Счастье или ненастье

Memphis May Fire — Need To Be

      Каждый день во время рассвета квартира Чонина была залита ярким солнечным светом. Золотые лучи струились через большие окна и освещали каждый уголок в доме, а также согревали своим теплом. Но двум парням было намного теплее в объятиях друг друга.       Хенджин и Йен еще спали. Ночью, перед тем как уснуть вслед за Чонином, Хван накрыл их одеялом и прижал младшего как можно ближе к себе, так что темноволосый дышал в чужую шею и цеплялся за длинные волосы.       Солнечные лучи медленно подобрались к закрытым глазам Хенджина. Утреннее сияние покрыло тонкие веки парня, отчего он нахмурил брови. Крепкий сон блондина потихоньку начал отступать и темнота его подсознания сменилась ярким светом. Хенджин нехотя приоткрыл глаза и сразу же встретился с золотистым светом нового дня. Парень зажмурился от слепящей яркости и опустил голову, зарываясь носом в пушистые черные волосы. Но только сейчас до него дошло, чьи это волосы.       Старший почувствовал как по спине пробежали мурашки и полностью освободили от сна. В памяти начали возникать моменты прошлого вечера, а ватные мышцы только больше воспоминаний добавили. Хван ощутил быстрорастущее сердцебиение, а вслед за этим приятное тепло, которое распространялось от сердца по венам.       Хенджин слегка отстранился, чтобы посмотреть на то, как Ян спит, но младший глубоко вдохнул и сжал кулаки. В следующий момент Чонин приоткрыл глаза, а его встретила добрая улыбка старшего. Младший сразу растерял остатки сонливости и округлил глаза, а блондин лишь мягче улыбнулся.       — Привет, Йени, — прошептал Хван.       Чонин не двигался и даже не моргал. Парень коротко дышал, а в его голове была лишь одна мысль — этого не может быть.       Старший заметил растерянный взгляд младшего и сам слегка растерялся. Все это время он обнимал Яна и сейчас почувствовал, как парень начал дрожать. Хван легонько сжал кожу на его талии, а затем поднял руку выше на спину и мягко гладил.       — Что-то не так? — спросил Хенджин.       Чонин почти не услышал слов старшего, а последний хоть и понимал, что этот вопрос довольно нелепый и даже неуместный, но не мог не задать его. Но также понимал, что все не так. Не так, как раньше. Хван выводил пальцами на коже парня узоры и старался не менять улыбку на беспокойство.       — Я сделал тебе… — начал Хенджин, но внезапно Йен очнулся.       — Ты правда здесь? — тихо спросил Ян.       Хван заглянул ему в глаза, а младший был словно напуган. Его взгляд выдавал тревогу и даже страх. Старший не понимал, видел ли раньше такой взор у парня, но мысль о том, что он сам вызывает в нем эти чувства была отвратительна.       — Да, я здесь, — ответил Хенджин и легко улыбнулся. — С тобой.       Старший взял ладонь Яна, которая лежала на груди блондина, и тепло её поцеловал, а затем приложил к своей щеке. Чонин вздрогнул от поцелуя, но тепло мягкой щеки немного успокоило его. Хенджин чувствовал дрожь не только худощавой кисти, но и всего тела Йена. Хван старался сам не поддаваться тревоге, но все равно она засела где-то в груди и неприятно зудела.       — А ты не хочешь, чтобы я был здесь? — спросил блондин, осторожно подбирая слова. — Или с тобой?       — Я очень этого хочу, — сразу ответил младший.       Хенджин поднял взгляд на Йена и тут же улыбнулся. Раздражающий зуд в груди прошел после этих слов и на его место пришло яркое тепло.       — Да? Правда хочешь этого? — спросил старший и обнял Чонина за талию.       Младший скромно улыбнулся и кивнул, поглаживая щеку Хенджина пальцами.       — Да, — ответил Ян. — Мне…очень этого хочется.       Хван улыбнулся шире, а руками обнял Йена крепче. Чонин гладил старшего по щеке, а ощущал лишь невероятную безмятежность. Парень и не думал, что однажды станет так спокойно и тепло, но рядом с Хенджином было именно так и что все это значит, насколько все запуталось и как распутать не имело значения в данный момент. Сейчас существовало только это тепло, которое согревало в любой холод и позволяло почувствовать себя живым.       Хван разглядывал лисьи глазки, которые сейчас почти сверкали, как звезды в небе, а ему в глаза резко ударила вспышка света. Солнце поднялось выше и дошло до его карих глаз, отчего они засияли теплым медовым отливом. Блондин слегка прищурился, а Йен улыбнулся, подумав о том, что в свете солнца глаза Хенджина еще красивее. Старший лег чуть ниже, чтобы спрятаться от утренних лучей, прижался к Яну вплотную и вдыхал пряный аромат его кожи. Чонин обнял парня за плечи и перебирал его волосы.       — Сколько сейчас времени? — спросил Хван, поглаживая чужую талию.       Йен приподнял голову, чтобы посмотреть на часы на тумбочке, а затем вернулся на место.       — Седьмой час утра, — сказал Ян, расчесывая длинные волосы.       — Правда? — удивился старший, а от касаний младшего ощущал бегающие по шее и спине мурашки. — Уже так светло, как будто время десять.       — У меня всегда так по утрам. Окна выходят на юго-восток, поэтому от солнца нет спасения.       — А мне так нравится этот свет. Так светло и красиво. Не то что…       Хенджин не стал заканчивать предложение, но Йен точно знал, что он хотел сказать. Ведь в квартире, где они жили с Феликсом, не так много света. Чонин слегка нахмурился от этих мыслей и очевидных слов и убрал руки от волос Хвана. Последний почувствовал, как младший отпустил его, и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза.       — Йени, все хорошо? — спросил старший.       — Да, все хорошо, — ответил темноволосый и коротко улыбнулся, но взгляд отводил.       — Тебе понравилось то, что было ночью?       Чонин от этого вопроса почувствовал, как в груди все сжалось. Парень как будто упал водоворот с сильнейшим давлением на все внутренние органы. Он смотрел в глаза Хвану, а тот смотрел в ответ и спокойно ждал. Хотя по его взгляду можно было заметить, что он тоже волнуется. Глаза всегда выдают правду.       — А…тебе? — неуверенно спросил младший.       — Мне ни разу в жизни не было так хорошо, — ответил блондин, сжимая тонкую талию Яна.       — Правда? — спросил Йен, а от удивления широко открыл глаза.       — Правда, — без раздумий и паузы ответил Хенджин.       Йен опустил взгляд, а на его щеках со скоростью звука начал расцветать яркий, как утреннее солнце, румянец. Младший поджимал губы и кулаки и не решался посмотреть на парня рядом. Или даже не позволял себе этого. Его волнение было как на ладони и, если бы он поднял взгляд, то заметил бы точно такой же взволнованный взор у Хвана. А блондин боялся, что Ян так и не посмотрит на него, поэтому подвинулся ближе и поцеловал в уголок губ.       — Это правда, малыш, — произнес Хенджин и потерся носом о чужую покрасневшую щеку.       Чонин начал улыбаться, но все равно старался сдерживать свои губы. От щекотки чужих мягких уст становилось все сложнее. Хван немного отстранился и, заметив, как смутился младший, улыбнулся шире.       — Ну же, улыбнись, — сказал старший и снова поцеловал Йена в щеку, а руками начал щекотать его бока.       Ян уже не смог себя сдержать и даже засмеялся от щекотки. Он широко улыбнулся, а Хенджин наслаждался его улыбкой.       — А как было тебе? — спросил старший.       Чонин успокоился от смеха, но все еще улыбался.       — Невероятно, — ответил Ян и все-таки нашел в себе смелости, чтобы посмотреть в карие глаза Хенджина.       Лицо блондина стало еще ярче и солнечные лучи тут были ни при чем. Парень как будто расцвел от этих слов и букеты его чувств наполнились живым теплом. Его губы не покидала улыбка, а Чонин старался запомнить каждый миг, когда старший улыбался из-за него. Хенджин обнял младшего и прижал к себе как можно ближе, но так, чтобы хорошо видеть его глаза, а Ян осторожно положил руки ему на плечи и перебирал концы светлых волос.       — Тебе…точно понравилось? — нерешительно спросил Йен.       — Конечно, зачем мне обманывать тебя? — ответил старший. — Да и я бы не смог соврать, потому что о таком врать просто невозможно. Все было прекрасно.       Чонин улыбнулся и опустил взгляд на тонкие ключицы Хвана и водил по ним пальцами. Йен обводил родинки, коих было множество, и чувствовал, какая кожа нежная. Чонин опустил руку чуть ниже на грудь, где также повторял очертания каждого маленького пятнышка на широких крепких мышцах. Парень приложил всю ладонь к груди Хенджина и медленно гладил, старательно изучал каждый миллиметр и боялся пропустить даже один.       Младший спустил ладонь чуть ниже к прессу Хвана и почувствовал, как он вздрогнул. Йен поднял взгляд и посмотрел на старшего, а тот улыбнулся, но бегал глазами по лицу Йена. Чонин поднял ладонь к шее Хенджина, не отрывая от кожи, и подвинулся ближе. Это утро казалось нереальным, почти мифическим. Годы непонятных ожиданий внезапно сменились одним лишь вечером и хотелось продлить этот момент как можно дольше.       — Можно…можно мне кое что сделать? — спросил младший тихим и слегка неуверенным голосом.       — Что? — произнес Хенджин и накрыл ладонь Йена своей.       Чонин в следующую секунду припал к губам Хвана. Младший мягко сминал каждую губу по отдельности, будто исследовал эти малиновые уста и хотел как можно лучше изучить их. Целовал бережно и ласково, не углублял и лишь робко облизывал кончиком языка. Хенджин едва не задыхался от такой неизведанной нежности, с которой целовал его Ян. Младший обволакивал уста с ярким теплом, от которого у Хвана по всему телу вспыхивали маленькие пожарища. Особенно внизу живота. С каждой секундой отсутствия кислорода становилось все жарче и тяжелее.       Чонин отпрянул и быстро дышал, как и Хенджин. Ян поглаживал чужую шею, а блондин улыбнулся и оставил легкий поцелуй ему в носик, на большее сейчас не было воздуха.       — Если хотел поцеловать меня, то мог не спрашивать разрешения, — хмыкнул старший.       Йен улыбнулся и тихо засмеялся. Но после он глубоко вдохнул и снова поцеловал Хвана в губы. Хенджин хотел обнять его крепче, но парень приподнялся, а затем поцеловал блондина в шею. Чонин опускал поцелуи по вздутым от жара венам и делал это слегка влажно. Языком он обводил встречные рельефы груди, а руками сжимал талию блондина и чувствовал, как сильно расширяются его ребра от вдохов.       Хван дышал тяжело и как можно глубже, потому как парню казалось, что в комнате за миг стало в несколько раз теплее и даже жарче. Темноволосый поцелуями добрался до левого соска парня и накрыл его губами, а Хенджин не сдержался и томно простонал. Младший обвел один сосок языком, а затем припал к другому, целуя все так же влажно. В это же время Ян рукой следовал ниже по талии старшего, сжимал мышцы, обводил тазовые косточки и гладил бедра. Чонин спустился еще ниже и целовал чужой пресс, пересчитывая каждый мускул губами.       Стоны Хвана становились все ниже и тягостнее, а возбуждение уже накрыло все тело и пульсировало в паху. Ладони младшего гуляли по внутренней стороне бедер и приближались к возбуждению, а его губы исследовали пупок. Хенджин был на грани потери сознания от давящего жара внизу живота, но мягкие уста Чонина на сгибе бедра послали электрический импульс парню в мозг, так что он на пару секунд пришел в себя.       — Йени? — позвал старший, сжимая плечо парня. — Йени, что ты делаешь?       Темноволосый оставил еще один поцелуй у основания члена, а затем провел языком по всей его длине и остановился на пульсирующей головке. Хенджин громко застонал и вцепился в плечо Яна, когда он взял покрасневшую головку в рот. У Хвана все из сознания вылетело, а кровь резко и горячо ударила в пах, когда младший опустил голову ниже по длине, обхватывая орган языком, а его рука пристроилась у основания.       — М…малыш…ч-что ты… — у старшего едва получилось выговорить эти слова, как вслед за ними прозвучали громкие стоны. Парень хватался руками за что только мог — плечи, волосы Чонина, простынь и одеяло, но силы покидали его тело так же быстро, как билось его сердце от ощущений тепла чужого рта.       Младший не спеша покачивал головой, с каждым разом вбирая в себя горячий орган глубже. Ян втягивал щеки, касаясь ими члена, а Хван стонал все громче от каждого его касания. Руками младший сжимал его крепкие напряженные бедра, изучая их на ощупь, ведь раньше такое даже во снах не было возможно. Но сейчас, в эти минуты раннего утра, все было реально. И так прекрасно, что Йен даже не думал, что так вообще возможно в реальности. Эти крепкие длинные ноги могли свести с ума своими формами. Достаточно было посмотреть на них как в венах сгущалась кровь, но сейчас, чувствуя каждый их сантиметр своими руками, Ян был вне своего сознания.       Чонин вернулся к головке и слизывал с нее капли выступающей вязкой жидкости. Посасывал алый и пульсирующий конец, в котором ощущал биение сердца, и обводил его языком. Старший не знал куда себя деть от горячих волн. От влажного теплого языка на своем возбуждении, который осторожно очерчивал уздечку, а далее и весь ствол, парень выгибался на мягкой кровати и стонал громче. В ушах звенела аритмия, а в голове была мысль лишь о том, что так хорошо не было не то что давно, а ни разу до этого момента.       Йен на пару секунд отпустил чужой член, быстро вдохнул, а затем снова заполнил им ротовую полость. Парень толкнул его за щеку, а зыком помогал растирать кожу, наслаждаясь громкими стонами, которые эхом расходились по квартире. Старший дышал прерывисто, ощущая в легких палящий кислород, а младший взял больше, глубже, почти во всю длину. Хенджин инстинктивно двинулся навстречу внутрь, но щелчок в голове тут же его остановил от новых толчков.       Чонин почувствовал это и, не прекращая двигать головой, поднял бедро блондина и положил на свое плечо, чтобы парню было удобнее. Движения Яна по чужому члену были все влажнее, теплее, а Хвану казалось, что его юркий язык обводит каждую венку на его тяжелом возбуждении. Чонин лег на бок и поглаживал бедро, легонько сжимая мягкую кожу, а после подтолкнул Хенджина к себе. Блондин из последних сил сдерживал себя, чтобы не навалиться на Яна всем телом, ведь движения его влажного и горячего языка растворяли границы разума, а мышцы уже лишились всяческих сил, покорно сдавшись экстазу.       — Малыш…не надо…я не…не удержусь… — прохрипел Хван между стонами.        