свой кофе. — Подожди чуток, хён, ты же хотел с зефирками, за ними бариста пошёл в подсобку, — отвечает младший, и альфы тоже переводят на него свой взгляд, безошибочно идентифицируя возраст школьников. Светловолосый незнакомец усмехается: — Вот эти сопляки? — вроде бы беззлобно, не издевательски даже, но Юнги всё равно хмурится. Да как он смеет? Хотя по факту альфа и прав, Мину как-то до лампочки. Никто не смеет говорить плохо о Чимине, разве что сам омега. Ему можно, и то в шутку. Только вместо колкостей и едких фраз Юнги предпочитает более раздражающую тактику — игнорирование. Он просто делает вид, что у их столика никого нет, а парочка идиотов так и стоит на месте, даже когда младшие возвращаются с напитками для себя и своих хёнов. — Спасибо, — Юнги принимает напиток, а Тэхён подхватывает его поведение, только своего альфочку он в благодарность целует в щёку и гладит по макушке, что у Гука аж ушки от удовольствия дрожат. — Не хотите с нами в зоопарк? — предлагает Ким, потому что вместе веселее, но на это незнакомый блондин игриво вставляет: — Может, оставите детей? Мы вас сводим в место поинтереснее. — Хва, прекрати, — второй альфа подаёт голос. — Не видишь, что мы им не интересны? Пошли. Он тянет друга прочь, и Юнги ему очень благодарен, но на самом деле именно Мин спровоцировал это. Он заметил на себе взгляд молчаливого незнакомца и оттянул воротник, будто душно вдруг стало, прекрасно зная, что на шее у него почти что выведено: "Собственность Пак Чимина". А если проще, то там целая стая свежих засосов красуется, и намёк доходит до альфы моментально. Юнги растягивает губы в мягкой улыбке и отпускает воротник обратно, как только парочка альф отходит за дальний столик. — В зо-о-парк, — тянет чуть ли не по буквам Тэ. — Хочешь? — Мин поворачивается на младшего. Если подумать, то Юнги никогда не был в подобных местах, а Чимин вполне возможно, и ему может стать скучно. — Ты же устал, — хмыкает с улыбкой младший. — Там есть жирафы, — восторженно добавляет Ким, и Юнги чуть ли не слюной начинает истекать, смотря сияющими глазами на Мини. Он одними губами повторяет: — Жираф, — представляя, как это животное будет выглядеть в жизни, потому что раньше Юнги мог высмотреть его только на картинках, и Чимин не может отказаться. — Если есть силы, то пойдём. — Отлично! — Тэхён радостно хлопает в ладоши, и компания начинает одеваться, хватая свои стаканчики, чтобы допить по дороге, однако дойти они не успевают. У Мини начинает звонить телефон, и младший отпускает ладонь Юнги ненадолго, чтобы ответить. — Алло?.. Да, это я, — Чимин хмурится, и его хён тоже напрягается невольно, а ещё у него улучшился слух, поэтому слова обрывками слышатся из динамика устройства. "Авария, не удалось спасти, Ким, ваш опекун..." — Юнги не знает, как на это реагировать, ждёт завершения звонка, а потом видит, что младший оборачивается на него со слезами на глазах. — Что? Что там, Мини? — Мин цепляется за рукав куртки младшего, но тот не отвечает. О том, что произошло, Юнги удаётся узнать только в больнице. Всю дорогу Чимин не может выдавить из себя ни слова, только всхлипывает и прячет глаза, а старший тяжело вздыхает и надеется, что всё в порядке. Пока он не в курсе, паника не накрывает его с головой. Может, очередное нападение, и они переживут его, как и всегда переживали. — Здравствуйте, господин Мин, — в приёмной они встречают дедушку Джина, и Юнги немного теряется, потому что старик разговаривает с ним так, будто они уже давно знакомы. Непроизвольно парень сжимает ладонь младшего в своей. — Здравствуйте, доктор Пак. Что случилось? — Хм, — старик протяжно мычит, а затем поднимается, опираясь на колени. — Авария. Пострадало несколько машин, включая ту, в которой были мой внук и господин Ким Намджун. Пока мне не сказали, кто виноват и почему это произошло. Юнги сглатывает. Он не