Право на любовь

Панорамные окна, окутанные шелковистыми занавесками, впускают внутрь пульсацию ночного города, создавая ощущение уединения и спокойствия. Ещё совсем недавно он терпеть не мог это время суток. Для него ночь всегда была испытанием, бессмысленным бдением во мраке, где каждый звук звучал громче, каждая тень казалась угрозой. Она заставляла ощущать себя уязвимым перед неизвестным. Он же любил рассветы, сияние солнца, которое всегда разгоняло тьму и придавало сил. Это всё от мамы. Он, как и она, жаворонок. С раннего детства им был. Маленький Тэхён всегда просыпался очень рано, совсем на рассвете, и непременно заставал свою маму сидящей на крыльце их маленького уютного домика. Та, завидев Тэхёна, кутала его в мягкий пушистый плед и усаживала рядом с собой, чтобы вдвоём наслаждаться появлением первых солнечных лучей, попивая горячий и ароматный какао. Наверное, именно эта способность к переживанию удовольствия, восхищения, восторга от красоты и гармонии в природе и предопределила будущую профессию его мамы, которой она посвятила всю жизнь — искусствовед. Она точно знала толк в прекрасном. В отличие от слишком приземлённого отца, отрицающего все нематериальные и духовные аспекты жизни, не способного мечтать, фантазировать или, как он сам любил говорить, «витать в облаках». Ничего удивительного, что обладая такими качествами, он стал кандидатом физико-математических наук. Несмотря на то, насколько эти два человека непохожи друг на друга, они умудрились создать по-настоящему крепкую семью, где всегда царила атмосфера любви, взаимопонимания и уважения не только друг к другу, но и к единственному сыну. Родители безгранично любили Тэхёна. Однако, он не рос избалованным. Мама с папой старались прислушиваться к его желаниям, давали советы с высоты своего жизненного опыта, но позволяли ему самому делать выбор в вопросах, касающихся его личной жизни. Со временем, когда Тэхён понял, что его привлекает процесс планирования и организации той или иной деятельности так, чтобы быстрее получить хороший результат с минимальными затратами ресурсов, он начал присматриваться к профессиям, в которых эти навыки могли бы пригодиться. В результате его выбор пал на менеджмент и управление бизнесом, и он, приняв решение получить высшее образование именно по этим направлениям, поведал об этом своим родителям. Те, ожидаемо, его поддержали, оплатили все пять лет учёбы и даже помогли ему с покупкой его первой квартиры, когда он, только окончив институт, устроился на свою первую работу. Тэхён до сих пор благодарен судьбе, что родился в этой семье. Семье, где любили рассветы и не жаловали ночи. Но это было до. Теперь же ночь для Тэхёна, словно отражение состояния его души. Он влюблён в её темноту, мрачность и молчание, находя в ней убежище для своих бесконечных мыслей. Только ей он доверяет свои секреты, только она знает всю правду, лишь ей позволено видеть его настоящие чувства. Иногда Тэхён думает, что ему действительно не помешал бы психолог. Остатками своего трезвого ума он понимает, что с каждым днём закапывает себя в глубокую яму саморазрушения. Он так устал ежедневно умирать под слоями внушаемой самому себе вины. Устал наказывать себя за то, в чём по сути не был виноват. Устал, но бессилен прекратить эти истязания. Ему совершенно точно не справиться без помощи. И чем скорее он решится обратиться за ней, тем лучше, иначе вытаскивать его придётся уже из глубокой депрессии. За всю свою жизнь он никогда не попадал в подобное состояние. Для него была крайне несвойственна апатия, меланхолия и отрешённость, напротив — он всегда источал энергию и оптимизм. Был общительным и полным энтузиазма. Ему было сложно долго оставаться без общения, хотя и наедине с собой он чувствовал себя вполне комфортно. Таким он был в школе, таким оставался в институте, таким же встретил и Чонсока. Конечно, возраст и жизненные обстоятельства накладывали определённый отпечаток на поведение, но ядро его личности, то, что делало Тэхёна Тэхёном, оставалось неизменным. И это тоже было до. Теперь вся его жизнь сплошное до и после. Стараясь заглушить рой мыслей, он отправляется в душ, чтобы слегка ополоснувшись и лечь спать. Завтра его ждёт долгий рабочий день, который плавно перетечёт в такой же долгий неформальный ужин, посвященный назначению на должность нового второго генерального директора.