Право на любовь

— Ненавижу, — восстановив дыхание, выплёвывают прямо в лицо напротив, прожигая глазами чужие, смотрящие на него исподлобья. — Взаимно, — отвечают ему, вытирая тыльной стороной ладони влажные губы.

Несколькими часами ранее.

Насколько нерациональным кажется решение пойти на международный фестиваль по уличным танцам, где хэйдлайнерами выступает самая знаменитая в Южной Корее дэнс-группа «Scorpions», участником которого по невероятному стечению обстоятельств является твой «любимый» коллега? Риторический вопрос, не требующий ответа, тем более, когда ты находишься уже на пол пути к месту проведения данного мероприятия. О том, что Чонгук не просто наследник члена совета директоров New Star Entertainment Чон Усона, но ещё и именитый танцор, Тэхёну стало известно ещё во время стажировки. Честно говоря, тогда он удивился тому факту, что за всё время своей работы в корпорации он так и не столкнулся с именем Чон Чонгука, учитывая, насколько тесно принадлежащие его группе школы были связаны с New Star Entertainment. Скорее всего, дело было в том, что школы являлись самостоятельными организациями и ответственность несли только перед советом директоров. Это частая практика в их корпорации. Генеральные директора не вмешивались в дела взаимодействия компании с отдельно взятыми обособленными субъектами бизнеса. Удивительным Тэхёну показалось ещё и то, что «Scorpions» были весьма успешной и знаменитой группой. Почему они не были известны самому Тэхёну, можно было объяснить тем, что он, хоть и любил творчество во всех его проявлениях, никогда не был поклонником уличных танцев. И кроме тех айдолов и групп, которые курировались его агентством, он толком никого и не знал. Его должность к этому не обязывала, к счастью. Однако сегодня из-за выдающихся навыков Чимина вовлекать Тэхёна во всевозможные авантюры, у него появилась прекрасная возможность познакомиться с творчеством одной из самых популярных банд по уличным танцам. И если быть до конца честным, ему было крайне любопытно увидеть Чон Чонгука совершенно в другой ипостаси. — Чим, может ты всё-таки ответишь мне, что за внезапная любовь к танцам и каким образом у тебя оказались Vip пригласительные на фестиваль такого уровня? — сверяясь с навигатором и перестраиваясь на другую полосу, в очередной раз за этот день спрашивает Тэхён. — Во заладил то, — закатывает глаза Чимин, поправляя на себе солнцезащитные очки. — Просто подарили. Такой ответ устроит? — Чимин. — одной интонацией даёт понять, что нет, не устроит. — Лааадно, — сдаётся блондин. — Мне их подогнал один парень, с которым я трахаюсь. — У тебя новый любовник? — с удивлением интересуется Тэхён. — И кто он? Почему ты не рассказывал мне о нём? — Как-то к слову не пришлось, — отмахивается тот. — Так. И кто он? — Его зовут Мин Юнги. И, кстати, он один из участников «Scorpions», — утоляет любопытство друга Чимин, зная какая реакция за этим последует. — Ты трахаешься с другом Чонгука? — остановившись на светофоре, он переводит ошарашенный взгляд на Чимина. — В своё оправдание могу сказать, что я узнал об этом только вчера, в тот самый момент, когда он отдал мне эти пригласительные. Я знал, что он как-то связан с танцами, но думал, что просто работает хореографом. Ты же знаешь, я не в зуб ногой во всём этом. — У меня ооочень много вопросов, ЧимЧим, — сообщает ему Тэхён, припарковав автомобиль недалеко от центрального входа в Национальный театр Кореи. — Но мы уже приехали, так что отложим этот разговор на потом. «Заебись», — думает про себя Чимин, выползая из машины. Зная любовь своего друга к допросам с пристрастиями, ему остаётся только радоваться, что на время эта участь его миновала. По мере приближения к зданию