18:8

Комната словно крутится — на самом деле, крутятся стрелки часов. Если смотреть сверху вниз, кажется, Том прирос к картам в этой болезненно-синей комнате. Он наклоняется так низко, что бумаги касаются кончики его волос: Том перестаёт делать пучок. Расслабляется от безысходности. Оттягивает до последнего роковое решение. — Пожалуйста, не надо. — У нас всё закончилось. — Давай… убьём кроликов и цыплят. Том понимает, как тяжело ребёнку сделать такое жестокое предложение. Билли крепко обнимает его, упираясь лицом в живот. Но не поэтому каждое слово звучит так глухо — мальчишка просто пытается не заплакать. — Плохая идея, мышка. Мы просидим так ещё неделю, — что дальше?.. Надо идти сейчас. — Тогда я пойду с тобой. — Не пойдёшь. Билли сжимает его, и Том не может нормально дышать. — Ты что, не веришь в меня? М? Перестань. Всё, что нужно — достать рюкзак. Это правда: в рюкзаке не только еда, но и последняя перегоревшая плата, которую Том отыскал на складе. Ему осталось припаять её, а потом — вставить новую деталь в свой корабль. Возможно, так они улетят. — Давай, мышка. Возьми себя в руки. Ты должен стучать по трубам, чтобы его отвлекать.

***

План простой, но стоит Тому открыть люк и побежать по коридору, как он становится смертельно-опасным. Слышно, что в глубине блока Билли колотит со всей силы по трубам в инкубаторной, привлекая внимание. Зверю требуется всего секунд тридцать, чтобы добраться до опущенной заслонки. Том это знает и бежит, почти не отрывая взгляд от радара. Красная точка движется прочь от зелёной — пока всё идёт хорошо. Неоновый факел освещает коридор очень тускло. Под ногами скользит какая-то слизь. Том останавливается, когда понимает, что рюкзак должен быть здесь, быстро и тяжело дышит, прядь волос качается у его губ, выпав из тугого пучка. — Чтоб тебя! — ругается он тихо, светя факелом из угла в угол. Мокрые трубы, разорванные провода, похожие на комья волос, металлические решётки, люки… Том кидает быстрый взгляд на радар — точка остановилась в том месте, где стальная заслонка в шахте. Это значит, зверь в любую секунду двинется ко входу — назад. Лицо Тома сосредоточенное. Он быстро оглядывается ещё раз, добегает до поворота коридора, светит туда. Пусто. Возвращается в место, где, как он помнит, сбросил рюкзак с плеча. Проходит вдоль стен, пытаясь успокоить дыхание. — Да где же ты… Слишком поздно — красная точка начинает ползти. Билли всё ещё колотит по трубам, даже Том это слышит, но зверь — очень умный. У Тома есть максимум тридцать секунд. Он почти сдаётся, собираясь бежать обратно, когда видит краем глаз: застёжка рюкзака блестит, завалившись под одну из оборванных труб. Том улыбается, несмотря на страх. Бежит, взваливает рюкзак на плечо, снова бежит — считает про себя, не отвлекаясь больше на радар: восемнадцать, семнадцать… Нет времени: он в любом случае либо справится, либо умрёт сейчас. Гул разносится по шахте — это тяжёлые шаги зверя. Ближе вход в медблок — ближе ужасающий рёв. Счёт идёт на секунды, Том бежит изо всех сил: восемь, семь, шесть… В тот момент, когда он вылетает из-за поворота, зверь вылетает из шахты, обнажив все свои зубы. Кажется, его дыхание ударяет в спину, толкает её, как кулаком, но самое страшное не это — Том видит у входа Билли. Тот ждёт его, открыв настежь люк, потому что мальчишка знает — у Тома не хватило бы времени его открыть.