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Собираясь в ресторан, Чонгук уже знает, чем закончится этот вечер. Отец ещё днём поведал ему о результатах совещания совета директоров. Большинством голосов Чонгук был выбран в качестве генерального директора New Star Entertainment. Отец был очень воодушевлён этим фактом, не скрывал своего довольства и горделивого выражения лица. Сам Чонгук предпочитал не заострять внимания на своих ощущениях по этому поводу. За прошедшие месяцы он успел себя подготовить к любому исходу. Чему быть, того не миновать. Накинув на себя чёрный приталенный пиджак, под которым его торс украшает обтягивающая антрацитовая водолазка, выгодно подчёркивающая все достоинства его рельефной фигуры, наряду с облегающими брюками того же цвета, он подходит к ящику с бижутерией, выуживая оттуда лаконичную серебряную цепочку и небольшие серьги-кольца. Закончив со сборами, он выходит из своей комнаты, попутно принимая вызов на мобильном. — Привет, мама, — приветствует родительницу Чонгук. — Здравствуй, сын, — отзываются на том конце. — Отец сказал, что тебя назначили новым генеральным директором. Я позвонила, чтобы поздравить тебя. — Не стоит. Для меня это не повод для радости, — не лукавя поясняет он, спускаясь на подземную парковку. — И всё же. Но я хотела поговорить с тобой немного о другом. — О чём? — остановившись у своего автомобиля, готовится слушать Чонгук. — Не буду ходить вокруг да около, сынок, — серьёзным тоном начинает мать. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне не сближаться с Кимом. Я не позволю ему отобрать у меня ещё и тебя! — Ма… — Нет, не перебивай, — не дают ему договорить. — В своё время я и Чонсока предупреждала, что этот парень не ровня ему, что он просто пользуется им в своих корыстных целях. Только он меня не хотел слышать и, посмотри, к чему это привело. Не дай ему одурачить и тебя, Чонгук! — почти переходит на крик Доён. — Мама, успокойся, пожалуйста, — прикрывая глаза, просит Чонгук. — Тебе не о чём беспокоиться. Ничего, кроме рабочих отношений, нас с Кимом не связывает и связывать не будет,— убеждает он мать. — Рада это слышать, — произносят, не скрывая облегчения в голосе. — Мне нужно ехать на ужин. Поговорим позже, хорошо? — и дождавшись утвердительного ответа, заканчивает разговор. Чонгуку абсолютно понятны чувства матери и её отношение к Тэхёну. Ещё до произошедшего несчастного случая с Чонсоком, та не жаловала Кима. Были ли у неё для этого объективные причины, Чонгук сказать не может. Но то, что сейчас его мать настроена крайне враждебно к Тэхёну, вполне объяснимо. Так же как и то, что та беспокоится о своем, теперь уже единственном, сыне. И всё же этот разговор с матерью ему пришёлся совсем не по душе. Несмотря на то, что Чонгук понимает её переживания, он не терпит, когда кто-то пытается указывать ему, как вести себя и как относиться к окружающим его людям. Доехав до ресторана, он невольно оглядывается вокруг, замечая, что всё пространство парковки занято исключительно автомобилями представительского класса. Роскошь в чистом виде. Не мудрено, учитывая кто сегодня является посетителями этого заведения. Ему думается, что он никогда не сможет вписаться в общество подобных людей, хоть и рождён в состоятельной и обеспеченной семье. Он с детства противился этому богатству, этой помпезности и вычурности. Он абсолютно не гармонировал со всем этим. Поэтому и старался избежать любого соприкосновения с чуждым для его восприятия миром. Не заводил друзей, учась в элитной школе, не посещал вместе с родителями и братом многочисленные званые ужины, дни рождения и прочие праздники, устраиваемые элитой города. По юности он даже грешным делом думал, что возможно, его усыновили. Иначе Чонгук никак не мог объяснить себе, почему так контрастировал с остальными членами своей семьи. Родители, в свою очередь, тоже недоумевали, как у них мог получиться настолько не похожий на них во всех отношениях ребёнок. Однако, многолетние попытки «вписать» его в нужные им рамки не увенчались успехом, что в конечном итоге и послужило причиной потери связи с сыном. Воспоминания о том периоде своей жизни теперь уже не делают Чонгуку больно. Напротив, сейчас он даже рад, что всё случилось именно так. Ведь в противном случае он бы не встретил своих хёнов, которые стали ему ближе, чем собственная семья, и не нашёл бы дело всей своей жизни. Но, видимо, у судьбы для Чонгука были свои планы, раз в настоящее время он вынужден всё-таки снизойти до общества тех, кого так тщательно избегал. Что ж, ему остаётся надеяться, что это лишь временные испытания, которые удастся пройти с достоинством и с минимальными потерями для своего ментального здоровья. Но вряд ли у него это получится, если он каждый раз будет так недвусмысленно залипать на, как сказал бы Юнги, «злоебучего» Ким Тэхёна, который прямо сейчас проходит мимо Чонгука, вызывая у него тахикардию своим внешним видом. Его светлые волосы в небрежной укладке так красиво контрастируют с полностью чёрным классическим костюмом, брюки от которого удерживаются на стройных ногах кожаным