Старший положил руку Йену на голову и перебирал его пушистые темные волосы, а Чонин шумно вдохнул и прижался к Хенджину вплотную, взяв его член до самого основания, отчего блондин громко вскрикнул, сцепив черные волосы пальцами. Младший повторил такие движения еще пару раз, почти не давая Хвану перерывов на вдохи, лишь на новые стоны, а Хенджин понял, что парень готов к толчкам.       Блондин гладил младшего по волосам, перебирал его густые пряди и заправлял их за ушко, а после мягко переместил ладонь ему на затылок. Хван сделал первый легкий толчок, от которого сразу во всех мышцах, да и костях тоже, вспыхнул огонь. Но лишь на мгновение. И парню захотелось больше. Намного больше.       Следуя за новым пожаром, Хенджин начал двигать бедрами, но не срывался на быстрый темп. Солнечные лучи утреннего светила покрывали его тело не только светом, но и легкой испариной. Спальня стала местом душным, жарким, где почти не было кислорода от глубоких вдохов, за которыми следовали громкие стоны и всхлипы. Хван поглаживал младшему затылок, несильно сжимал его волосы и вводил себя в теплый нежный рот, где его встречал не менее нежный язык.       Хенджин не ускорял толчки, наслаждение впервые подходило так ярко и в тоже время мягко. От влажных звуков парню лишь сильнее сводило мышцы. В ногах начало неимоверно тянуть от подступающего удовольствия. В животе все сжалось и упало к низу, а в самом паху было заряжено под завязку. Хван гладил младшего по шее и старался отстраниться, но Ян крепко держал его за бедра.       — Йени…я сейчас…хватит, малыш, хватит, — быстро прошептал старший, сжимая чужие плечи.       Но темноволосый наоборот вдохнул как можно глубже и начал быстрее качать головой, отчего Хван буквально врезался ему в горло. Хенджин не выдержал и на третьем глубоком заходе громко вскрикнул, изливая белую жидкость прямо на чужую гортань. От сильного расширения у младшего не осталось свободного места внутри. Освободившиеся мышцы сокращались томно, заставляя блондина подрагивать каждой жилкой и срывать голос на хрипы. Йен чувствовал, как все стекает вниз по языку. Чонин медленно отстранился и, задержавшись на головке, чтобы слизать остатки вязкости, отпустил её и сглотнул все, что было.       Дышал парень с трудом, а по его щекам скатились слезы. Ян гладил расслабленные бедра старшего, а последний медленно возвращался в сознание. Хенджин приоткрыл глаза и искал глаза Йена, а найдя их, почувствовал, как вновь все тело окутывает жаром, да так лихо, что Хвану показалось, что сердце из груди выпрыгнет и взорвется. Ощущения этого утра становились все пламеннее и ярче, как и рассветное солнце. И точно так же сейчас расцветали и чувства. Новые, пленящие и необходимые.       Хенджин потянулся рукой к щекам Чонина и аккуратно вытер слезы, а затем быстро притянул его к себе. Хван обнял младшего и перевернул на спину, сразу устроившись между его ног.       — Малыш, ты с ума сошел? — спросил блондин и поцеловал Йена в губы. — Я же не смогу остановиться сейчас, а у нас больше нет защиты.       Чонин улыбнулся, а Хенджин не смог совладать с желанием снова поцеловать темноволосого. Хван проникал языком ему между уст и обводил каждый уголок, а затем отпрянул и целовал губы по отдельности. Старший прижимал парня к себе ближе и сжимал его тело крепче, а Ян положил ладонь ему на щеку и обводил его маленькую родинку под глазом.       — Она тебе не нужна, — тихо сказал Йен, поглаживая худую щеку.       Хенджин удивленно округлил глаза, а Чонин мягче улыбнулся. Младший провел ладонями по плечам Хвана ниже на грудь, а далее поднял на спину и тепло обнял. Своими бедрами темноволосый сжимал старшему бока и растирал ими кожу, отчего у блондина закатывались глаза в сладком ощущении нового возбуждения. Он наклонился к чужим устам и ласково их поцеловал.       — Ты…уверен? — спросил Хенджин и водил кончиком носа по мягкой впалой щеке.       — Абсолютно, — ответил Йен, поглаживая мышцы широкой спины. — Давай, сделай это. Пожалуйста.       Старший вновь услышал от младшего эту просьбу. Парень смотрел в чужие черные глаза, а сам не мог понять, насколько все реально. Все, что происходило до вчерашнего вечера, стало таким далеким прошлым, как будто от того времени их отделял целый век. Но, ощущая тепло Яна, его трепетное тело, которое отдавалось каждому прикосновению с самозабвением и те чувства, которые не могли быть выдумкой или обманчивыми образами, Хван уже не хотел возвращаться в прошлое. Сейчас хотелось бежать вперед со всех ног.       Хенджин припал к бархатистым губам Яна, целовал влажно и тепло, а руками приподнял его бедра и устроил на своих. Хенджин отпрянул от горячих уст и искал на кровати флакон лубриканта. Парень нашел его под подушкой, а младший перехватил бутылек и вылил немного ему на руку. Блондин распределил гель на пальцах, а затем, поцеловав Яна в щеку, проник в проход пальцем.       Чонин шумно вздохнул и прогнулся в пояснице. Легкие движения ощущались как взмах спички по намазке — разогревали все сильнее и без того горячую плоть, стоило лишь совершить движение порезче и вспыхнет огонь. Старший добавил второй палец, а стенки поддавались легко, быстро. Хенджин смотрел в глаза Яну, пока растягивал его, и видел весь его трепет. Хвану казалось, что никто в его жизни так не смотрел на него, с такой необходимостью во взгляде, какая сейчас была у Йена.       Через минуту Хенджин вынул пальцы и сел ближе к младшему. Сил держаться уже не было, во всем теле гудела энергия, которую срочно нужно было освободить. Но хотелось почувствовать этот всплеск вместе с Яном. Хван крепко обнял его одной рукой, а младший ухватился за чужие плечи и в следующее мгновение тяжело застонал от проникновения крупной плоти. Хенджин входил осторожно, но не медля. Сознание уже давно поплыло, еще в момент, когда Чонин поцеловал его после пробуждения, поэтому ни о каких рамках речи не шло. Хван вошел до самого конца, а младший вцепился в его спину ногтями, оставляя за собой красные следы.       Старший приподнялся над Йеном и сразу начал выстраивать ритм проникновений в открытое тело. Хенджин целовал его щеки и шею, а Чонин двигался в такт парню, ощущая, как внутри становится все теснее. Вновь чувствовать наполненность этим мужчиной было до безумия, до невозможности, за гранью блаженства. Ощущения его члена внутри разносили по простате яркие импульсы, которые сжимали мышцы вокруг него, заставляя почувствовать каждый его изгиб и рельеф.       Блондин оторвался от тонкой шеи и начал двигаться быстрее, а входил каждый раз во всю длину, отчего младший под ним громко стонал и выгибался в сладком томлении. И этот вид отчаянно нравился Хвану. Нравилось видеть перед собой Яна, на лице которого было выражение сладкого упоения. Нравилось чувствовать его вокруг себя, делить с ним наслаждение и дыхание, нравилось растущее напряжение во всем теле, которое, несомненно, ощущал и младший. И это только больше нравилось Хенджину.       Хван прижал к себе Йена, а проникать в него начал еще быстрее, не в силах сдержать желание почувствовать взрывную волну наслаждения вместе с ним. Парень попадал членом по самой чувствительной точке внутри него, отчего оба начали протяжно и низко стонать. Всхлипы старшего смешались с голосом Чонина в страстном поцелуе, но через несколько мгновений Ян отпрянул и громко вскрикнул, освобождая себя от накатившего удовольствия. Буквально секунду спустя Хенджин вышел из его тела и излился на чужие бедра, сжимая едва дышащее тело Чонина крепкими объятиями.       Парни обмякли в руках друг друга и старались восстановить дыхание, сердцебиение и прочие функции организма. Спустя несколько минут Хенджин открыл глаза и посмотрел на Йена, который все еще сильно дрожал. Блондин погладил его по груди и поцеловал в щеку, а Чонин повернул к нему голову и взглянул уставшим взглядом. Они смотрели друг на друга, выискивая в знакомых глазах то, что поможет им сейчас все понять. Но то ли экстаз все еще оставлял разум в тумане, то ли все и так было понятно, ответы искать было незачем, потому что оба чувствовали одно и то же — необходимость друг в друге. Только озвучить это сейчас никто из них не осмелился.       Хенджин приподнялся и потянулся за салфетками на тумбочке. Парень вытер живот Яна, его бедра, а затем себя. Убрав салфетки, старший положил ладонь на чужой живот и мягко гладил, рисуя узоры на коже. Щекотливые прикосновения побудили Йена улыбнуться, а после накрыть ладонь блондина своей. Хван взглянул на Чонина и, увидев его улыбку, сразу улыбнулся сам, а тепло руки Яна и его тела вновь вернули те неизвестные чувства, которые пробудились очень внезапно.       Но так же внезапно в тихой квартире, где-то в гостиной, раздался громкий рингтон. Парни вздрогнули и схватились друг за друга, словно в страхе быть вдали от другого.       — Тебе кто-то звонит? — спросил Хенджин и взглянул на младшего.       — Нет, это…мой будильник, — произнес Ян и слегка смутился, ведь за все это утро он ни разу не вспомнил про то, что ему нужно на работу.       — Пора вставать? — спросил Хван с легкой улыбкой.       — Да, мне…мне нужно собираться на работу.       — Да, конечно. Иди в душ, я все уберу.       Чонин кивнул и отвернулся от старшего на край кровати, так что чужая ладонь соскользнула по его талии. Младший встал с постели и тут же почувствовал, как его мышцы сильно тянет, словно завязываются канатные узлы и переплетаются в тугую сеть. Хван заметил, как он схватился за живот и покачнулся, и потянулся к нему рукой.       — Все хорошо? — спросил Хенджин.       — Д-да, да, все хорошо, — ответил Ян и сразу выпрямился.       — Точно?       — Да.       Йен, не поворачиваясь к блондину, чтобы не показывать свое жутко смущенное лицо, присел и собрал с пола свою одежду, а заодно поднял и вещи Хенджина. Опираясь на кровать, парень поднялся и, прикрывшись одеждой, быстрым шагом покинул спальню, а старший провожал его взглядом. Тело все еще держало тепло после блаженных волн, но теплее становилось от другого.       Чонин быстро принял душ, умылся и высушил волосы. Парень хоть и не опаздывал, но не любил приходить на работу позже обычного. Темноволосый взглянул на себя в зеркало и увидел то, что уже видел в своих глазах. Обычно такой взгляд у него был в моменты, когда Хенджин был рядом или когда Ян просто думал о нем. Взгляд полный радости, восторга, света и чувства, озвучить которое Йен не мог даже шепотом. Всегда говорил это лишь в мыслях, во снах и мечтах, но никогда не произносил вслух. Но все эти события, которые были столь же теплыми и прекрасными, как это чувство, породили и новое. Надежду. Вот только Ян не знал, что с ней делать, ведь давно её оставил.       Чонин вздрогнул, словно его обдал холодный январский ветер, а затем вышел из ванной. Хван уже был на кухне, в той же одежде, что и вчера, и играл с Дождиком. Увидев младшего, он тут же встал с пола и улыбнулся.       — Все хорошо? — спросил старший, пряча ладони в рукавах мягкой кофты.       — Да, почему ты снова это спрашиваешь? — произнес Йен.       — Ам…да так, просто так, — ответил блондин и опустил взгляд.       Чонин заметил, что руки старшего неспокойны, но он сохранял на лице улыбку. Младшему показалось, что этот вопрос адресован не ему, а скорее самому Хенджину. Последний поднял голову и улыбнулся шире, а руки спрятал за спиной.       — Будешь кушать? — спросил старший. — Давай я приготовлю тебе чего-нибудь.       — Нет, спасибо, не нужно, — сразу сказал Йен, вспомнив, что в холодильнике шаром покати и мышь бы повесилась, не будь он хорошим ветеринаром.       — Но не идти же тебе на работу голодным. Давай хотя бы омлет тебе приготовлю.       Хенджин уже потянулся к холодильнику, но Чонин перехватил его ладонь и взял в свою.       — Нет, ничего не нужно, — сказал младший. — Я куплю что-нибудь по дороге.       Хван медленно опустил взгляд на свою руку, которую держал Ян. Блондин почувствовал, какая она теплая и мягкая, словно перо. Старший множество раз держал младшего за руку, когда они гуляли, играли, обедали и так далее. Но только сейчас парень почувствовал сильную, даже непреодолимую тягу держать эту худощавую ладонь в своей. Хван перевернул их руки и уже сам накрыл чужую ладонь, легонько ощупывая тонкие длинные пальцы, а по коже прошли мурашки от воспоминаний того, как эти ладони сжимали собственное тело. Этого захотелось вновь. И как можно больше.       Но Йен внезапно убрал свою руку и отвел взгляд. Хенджина словно током ударило или обожгло кипятком, парень сильно вздрогнул, а на щеках Яна заметил легкий румянец.       — Ам…мне нужно собираться, а то и так опаздываю, — сказал Чонин, метая взгляд на старшего и от него.       — Да, конечно, — улыбнулся Хван. — Иди одевайся.       Чонин кивнул и почти убежал в спальню, а Хенджин не мог отвести от него глаз.       Младший надел первые попавшиеся черные джинсы, белую майку и белый свитер с высоким воротом, а наручные часы надел по привычке. Темноволосый вышел из спальни, а Хван сидел на диване и тискал щенка.       — Блин, нужно его покормить, — сказал младший и взглянул на часы на своей руке. — Ладно, успеваю, надо только молоко согреть.       — Давай я его покормлю, — предложил блондин, — а ты иди на работу.       — Но я его с собой беру. В принципе, могу его на работе покормить, там еды хватает.       — Оставь его со мной. Я все равно никуда не пойду, так что присмотрю за ним.       Чонин завис на какое-то время. Все происходящее сейчас не имело четкого определения или хотя бы намека на понимание всей ситуации. В голове была сплошная путаница, но сердце почти кричало о том, что ответы искать не нужно.       — А тебе…тебе не нужно на работу? — нерешительно спросил младший.       — У меня сейчас особо нет никакой работы, — сказал блондин. — Я сдал все проекты и пока жду следующий. Так что могу остаться дома или поработать удаленно.       — Понятно, — протянул Ян, а сам задумался о том, что старший назвал его квартиру домом. — Хорошо, пусть Дождик останется с тобой.       — Отлично! — улыбнулся Хенджин и прижал бигля к своей груди. — Нам будет весело вместе. Я так давно не играл с щенками, что уже забыл, какие они милые.       Чонин улыбнулся, глядя на то, как Хван искренне радуется маленькому созданию в своих руках. Парень даже не помнил, когда видел старшего таким ярким в последний раз. Чтобы он вот так звонко смеялся и широко улыбался и не притворялся, что все хорошо. Это был один из моментов, когда он был собой.       