Право на любовь

Тэхён любит свою работу. Ему по-настоящему нравится то, чем он занимается. Он чувствует себя в этой сфере, как рыба в воде. Он даже в отпуск всегда уходит с неохотой. Единственным её минусом он считает необходимость в общении с определённым типом людей. С теми, у которых слишком раздутое самомнение и мания величия, отчего они уверены, что могут себе позволить любое поведение с любым человеком. Одним из таких людей является и Ли Донук. С момента появления Тэхёна в стенах New Star Entertainment тот поставил своей целью во чтобы то ни стало присвоить его себе. Именно присвоить. Ли любил обладать не только красивыми вещами, но и красивыми людьми. У него всегда были самые роскошные автомобили и дома, а его любовниками и любовницами становились непременно ведущие топ-модели страны, айдолы, актёры, либо просто красивые парни и девушки. Конечно, у всех была своя цена и он мог заплатить любую, если по-настоящему желал иметь рядом с собой того или иного человека. Вот и Тэхён однажды оказался в списке тех, кого тот возжелал. Его заваливали дорогими подарками, которые, впрочем возвращались обратно адресату, делали многообразные предложения, рассчитывая, видимо, вызвать у Тэхёна приступы безграничной радости и благодарности, но вызывали лишь раздражение. Всё прекратилось только тогда, когда Тэхён начал отношения с Чонсоком. Он не знает, какой разговор состоялся между двумя мужчинами, однако после этого Ли перестал даже смотреть в его сторону, а Тэхён вздохнул с облегчением, наивно полагая, что навсегда отвязался от столь удушающего и ненужного ему внимания. Но после смерти Чонсока Ли возобновил свои атаки. Правда, теперь он действовал более осторожно и менее вызывающе. Со стороны могло показаться, что он оказывает Тэхёну лишь дружескую поддержку. Возможно, окружающие именно так и расценивали его поведение, но не Тэхён, потому что друзьями они никогда не были, хорошими приятелями тоже, по работе и то взаимодействовали не то, чтобы часто. Поэтому для Тэхёна были совершено очевидны его истинные намерения, оттого он старался быть максимально сдержан в общении с Ли и не проявлять в его сторону хоть что-то, что тот мог расценить превратно. Однако это не мешало Донуку позволять себе иногда, как будто случайно, касаться Тэхёна или вторгаться в его личное пространство. В точности, как минутами ранее, когда он наглым образом позволил себе практически интимное прикосновение к его телу, да ещё и прилюдно. — Господин Ли, я хотел бы, чтобы впредь Вы не позволяли себе подобную вольность, — отодвинувшись на приличное расстояние, требует Тэхён, как только они оказываются на открытой террасе. — Ох, Тэхён-щи, простите мне мою несдержанность. Это вышло совершенно непроизвольно, — убирая руки за спину, заискивающе произносит Ли. — Вы хотели о чём-то поговорить? Я слушаю, — всё с того же расстояния интересуется Тэхён. — Да, — отвечает Донук, медленно приближаясь к нему. — Видите ли, мне кажется, что Вы меня избегаете. Я бы хотел знать, почему? — Вам показалось, господин председатель, — сдержанно произносит Тэхён, понимая, что если тот сделает ещё пару шагов, то он окажется в тупике между ним и стеной. — Все рабочие вопросы, которые требуют нашего с Вами обсуждения, мы успешно решаем на общих собраниях. — Я говорю не о работе, Тэхён, — неформальное обращение неприятно режет слух. — Я полагаю, что теперь мы могли бы общаться не только по рабочим вопросам. Как ты на это смотришь? — вопрошает он, но видя недовольно сдвинутые брови Тэхёна, спешно добавляет: — Как друзья, например? — Не думаю, что это возможно, господин Ли, — без раздумий отвечает Тэхён. — Извините, но если это всё, о чём Вы хотели поговорить, я вынужден покинуть Вас, — стараясь звучать как можно спокойнее сообщает он, вышагивая в сторону выхода с террасы. — Почему же так категорично? — шаг и он закрывает собой выход, вынуждая своего собеседника остановиться прямо перед собой. Слишком близко. И только Тэхён собирается сделать шаг назад, как сталкивается с чёрными, как уголь глазами, обладатель которых внезапно вырастает за спиной председателя. — Господин Ли, — стальной голос Чонгука заставляет названного повернуться. — Вас ищут Ваши коллеги, — сообщает