Национального театра Кореи, Тэхён всё больше восхищался его красотой, хоть и видел далеко не впервые. Величественное сооружение, словно изящный футуристический хрустальный дворец, в котором каждая линия и изгиб созданы для того, чтобы восхищать и вдохновлять. Стеклянные панели, тщательно выверенные в своей геометрии, превращали здание в настоящий художественный шедевр, символ современного искусства и величия человеческого творчества. Как только они оказываются внутри, Чимин протягивает пригласительные билеты миловидной девушке на входе, и та, ознакомившись с их содержанием, провожает друзей в главный зал, а точнее, в специальную ложу, которая предстаёт перед ними, как небольшое углубление непосредственно перед авансценой. Тэхён сразу отмечает, что такое расположение позволяет наблюдать за всем происходящим на сцене с очень близкого расстояния, как если бы ты сам находился на ней. Само мероприятие начинается практически сразу же, как только они с Чимином оказываются на своих местах. И атмосфера вокруг, будто по мановению волшебной палочки, меняется прямо на глазах. Воздух мгновенно пропитывается ритмичными звуками музыки, которая пульсирует в такт сердцебиения каждого присутствующего. Яркие огни и световые эффекты создают магическую среду, погружая зрителей и исполнителей в параллельную реальность. Тэхёну по долгу работы приходилось иногда бывать на творческих мероприятиях, музыкальных премиях и даже телевизионных передачах, но ни разу не доводилось оказаться на таком фестивале, которым полностью правил танец. Это было что-то уникальное, необычное и такое гипнотически затягивающее. Однако судя по пресному и безучастному выражению лица своего друга, затягивало здесь, кажется, только Тэхёна. Интересно, как он при такой «любви» к танцам умудрился заиметь любовника-танцора? Хотя, видимо, не просто любовника, раз из-за него тот сейчас терпит то, что явно не приносит ему никакого удовольствия. Это совсем не в характере Чимина. Да, им определенно есть, о чём поговорить позже. А пока Тэхён вновь переводит взгляд на сцену, где танцоры, сменяя друг друга, выходят на неё, демонстрируя свои выступления. Их движения грациозные, энергичные и выразительные, словно они рассказывают о своих эмоциях и переживаниях через танец. Зрители не могут оторвать взгляд, наслаждаясь каждым мгновением, погружаясь в мир музыки и хореографии. За этой атмосферой Тэхён не замечает, как мероприятие плавно подходит к концу. А это означает, что пришло время выступления хэдлайнеров фестиваля, о чём через пару секунд объявляют ведущие. Тэхён не может объяснить, почему в этот момент его сердце ускоряет ритм, а пульс заметно подскакивает. Он устремляет свои глаза на сцену, не в силах даже моргнуть, когда звучат первые аккорды песни, а из-под сцены начинает медленно подниматься платформа с пятью танцорами на ней. А дальше начинается что-то совершенно невероятное. Тэхён после нескольких секунд неотрывного наблюдения ловит себя на мысли, что эти парни не просто танцуют, а показывают самое настоящее искусство. Своими движениями они создают потрясающие визуальные эффекты, из-за чего кажется, будто их тела оживают от какой-то внутренней необъяснимой энергии или магии. Однако все присутствующие прекрасно понимают, что это результат накопленного годами мастерства, техники и, конечно же, таланта. В какой-то момент на стыке смены двух музыкальных композиций четверо танцоров, сделав последнее совместное па, резко опускаются на одно колено, предоставляя сцену оставшемуся члену команды, который приступает сольной партии под сменившуюся песню. Тэхён сразу же узнает в нём Чонгука, чьи волосы придерживает налобная бандана, открывая полностью одухотворённое лицо. Тот, не сбавляя