Чонин так засмотрелся на Хенджина, что забыл про время и про то, что оно никогда не останавливается. Но об этом вспомнил Хван. Последний отвлекся от щенка и посмотрел на младшего.       — Йени, ты не опоздаешь? — спросил блондин.       Чонин сразу встрепенулся и закивал головой.       — Да, точно. Я пойду.       — Только напиши мне, как приготовить Дождику ту волшебную и вкусную смесь, которой ты кормил его вчера.       — Хорошо, напишу по дороге.       — Идем, я провожу тебя.       Хенджин оставил щенка на полу и отправился за младшим.       — В ванной в ящике есть новая щетка, возьми её, — сказал Ян, надевая кроссовки.       — Спасибо, — ответил Хван.       — И, если все-таки куда то пойдешь, можешь брать любую одежду.       — Хорошо, спасибо.       Чонин надел пальто, взял свою сумку и хотел уже открыть дверь, но его позвал старший.       — Йени, постой, — произнес Хван и поймал паренька за руку.       Чонин только развернулся, а Хенджин уже оказался в паре сантиметрах от его губ. Но это расстояние сократилось так же быстро, как его сердце разогналось до предельной скорости. Блондин укрыл его губы мягким поцелуем, а ладонь положил Яну на щеку и гладил её пальцами. Кожа казалась ему нежнее шелка. Второй рукой Хван крепко держал ладонь младшего, словно боялся отпустить. Или потерять. И казалось, что этот же страх сковал и младшего, так как он свободной рукой потянулся к талии старшего и схватился за одежду, а в поцелуе не останавливался, даже несмотря на то, что воздуха совсем не осталось.       Хван тепло оттянул его уста, а затем легонько поцеловал еще несколько раз, поглаживая щеку. Хенджин отпрянул, но никак не мог отпустить парня. Гладил его щеку и переплетал с ним пальцы, разглядывая его черные, как ночь, глаза. Эти темные блестящие очи не отпускали и тянули к себе, не оставляя никаких сил на сопротивление. Но старший и не хотел этому противиться.       Чонин смотрел в ответ, не сводя глаз. Казалось, что это притяжение их обоих уже давно унесло в открытый космос, но внезапный щенячий лай вернул их в реальность. Парни вздрогнули и посмотрели вниз, а у их ног сидел Дождик и вилял хвостом. Они улыбнулись, а затем снова посмотрели друг на друга.       — Хорошего дня, — прошептал Хенджин и отпустил парня, но так нехотя, как будто свою руку отдал.       — Спасибо, — совсем тихо ответил Чонин и закрыл за собой дверь, все так же глядя в чужие глаза.       Хван отвернулся от двери и медленным шагом прошел на кухню. Под ногами бегал щенок и вилял хвостиком, а парень ни о чем другом думать не мог, кроме того черного пленящего взгляда. Думы привели его к тому, что этот взгляд так приятно ощущать на себе. Он даже не ожидал, что будет так нуждаться в таком взоре для себя. И не ожидал, что целовать лучшего друга окажется так приятно. И так нужно.       Хенджин внезапно вздрогнул от мурашек, которые ярким всплеском появились на коже. Парень обхватил себя руками, ощущая вспышки тепла в мышцах, а затем перевел взгляд к дивану в гостиной. В памяти возник момент поцелуя. Первого поцелуя с младшим. Блондин сразу ярко улыбнулся и тихо засмеялся, так как мурашки щекотали кожу на талии и только больше напоминали касания мягких ладоней. Хван накрыл щеки руками, так как они ярко покраснели, а губы никак не покидала широкая улыбка. Хенджин поддался потоку событий, которые произошли минувшей ночью, а от сладких воспоминаний раннего утра парень даже почувствовал медовый привкус на устах.       Блондин дотронулся до губ и водил по ним пальцами, вспоминая, как Ян касался их своими устами. Так мягко, просто, но так нежно, как никто его не касался. Хенджин начал глубже дышать, а вокруг себя почувствовал аромат Йена и дело было не в том, что он находился в его квартире, где полно его вещей, а в тех моментах, которые они разделили на двоих. Блондин чувствовал аромат чужого тела. Запах был таким знакомым и приятным, даже красивым. Как те пионы, которые он получил от того же человека в подарок. За глубоким дыханием Хван ощутил и волну жара, которая чересчур быстро расползлась по мышцам, согревая так же сильно, как и объятия Чонина, его поцелуи и невероятно нежная ласка.       У Хенджина из горла вырвался тяжелый выдох вместе со сдержанным стоном. Парень прикрыл губы рукой, а раскраснелся ярче, как под прямыми лучами солнца. Отчасти так и было, потому что всю квартиру освещал солнечный шар, но Хвана никак не отпускали горячие вспышки, которые стягивали мышцы в бедрах и внизу живота.       — Так-так-так…спокойно… — сам себе прошептал блондин и суматошно поправлял волосы. — Тихо, тихо. Все…все хорошо, да, хорошо.       Но стоило парню посмотреть в сторону спальни, как он снова широко улыбнулся. Хенджин прикрыл лицо руками и тихо засмеялся. Его щеки нагрелись от смущения, а глаза блестели от яркого света, который проникал через окна. Но ярче свет в его глазах был только от воспоминаний, которые согревали так же сильно, как и солнце.       Хван опустил руки на свои предплечья и сжимал их, поддаваясь призрачным ощущениям крепких объятий, а к нему подбежал бигль и смотрел снизу вверх большими глазами. Хенджин мягче улыбнулся от вида щенка, ощущая, как становится еще теплее, ведь буквально все напоминало о младшем. Но также блондин вспомнил, что маленькому созданию нужно поесть.       — Будем кушать? — спросил Хван, глядя на бигля.       Дождик тявкнул и завилял хвостом. Хенджин улыбнулся и присел, чтобы погладить его.       — Сейчас, только узнаю, как тебе завтрак приготовить, — сказал Хван и прошел к своей сумке.       Накануне вечером, когда ушел из дома, Хенджин взял лишь свою сумку. Он достал из нее телефон и взглянул на экран. В глаза сразу бросились тридцать пропущенных звонков от Ли и последний был около часа назад. Но парень выключил звук еще вчера вечером. Блондин смахнул уведомления о звонках и сразу же ему пришло сообщение от Чонина. Хван улыбнулся и открыл его, а младший написал то, как приготовить Дождику смесь.       — Так, значит, два стакана молока разогреть на плите, до кипения не доводить, — Хенджин читал сообщение и пальцем отмечал в воздухе пункты. — Добавить сырое яйцо, две ложки пищевого порошка и взболтать. Кормить каждые три часа. Ну, вроде ничего сложного.       Парень отложил телефон и открыл холодильник, только увиденное его слегка встревожило. На полках было пусто, кроме молока и яиц были еще какие-то овощи в ящике, пакетики с кормом для кошек и собак и на этом все. Хенджин разглядывал пустые полки и поддался только большей тревоге, ведь раньше Чонин сам всегда говорил, что нужно хорошо питаться, приносил перекусить на каждые их встречи и на посиделки готовил много еды. А сейчас Хван пребывал в замешательстве.       Блондин взял молоко, налил два стакана в ковш и разогрел. Добавил яйцо и порошок как по инструкции, а затем все перемешал.       — Так, что тут у нас, — произнес Хенджин и взял ложку, чтобы попробовать молоко, но стоило ему выпить пару капель, как он сильно зажмурился и запищал. — Господи, какое соленое! Как ты это ешь?       Хван взболтал смесь и посмотрел на щенка, который все это время крутился под ногами.       — Ну что, готов к завтраку? — спросил парень.       Дождик радостно затявкал, а Хенджин поднял его на руки и прижал к груди. Парень подал биглю бутылочку, а он сразу принялся пить, да так быстро, что Хван слегка напугался.       — Тише, малыш, я не отберу у тебя еду, кушай спокойно, — произнес блондин.       Парень придерживал щенка одной рукой, а второй держал бутылочку. Дождик сминал его кофту лапками и без остановки пил молоко, а Хенджин не смог сдержать улыбку от вида такого крохотного комочка в своих руках. На сердце сразу стало тепло от мысли, что помогает хоть кому-то, ведь в последнее время даже себе помочь не мог.       Когда Дождик выпил всю смесь, Хван прижал его к себе еще крепче, поцеловал его мордочку и гладил по животику.       — Умница какой! — воскликнул блондин, щекоча щенка, а Дождик извивался от его рук. — Тебе нужно много-много кушать, чтобы вырасти большим и здоровым!       Хенджин еще несколько раз поцеловал щенка, а после опустил его на пол. Дождик побежал к своим игрушкам, которые еще с прошлого вечера валялись на полу, а Хван с улыбкой на него смотрел.       — Как и твоему хозяину, — вдобавок сказал парень.       Хенджин подошел к шкафчикам на кухне и открыл их, надеясь найти хоть что-то съестное, но не для себя. На полках были только банки с кормами для животных, специи, посуда и немного риса в контейнере.       — У него даже рамена нет, — произнес Хван, с грустью разглядывая полки. — Он что, совсем ничего не ест?       Хенджин открыл другой шкафчик, а там были кружки, пачки с чаем и немного печенья. Блондин стал на вид только более грустным, а в животе заурчало, но не от голода, а от факта, что у Йена дома почти нет ничего поесть. Теперь парень начал догадываться, почему младший так исхудал за последние месяцы. Хван подумал, что возможно, ему не хватает денег, но, насколько он помнил, Чонин ни разу не говорил, что ему нужны деньги, тем более на еду. Но если и так, почему же он не попросил? Блондин закрыл шкафчики, а у него в голове засела мысль о том, что, как и он сам, Чонин делится не всем. И от этого стало не просто грустно, а плохо.       Хенджин вздрогнул от этих мыслей, но вспомнил, что видел что-то в холодильнике. Парень подошел к нему и снова тяжело вздохнул от пустоши внутри. Но заметил овощи.       — Так, овощи, соус, вроде еще был рис, — бормотал Хван, думая о том, что можно приготовить младшему на ужин, а затем открыл морозильную камеру. — О, рыба, можно сделать с овощами. Хоть что-то поест.       Хенджин немного воодушевился от идеи приготовить что-то Чонину, и даже улыбнулся, а после развернулся к Дождику, который играл на полу с игрушкой лисенка. Парень усмехнулся виду того, как щенок пытался загрызть игрушку, которая больше него самого. Блондин подошел к нему и сел рядом.       — Не против, если я составлю тебе компанию? — спросил Хван и взял лисенка, чтобы поиграть с Дождиком. — Ты такой милый, с ума можно сойти. Не понимаю, кто мог так поступить с тобой.       Хенджин играл с щенком его игрушкой, а Дождик прыгал и скакал, радостно виляя хвостом. Парень улыбался от такого искреннего веселья, думая о том, что для счастья собаки многого не нужно, лишь играть и любить. Бигль забрался ему на ноги, а блондин чесал ему живот.       — Но хорошо, что тебя нашел наш Йени, — сказал Хван, поглаживая круглый пятнистый животик. — Он самый добрый человек на свете, поэтому неудивительно, что он стал ветеринаром.       Дождик прижался к парню, а Хенджин гладил его и аккуратно сжимал маленькие лапки.       — Наверное, кроме него в мире больше нет таких добрых людей, — сказал Хван, глядя на свернувшегося калачиком щенка в своих руках. — Он правда самый лучший, а я…так плохо поступил с ним.       Хенджин накрыл голову рукой и нахмурил брови, будто сейчас заплачет. Парень кусал губы и метал взгляд по квартире, думая о том, как много произошло за последние двенадцать часов.       — Я не должен был так поступать с ним, — произнес блондин, а сам начал глубже дышать и дрожать. — Он заслуживает гораздо больше, чем такой, как я. Я же просто…никто. У меня нет ничего, кроме симпатичного лица и горы загонов.       Хван гладил щенка, а его дрожь только усилилась. Парень прерывисто дышал и ни на чем не мог остановить напуганный взгляд.       — Может, Феликс был прав? — сказал блондин. — Я ведь и правда воспользовался им вчера. И сегодня. Как я мог так поступить с ним? Почему я всегда только о себе думаю?       Хенджин прикрыл лицо рукой и дрожал все сильнее. У парня участился пульс и дыхание было неравномерным, а от того, что он еще ничего не съел, в животе словно заскрипели на старой скрипке. Но в один момент Дождик тихо завыл и начал облизывать Хвану руку. Блондин посмотрел на щенка, а тот смотрел в ответ спокойным и даже мягким взглядом, какой помог парню восстановить свое дыхание. Хенджин улыбнулся и погладил бигля по голове.       — Но…было так хорошо, — произнес Хван, с улыбкой вспоминая то тепло, которое внезапно появилось холодным вечером и согревало до сих пор. — Никогда так хорошо не было.       Хенджин улыбнулся шире и на его щеках вновь появились розовые оттенки. Блондин не переставал улыбаться от воспоминаний близости, а от фантомных ощущений крепких рук становилось только теплее. Парень прижал щенка к своей груди и лег на пол, а Дождик уткнулся ему в шею, слушая его монолог.       — Он был таким…стеснительным, — произнес Хенджин, думая о младшем. — Как будто боялся ко мне прикоснуться. Это было немного странно, у него ведь уже был парень. Нет, я не хочу сказать, что было что-то не так, все было безупречно, просто…так, ладно, детям такое рассказывать нельзя.       Хван снова покраснел и похлопал себя по щекам, а щенок облизывал ему подбородок. Хенджин гладил Дождика по голове и продолжал вспоминать последние события, но не только касательно вчерашнего вечера.       — Он всегда был скромным, — задумчиво произнес блондин, ощупывая ушки щенка. — Когда мы познакомились, он был очень вежливым и учтивым и даже спустя столько лет продолжает быть таким. Всегда всем помогает, выручает и слышит абсолютно все. На день рождения он подарил мне краски, о которых я уже очень давно говорил, даже это он запомнил. Как можно быть таким внимательным ко всем остальным и забывать при этом поесть самому?       Дождик тихо тявкнул, будто согласился с последним высказыванием, а затем спрыгнул с груди Хвана и начал облизывать его щеки. Хенджин смеялся и жмурился, а когда щенок перестал его облизывать, то лег рядом с его головой и смотрел в глаза. Блондин накрыл его ладонью и мягко гладил.       — Чонин всегда таким был, с самого детства, — сказал Хенджин, глядя в большие щенячьи глаза. — Я знаю много историй про его детство и точно могу сказать, что не существует больше человека добрее, а если человек в детстве был добрым, то он таким всю жизнь будет. И мне так жаль, что…что я не узнал его раньше…до всего этого.       Хван выводил узоры на шерстке Дождика и улыбнулся мягче, думая о парне, который уже много времени не покидал мысли.       — Хочешь, открою тебе секрет? — спросил он.       Дождик потянулся к носу Хенджина и облизал его, а блондин засмеялся.       — Будем считать, что это да, — сказал Хван. — Я…я уже давно думаю о том, что Чонин нравится мне. Он такой милый, чуткий, заботливый и…бережный. Он не может не нравиться. Все мои подруги доказали это. Они постоянно о нем говорят. И мне все время хочется быть рядом с ним, слышать его голос, ощущать его хотя бы кончиками пальцев. Мне становится плохо, если мы не видимся даже один день и мне нужно хотя бы по телефону поговорить, чтобы почувствовать себя немного лучше.       Хенджин смотрел на щенка, а сам так же свернулся калачиком на полу и подрагивал от накрывающих морем чувств. Сердце тяжело билось в груди, качая горячую кровь, но её сосредоточение в груди словно не пропускало тепло в конечности, отчего они стали холодными, как снег.       — Может, поэтому я перестал что-либо чувствовать к Феликсу? — спросил Хван. — Потому что Чонин…нравится мне.       Дождик легонько завилял хвостом, а Хенджин все еще дрожал, глядя на собаку оробелым взглядом.       — Что мне делать? — спросил парень.       Бигль подполз к Хвану ближе и пристроился на его шее. Хенджин гладил маленький комочек и все еще не мог успокоиться от дрожи.       — Просто при всех его качествах Йен такой…ранимый, — сказал Хенджин. — Вдруг он что-то не так поймет? Вдруг я сделаю что-то не так? Я уже и так сильно накосячил и не хочу испортить что-то с ним. Я боюсь потерять его. Вдруг все, что произошло, только оттолкнет его? Нельзя было так все начинать.       Хван скрючился на полу, а урчание в его животе стало только громче. Внутри все сводило от холода, а от сотен мыслей голова и кружилась, и гудела одновременно. Но Дождик прижался своим мокрым носом к его щеке, а затем начал облизывать его кожу. Парень открыл глаза и приподнял голову, чтобы посмотреть на щенка. Бигль смотрел своими черными глазками и не прекращал вилять хвостиком, отчего Хенджин почувствовал, как сгусток в груди начинает слабеть, а к рукам и ногам возвращается тепло.       — Сказать ему все как есть? — спросил Хван. — А если…если ему это не нужно?       Дождик внезапно гавкнул, да так громко, что парень вздрогнул, а затем засмеялся. Блондин погладил щенка и улыбнулся.       — Да…надо хотя бы попробовать, — сказал Хенджин. — Я…постараюсь, обещаю.       Бигль подскочил на ноги и принялся облизывать блондину лицо, а Хван засмеялся и старался защититься от такого нападения руками, но Дождик нисколько его не жалел. Парень катался по полу, а щенок бегал за ним, кусал ему руки и хватал за волосы.       — Маленький негодяй! — воскликнул Хван, когда укатился от щенка к кухне. — Я буду жаловаться твоему хозяину, что ты так неуважительно относишься к гостю! А ну иди сюда!       Хенджин подполз к Дождику и подхватил на руки, а затем начал щекотать. Бигль старался вырваться, но Хван прижал его к себе и начал целовать.                     Пока блондин играл с щенком в квартире у Йена, сам Чонин был занят на работе. В клинику поступило много новых посетителей, поэтому у парня с самого утра не было даже пары минут свободного времени, чтобы отдохнуть. И чтобы подумать. Но к обеду посетителей стало меньше, поэтому Чонин ушел на перерыв.       Обычно Ян покупал обед в ларьке рядом с клиникой, но сейчас у него уже почти не было сил, чтобы куда-то идти, поэтому он зашел в комнату отдыха персонала, где, на его счастье, никого не было и свалился в кресло. Но, оставшись в одиночестве и в тишине, в голове сразу возникло слишком много громких мыслей.       Чонин взглянул на свои руки, а по коже пробежали мурашки от мысли, что всего несколько часов назад он касался этими руками человека, который был одновременно болью и радостью сердца уже несколько лет. И касался в таких местах, о которых даже мечтать себе запрещал. Хоть Йен и думал о нем в своей спальне, но дальше невинного поцелуя никогда не позволял себе мечтать. А прошлой ночью, да и сегодняшним утром, произошло столько, сколько Ян не грезил даже в своих самых смелых снах.       Чонин покраснел за пару секунд, даже меньше. Уголки губ непроизвольно потянулись вверх, а глаза загорелись ярким светом. Дыхание стало чаще и глубже, а по всему телу, как под весенним солнцем распускаются цветы, расцветало мягкое тепло. Ян едва мог поверить, что все, о чем он мечтал долгое время, сбылось так внезапно и так ярко, что осознание этого дошло только сейчас. И парень даже представить себе не мог, что все будет так, как не бывает даже в сказках, поэтому не мог описать одним лишь словом «прекрасно». Все было похоже на чудо. Ни в какое сравнение первому разу. И тем, что было чуть больше года назад, когда Ян состоял в своих первых отношениях.       Йен резко помрачнел от воспоминаний человека, с которым тогда встречался. Его руки задрожали, а нежное тепло сменил колючий холод, который обрушился на парня, как огромная лавина. Он как мог прятал то время в самых далеких уголках памяти, закрывая всем, чем только можно, но тот кошмар забыть не получится никогда.              Ян проходил практику в конце третьего курса и жил на окраине города. Колледж распределил студентов по фермам, приютам и клиникам, где они получали опыт работы с животными в их среде обитания, либо с теми, кто уже получил какие-то травмы. Чтобы студентам не нужно было ездить каждое утро в отдаленные районы мегаполиса, колледж выделил средства на съемные квартиры для ребят.       Чонину тогда было двадцать лет. Он учился почти без остановки, участвовал в волонтерских движениях помощи бездомным животным и много времени уделял учебной практике. Но несколько месяцев назад он начал посещать спортзал, чтобы не только поддерживать здоровый образ жизни, но и улучшить телосложение. Именно там он и познакомился с человеком, который впоследствии стал его парнем.       Йен впервые купил себе абонемент на занятия с тренером, до этого он лишь иногда посещал зал в колледже. Но сейчас захотел привести себя в порядок, поэтому не хотел полагаться на свои немногочисленные знания о фитнесе. И, придя на первую тренировку, познакомился с коучем по имени Шинсу. Это был высокий парень с короткими черными волосами и спортивным телосложением. Даже атлетическим, потому как вся его мускулатура четко проглядывалась даже в свободных футболках и штанах. Он то и стал тренером Чонина по его абонементу.       Поначалу они пересекались лишь в зале на занятиях, но уже после третьей тренировки Шинсу предложил Йену сходить в бар неподалеку от фитнес клуба. Парень был старше на четыре года, поэтому оплатил все, что младший заказал. Яну это показалось обычной вежливостью, поэтому он просто поблагодарил Шинсу. Но после следующей тренировки старший снова пригласил Чонина провести вечер вместе, только в ресторане, а потом проводил до самого общежития, где и поцеловал.       Йену нравился Шинсу. Он был забавным, умным и к тому же очень симпатичным. Многие девушки в зале, да и парни тоже, засматривались на него, но ему приглянулся именно Ян. Последний был рад проводить с ним время, ну а когда произошел их первый поцелуй, то младший поддался новым чувствам и ответил согласием на предложение Шинсу начать отношения.       Это были первые отношения Яна. В школе он дружил с парнем, с которым впервые поцеловался, но дальше дело не пошло и они так и остались друзьями. А Шинсу действительно нравился Чонину. И Ян думал об этих отношениях как о способе наконец перестать сходить с ума по человеку, с которым ему быть не суждено, и двигаться дальше.       Но как забыть того, кто каждый день рядом? Хенджин каждое утро писал младшему пожелания на день, удачи в учебе и в обеденное время писал «Приятного аппетита». Каждый свободный вечер Хван вытаскивал Йена в кафе, кино, музеи или парки, чтобы просто погулять. Но с тех пор, как Чонин объявил, что у него появился парень, Хенджин не то чтобы держал дистанцию, но уже не писал каждый час, а вечера проводил либо с Феликсом и его коллегами, либо один и чаще всего был один.       Однажды Йен был на свидании со своим парнем, с которым встречался уже пару месяцев. Они гуляли в парке после клуба, куда Шинсу частенько приглашал младшего. Старший дарил много ласки Яну, особенно после того, как они провели вместе ночь, инициатором которой стал Шинсу, поэтому он постоянно держал Чонина за руку и не стеснялся выражать свои чувства в общественных местах у всех на виду. Поцелуи были неконтролируемы, как и прикосновения, чего младший смущался, но позволял даже если рядом было много людей.       Уже в конце вечера, когда они подошли к выходу из парка, парни встретили тех, кого встретить не ожидали. Феликса и Хенджина, которые, по всей видимости, тоже были на свидании. Вот только Йен узнал Хвана не сразу, так как его привычный блонд сменил нежно-розовый цвет. И в тот момент все ушло на дальний план, а перед глазами был только Хенджин с его волнистыми розовыми волосами. Такие же розовые губы сразу украсила улыбка при взгляде на младшего, а крепкие объятия не заставили себя долго ждать.       Той ночью Йен долго не мог уснуть, хоть и сильно устал после клуба. В мыслях все время был Хван, его отросшие волосы оттенка его любимых цветов и то, какая яркая у него была улыбка. Парень не прекращал удивляться тому, как Хенджин может быть еще прекрасней, но каждый раз приходил только в большее удивление.       Ян старался не думать о нем, пробовал забыть, пытался не испытывать к нему никаких чувств, но все попытки были такими же пустыми, насколько его голова была полна мыслями о Хване. Хотелось быть рядом с ним, дышать с ним одним воздухом, быть хоть чуточку на него похожим. И в тот момент Йен подумал, что, может быть, если он и правда будет на него похож, то они смогут стать ближе. Хоть немного. Следующим днем Чонин первым делом отправился в салон и перекрасил свои черные волосы в такой же розовый цвет.       Йен удивил этим жестом всех — друзей, маму, учителей и в бóльшей степени своего парня. Шинсу не понимал, с чего вдруг Ян решил так кардинально поменять имидж и поначалу говорил, что ему лучше с черными волосами, но потом привык. Однако превыше всех удивился Хенджин. Удивился и обрадовался. Когда они встретились тем вечером, то буквально не отходили друг от друга, сделали сотню фотографий и селфи, которые потом пошли в альбом, а друзья даже путали их, различали только по длине волос. И Чонин был рад даже этим мимолетным событиям, которые согревали как большое пуховое одеяло. Но, судя по всему, это все заметил и парень Йена.       Следующий месяц Шинсу почти не отходил от Яна, уговаривал его остаться в его квартире и неважно, что она была довольно далеко от колледжа, постоянно писал ему, если они не были вместе, и почти каждый день просил покрасить волосы в свой цвет. Йен все больше чувствовал себя загнанным в угол и не мог расслабиться даже когда Шинсу просто сидел рядом. И, к большому удивлению Чонина, это заметил Хван.       Хенджин часто спрашивал, как у него дела, ведь видел, как Ян зажат и скован, мало говорит в присутствии Шинсу и сжимает кулаки, когда старший накрывает его ладони. Однажды Хван позвал Яна прогуляться и спросил, все ли в порядке у них с Шинсу, а Ян ответил, что в последнее время ему некомфортно с ним и его не покидает чувство «не по себе». В тот вечер они много говорили. Разговоры по душам давно стали их традицией в конце недели и Чонин сказал, что думает расстаться с парнем, так как понимал, что так продолжать нельзя. Хенджин поддержал его и сказал, что если понадобиться помощь, то он всегда готов.       Но все это выпало на период, когда Чонин отправился на практику за пределы Сеула. Времени не было совсем, парню нужно было собрать вещи в поездку на целых полтора месяца, подготовиться к зачетам и сдать их, да еще и на отлично, поэтому ему порой не хватало времени даже поспать, не то что ходить на свидания. Он почти не виделся с Шинсу, а когда уехал за город, то почувствовал себя намного свободнее и лучше, словно в пределах столицы его никогда не покидала тень старшего, даже в темноте. Но, несмотря на то, что практика Яна проходила довольно далеко, Шинсу находил время, чтобы приехать. И это возвращало Йена в состояние тревоги. Поэтому он решил все прекратить, пока не зашло слишком далеко.       Ян вернулся с многочасовой практики в съемную квартиру. Это была небольшая студия с таким же маленьким балконом на шестом этаже, а в доме не было лифта, поэтому подъем на этаж отнял у парня почти все оставшиеся силы. Его волосы уже отросли и розовые пряди контрастировали с черными корнями. Он только хотел приготовить себе что-нибудь поесть, как на его телефон пришло сообщение от Шинсу.              Shin: Милый, привет. Я так соскучился по тебе, что не могу без тебя проводить этот вечер. Давай встретимся?              Чонин почувствовал, как в животе сильнее сводит, но не от голода, а от мысли, что старший будет рядом, а последние силы таяли как снег под палящим солнцем. После практики ему хотелось лишь свалиться спать и только, поэтому ничего больше и не планировал. Он взял телефон и написал ответ.              IN: Привет, прости, но я только с практики вернулся и очень устал, нет сил куда-то ехать. Давай в другой раз?       Shin: А тебе и не нужно никуда ехать.              Сразу после этого сообщения в дверь квартиры тихо постучали. Чонин вздрогнул и чуть не выронил телефон. Осознание того, что за дверью стоит он, только сильнее свело желудок, а в горле скопился тяжелый ком. Парень медленно подошел к двери и приоткрыл её, а когда увидел за ней Шинсу, то задрожал сильнее. Старший же улыбнулся и подмигнул ему.       — Привет, милый, — сказал парень. — Можно зайти? Я привез тебе поесть.       Йен еще секунду был в ступоре, но открыл дверь и впустил старшего. Шинсу улыбнулся шире, а когда зашел в квартиру, то поцеловал младшего в губы. Ян слабо улыбнулся и отвел взгляд.       — А что ты тут делаешь? — спросил Йен.       — Как что? Провожу с тобой время. Если ты не едешь ко мне, то я еду к тебе. Мы почти неделю не виделись и я по тебе соскучился.       Чонин снова улыбнулся, но все так же слабо, так как сил совсем не было.       — У меня есть почти нечего, — сказал Йен. — Только рамен и салат.       — Глупенький, я же привез еды, так что не волнуйся. Идем, накормлю моего мальчика.       Шинсу поцеловал Яна в губы, а затем прошел к кухне и поставил пакеты на стол. Старший начал раскладывать продукты и коробки с едой, а Чонин смотрел на него и чувствовал только то, как становится холоднее, а усталость тяжелеет на десятки килограмм. Даже одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке, а Ян уже больше месяца с этим жил, поэтому решил, что все, пора.       — Шинсу? — позвал младший.       — Да, милый? — отозвался старший и с улыбкой посмотрел на Яна.       — Можем…мы можем поговорить?       — Да, конечно. Садись за стол, поедим и поговорим.       — Давай лучше сперва поговорим.       — Да что такого ты там хочешь сказать?       Руки у Яна дрожали и он сжимал ладони, чтобы держать это под контролем. Йен подошел к столу и встал напротив старшего, а ладони сжал в кулаки.       — Я…я думаю, нам лучше расстаться, — произнес младший спокойным голосом.       У Шинсу сразу изменилось выражение лица — безмятежность ушла и появилось что-то грозное, глаза стали темнее, а брови нахмурились.       — Что? — в недоумении спросил он. — О чем ты говоришь?       — О том, что нам лучше прекратить отношения. Сейчас.       — Милый, ты переутомился? Не говори ерунды, мы не расстанемся.       — Это не ерунда.       Шинсу только сильнее нахмурился. Он подошел к Яну ближе, но тот отступил на шаг назад. Старший тихо хмыкнул и смотрел на парня с розовыми волосами взглядом, который в последнее время как раз таки и был причиной тревоги Йена. Холодный и мрачный.       — И с чего бы тебе захотелось расстаться со мной? — спросил Шинсу. — Чем я тебя не устраиваю?       — Ничем, то есть…в тебе нет ничего такого, я просто не хочу продолжать отношения, — ответил младший, поджимая кулаки.       — И почему? Я недостаточно забочусь о тебе? Я плохо о тебе забочусь? Да я в эту дыру езжу только чтобы тебя увидеть, а ехать почти два часа! Я покупаю тебе еду, чтобы ты голодным не ходил на свою гребаную практику, а тебе этого мало?!       — Не в этом дело, — Ян старался говорить спокойно, но все равно дрожал от громкого голоса старшего.       — А в чем?! — Шинсу продолжал кричать и подходить к Яну, а он в свою очередь отходил назад. — Я дарю тебе мало подарков? Кто купил тебе кучу новых шмоток, а? Кто тебе украшения купил, а кто тебе планшет подарил?       — Я об этом не просил.       — Но я делал это для тебя, потому что ты мой парень! Или тебе недостаточно всего этого? Хочешь больше? Квартиру? Машину?       — Мне ничего этого не нужно, Шинсу! — все же воскликнул Чонин. — Мне не нужны никакие подарки, я не из-за них хочу прекратить отношения.       — Тогда из-за чего? М? Это из-за Хенджина?       Йен вздрогнул и почувствовал, как холод в теле разрастается сильнее, но он старался держать себя в руках и не поддаваться тревоге.       — Он тут ни при чем, — ответил Чонин.       — Разве?! — громко произнес старший. — Думаешь, я не вижу, как ты заглядываешься на него? А твои волосы? Думаешь, я настолько тупой, чтобы не понять, что ты покрасил волосы из-за него?       — Это уж тем более ни при чем! Я просто захотел что-то изменить в себе и все!       — И стать похожим на Хенджина, всего лишь! Думаешь, если будешь как он, то он заметит тебя? Обратит на тебя внимание?       — Мы с Хенджином просто друзья, между нами ничего нет.       — Но ты ведь хочешь, чтобы было, так? Поэтому решил расстаться со мной? Побежишь к нему на четвереньках и будешь скулить о том, чтобы он приютил тебя?       — Хватит! — крикнул Йен и отошел от Шинсу на пару шагов. — Хенджин не та причина, по которой я хочу расстаться с тобой!       — Тогда в чем проблема? Скажи уже!       Старший тяжело дышал и гневным взглядом смотрел на младшего, а тот смотрел ему в глаза. Ян сделал глубокий вдох, чтобы успокоить дрожь и разжал кулаки.       — Мне некомфортно с тобой, — ответил Йен. — Ты…пугаешь меня.       У парня напротив глаза на лоб полезли. Он нервно усмехнулся и опустил взгляд в пол, прогоняя сказанные слова в голове, отчего только больше усмехался.       — Некомфортно? Пугаю? — повторил старший и посмотрел на Йена. — Милый, ты еще не знаешь, как я могу пугать.       Чонин не понял этих слов, но вид старшего его встревожил сильнее. Совсем темный, тяжелый, словно одержимый. Ян отошел еще на шаг от него, но уперся в стол.       — Прошу, уходи, — сказал Чонин. — Мы больше не можем быть вместе.       — О, нет, милый, еще разок мы вместе побываем, — сказал Шинсу и снял свою куртку, которую потом кинул на пол.       Йен нахмурился и почувствовал как по коже прошел электрический импульс, который не сулил ничего хорошего.       — О чем ты говоришь? — спросил младший, а сам отходил в сторону балкона.       — Ну как о чем, дорогой? — с ухмылкой произнес Шинсу. — Прощальный секс, что же еще?       Чонин скривился в лице, но отходил дальше, только старший шел за ним и не сводил гневный взгляд.       — Нет, пожалуйста, уходи, — сказал Чонин и уперся в дверь. — Я не хочу больше быть с тобой.       — А я тебя не спрашиваю.       Шинсу быстро оказался рядом с Чонином и схватил его за плечи. Старший прижался к его губам своими, выстраивая подобие поцелуя, но Ян оттолкнул парня от себя и вытер губы рукой.       — Уходи!       — Ну уж нет, милый, я никуда не уйду, пока не получу, что хочу!       Старший схватил Яна за руку и притянул к себе, сжимая в своих руках. Шинсу уткнулся в чужую шею, кусал кожу до ярко-красных следов и тащил младшего к кровати. Чонин тихо вскрикнул от ощущения острых зубов на своей коже и старался оттолкнуть от себя парня, но Шинсу хоть и был того же роста, что и Йен, но крупнее сложен, что давало ему существенное преимущество. Йен кое-как выпутался из его рук, но старший вновь схватил его и навалился всем телом, отчего младший начал падать навзничь, но уперся в свой стол. Шинсу протащил парня по столу, сметая им же его вещи на пол, и не отрывался от его шеи. От нового укуса в плечо по телу Чонина прошел сильный разряд, напоминающий удар током.       — Хватит! Отпусти меня! — закричал Ян и, собрав все свои силы, оттолкнул от себя старшего.       Младший побежал к двери, но Шинсу в следующую секунду оказался рядом с ним. Парень схватил Яна за волосы и потащил обратно, а Йен вскрикнул и потянулся к голове, стараясь расцепить крепкую хватку на затылке.       — Пусти меня! — снова закричал младший, а Шинсу ухватил его крепче и прижал к стене всем своим телом.       — Нет, мальчик мой, не пущу, — низким голосом произнес старший Яну на ухо. — Меня еще никто не кидал и тем более бывший девственник!       Шинсу отстранился, а затем резко ударил Йена головой об стену. Одного раза старшему показалось мало, поэтому второй удар последовал сразу же. От сильного удара о твердую плиту у младшего потемнело в глазах, а голова закружилась и все силы покинули тело вслед за ясным сознанием. Ян упал бы, но Шинсу подхвати его на руки и потащил к кровати.       Старший кинул ослабленное тело Йена на кровать, а сам Чонин мало что понимал и различал. В ушах стоял шум, который отражал любой звук как удар по пустому шару. Было глухо, как под водой, и так же темно. Головокружение никак не отпускало, от этого к горлу подступил горький привкус тошноты, а в конечностях не было никаких сил. Однако он почувствовал как ногам стало прохладнее.       Шинсу быстрым движением рук снял с младшего штаны и белье и перевернул его на живот. Старший расстегнул ремень и приспустил свои джинсы, а затем приподнял Яна и поставил на колени. Чонин все еще был в пограничном с обмороком состоянии, но почувствовал, как Шинсу сжимает бедра. Следом младший почувствовал чужую ладонь на талии, а она была такой холодной, так что даже через футболку казалась куском льда. Этот холод хоть и был колючим, но от прохлады сознание, пусть и немного, но прояснилось.       Йен собрал силы, какие у него были, и приподнялся на локтях, но тут же получил удар в шею, из-за чего снова упал лицом вниз.       — Не двигайся, милый, а то хуже будет, — сказал старший.       Чонин чувствовал, как раскалывается голова в месте удара, но осознание того, что происходит, уже было ясным. Младший снова попытался подняться, но парень схватил его за руки и прижал к кровати своим весом. Йен начал дрожать, а от горячего дыхания на своей шее тепла не было ни капли.       — Милый, ты такой непослушный, — произнес Шинсу Яну на ухо. — Надо было мне получше тебя воспитывать, а то ты совсем распустился.       — Отпусти меня! — закричал Чонин, пытаясь освободить свои руки, но парень словно намертво вцепился в его запястья.       — Сейчас я преподам тебе урок, чтобы ты лучше слушался старших, — сказал Шинсу и прикусил Йену ухо так, что остался кровоподтек.       Ян дернул головой и попытался закричать, но из-за того, что старший навалился на него всем телом, ему получилось издать только сдавленный всхлип. Шинсу прижался к бедрам Чонина вплотную, а Йен даже вздрогнуть не мог, потому как был зажат чужим телом со всех сторон.       — Обожаю таких жалких мальчиков, вроде тебя, — сказал старший и целовал парня в шею, только эти поцелуи больше напоминали Яну уколы иглами. — Такие, как ты, больше ни на что не нужны, только иметь со всех сторон. Идеально.       Йен сжался и попытался освободить хотя бы руки, но Шинсу крепко его держал, да так, что младший почти не чувствовал своих пальцев.       — Отпусти, пожалуйста! — закричал Ян и предпринял новую попытку повернуться, но старший слегка приподнял его и снова ударил о матрас.       — Нет, милый, раньше нужно было уговаривать, — произнес парень и скрепил руки Йена одной своей рукой, а на второй облизал два пальца. — Не волнуйся, я сделаю все так, что этот вечер покажется тебе незабываемым.       Ян громко закричал и пытался вырваться, но от болевых ощущений почти не мог двигаться. Парень хватался за простынь онемевшими пальцами и пытался хоть как-то отстраниться, но чужое тело не позволяло сдвинуться даже на сантиметр.       — Расслабься, милый, станет лучше.       Младший от этих слов только больше сжался, а Шинсу, чувствуя его сопротивление, сжал его сильнее. Чонина бы подбросило от резкого болевого импульса, но старший не позволял ему двигаться. Ян громко закричал от сильной боли, а старший уткнулся ему в шею и раздражал кожу зубами.       — Вот так, милый, — произнес Шинсу. — Кричи громче, чтобы запомнить, что бывает с непослушными мальчиками.       Младший был скован судорогами по всей спине и ногам, а собственные руки затекли от крепкой хватки чужих. На глаза наворачивались слезы, а воздуха совсем не было. Парню казалось, что в следующий момент он задохнется не только от жгучей боли, но и от тяжести другого тела.       Младшему эти минуты казались вечными. Мышцы словно резали горячим ножом, а потом их обливали ледяной водой. Йен уже почти ничего не ощущал кроме давящей тесноты и разящей боли, глаза были залиты слезами, а голос охрип от криков. В голове все смешалось и боль потихоньку заслоняла собой разум. Еще минута и парень бы полностью отключился, но вдруг почувствовал, как теснота ослабла, а в следующий миг по бедру потекло что-то теплое.       Шинсу гортанно простонал и свалился на младшего. Старший пребывал в настоящем экстазе, когда как Ян все еще ощущал режущие судороги. Отдышавшись, Шинсу приподнялся и шлепнул парня по ягодице, а Йен почти не почувствовал этого.       — Не волнуйся, милый, не в тебя, — сказал старший и слез с кровати.       Шинсу оделся, поднял свою куртку с пола и поправил волосы. Парень взглянул на Яна, который совсем не двигался, и растянул губы в ядовитой ухмылке.       — Соскучишься, позвони, — сказал старший и, подмигнув младшему, отправился к выходу.       Чонин услышал стук закрывающейся двери, а в следующую минуту из глаз потекли слезы. Но сил плакать у него не было. Парень не чувствовал своих ног, в спине образовалась неподъемная тяжесть, а от головокружения подступила тошнота. Но хуже было от чудовищного чувства унижения. От абсолютного бессилия Йен потерял остатки сознания и провалился в темный сон.       Чонин проснулся, когда начало светать. Сил по прежнему не было, даже чтобы поднять голову. Но эта слабость напомнила события прошлого вечера и заставила парня давиться слезами. Несколько часов Йен пролежал почти неподвижно, лишь вытирал слезы руками, на которых остались синяки. Это причиняло только больше боли и слезы лились без остановки.       Только к вечеру Чонин смог успокоиться, но все, что произошло, словно на заезженной пленке повторялось в голове. На телефон поступали сообщения, но Ян их не слышал, в ушах все время был чужой голос. Йен схватился за свою голову и тихо завыл, стараясь отогнать от себя этот звук. Чонин хотел избавиться от всего этого пережитого ужаса и смыть с себя всю эту мерзость, которая покрывала не только тело, но и душу.       Парень медленно присел на край кровати и несколько минут привыкал к ощущениям. Мышцы посылали болевые импульсы в мозг при каждом малейшем движении, но Чонин сжал кулаки и поднялся на ноги, держась за прикроватную тумбочку.       Ян мелкими медленным шагами дошел до ванной и открыл воду. Он взглянул в зеркало, которое полностью отражало его состояние. Бледная кожа, на лбу синяк от удара, темные круги под глазами, а сами глаза красные от слез. Парень не смог и минуты на себя смотреть, чтобы не испытывать ужасного чувства стыда и позора. Йен снял с себя футболку, залез в воду и пролежал целый час.       Теплая ванна помогла юноше восстановить не всю энергию, но расслабить мышцы и боль потихоньку отступила. Ян надел чистые вещи, а когда вышел в комнату, то вид беспорядка на полу и кровати заставил его дрожать, но следом парня охватила злоба.       Чонин подошел к кровати и начал снимать постельное белье. Он чуть ли не рвал ткань от злости, но в глазах стояли слезы. Ян достал мусорный пакет и закинул в него простынь, пододеяльник и наволочку. Одежда, которая была на нем прошлым вечером, отправилась следом. Чонин собрал свои тетради и учебники и разложил все по местам. Йен обернулся к кухне, а на столе были пакеты с едой и продуктами, которые принес Шинсу. Не думая ни одной лишней секунды, Чонин завязал все пакеты с продуктами и закинул их в мусорные мешки.       Но, убрав все эти вещи, парень вновь почувствовал, что тело ломит от боли. Кратковременная ярость дала немного сил, но сейчас вся боль вернулась и резала своими ножами мышцы. Чонин свалился на кровать, прижался к стене и заснул.       Ян пролежал в кровати и следующий день. В мыслях не было ничего другого, кроме тех событий, которые оставили огромный шрам. Парень ничего не ел, изредка поднимался, чтобы попить воды и ложился обратно. Память штука коварная. Все прошлые яркие воспоминания, радостные моменты и теплые ощущения перекрыл холод одного кошмарного дня и с каждой минутой Чонин чувствовал себя только хуже.       