он, остановившись в дверях, подмечая слишком интимное расстояние между председателем и Тэхёном. — Что ж, продолжим нашу беседу позже, в более подходящей обстановке, а сейчас прошу меня простить, — и, обольстительно улыбнувшись, удаляется. Убедившись, что они остались только вдвоём, Чонгук переступает порог веранды, закрывая за собой прозрачные двери. — А я смотрю, ты времени зря не теряешь, — с очевидным отвращением обращается он к стоящему напротив Тэхёну. — Простите? — искренне недоумевает тот. — Давай только без этих формальностей. Сейчас они явно не к месту. — В отношении нас с Вами они всегда будут к месту, господин Чон. — Вот как? — запуская руки в передние карманы брюк, наигранно удивляется Чонгук. — А я думал, что мы достаточно близки, чтобы обходиться без этого, — толкает язык за щёку, не отрывая глаз с лица напротив. — Я не очень тебя понимаю, Чонгук. Что ты от меня хочешь? — устало вздыхает Тэхён. — Хочу знать, почему? — Почему что? — Почему ты в тот день позволил себя поцеловать? — делает шаг вперёд. — Почему ответил? — ещё один. — А главное, почему на следующий день не пошёл на собственную свадьбу? Хотя, честно говоря, после всего услышанного за эти месяцы и увиденного сегодня, я могу и сам сделать соответствующие выводы, — заканчивает, оказываясь слишком близко от обращённых на него в смятении глаз. — Так сделай, — в миг подобравшись недовольно выплёвывает Тэхён, не сводя прямого взгляда. — Я не буду ни оправдываться, ни в чём-то тебя переубеждать, Чонгук. Также как и отвечать на твои вопросы. Тебя это не касается. — Да, неужели? — надвигается ещё больше, заставляя Тэхёна упереться поясницей о заграждение. — Позволь тогда напомнить, что целовался ты со мной, будучи женихом моего брата. Я думаю, меня это ещё как касается! — Зато я так не думаю. Это только моё личное дело, — стараясь не терять самообладание, резюмирует Тэхён. — Твоё личное дело обернулось смертью Чонсока, Ким! — практически нависнув над ним цедит Чонгук, наблюдая как на этих словах с лица напротив сходит вся краска. — Уйди с дороги, Чонгук, — чувствуя нарастающую дрожь от злости, требует Тэхён. — Скажи мне, Ким, скольким ты подставлял задницу за спиной у моего брата? Господин председатель есть в этом списке? — не контролируя поток слов выпаливает Чонгук, не замечая, как глаза Тэхёна отливают опасным блеском. — Уйди. С дороги, Чон, — с нажимом требует Тэхён, отталкиваясь от перил. — Может ты трахался с ним, пока Чонсок ждал тебя у алтаря, м?! — хватая за локоть останавливает Тэхёна, но внезапный удар кулаком в челюсть заставляет его выпустить чужую руку и отшатнуться назад. — Ты нихрена не знаешь, Чон! Так что не смей меня в чём-то обвинять! А теперь уйди с дороги, я сказал! — и, отталкивая руками стоящее перед собой тело, спешно заходит обратно. Чонгук отмирает только через пару минут, когда приходит понимание произошедшего. Нет, он не считает, что сказанные в адрес Тэхёна слова — это не то, что он думает на самом деле. Совсем наоборот. Подозрения и догадки в отношении Кима мучают его с того самого дня, когда он узнал, что прекрасный незнакомец, подаривший ему поцелуй, был женихом его брата. А услышанный месяцами ранее разговор между Каном и Чхве, только ещё больше укрепил его подозрения. Не бывает дыма без огня. Однако, чтобы не было, Чонгук не собирался вываливать свои мысли на Тэхёна, обвинять его в чём-то и тем более оскорблять. Имел ли он на это право? Он уверен, что да. Но Чонгук дал себе обещание, что забудет обо всём и попытается выстроить с Кимом хотя бы рабочие взаимоотношения, как если бы они не знали друг друга вовсе. И как теперь ему удастся это сделать? — Сука! — злится на свою несдержанность Чонгук, упираясь руками на перила и склонив голову вниз.