угадал. Зря надеялся, что удастся отделаться легко каждый раз, хотя никогда не так получалось. Но в этот раз всё намного серьёзнее. Мин не хочет задавать следующий вопрос, чтобы не услышать чего-нибудь очень ужасного, только по состоянию Мини всё и так ясно. Юнги почти силой выдавливает из себя: — И... ч-что с ними? — С Джини всё более-менее в порядке, сотрясение, пара переломов, но для масштаба происшествия это и правда ерунда. Основной удар пришёлся на сторону водителя. Соболезную, — доктор Пак сочувственно хлопает Юнги пару раз по плечу, поджимая губы и отводя взгляд, и тот без слов всё понимает. Они только что остались совсем одни? Мин поворачивается на младшего, который стоит чуть позади, и видит ребёнка. Маленького, оставшегося совсем без родителей малыша, что льёт слезы и прикрывает лицо рукой, опускает голову к полу, прячась за чёлкой, и Юнги смотрит на него безмолвно, думая, что сейчас нельзя поддаваться истерике, а уже через секунду просто замирает и молча игнорирует слёзы, ручьями текущие из глаз. Нельзя плакать. Или можно? Уже плевать, и они оба никому и ничего не должны. Просто не могут не реагировать. Кап. Кап. Солёные капли разбиваются о пол и отскакивают, впитываясь в ткань кроссовок. Когда Чимин не может решить ситуацию своими силами, когда он чувствует себя жалким и беспомощным, он проявляет вот эту свою детскую сторону, и становится наглядно видно, кто из них с Юнги старше. Если бы Мин мог, он бы предпочёл не попадать в такие ситуации, где он должен держаться, несмотря ни на что, и быть хорошим хёном. Он ничего не говорит, только хватает лисёнка за куртку и буквально забирает в свои руки, обнимая крепко и даже не зная, кого больше он хочет успокоить, себя или младшего. Они стоят посреди приёмной, и люди вокруг снуют, огибая двух мальчишек, которые потеряли, кажется, единственного, кто вытащил их со дна. Потеряли родителя. Главное — не сломаться внешне, потому что внутренне что-то с хрустом трескается. Намджун был их отцом. Пусть и не родным, но очень важным членом семьи, который защищал их, и теперь Юнги не понимает, на чьё плечо опираться ему, когда станет тяжело или жизнь подкинет очередную подлянку. Колени предательски подгибаются. Когда Мини начинает оседать на пол, старший подхватывает его и тащит к стульям у стены, усаживая лисёнка на один из них и становясь рядом, позволяя уткнуться в живот лицом, зарыться носом в ткань свитера и начать откровенно рыдать, не сдерживаясь, пока медсестра не подходит, тихонько предлагая успокоительное. — Да, пожалуйста, — у Юнги глаза тоже на мокром месте, все красные и опухшие, но он всё равно остаётся вежлив и продолжает поглаживать Мини по волосам, только всё это скорее на автомате, потому что взгляд Мина устремлён в стену и в то же время в никуда. Когда сотрудница больницы подходит с таблеткой и стаканом воды, Чимина приходится отлеплять, держа за щёки, вытирать солёные дорожки и практически запихивать в него лекарство. — Мини, солнышко, выпей, — тихо просит Мин, потому что младший не хочет вылезать из своей прострации, но вроде бы это работает, и Чимин глотает таблетку, отстранённо зовя старшего: — Хён, — он замолкает, моргая своими покрасневшими глазами, — за что нам это? — Я не знаю, — выдыхает в ответ Юнги, обнимая младшего, укладывая его голову себе на плечо и прикрывая глаза, стараясь отвлечься хотя бы запахом своего альфы, чтобы было не так плохо. Так быть не должно, Мин знает, что это всё не просто совпадение. Чей-то чёртов план, потому что умирают только близкие Юнги. Отец, мать, приёмный отец, а теперь и Намджун. Самое ужасное теперь — потерять и Мини, но тогда Юнги просто не захочет жить сам. Даже ради них всех, плевать. Один он больше не останется и ни за что не оставит Чимина. Цепляться друг за друга, чтобы не задохнуться в истерике — это отныне их ближайший образ жизни.