Ночью он почти не спал. Ему снились сны о том, как его руки цепляют огромные когти, разрывают кожу и ломают кости на мелкие осколки. Парень просыпался со сбитым дыханием, а от этого ему казалось, что его снова душат. Слезы почти не останавливались, глаза опухли, а тело до сих пор дрожало. Но превыше всего остального было только чувство стыда. Такое ужасное, едкое, как кислота, которая уничтожала все хорошее, что когда то было. И жизнь с этим чувством казалась ему еще более ужасной.       Утром Йен уже не мог терпеть всего этого. Боли, унижения и стыда было предостаточно, чтобы ничего больше не желать. Чонин смотрел в сторону открытого балкона и это показалось ему единственным спасением от всего этого кошмара.       Парень медленно поднялся с кровати и подошел к балкону. Чонин посмотрел вниз с шестого этажа и высота показалась ему достаточной, чтобы все закончить. На глаза навернулись слезы, но Ян больше не мог этого терпеть. Хотелось прекратить эту боль как можно быстрее. Йен уже приподнялся на перилах и хотел перекинуть ноги, но внезапно ему на телефон поступил звонок.       Парень вздрогнул от громкого звука и обернулся. Мелодия играла и не останавливалась около минуты, но потом прекратилась. Чонин не стал задумываться об этом звонке и снова повернулся к балкону, но тут поступил новый звонок. Йен медленно повернулся к комнате и сперва не хотел подходить к телефону, но, во всей этой внутренней тьме, которая уже несколько дней не отпускала из своих оков, загорелся крохотный огонек.       Ян отошел от балкона и подошел к телефону. Парень посмотрел на экран и, увидев фотографию человека с розовыми волосами и подписью «Хен», широко открыл глаза.       — Алло? — тихо ответил Ян.       — Ну наконец-то! — крикнул Хенджин на другом конце провода. — Неужели ты мне ответил! Я целую вечность не мог до тебя дозвониться и кучу сообщений отправил!       От звука знакомого голоса тот маленький огонек в миг стал ярче, а согревал так же сильно, как и летнее солнце.       — П-прости, я…я не слышал, — тихо произнес Йен, чтобы не выдавать охрипший голос.       — Ты спал? Я разбудил тебя? — взволнованно спросил Хван. — Извини пожалуйста!       — Нет-нет, все…все нормально, — ответил Чонин. — Ты что-то хотел?       — Йени, я безумно по тебе соскучился! — радостно воскликнул старший. — Давай хотя бы в кафе встретимся и поболтаем? Что скажешь?       Младший вздрогнул от мысли, что Хван увидит его в таком виде и состоянии, а если все поймет, то станет даже хуже, чем есть сейчас.       — Ам…я бы с радостью, но к вам больше часа ехать, а мне…мне еще материал нужно повторить, — ответил Йен, сжимая края футболки в кулаке.       — Да я бы ни за что не заставил тебя куда-то ехать, — сказал Хенджин. — Ты в таких далях сейчас живешь и мне кажется, что это край мира. Мы сами приедем к тебе, не волнуйся. Ну, что скажешь? Пожалуйста-пожалуйста!       Парня одолела новая дрожь. Он не представлял даже, как выйти из квартиры и смотреть на других людей, а как явиться перед тем, кто любим всем сердцем, совсем не было мыслей. Но внезапно Ян заметил на полу рядом со столом полароид. Йен подошел к нему и медленно присел, а затем перевернул его. На фото были запечатлены он и Хенджин. Их совместный снимок из летней поездки на природу. Чонин с яркой улыбкой смотрел в камеру, а Хван прижался к шее младшего, удерживая в своих объятиях. Йен смотрел на фото и начал дрожать так сильно, как если бы ходил босиком по льду. Из глаз полились слезы, а сердце в груди билось с острой болью.       — Йени? — позвал старший.       Чонин вздрогнул от его голоса, а его слезы прокатились с щеки и упали на футболку.       — Д-да? — прохрипел он.       — Ты куда пропал? Молчишь и молчишь.       — А…прости, я отвлекся.       — Да ничего. Так что скажешь? Встретимся?       Парень снова посмотрел на фото в своей руке и почувствовал как тот огонек, который разгорался ярче от каждого слова Хвана, затмевал собой чувство боли и беспомощности и оставалось только чувство спокойствия. Его тепло ощущалось даже по телефону и через этот снимок, а от мысли, что это возможно почувствовать в реальности, пропали все тревоги.       — Ам…кхм, — младший тихо прокашлялся, чтобы голос не хрипел. — Ну…да, можно.       — Ура! Ура-ура-ура! — закричал Хван и Ян даже услышал, как он прыгает. — Спасибо-спасибо-спасибо, Йени!       Хенджин продолжал ликовать, а Чонин, позабыв боль от звука любимого голоса, улыбнулся.       — Ох, спасибо! — ответил старший и выдохнул, чтобы успокоить свою радость. — У тебя там есть кафе или ресторан? Я совсем не знаю те районы.       — Вроде есть парочка.       — Чудно! Отправь адрес, а мы с Феликсом приедем к тебе. Сегодня вечером будешь свободен?       — Ам…да, буду.       — Ура! Увидимся вечером, Йени!       Хван завершил звонок, а Чонин еще несколько минут смотрел на фото. Тот день, в который был сделан этот снимок, сейчас казался дальше других галактик. Но таким же теплым, как песок на пляже. Мысли о Хенджине, его голос, смех, все это помогло маленькой искре разгореться ярче, а тепло от этого огня сразу же согрело все тело, прогоняя боль своей яркостью.       Когда Йен взглянул на экран телефона, то увидел в этом черном зеркале как плохо выглядит. Растрепанные грязные волосы, сухие губы и впалые бледные щеки. Парень сразу встрепенулся, подумав, что в таком виде точно нельзя являться на встречу с друзьями.       Чонин отправил Хвану адрес ближайшего кафе, а после принял душ. Ян долго смотрел на свое отражение и прежде всего на свои волосы. Парню хотелось забыть все эти несколько дней как страшный сон и выбросить любые напоминания.       Йен затонировал синяк на лбу кремом и открыл шкаф. Большинство вещей были ярких цветов, но сейчас на яркое не то что настроения не было, а даже сил. Поэтому он надел черные джинсы, серый свитер с очень длинными рукавами, черную куртку и шарф. Парень захватил мешки с мусором, а от страха не мог выйти из квартиры около двадцати минут. Но, думая о том, что вечером встретится с Хваном, смог немного успокоиться.       Ян выбросил мусор и отправился дальше по улице. Район и правда был небольшой и совсем обычный, не то что центр города, но Йен смог найти то, что искал. Чонин зашел в парикмахерскую, а к нему сразу подошла девушка в фартуке.       — Добрый день, чем могу помочь? — с улыбкой спросила она.       — Ам…здравствуйте, — Йен поклонился и отвел взгляд, а руки спрятал в рукавах свитера. — У вас…можно без записи?       — Да, конечно. Что бы вы хотели?       — Я хочу покрасить волосы.       — Вы хотите обновить цвет?       — Нет, поменять. Точнее, вернуть свой, черный.       — Но вам так хорошо со светлыми волосами! Не хотите блонд или, может, рыжий?       — Нет. Пожалуйста, покрасьте в черный.       Девушка хотела еще что-то сказать, но, заметив мрачный взгляд юноши, лишь улыбнулась и кивнула.       — Да, хорошо, садитесь в кресло, я пока принесу все необходимое.       — Спасибо.       Йен вышел из салона со своим прежним цветом волос и направился в кафе. Хенджин и Феликс должны были приехать только через час, но парень хотел настроиться на вечер с друзьями и постараться не думать о произошедшем. Ян пришел в кафе и взял себе чашку чая, потому как есть совсем ничего не хотелось.       Примерно через полтора часа в кафе быстрым шагом зашли или, скорее, ворвались Ли и Хван. Парни опоздали к назначенному времени и искали глазами младшего. Хенджин высматривал в посетителях парня с розовой головой, но ни у кого такой головы не было. Услышав шум со стороны двери, Чонин обернулся и тут же встретился глазами с Хенджином. Последний широко открыл глаза и побежал к Яну.       — Йени, привет! — крикнул старший.       Младший только успел встать со стула, а Хенджин уже подлетел к нему и заключил в объятия. Чонин замер в его руках. Парень почувствовал приятное тепло от Хвана, так как он крепко прижал к себе младшего, его сладкий аромат, и, что еще важнее, безопасность.       — Ты покрасил волосы?! — воскликнул Хенджин, отпустив Яна. — Я тебя не узнал!       — Ам…да, они уже сильно отросли, — тихо ответил Йен, поправляя волосы.       — Эх, я буду скучать по твоим розовым волосам. Но тебе любой цвет идет, а черный особенно.       — С-спасибо, — ответил младший и заставил себя улыбнуться, пусть и слабо.       — Привет, Йен-а, — сказал Феликс и тоже обнял парня. — Прости, что опоздали. Хенджин сто лет провозился со своей прической и не мог выбрать, что надеть.       — Но мы же ехали к Йени, надо выглядеть отлично!       Ли закатил глаза. Они сели за стол, а Чонин продолжал держать вялую улыбку.       — Ничего, все нормально, — сказал Ян. — Это я пришел рано.       — Наш самый ответственный младший, — хмыкнул Хван. — А ведь и правда, из всех наших друзей только ты приходишь так рано.       Хенджин тихо засмеялся и взял меню, а Чонин поджал губы в улыбке и опустил взгляд. Хван заметил как он прячет ладони в рукавах и что его кожа бледнее обычного.       — Йени, все хорошо? — спросил Хенджин.       Ян вздрогнул и сразу опустил руки под стол. Он нервно сглотнул и закивал головой.       — Д-да, все нормально, а что? — прохрипел младший.       — Ты как-то неважно выглядишь, — произнес Хван, глядя на Йена изучающим взглядом. — Все хорошо?       — Да, я…простудился немного, вот и все.       — Что?! — воскликнул Хенджин и распахнул глаза. — Почему ты ничего не говорил?       — Да все нормально, я уже лучше себя чувствую.       — Ты не спросил как у него дела, когда звонил? — спросил Ли у Хенджина. — И теперь вытащил его в кафе, когда он болеет.       Хван опустил голову, а младший заметил в его взгляде вину.       — Все нормально, хен, не волнуйся, — сказал Йен. — Я даже не болел толком, просто устал.       — Точно все нормально? — спросил Феликс. — Может, тебе лучше пойти домой?       — Тогда вы приехали зря на другой конец города. Все в порядке.       Чонин взглянул на Хвана, а тот ему улыбнулся, отчего и младший слегка улыбнулся.       — Почему ты не сказал, что заболел? — спросил Хенджин. — Мы бы приехали раньше и привезли тебе лекарства и еды.       — Да как-то…времени не было, — ответил Ян, сжимая кулаки в рукавах свитера.       — Не было времени болеть? — спросил Ли.       — Ну…вроде того.       Феликс тихо усмехнулся.       — В следующий раз сразу скажи, если заболел, хорошо? — произнес Хван. — Ты же наш младший, мы всегда поможем тебе.       Чонин скромно улыбнулся и кивнул. Парень вновь опустил голову, пряча свой взгляд под черной челкой. Хоть в помещении было тепло, а сам Ян был одет в теплую одежду, он не прекращал дрожать. И его дрожь заметил Хенджин. Старший потянулся к нему рукой и хотел что-то сказать, но его отвлек Феликс.       — Раз так, давайте поедим, — сказал Ли. — Я почти ничего не ел сегодня.       — Да, давайте уже закажем поесть, — ответил Хван.       Хенджин взял меню и думал, что выбрать на ужин, а краем глаза следил за Яном, подмечая его непонятную дрожь.       Старшие взяли себе блюда с мясом, жареную курицу, супы и токпокки, а младший взял лишь овощной салат и кимпаб. Пока Хван и Ли уплетали еду за обе щеки, Ян смотрел в свою тарелку и перебирал палочками листья салата. Парни делились новостями. Но, скорее, старшие рассказывали вести со своих работ, а Чонин слушал. Хенджин через каждые две минуты спрашивал почему он ничего не ест и подкладывал ему в тарелку разную еду, а Ян лишь говорил, что не особо голодный. И говорил правду. Есть не хотелось совсем. Даже вид еды отталкивал и вставал поперек горла.       После того, как Хенджин и Феликс расправились со своей едой, то развалились на стульях, а Чонин не съел и половины из того, что себе заказал и не притронулся к тому, чем его угостили старшие.       — Йени, ну чего ты не ешь? — спросил Хван.       — Я не голодный, — ответил Чонин и коротко улыбнулся.       — Эти подростки меня бесят, — пробурчал Хенджин. — Я не хочу, я не буду. Не будешь хорошо кушать, не вырастешь.       Ян, вопреки всему своему состоянию, усмехнулся.       — Я уже вырос, — сказал младший.       — Ты? — удивленно произнес Хван. — Да ты совсем малыш еще, нулевой класс, подготовительная группа.       Чонин засмеялся, как и старшие. Живой смех помог младшему утихомирить дрожь и он на время забыл о боли.       Через несколько минут на телефон Феликса поступил звонок.       — Да, шеф, что такое? — ответил Ли. — Нет, я не дома, а что? Что? Сейчас? Ну, я за городом, смогу только через час подъехать. Ладно, я приеду, пусть ждут.       Феликс завершил звонок и тяжко вздохнул.       — Что случилось? — спросил Хенджин.       — Появился клиент, который требует, чтобы именно я был его адвокатом, — ответил Ли. — Шеф попросил приехать, так как это кто-то очень важный.       — Блин, серьезно? — прошипел Хван. — У нас выходные, почему тебя опять вызывают на работу?       — На такой работе, как у меня, выходных нет, если есть клиент, значит я работаю, — низким голос ответил Феликс и смерил Хенджина строгим взглядом.       Хван свои глаза закатил и скрестил руки на груди. Феликс встал из-за стола и взял свою куртку.       — Пойдем, нам пора идти, — сказал парень.       — Я не хочу уезжать, — ответил старший. — Мы две недели с Чонином не виделись, как он уехал на практику, и всего пару часов посидели.       — Но мне нужно на работу, что непонятного?       — Вот тебе нужно, ты и иди. Возьми мою машину и езжай.       — А ты?       — На автобусе доеду, не беспомощный же.       Феликс нахмурился, но когда повернулся к Яну, то расслабился и улыбнулся.       — Пока, Йени, — произнес Ли и протянул руки к младшему, чтобы обнять. — Прости, что так получилось.       Чонин встал и обнял друга, но очень осторожно, почти не коснулся его, а Феликс наоборот, крепко прижал его к себе, отчего по коже Йена снова пробежали мурашки. Младший сразу отпустил старшего и отвел взгляд.       — Ничего страшного, все в порядке, — ответил Чонин и поправлял волосы, чем прикрывал свой испуганный взгляд. — Езжай аккуратней.       — Хорошо, — улыбнулся Ли и посмотрел на Хвана. — Увидимся дома.       Хенджин кивнул и отдал ключи от машины. Ли расплатился за ужин и покинул кафе, а старший фыркнул себе под нос.       — Как обычно, — тихо произнес Хван. — Нужно все бросить и бежать за ним, а что нужно другим не волнует.       