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Тэхён покинул ресторан сразу же после разговора с Чонгуком. Ему было всё равно, что ужин официально ещё не был завершён, что по правилам делового этикета он должен был попрощаться со своими коллегами, прежде чем уйти. Ноги сами повели его на выход и теперь он в надежде, как можно скорее добраться до квартиры Чимина, нарушает уже не первое правило дорожного движения. Плевать. Впервые за всё это время он испытывает острое желание выговориться, рассказать другу обо всём, позволить хотя бы одному человеку оказать ему поддержку. Он знает, что тот поймёт. Знает, что поможет. Какими бы серьёзными не были темы их разговоров, Чимин никогда не устраивал и не позволял Тэхёну устраивать драму даже там, где она объективно могла иметь место. Можно погрустить, можно покричать, можно даже поплакать, если всё это в конечном итоге поможет освободиться от удушающих эмоций и принесёт облегчение. Но впадать в уныние и размазывать бесконечные сопли, вместо того, чтобы искать пути решения проблем — ни в коем случае. Такова была жизненная философия Чимина. — Мне нужно выпить, — первое, что говорит Тэхён, оказавшись на пороге чужой квартиры. — Ну, пойдём, — как ни в чём не бывало реагирует Чимин на внезапное появление друга. Тот молча проходит вглубь квартиры, скидывая по пути обувь и пиджак. Чимин же ничего не спрашивая, достаёт из своего мини-бара красное полусладкое, жестом приглашая друга присесть за стол, на котором разложена еда. Его оторвали от позднего ужина. Терпеливо дождавшись пока Тэхён опустошит первый бокал, он решает прервать затянувшееся молчание. — Тэ, давай мы не будем играть в ролевуху, где я психолог, пытающийся разговорить тебя, а ты проблемный пациент, который хочет немного поломаться. Тэхён не может сдержать непроизвольной улыбки, которую всегда вызывает своей непосредственностью друг. — Я и не собирался ломаться, Чимин-а. — Славно. Тогда начинай, а я постараюсь не перебивать, — обещает ему Чимин, вернувшись к поеданию пасты с морепродуктами. А Тэхён, вобрав в лёгкие побольше воздуха, почти на одном дыхании рассказывает ему обо всём. О том, как застал Чонсока за изменой, как сбежал, не дав себя обнаружить, как решил спрятаться ото всех в случайно попавшейся на его пути гостинице, как позже напился в ночном клубе этой же гостиницы и как поцеловался с незнакомым парнем, который, как потом выяснилось, оказался родным братом Чонсока, и с которым ему теперь придётся работать в стенах одной компании. — Если бы я не знал тебя хуеву тучу лет, то подумал, что ты решил пересказать мне сюжет какой-то второсортной дорамы, — комментирует услышанное Чимин. — Если бы всё это случилось не со мной, я бы тоже так подумал, — с грустной ухмылкой отвечает Тэхён, допивая второй бокал вина. — Зато теперь мне понятно твоё состояние, в котором ты пребываешь уже четвертый месяц. Предполагаю, что всё это время ты с завидной регулярностью уничтожал себя из-за чувства вины за смерть Чонсока. — не спрашивает, а утверждает Чимин. — Можешь не отвечать, это и так ясно. Только, Тэ, неужели я сейчас должен вывалить на тебя все те клишированные фразы, которыми обычно утешают, чтобы ты понял, что не должен испытывать никакую вину за произошедшее? Я, честно, могу понять твои чувства и переживания. Но ты, друг мой, никогда не был обделён критическим мышлением, чтобы суметь найти причинно-следственную связь между своими поступками и наступившими последствиями. Смерть Чонсока — это результат ряда принятых им самим решений. Только его ответственность, понимаешь? Его и ничья больше. Произошедшее с ним — всего лишь несчастный случай, непредвиденное событие, которое не зависело от чьей-либо воли. Его семья может сколько угодно обвинять тебя в его смерти. Им так проще пережить утрату, притупить свою душевную боль. Когда есть, кого винить в смерти близкого человека, это приносит неосознанное облегчение и успокоение. Со временем они, возможно, поймут, что смерть их сына — всего лишь несчастный случай, а не следствие твоего не появления на свадебной церемонии. Тем более, если узнают о причине, из-за которой ты не пришёл, — заканчивает свой монолог Чимин, разливая по бокалам новую порцию вина. — Чим, я не стану им об этом рассказывать, — тут же вставляет Тэхён со всей серьёзностью в голосе. — И ты тоже. Это останется только между нами. — Как тебе будет угодно, — пожимает плечами тот. — Но если тебе интересно моё мнение, то я не стал бы скрывать факт измены Чонсока. Извини, ТэТэ, но он уже мёртв. А ты жив. Хочешь прожить всю жизнь, испытывая на себе беспочвенную ненависть этих людей? Я не понимаю твоей жертвенности, друг. — Это не жертвенность, Чимин, — спешит объясниться