18:8

Это началось три месяца назад. Зверь уничтожил колонистов за двадцать четыре часа — и никто не знал, кто он, никто не знал, откуда он и как его убивать. Том застрял на планете из-за поломки своего звездолёта. — Scheiße! Лучше бы дрейфовал в космосе… я бы мог отправить сигнал! А затем Том заперся в медблоке. Потребовался месяц, чтобы изучить привычки зверя и понять, где и когда можно ходить в разведку. Ещё месяц — чтобы обшарить блоки Эй, Би и Си. И только после, добравшись до рубки управления и карт, Том узнал, где находится склад.

***

Том впервые идёт этим путём. Он освещает коридор неоновым факелом, похожим на трубу. Где-то капает вода, вокруг — мокрая, заросшая плесенью проводка, вырванная из стен, как кишки из живота. Тёмно-синяя тень ползёт впереди, словно отдельно, словно может оторваться и убежать. Том не опускает огнемёт, напряжённо всматриваясь вдаль. Капля пота катится по виску. Датчик движения молчит, но иногда он просто выходит из строя — стоит верить своим глазам и ушам. Когда коридор заканчивается, нужно лезть в шахту, чтобы обойти обвал: здесь рухнул потолок с пятого по третий этаж. Том ненавидит замкнутые пространства — однажды он чуть не умер, встретившись так со зверем. Но выбора нет — в медблоке кончаются патроны, горючее и еда. Том снимает люк, напряжённо осматривается. Датчик молчит, факел освещает шахту лишь на три метра, потом — густая, непроглядная мгла. Нырять в неё — уже дело привычки. Том залезает и двигается ползком. Иногда он сверяется с картой, на которую капает пот. — Здесь, — шепчет он, достигнув решётки. Том выбивает её ногой. Датчик молчит — сердце бьётся. Склад очень тёмный. По-прежнему факел освещает лишь силуэты: мешков, коробок, оружия. Том аккуратно ходит между полок, скользя взглядом по рядам, проверяя каждый угол. Только потом, чуть расслабившись, опускает огнемёт. Зверя нет. Том вытирает лоб краем борцовки и начинает быстро искать всё, что нужно. Брикеты готовой еды, макароны, соль, сахар, сухое молоко, кофе… За плечами растёт, пухнет военный рюкзак. Канистра бензина еле пролезает в шахту. Том прихватывает пистолет полегче — огнемёт эффективнее, но от него отваливается рука. Патроны рассыпаны по полу — приходится сесть, кидая их прямо поверх продуктов в рюкзак. Вдруг — шум. Сердце взвинчивается до горла — Том резко оборачивается, направляя в угол дуло огнемёта и факел. Нет характерного писка — датчик на запястье молчит. — Опять вышел из строя, дрянь, — зло шипит Том, не сводя взгляда с того места, где что-то шуршало. Он поднимается очень медленно, будто это может спасти от зверя. Каждый шаг даётся Тому с трудом, но он идёт, смело изогнув брови. Прядь волос выскальзывает из пучка и прилипает к его лицу. — Кто здесь? — спрашивает Том, наконец. Ведь зверь нападает сразу. Если здесь кто-то есть, то это либо крысы, либо…

человек?

— Не надо стрелять. Том не верит своим глазам — перед ним, вжавшись в угол, сидит лохматый и чумазый мальчишка. На его чёрной майке — лицо Дэвида Боуи и большие зелёные буквы:

Billy

— Не стреляй, ладно? — Ты живой? — Да.