Чонин заметил у парня с розовыми волосами странный взгляд. Обиженный и слегка раздраженный. Но Хван встряхнулся и в одно мгновение сменил этот грустный взгляд на улыбку и беспечность.       — Ну, Йен-а, как твоя практика проходит? — спросил старший. — Ты за все это время ничего про себя не рассказал, а я трещал без умолку. Как у тебя дела?       — Ам…все…все нормально, — ответил младший, но в глаза парню не смотрел.       — Как тебе практика? Нравится работать в поле?       — Да, нравится. Так…интересно.       Хенджин слегка нахмурился, глядя на то, как Йен смотрит лишь на свои спрятанные под столом руки. Весь вечер был похож на одностороннее движение по узкой тропинке, на которой младшему места не было и впереди двигались только Ли и Хван.       — Эй, а пойдем прогуляемся? — предложил старший. — Подышим воздухом, а ты расскажешь о том, как помогаешь животным, м?       Чонин быстро взглянул на Хенджина и кивнул. Парни надели куртки и вышли из кафе на улицу, где уже наступили сумерки. Они отправились в пешую прогулку по улочкам, освещенным фонарями.       — Ну, расскажешь уже как у тебя дела? — спросил старший. — Или так и будешь в молчанку играть?       — Я не играю в молчанку, — ответил Йен, спрятав руки в карманах куртки, а глаза под челкой.       — Но ты весь вечер молчаливый какой-то. Все хорошо? Может, что-то случилось?       Чонин сжимал кулаки в карманах и стискивал зубы до скрипа. Случилось чересчур много, но чтобы рассказать об этом хоть кому-то, а тем более самому важному человеку, не было ни желания, ни смелости.       — Нет, ничего не случилось, — ответил младший и с легкой улыбкой посмотрел на Хвана. — Просто устал немного.       — Не надо было мне звать тебя в кафе, — произнес Хенджин и опустил взгляд на свои руки. — Надо было оставить тебя в покое, потом бы как-нибудь встретились. Прости.       — Все нормально, хен, не нужно извиняться. Я рад, что ты позвал меня в кафе. Хоть развеялся немного.       Хенджин взглянул на Йена и улыбнулся, а Чонин непроизвольно улыбнулся сам. Глядя на любимого человека, боль угасала, как старый фитиль. Но на его месте появился новый огонь, который согревал до самой глубины души.       Парни отправились гулять. Чонин рассказывал как проходит практика и как много нового он узнает каждый день. Теперь, когда он уже достаточно отучился, встречаться с животными стало намного интереснее. А Хван слушал каждое его слово и не решался перебивать. На улице было много ларьков с фастфудом и старший у каждого из них предлагал младшему что-то купить, ведь тот почти ничего не ел в кафе, но Ян от всего отказывался.       Они прошли несколько улиц. Хенджин показал Чонину новые проекты, над которыми работает, и рисунки. От вида любимой кисти Яну стало еще спокойнее. На рисунках были изображены морские рыбы и кораллы.       — Очень красиво, — сказал младший, разглядывая зарисовки.       — Спасибо, — ответил старший. — Я недавно был в новом ресторане, а там повсюду были аквариумы с рыбками. Я там весь вечер просидел и рисовал до самого закрытия.       — Один? — удивленно спросил Чонин.       — Да, Феликс был на каком-то званом ужине, а я решил устроить себе свой ужин.       — Понятно, — Йен опустил взгляд на рисунки и почувствовал себя странно.       — Я бы позвал тебя, но этот ресторан в центре и ехать с окраины было бы долго.       — Ничего, я бы вряд ли смог приехать. Там, наверное, очень красиво, судя по рисункам.       — Ой, пх, — Хенджин улыбнулся и слегка покраснел. — Хочешь взять какие-нибудь рисунки?       — Ну…если можно, — с легким смущением ответил младший.       — Конечно можно. Выбери какие понравятся.       Чонин любил рисунки Хвана и любил, когда старший их дарил. Дома в общежитии у него уже скопилась целая стопка разных скетчей и акварелей, а некоторые даже были в рамках и украшали стены. Рисунки были частичкой Хенджина, его видением, творением, что младший в нем так же сильно любил, поэтому каждый эскиз хранил как слиток золота. Чонин выбрал зарисовку с большими карпами и с маленькими голубыми рыбками.       — Спасибо, — сказал Ян, глядя на рисунки. — В том ресторане, наверное, и правда очень красиво.       — А давай сходим в этот ресторан и отметим, когда твоя практика закончится? — предложил Хван.       — Да, было бы неплохо. Только…давай не будем никого звать? Только вы с Феликсом и я.       — Как скажешь.       Чонин кивнул и продолжал смотреть на подаренные эскизы, а художник смотрел на младшего взволнованным взглядом. Чонин весь вечер не давал ему покоя, а сейчас только укрепил беспокойство.       — Йени, а можно тебя спросить? — обратился Хенджин.       — Да, конечно, — не глядя, ответил младший.       — А как у тебя дела с Шинсу?       Чонин сразу вздрогнул от этого имени. Услышать его вновь было страшно, холодно, больно. Словно заново все пережил. Парень отвел взгляд и задрожал всем телом, а руками сжимал рисунки.       — Ам…мы...расстались, — все же, ответил Йен, стараясь сохранять ровный тон голоса.       — Да? Ты, все-таки, решил расстаться с ним?       — Да, я…я просто…чувствовал себя неуютно рядом с ним.       — Понятно, — протянул старший, но почувствовал только большее беспокойство. — И…как все прошло?       Йен не знал, как описать самый ужасный кошмар своей жизни, поэтому не стал и пытаться.       — Мы…поговорили и я сказал, что не чувствую к нему ничего, — Ян говорил осторожно, чтобы не выдавать трепета в голосе, — а потом…потом он ушел и все.       — Не ругались? — спросил Хван и старался посмотреть в глаза младшему, но тот постоянно отворачивался.       — Нет, не ругались. Просто поговорили и разошлись.       — Поэтому ты весь вечер такой молчаливый?       — Ну…есть такое.       — Грустишь?       — Нет, я…просто не выспался.       Чонин тихо выдохнул, словно сбросил с плеч огромный груз, а затем посмотрел на Хенджина. Заметив его задумчивый взгляд, Ян быстро улыбнулся и пожал плечами.       — Все нормально, хен, не переживай, — сказал Йен.       — Точно нормально? — с подозрением спросил Хван.       — Да, расставание это не конец света.       Хенджин кивнул и они отправились дальше по улице. Парни шли молча, а Хенджин видел, что Чонин все еще обеспокоен, поэтому решил хоть чем-то его отвлечь.       — Знаешь, Рюджин много спрашивает о тебе в последнее время, — старший подошел чуть ближе к парню и слегка улыбнулся. — Думаю, ты ей нравишься. Если хочешь, я могу устроить вам встречу, вдруг у вас что-то получится.       — Нет, не нужно, — сразу сказал младший и остановился. — Мне приятно, но не нужно.       — Не хочешь пока ни с кем встречаться?       Чонин опустил взгляд, думая, что сказать, но его опередил Хенджин.       — Или не хочешь встречаться с девушкой?       — Нет, дело не в этом, — ответил Чонин. — Рюджин очень хороший человек и она мне тоже нравится, но как друг. Я не хочу портить с ней отношения и хочу остаться друзьями. Извинись за меня перед ней, хорошо?       Хван улыбнулся, но все равно не мог отделаться от странного навящего чувства. Однако решил больше не допрашивать Яна. Он посмотрел на часы на руке и округлил глаза.       — Ой, уже девять доходит, — произнес старший. — Я, наверное, пойду, еще доехать нужно.       — Да, конечно. Давай я тебя провожу до остановки.       — Нет, не нужно, я сам дойду. Иди домой и ложись спать. Завтра на практику?       — Да, на практику.       — Удачи тебе. Напиши потом как все прошло, хорошо?       — Хорошо.       Хенджин улыбнулся и подошел к младшему ближе, а затем обнял его за плечи. Старший прижал Чонина к себе, а Ян, даже находясь в крепких объятиях, почувствовал, как становится спокойно. Младший дрожащими руками потянулся к талии Хвана и сразу обнял. Весь вечер его дыхание было то сбитым, то тяжелым, но сейчас, будучи в объятиях любимого человека, он впервые вздохнул полной грудью. Вся боль, и физическая, и душевная, испарилась, как вода на горячем от солнца камне. Младший обнял Хенджина крепче и положил голову ему на плечо, а дышал глубже, чтобы как можно лучше почувствовать его аромат и нежное тепло.       Младший хотел прижаться еще крепче, даже несмотря на то, что не должен себе этого позволять, но попросту не успел, Хван его отпустил. Старший улыбнулся Яну, а тот улыбнулся в ответ, но сразу опустил взгляд, побоявшись выдать свои тайны.       — Спокойной ночи, Йени, — сказал Хенджин.       — Спокойной, — ответил Чонин.       Хенджин развернулся и направился к остановке, а Йен зашагал в сторону дома, хватаясь за мимолетные ощущения чужого тепла. Но внезапно услышал голос Хвана.       — Йени? — позвал старший.       Ян вздрогнул и развернулся.       — Да?       — Если будет что-то нужно, пиши и звони. Что угодно и когда угодно, я всегда помогу тебе.       То ушедшее вместе с Хенджином тепло вновь вернулось и согрело еще сильнее, так что даже сердце начало биться быстрее.       — Спасибо, — ответил младший. — За все.       Хван снова улыбнулся, махнул Яну рукой и отправился на остановку, а Чонин смотрел ему вслед, понимая, что старшему и делать ничего не нужно, чтобы помочь. Достаточно просто быть рядом.              Воспоминания тех дней становились все более блеклыми, но Ян при всем желании не мог забыть их. Парень помнил все до последней секунды и если бы не Хенджин, то не о чем было бы задумываться, прежде чем со всем расстаться. Пусть Хван этого не знал, но он помог пережить весь этот ужас и со временем Чонин перестал думать об этом каждую минуту, а то фото всегда носил с собой, глядя на него каждый раз, когда становилось плохо, ведь оно помогало избавиться от страха. И сейчас, после чудесного вечера и яркого утра, было действительно тепло.       Но внезапно все это тепло сменилось зябкой изморозью от мысли, что, будучи уничижённым, он оказался рядом с тем, кого так любил. Как можно было прикасаться к нему после всего этого?       Йен завис и смотрел в одну точку. Взгляд у него был испуганный, а сам он не переставал дрожать. Желание поесть отпало. Но в этот момент в комнату зашла Наен. Заметив такое удрученное состояние парня, девушка нахмурилась.       — Чонин-а, ты не заболел? — спросила Наен.       Ян не слышал, как она зашла, поэтому сильно испугался, так что даже Им вздрогнула.       — А? Что? — пробормотал младший.       — На тебе лица нет, бледный такой, — сказала девушка. — Заболел что ли?       — Я здоров, все хорошо.       — Ну ладно. Но если чувствуешь себя неважно, то можешь уйти пораньше.       — Спасибо, но это не нужно.       — Ну смотри сам. А где Дождик? Я не видела его в саду с утра.       — А…он у меня дома.       — Ты оставил щенка одного?       — Нет-нет, не одного. Ко мне…ко мне приехал друг и…присматривает за ним.       — Ну хорошо.       Наен подошла к холодильнику и достала свои судочки с обедом, а затем села за стол.       — Приятного аппетита, — сказал Чонин.       — Спасибо. Ты уже поел?       — Нет, я не покупал ничего. И сил уже нет куда-то идти.       Им закатила глаза очень высоко, словно сделала ими полный оборот, и что-то пробурчала себе под нос.       — Вот вечно за вами, младшими, надо следить, — прошипела Наен. — Чтобы силы были, надо есть. Что ты утром ел?       — Кофе и сэндвич.       — Это не еда.       — Еда.       — Не еда.       — Это еда, что же еще?       — Нет, не еда, не спорь со старшими! — запищала Наен, а затем схватила палочки и пригрозила ими Яну. — А ну метнулся кабанчиком за обедом! И чтобы никаких сэндвичей, ты понял меня?!       — Да понял, понял! Иду уже.       Чонин быстро вышел из комнаты отдыха, так как побоялся, что девушка начнет кидаться первыми попавшимися предметами и своей едой в том числе. Но даже засмеялся. Парень взял куртку и вышел в холл, но тут же остановился и широко открыл глаза, так как перед собой увидел Феликса, который говорил с Юной. Ли заметил его и улыбнулся, хоть и выглядел немного угрюмо.       — Привет, Йен-а, ты не занят? — спросил старший.       Младшему понадобилось несколько секунд, чтобы мозг полностью обработал вопрос. Аппетит пропал окончательно.       — А…нет, не занят, — ответил Ян.       — Можем поговорить?       — Да, конечно.       Ли вышел на улицу, а Чонин направился за ним, заранее зная, о ком будет разговор. Они вышли из клиники и сели на лавочку неподалеку. Феликс тряс ногой и потирал ладони, что выдавало его беспокойство.       — Как твои дела? — спросил старший.       — Все нормально, а твои? — спросил Ян, стараясь вести себя так, будто ничего не произошло.       — Да вот…не очень.       — Что-то случилось?       — Мы с Хенджином вчера поссорились и…он ушел из дома. Ты его не видел?       Чонин тяжело сглотнул, а про себя начал молиться, чтобы неумение врать его не погубило.       — Ам…нет, не видел, — ответил младший. — А ты звонил ему?       — Да, но он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения.       — Может, он у друзей?       — Минхо и Джисон тоже его не видели, а у остальных я не хочу спрашивать, чтобы не рассказывать сразу всем о ссоре. На работе его тоже не видели. Его руководитель сказал, что он утром позвонил и попросил поработать удаленно, но он тоже думал, что Хенджин дома.       — Понятно.       Йен видел на лице Феликса беспокойство, но в то же время взор его был хмурым и даже холодным. Такой взгляд младший уже замечал за другом. В последнее время он так смотрел на Хвана.       — А…из-за чего поссорились? — осторожно спросил Чонин.       — Ну, он…приготовил ужин, а я забыл об этом и купил еды в ресторане, ну мы и       поссорились. Опять из-за какой-то чуши.       — Так сильно поссорились из-за еды?       — Да просто…в последнее время мы не готовим и поэтому покупаем в кафе или ресторанах. У меня сил нет готовить после работы, а он вечно где-то пропадает или забывает, что на ужин ничего нет.       — У него тоже непростая работа.       — Ага, с которой ему хорошо помогают коллеги.       Чонин слегка смутился, вспомнив о том, что говорил ему Хенджин. О том недоверии со стороны Ли, которого не понимал. Феликс скрепил ладони в замок и тяжело вздохнул, а младший не знал, что сделать или что еще можно сказать.       — Может, ему нужно побыть одному? — предположил Йен. — Подумать о чем-то и отдохнуть.       — От чего отдохнуть? — бросил старший. — От повышенного внимания к себе? Вечно строит из себя королеву драмы, чтобы все его жалели, а о других не думает.       