Тэхён. — Я не хочу замарать имя Чонсока. Не тогда, когда он умер и не может оправдаться. Это, как минимум, нечестно по отношению к нему. И к тому же, открыв сейчас правду, я навлеку на себя ещё больший гнев. Ты думаешь, они поверят мне? Конечно же, нет. Только сильнее возненавидят, решив, что я пытаюсь оклеветать их сына. — Ты слишком много думаешь о чувствах других людей. Я не буду тебя переубеждать, ты взрослый парень. Если это твоё осознанное решение, пусть так. Меня волнуют не они. Я переживаю только за тебя. Мне бы хотелось, чтобы ты перестал обвинять себя в том, в чём не виноват. — Это трудно, — обречённо вздыхает Тэхён. — Но я буду над этим работать. Возможно, ты был прав, когда советовал мне обратиться к психологу. Я испытываю вину не только из-за смерти Чонсока. Я не могу отделаться от мысли, что я ему тоже изменил. — Выкинь эту хуйню из головы, Тэхён. Как ты мог изменить тому, кто трахался накануне собственной свадьбы хрен, пойми, с кем?! — не сдерживает своего негодования друг. — Чимин. — Нет, Тэ. Я понимаю, что о покойниках — либо хорошо, либо никак, но мне плевать. Я не праведник и никогда им не был. И ты знаешь, что Чонсок мне никогда не нравился. Наверное, я подсознательно чувствовал, что он способен на что-то подобное, — не унимается он. — Перестань, прошу тебя. — Перестану, только если ты перестанешь нести этот бред. Выкинь эти мысли из головы. Когда ты целовался с другим, ты уже знал, что расстанешься с Чонсоком. Ты был пьян и находился в слишком уязвимом эмоциональном состоянии. Разве не так? — Так, но... — Никаких «но»! Ты не мог предать того, кто предал тебя раньше. Ты даже не можешь знать, было ли это единичным случаем. — Давай больше не будем об этом, пожалуйста, — голос выдаёт его поникшее состояние. — Я просто захотел тебе всё рассказать, чтобы стало немного легче. Мне нужно было вытащить это из себя, иначе меня разорвало бы изнутри. — Я надеюсь, тебе действительно полегчало. Ты же знаешь, что можешь в любое время поговорить со мной, Тэ, — с готовностью сообщает Чимин, наполняя бокал. — А теперь, дружочек, скажи мне, что случилась сегодня на этом мероприятии, с которого по всей видимости, ты сбежал? — Не сбежал, а просто ушёл. Я был не в том состоянии, чтобы и дальше там находиться, — отпивая вино объясняется Тэхён. — Так, и? — Если без подробностей, то Чон младший выговорил мне всё, что обо мне думает. — И что же? — заинтересовано смотрит Чимин. — Что я шлюха, — припечатывает своим ответом Тэхён. — Не понял? — от возмущения и шока его глаза становятся максимально круглыми. — Он назвал тебя шлюхой?! Да я ему яйца от… — Спокойно, Чим, — спешит успокоить друга Тэхён. — Я утрирую. Он меня не называл так. Всего лишь поинтересовался, скольким людям я подставлял задницу за спиной у Чонсока. — Чего, блядь?! — кажется, он сейчас сломает ножку бокала, до того сильно её сжимает. — Наверняка он решил, что если я целовался с ним накануне собственной свадьбы, то вполне мог изменять Чонсоку с другими, — озвучивает свои догадки Тэхён, пожимая плечами. — Решил он. Пусть катится в задницу со своими умозаключениями. Что за семейка, блядь?! Надеюсь, ты подвесил его за яйца? — Я врезал ему кулаком, — вспоминает он, чувствуя фантомную боль в правой руке. — Мой мальчик, — отбивая «пятюню», гордо произносит Чимин. — Теперь вот думаю, как мы будем работать друг с другом. Он меня презирает, а я от злости готов втащить ему при каждом удобном случае. — Ну, другого выхода у вас всё равно нет, — озвучивает очевидное Чимин. — С другой стороны, эмоции рано или поздно улягутся и, возможно, вы даже сможете неплохо сработаться. — С трудом в это верится, честно говоря. — В любом случае, раз вам теперь не избежать общества друг друга, не смей давать себя в обиду. Я знаю, что ты не кисейная барышня и можешь за себя постоять, но если что, я всегда готов с удовольствием начистить морду хотя бы одному из семейки Чон, — заговорщически подмигивает он другу. — Ты самый лучший в мире бро, ЧимЧим. Люблю тебя, дурака, — одаривает его благодарной улыбкой Тэхён, в очередной раз радуясь, что в его жизни есть такой невероятный человек, готовый вместе с ним и в огонь, и в воду. Впрочем, у них это взаимно. — И я тебя, ТэТэ.