Право на любовь

— Никак не могу выхуеть с того, насколько ты гибкий, Цыпа, — закидывая чужую ногу себе на плечо, а вторую отводя в сторону, восхищённо-удивленно подмечает Юнги. — Заткнись, Мин, весь настрой сбиваешь, — закатывая глаза, бурчит Чимин, лениво водя рукой по собственному возбуждению. — Я сегодня дождусь твоего члена в заднице или….аах…сука… — Дождался, — ухмыляется Юнги, вгоняя член сразу на всю длину. — Блядь… как же хорошо, — не скрывает своего наслаждения, медленно раскачиваясь. Комната начинает наполняться низкими стонами одного и мелодично высокими второго. Чимин от удовольствия зажмуривает глаза, вжимаясь головой в мягкую подушку. — Быстрее, Мин…вот так…даа… Юнги, не сбавляя темпа, насаживает на себя всё быстрее и глубже, не в силах оторвать взгляда от красивого лица, на котором в наслаждении надламываются брови, а по приоткрытым губам проходится кончик языка, увлажняя их. — Сияшка… — непроизвольно вырывается у него до того, как он, склонившись, накрывает блестящие от слюны губы своими. Чимин тут же запускает руки в его пряди, слегка надавливая одной рукой на затылок, вынуждая Юнги буквально трахать языком свой рот. А тот и рад, потому с животной страстью сминает поочередно то верхнюю, то нижнюю губу, чтобы затем начать неистово посасывать призывно высунутый язык. Амплитуда его движений становится всё более рваной и хаотичной. Он чувствует приближение скорой разрядки и, судя по тому, как его член внутри себя сжимает Чимин, тот тоже близок к финалу. Разрывая поцелуй, Юнги выпрямляется, чтобы сменить позу, разводя стройные ноги блондина в разные стороны. Удерживая их за щиколотки, он продолжает вбиваться в сжимающуюся дырку до громких шлепков. — Я…я…сейчас кончу…мгхм…- надрачивая себе в такт с толчками, озвучивает Чимин, чувствуя, как волны экстаза распространяются от солнечного сплетения до каждой части его тела. — Давай, Цыпа…кончай, — шипит Юнги, готовый тоже вот-вот взорваться от удовольствия, наблюдая, как его член методично движется в самой аппетитной заднице, которую он когда-либо трахал. Они оба чувствуют, как напрягаются их мышцы, а дышать становится всё труднее от подступившего ощущения невероятного освобождения, который сопровождается одновременным обильным извержением, вырывая из них грудной протяжный стон. — Это было охуенно, Сияшка, — отдышавшись, произносит Юнги, оставляя поцелуй у виска. — Рад слышать, — расслабленно отвечает Чимин, всё ещё с закрытыми глазами, а открыв их, добавляет. — Ты был чертовски хорош, Мин. Как всегда, — и, дождавшись, пока из него вытащат член, встаёт, ковыляя в сторону ванной. Юнги, проводив его взглядом, снимает презерватив, завязывает и выбрасывает в мусорное ведро, стоящее неподалеку. Он мог бы пойти следом за Чимином, но тот предпочитает после секса несколько минут одиночества. Мин уже знает. Они ведь занимаются им не впервые. Вспоминая сейчас, с чего всё это началось, Юнги усмехается. После их последней встречи на парковке ресторана они больше не сталкивались друг с другом почти месяц. Он периодически наведывался в заведение, в котором работал Чимин. Однако встретить его ему ни разу не удалось. Зато спустя некоторое время встретил там, где совершенно не ожидал — в одной из принадлежащих им танцевальных школ. Так получилось, что в тот день Юнги был вынужден проводить отбор новой группы учеников для обучения. Обычно «Скорпионы» отбирали только старшие возрастные группы, а средние и младшие отбирались преподавателями по каждому направлению. Но из-за внезапной болезни хореографа по локингу Юнги вызвался на его замену, чтобы не переносить дату отбора. К концу дня в последней отборочной группе оказалась и племянница Чимина, которую тот привёл по просьбе старшей сестры, как потом рассказал ему сам Чимин. Увидев его, Юнги по обыкновению лишь хмыкнул и, кажется, уверовал в судьбу, которая почему-то упорно их сталкивала. В тот раз они, обменявшись приветствиями и парой фраз в своей излюбленной манере, решили продолжить свой разговор в более непринуждённой обстановке, встретившись немногим позже в баре. Юнги знал, что собеседник из него, мягко говоря, так себе. Чимин, к концу их встречи, не церемонясь, так ему и сказал, добавив, что тибетские монахи на аскезе по сравнению с ним — те ещё трещалки. А потом просто взял и засосал. А потом они просто потрахались, прямо в машине Юнги. Надо сказать, что было это настолько феерично, что после они занимались сексом каждый раз, когда Чимин привозил племянницу в школу и отдавал в руки преподавателей, а сам по традиции шёл ждать её в салоне кислотно-салатового Porsche Spyder. Ждал он её очень оригинально и разнообразно. Каждый раз в новой позе, в которую его сворачивал Юнги, насаживая на себя. И как-то так получилось, что постепенно они из автомобиля Юнги переместились сначала в номер отеля, а потом и вовсе в его квартиру. И встречались они не только тогда, когда Чимин приводил племянницу на танцы, но и когда кто-то из них, позвонив другому, предлагал где-нибудь зависнуть. Зависали они из раза в раз всё лучше и лучше. В том смысле, что Чимину всё же удалось разговорить Юнги и, как не странно, тот оказался вполне сносным собеседником. Им нравилось находиться в обществе друг друга. Их своеобразное отношение к жизни импонировало обоим. На многие окружающие вещи они смотрели с одинаковой позиции и могли рассуждать об этом часами. Точнее, мог Чимин. Юнги в основном заинтересованно слушал, иногда вставляя пару предложений, к чему достаточно быстро привык Чимин. Встречи эти непременно заканчивались сексом, что, впрочем, устраивало обе стороны. Но если Юнги думал, что они не только любовники, которым просто нравится трахаться друг с другом, то Чимин думал ровно наоборот. Кто из них прав, видимо, покажет время. Пока же они плывут по течению, не вступая в спор по этому поводу.