ремнём, подчёркивающим соблазнительный изгиб талии. Но что заставляет Чонгука подавиться собственными слюнями — это расстёгнутая почти до груди блуза и блядская чёрная атласная повязка на шее. И сколько бы Чонгук не пытался заставить себя слушать голос разума, тот всегда становится бессильным, стоит только появиться тому, кто вызывает неподдающееся контролю чувство непреодолимого влечения и притяжения. Чонгук понимает, что это всего лишь желание обладать красивым человеком, его телом. Это отнюдь не романтичное желание, и зародилось оно в нём с первой же встречи с объектом своего вожделения. Чонгук до сих пор помнит сладость поцелованных им губ, помнит одуряющий запах их обладателя, помнит, как жаждал продолжения. А ещё помнит, как не получив желаемого, удовлетворял себя в душе той же ночью, наплевав на то, что по ту сторону двери находились его друзья. Он просто не смог противостоять этому животному порыву. У него не было никаких шансов устоять перед возникшим в клубах пара образом, в котором очень отчётливо узнавался невероятной красоты парень с пшеничными волосами, раскосыми глазами, отливающими янтарём, ровным носом с маленькой родинкой на кончике и, ставшими его личным фетишем, пухлыми губами, которые он слишком реалистично представлял вместо своей руки на своём возбуждении. Они так неприлично-восхитительно смыкались вокруг его члена, так до одури эротично скользили по всей длине, что Чонгук не мог контролировать свои негромкие, но протяжные стоны. А когда его богатая фантазия услужливо дорисовала нагое тело с блестящей от капелек воды медовой кожей, которое красиво изогнувшись, расположилось на коленях у его широко расставленных ног, Чонгук уже не смог больше стерпеть, обильно кончив, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы и ловя фейерверки под закрытыми веками. — Блядь! — смаргивая накатившие воспоминания, зло выплёвывает Чонгук и, заблокировав двери автомобиля, следом за Тэхёном заходит в ресторан. Когда он видит табличку со своим именем не за тем же столиком, за которым уже успел расположиться Ким, он благодарит всех известных ему богов. Чонгуку нужно время, чтобы вернуть себе самообладание, и такая расстановка гостей его более, чем устраивает. Не устраивает только то, что несмотря на достаточно далёкое расположение столов, фигура Тэхёна всё равно оказывается аккурат перед его глазами. И за неимением других дел Чонгуку приходится весь вечер смотреть только на него. А чем он может ещё себя занять? Из всех присутствующих, знакомых ему лиц здесь только три: отец, Кан и Тэхён. С отцом он уже успел перекинуться парой предложений, а с Каном, ожидаемо, и не пытался заговорить, впрочем, как и с Тэхёном. Они удостоили друг друга лишь приветственными кивками. С остальными гостями ему хватило только дежурных улыбок и таких же дежурных фраз. Зато Ким был нарасхват. К нему то и дело подсаживались все, кому не лень, и о чём-то разговаривали. Сам Тэхён держался со всеми на почтительной дистанции, натянуто улыбался, но разговор поддерживал. А ещё Чонгук заметил, что тот практически ничего не ел. Весь ужин лениво перебивался только одним бокалом красного вина. Неизвестно, сколько деталей он успел бы ещё подметить, если бы не наступил момент, ради которого этот ужин, собственно говоря, и затевался. В наступившей тишине, взяв слово, начал приветственную речь председатель совета директоров Ли Донук. После он вкратце рассказал о процедуре, которая предшествовала голосованию за кандидатов, о самом голосовании, а в финале своей речи, назвав имя Чонгука, принялся ждать, когда названный подойдёт, чтобы пожать ему руку. И пока Чонгук принимал поздравления, отвечая на бесконечные рукопожатия, про себя думал: для чего нужно было устраивать из-за простого назначения целое представление? Чонгук предпочёл бы просто подписать трудовой контракт в стенах офиса без всей этой бравады, но кто его спрашивал. У богачей свои причуды. — Поздравляю, господин Чон, — внезапно сзади раздаётся голос, вынуждая Чонгука обернуться и наткнуться на протянутую руку. — Спасибо, господин Ким, — сухо благодарит Чонгук и, разглядывая пару секунд чужую ладонь, всё-таки отвечает на рукопожатие. А лучше бы не. Потому что сто́ит их рукам соприкоснуться, как по телу Чонгука будто пускают разряд тока. Все чувства вмиг смешиваются в одно сильное ощущение. Он чувствует тепло чужой ладони, которое отдаётся ожогом в его собственную, что заставляет его резко отдёрнуть руку. Тэхён расценивает этот жест по-своему и, бросив нечитаемый взгляд на Чонгука, разворачивается и собирается уже было уходить, как на его спину в опасной близости от талии ложится рука председателя Ли, который, прошептав что-то ему на ухо, выходит с ним из общего зала.