темпа, сразу же вовлекается в танец, подхватив ритм музыки, и своими движениями начинает создавать иллюзию телесной детализации, когда отдельные части тела, будто бы находящиеся в собственном пространстве, двигаются независимо от всего остального. Руки, голова, ноги, грудь. Кажется, словно каждая часть тела изолирована и управляется танцором с безупречной точностью. Вертикальные волны рук, глубокие и резкие сокращения мышц, мгновенные замирания — все эти элементы позволяют ему создавать собственную уникальную музыку с помощью своего тела. Тэхён заворожен. Эта магия движений заставляет его буквально забыть о себе и погрузиться в исполнение. Он смотрит, не отрывая глаз, и в какой-то момент ловит чужой взгляд, направленный прямо на него. Чонгук, продолжая ритмичные, но плавные движения, медленно перемещается по танцполу, пока не оказывается точно перед лицом Тэхёна и, одарив его игривой ухмылкой, заканчивает свой танец, успевая под конец ещё и подмигнуть. Тэхён, не осознавая пока случившееся, только и может наблюдать, как под взорвавшиеся аплодисменты Чонгук наклоняется к его уху, чтобы произнести: — Понравилось, господин Ким? А потом просто разворачивается и уходит вместе с остальными танцорами, которых провожают громогласными криками и бурными овациями. — Это что сейчас было? — выводит его из оцепенения голос Чимина. — А? Это…это был Чонгук, — промаргивается Тэхён, отступая на шаг назад от кромки сцены. Он и не заметил, как близко к ней стоял. — Вот как? Очень интересно, — произносит Чимин, будто делая какие-то пометки в своей голове. — Идём, Юнги попросил подойти к их гримёрке.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

— Мелкий, поди-ка сюда, — манит его пальцем Мин, закручивая крышку на бутылке с водой. — Что такое, хён? — подходит Чонгук, снимая с себя пропитанный по́том сценический костюм. — Это я хотел у тебя спросить: что такое там щас было? — указывая головой в сторону сцены, интересуется Юнги. — Ты о чём? — не понимает Чонгук. — Я о том, что в нашей хореографии совершенно точно не было элемента под названием «подкатить яйца к красавчику». — А, ты про это, — в понимании проговаривает Чонгук, натягивая на себя сухую одежду. — Это была импровизация, хён. — Это был Ким Тэхён? — без лишних церемоний спрашивает Юнги. — Да. И мне очень интересно, как он здесь оказался, — его лицо озаряется заинтересованностью. — Я, кажется, догадываюсь, — зачесывает мокрые волосы назад, открывая лоб, чтобы промокнуть полотенцем. — Поделишься? — приподнимает брови младший. — Думаю, он пришел вместе с Цыпой. — С твоим Цыпой? То есть, я хотел сказать с Чимином? — дурацкая привычка друга не называть людей по именам, кажется, передалась и ему. О том, что у его хёна появился парень, Чонгук узнал совершенно случайно, когда, разъезжая с ним по городу, Юнги позвонили, и тот на громкой связи, не обращая внимания на наличие в автомобиле ещё одного человека, начал обсуждать с позвонившим, сколько времени «на потрахаться» у них завтра будет. То, что его друг немного отбитый и совсем не стеснялся подобных вещей, для Чонгука не было новостью. Но то, что Юнги умудрился найти себе подобного, его очень удивило. Впрочем, кроме имени и сухого «ну мы, типа, встречаемся, хотя Цыпа так не думает», Чонгуку тогда ничего больше не сообщили. — Да, — подтверждает Юнги. — Ты знал, что они знакомы? — закономерно звучит от Чонгука. — Сияшка не распространялся никогда о своих знакомых и друзьях. В душе не ебал, что они знают друг друга, — пожимает он плечами. Как будто в этом нет ничего необычного. Как будто Чонгук не рассказывал ему, кто такой Ким Тэхён и что их связывает. Как будто не ему пришлось выслушивать часовой монолог своего пьяного друга о таком