Голос Ли с каждым словом становился все ниже, а его глаза темнее. Чонину это показалось совсем незнакомым в человеке, которого он знал с самого детства. Феликс взглянул на него, а заметив его растерянный взгляд, смягчился.       — Извини, я просто…переживаю за него, — сказал Ли.       — Ничего, я понимаю, — ответил Ян, а следующие слова сказал тихо. — Я бы тоже переживал.       — Если он тебе позвонит или напишет, скажи мне, хорошо?       Чонин старался не отводить взгляд, так как знал, что это всегда выдает его, поэтому кивнул, глядя старшему в глаза.       — Да, конечно. Надеюсь, у вас все наладится.       — Спасибо, Йени, — с улыбкой сказал Ли и встал со скамейки. — Ты самый лучший друг, который только может быть.       Феликс обнял младшего, а тот сдержанно улыбнулся.       — Спасибо, — ответил Ян.       — Я пойду, не буду отвлекать. Напиши, хорошо?       — Хорошо.       Феликс подошел к своей машине и сел за руль. Как только он уехал, Ян уже не смог держать эту притворную улыбку. Парень не считал себя лучшим, а являются ли они теперь друзьями — не понимал. Голод развеялся, поэтому Йен вернулся в клинику и продолжил работать.       Рабочие часы закончились и Чонин покинул клинику. По пути домой он все думал о том, как много произошло, а разговор с Феликсом не уходил из головы. И еще парень не понимал одну вещь — Хван сказал, что они расстались, а Ли об этом ни разу не обмолвился.       Ян поднялся на этаж и глубоко вдохнул, прежде чем открыть дверь. Но, думая о том, кто его там ждет, в груди плескалось тепло. Ведь он хотел этого, но никогда не думал, что все обернется именно так. Чонин зашел в квартиру и включил свет в прихожей. Уже на пороге Ян почувствовал вкусный аромат с кухни, от которого непроизвольно потекли слюнки. Но было очень тихо. Ни музыки, ни телевизора, ни собачьего лая. Йен напрягся, а по коже пробежал холодок от мысли, что старшего нет.       — Хенджин? — позвал темноволосый. — Хен, ты здесь?       Сразу после этих слов Ян услышал тихое копошение где-то в стороне спальни, а следом быстрые шаги. Через пару секунд в прихожую выбежал блондин, а следом за ним маленький бигль. Лицо Хвана сразу осветила яркая улыбка при взгляде на младшего, а последний застыл, глядя на улыбку, о которой мечтал для себя все эти годы.       — Привет, Йени! — сказал Хенджин и бегом направился к Яну.       — Привет, хен…       Младший едва успел это сказать, как старший оказался рядом и обнял парня за плечи. Чонин почувствовал его тепло и мягкий аромат и обнял за талию.       — Я так соскучился по тебе! — сказал Хван и повернул к Йену голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Да, я тоже скучал, — ответил Чонин с теплой улыбкой.       Хенджин улыбнулся ярче и прильнул к сладким губам своими мягким поцелуем, отчего у младшего на мгновение перехватило дыхание. Хван не углублял поцелуй, лишь легонько сжал уста Йена и затем отпрянул.       — Проходи, я заждался тебя, — сказал старший. — Давай помогу с пальто.       — Спасибо, — Чонин развернулся, а Хван помог ему снять пальто и убрал его в шкаф. — А чем так вкусно пахнет?       — Я приготовил ужин, — ответил Хенджин.       — Да? — младший удивился, так как прекрасно помнил, что у него почти нет продуктов.       — Ага. Иди в душ, я пока подготовлю тарелки.       — Хорошо, и спасибо.       — Ты пока не поел, скажешь спасибо, когда наешься. Сейчас, я принесу тебе вещи.       Чонин улыбнулся и кивнул. Хван убежал в комнату, а вернулся с полотенцем, домашними штанами и клетчатой рубашкой. Ян принял душ и вышел на кухню, а Хенджин уже накрыл на стол. Увидев парня, старший улыбнулся и пододвинул ему стул. Хван сел напротив и подал ему приборы.       — Приятного аппетита, — сказал блондин, не прекращая улыбаться.       — Спасибо, и тебе, — ответил младший.       — Спасибо. Как прошел твой день?       — Хорошо, хотя утром было много посетителей.       — Новые хвостики?       — И не только. Многие проходят профилактику и лечение, поэтому постоянные клиенты тоже были.       — Понятненько.       — И сегодня забрали Ти.       — Это та кошечка без передних лап?       — Да, она.       — Ох, как здорово! — Хенджин улыбнулся шире и тихо захлопал в ладоши. — Надеюсь, у нее все будет хорошо.       — Да, не волнуйся. Её забрала молодая пара, которые уже брали из нашего приюта животных, поэтому с ней все будет хорошо.       — Ну и отлично! А теперь кушай, голодный же.       Чонин съел немного еды, а когда понял, что это, то неслышно усмехнулся.       — Хен, ты взял эти овощи из ящика в холодильнике, а рыбу в морозилке, да? — спросил младший.       — Да, а что? — насторожился блондин. — Невкусно получилось?       — Очень вкусно, просто я купил их, чтобы начать кормить Дождика твердой пищей и хотел их ему приготовить.       — Ох, боже! — Хван максимально широко открыл глаза и побледнел. — Господи, Чонин, прости пожалуйста!       Йен громко засмеялся, а Хенджин смутился и от нервов заправлял волосы за ухо. Он посмотрел на Дождика, который играл на полу с игрушками, и зажмурился.       — Отобрал еду у ребенка, — произнес Хван.       Чонин только громче засмеялся, а старший неловко улыбнулся и прикрыл раскрасневшееся лицо рукой.       — Боже, прости, я…я не знал, — сказал Хенджин и отложил палочки.       — Все нормально, не переживай, — ответил младший.       — Надо было мне спросить сперва. Прости, я не подумал. Давай я схожу в магазин или закажу доставку…       — Хен, не нужно ничего, — сказал Ян и накрыл руку парня своей. — Все в порядке, у него еще есть еда.       Хенджин улыбнулся, но все равно был слегка смущен. Он взял палочки и продолжил есть, а Чонину такая яркая реакция показалась странной. Словно старший сделал что-то запрещенное.       — А как прошел твой день? — спросил младший.       Хенджин сразу приободрился от вопроса и широко улыбнулся.       — Отлично! — ответил блондин. — Я весь день рисовал.       — Правда?       — Да. У тебя такая классная квартира, в ней так много света, что я весь день сегодня рисовал и даже светильник не нужно было включать. Хочешь…хочешь посмотреть рисунки?       На лице Чонина сразу появилась улыбка.       — Да, конечно, — ответил он.       Хван вскочил со стула и побежал в спальню. Через несколько секунд он вышел с альбомом и листами бумаги. Парень передал их Йену, а младший узнал на рисунках Дождика, который был изображен в разных позах и ракурсах — бегает, сидит, спит. Пока Чонин разглядывал рисунки, Хенджин стоял рядом и смотрел на парня, а руки свои не мог успокоить от странных переживаний, будто сдал работы на оценку очень строгому учителю. Но Ян лишь улыбался от вида зарисовок. Темноволосый взял альбом, где Хван нарисовал интерьер его квартиры и вид из окна, а на следующей странице изобразил и самого Йена. Младший удивился, увидев себя на рисунке, и слегка покраснел, ведь на бумаге были рисунки его лица и особенно тщательно были проработаны губы. Чонин закрыл альбом и передал все старшему с легкой улыбкой на устах.       — Очень красиво, — сказал Ян. — Дождик хорошая модель для рисунков.       — Да, и правда, — усмехнулся блондин. Он убрал все рисунки на журнальный столик и вернулся за обеденный стол. — Мне так понравилось его рисовать. И вообще сегодня был день рисования. Я давно так не отдыхал. И да, для меня многочасовое рисование это отдых.       Чонин усмехнулся.       — Я могу это понять, — сказал младший. — Иногда на выходных я еду в приют, чтобы погулять с собаками или покормить котят. Если делаешь то, что любишь, то совсем не устаешь.       Хенджин улыбнулся еще ярче, будто до этого не светился, а его щеки не отпускал румянец. И Йену было до того приятно видеть старшего таким, а лучше становилось от того, что такую красивую улыбку вызвал он сам. Однако младшего не отпускала мысль, что Хван сейчас здесь улыбается и радуется потому, что ушел из дома.       Пока Хенджин уплетал ужин, Чонин смотрел в тарелку чересчур задумчивым взглядом. Старший заметил его отстраненность и понял, что он так думает не о еде, которую ест.       — Йен-а, все хорошо? — спросил блондин.       Ян поднял голову и уставился на старшего круглыми глазами.       — Ам…да, все хорошо, — тихо ответил Йен, сжимая палочки.       — Могу я спросить, о чем ты думаешь? Ты снова такой молчаливый и, может, тебя что-то беспокоит?       Чонин нервно сглотнул. Парень никогда особо не умел скрывать свои переживания, а Хван видел их лучше всех. И, к тому же, младший не хотел ничего прятать от него.       — Ну…есть кое-что, — сказал темноволосый.       — Что?       — Ам…сегодня ко мне в клинику приходил Феликс и…спрашивал про тебя.       Хенджин сразу стал серьезным и холодным во взгляде. Чонин заметил, как изменилось все его настроение от услышанного имени. Словно в его ярком мире весны внезапно началась зима.       — И что спрашивал? — поинтересовался старший.       — Он спросил, не видел ли я тебя и не общался ли с тобой.       — И что ты ответил?       — Что не знаю, где ты.       Хван кивнул и тяжело вздохнул.       — Спасибо, — сказал старший. — Я не хотел, чтобы он лез к тебе из-за меня, но спасибо, что ничего не сказал.       — Мне показалось, что он…       — Что?       — Переживает за тебя.       Хенджин нахмурился и фыркнул себе под нос.       — Не обманывайся, — произнес старший. — Он переживает не за меня, а что потерял надо мной контроль. Я неизвестно где, делаю неизвестно что и не отчитываюсь ему о каждом шаге. Он поди и не сказал, что мы расстались?       Чонин поджал губы и отрицательно качнул головой, а Хван от этого только сильнее нахмурился.       — Когда же он наконец услышит меня? — спросил старший, казалось, у самого себя. — Как еще донести до него, что нам с ним пришел конец?       Хенджин хлопнул по столу ладонью, так что посуда задрожала, а Йен слегка вздрогнул. Хван это заметил и сразу пожалел об этом выбросе злости.       — Прости, я не хотел пугать тебя, — с виноватым взглядом произнес старший.       — Все в порядке.       — Ты всегда так говоришь, а на деле все…не в порядке. Я…слишком сильно все запутал.       Парни смотрели друг на друга и у каждого в глазах можно было прочитать то, как много мыслей преследовало их весь день. Но Хенджин легко улыбнулся и взял палочки, решив не портить младшему вечер этими думами.       — Давай покушаем? — предложил блондин. — Просто поедим.       Чонин понимал, что все и правда не так, как раньше. Сложно, непонятно, но разрешимо. Поэтому кивнул и взял свои палочки, а Хван улыбнулся.       — Точно вкусно? — спросил старший.       — Да, очень, — ответил Ян. — Давно не ел такую вкусную рыбу.       — Спасибо, — с улыбкой сказал блондин, а затем посмотрел на щенка. — Прости, что отобрал у тебя еду, я потом все верну.       Чонин засмеялся. Они завершили ужин в спокойной обстановке, рассказывая друг другу, как прошел день. После еды Чонин хотел убрать посуду, но его опередил блондин.       — Иди отдыхай, я все уберу, — сказал Хенджин и забрал тарелки из рук Яна.       Пока Хван убирал со стола, Йен почувствовал, как от вкусной еды тело расслабилось. Он подошел к дивану и сперва сел на него, а затем его тяжелая голова потянула его к подушке. Парень вытянулся на диване и наблюдал за тем, как Дождик укладывается спать в лежаке. От мирной картины дремлющего щенка Чонин сам начал засыпать. В теле образовалась легкость, а в голове пустело с каждой минутой.       Хенджин закончил с посудой, а когда заметил, как Чонин засыпает на диване, то улыбнулся и выключил в комнате свет, оставив только светильник на тумбочке. Он тихо подошел к Яну и мягко погладил его по плечу. Чонин открыл глаза, а Хван улыбнулся.       — Я прилягу рядом с тобой? — спросил старший.       — Да, конечно, — ответил младший и подвинулся к спинке.       Хенджин аккуратно лег рядом и сразу потянулся ладонью к талии Яна. Парень мягко сжимал её длинными пальцами и разглядывал черные глаза напротив.       — Йени, о чем ты думаешь? — спросил Хенджин.       Чонин смотрел ему в глаза и не мог подобрать слов в огромном потоке мыслей. Но блондин научился их видеть.       — Думаешь о нас с тобой? — спросил старший, поглаживая стройную талию.       — А мы с тобой есть? — тихо спросил Йен, цепляясь за кофту блондина.       — Конечно есть, — улыбнулся Хван. — Я понимаю, что это довольно запутанно. Мы же друзья, а друзья не делают того, что происходит ночью в спальне. Но…может, мы и не будем друзьями? Может, будем кем-то большим друг для друга?       Чонин чувствовал, как от руки Хенджина расходится тепло по остальному телу. Сердце начало биться быстрее, а дыхание стало глубже, но мягче. По телу бегали искорки и согревали кожу легкими огнями. Младшему казалось, что именно так люди ощущают себя во время исполнения мечты. Так тепло, спокойно и свободно. Так и ощущал себя сейчас Ян. Он медленно потянулся ладонью к щеке Хвана и накрыл её, гладил пальцами родинку под глазом, а от самих глаз не мог отвести взор.       — Хен? — позвал Йен.       — Да?       — Поцелуй меня.       Хенджин соблазнительно улыбнулся, а рукой прижал Чонина ближе к себе. Он провел ладонью от талии по груди и добрался до его шеи. Старший наклонил голову, а затем накрыл губы младшего своими. Йен прижался к Хвану, желая ощутить его всем телом, а рукой зарылся в светлые волосы. Блондин подрагивал от того, как Чонин ласково расчесывал волосы, щекотал затылок и несильно сжимал пряди. Старший не выдержал искушения почувствовать язык Яна на вкус и углубил поцелуй. Встретившись с языком Йена, парень скрепил их в жарких объятиях, ощущая безумно сладкое лакомство без приторных оттенков. Только мягкое, нежное, бархатное наслаждение его губами и языком. Хван обвел его своим и отпустил, все же побоявшись впасть в кому от такой сладости. Хенджин оставил еще один поцелуй в уголок уст парня и вернул ладонь на его талию.       Чонин открыл глаза, а взор у него был слегка туманный. По всей видимости, его накрыла та же сладкая волна, которая расслабила все тело Хенджина. Младший перебирал длинные волосы Хвана, а он разглядывал его темные глаза, которые уже закрывались. Хенджин улыбнулся и поцеловал Яна в лоб, а затем положил руку ему под голову.       — Засыпай, малыш, — сказал блондин. — Тебе понадобятся силы завтра.       Хенджин обнял младшего, а он прижался к старшему и уткнулся в его шею. В его руках было тепло, спокойно и безопасно. Всякий раз, когда Ян оказывался в его объятиях, он ощущал только эти чувства.