одновременно прекрасном и ненавистном Ким Тэхёне, которого хотелось то ли убить, то ли засосать. — Так, народ, — прерывает их беседу Хосок. — Напоминаю, что сегодня ночью я улетаю обратно. Так что ускоряйтесь. Афтепати уже ждёт нас. — Вы езжайте. Я сначала завезу оборудование и костюмы в студию, а потом причалю, — предлагает Чонгук, складируя друг на друга коробки с вещами. — Добро. Поехали тогда, — командует Намджун, подгоняя остальных к выходу из гримёрки. — Мелкий, давай я спущу часть вещей к машине, а ты пока дособирай здесь всё, — предлагает Юнги, хватая на руки уже собранные и запечатанные сумки и, выходя с ними из гримёрки, сталкивается у порога с Чимином и Тэхёном. — О, Цыпа, вы как раз вовремя, — с энтузиазмом восклицает Юнги, нагружая на ничего не понимающего Чимина часть своей ноши. — Помоги мне перетащить их. А ты, кареглазый, — переводит взгляд на такого же ничего не понимающего Тэхёна, — Зайди и помоги с остальными коробками. — Ну…ладно, — соглашается Тэхён, за неимением другого выбора, подозревая, что, видимо, это и есть тот самый «любовник» его друга, который, обменявшись с ним красноречивым взглядом, поплелся следом за брюнетом. Оказавшись в гримёрке, Тэхён оглядывает пространство вокруг, пытаясь найти те самые коробки, которые нужно перетащить. Обнаружив их, он двигается по направлению к ним, как внезапно из-за них показывается чья-то чёрная макушка, а следом и её обладатель. — Блядь! — чуть ли не подпрыгивает на месте Чонгук, когда, подняв голову, видит перед собой Тэхёна. — Ты как здесь оказался, Ким? — И тебе привет, Чон, — стараясь не выдать своей растерянности, говорит Тэхён. — Так виделись уже, — хмыкает Чонгук, выползая полностью из-за коробок. — Или это не ты пару минут назад пускал на меня слюни? «Ну началось» — проносится в голове у блондина. — Ты когда-нибудь слышал про закон заменимости Лонгфелло, Чон? — спокойно спрашивает Тэхён, наблюдая, как брови Чонгука от непонимания сдвигаются к переносице. — «Когда природа оставляет прореху в чьём-нибудь уме, она обычно замазывает её толстым слоем самодовольствия», — цитирует он названный закон, довольный произведённым эффектом, и следом добавляет: — Я это к тому, что твоё самомнение наталкивает на мысли о том, что оно заменяет тебе недостаток интеллекта. — О как, — ничуть не оскорбившись, произносит Чонгук, медленно сокращая между ними расстояние. — Я смотрю, в твоём лице умер доктор философских наук, Ким. Уверен, что выбрал правильную специализацию? — делает ещё шаг, загоняя его в тупик между своим телом и небольшим углублением в стене, в которое упирается чужая спина. — Отойди, Чон, — пытается не терять самообладания Тэхён, однако непозволительная близость человека, на образ которого у него встаёт последние месяцы, совсем этому не способствует. — А то что? — Чонгука же кроет каким-то мазохистским удовольствием от этих игр. — А то я освежу синяк на твоём лице, — с прямым взглядом отвечает ему Тэхён, всем своим видом демонстрируя абсолютное спокойствие, в то время как на самом деле ощущает табун пробежавших по спине мурашек. Сука! — А может, в этот раз придумаешь что-нибудь более оригинальное, Ким? — он уже не понимает, кого больше изводит своими действиями, когда одной ладонью надавливает на грудь Тэхёна, несильно вжимая его в стену. Тэхён, проследив за траекторией чужой руки, которая вдруг ложится на его грудную клетку, молится, чтобы Чонгук не почувствовал его начавшейся тахикардии. — А, давай, ты просто отъебёшься от меня, Чон, — и чем увереннее звучит его голос, тем сомнительнее кажется он Чонгуку, который не может не заметить, что ведёт здесь от происходящего не только его. — Очень возбуждающе, — понизив тон, проговаривает Чонгук, имея ввиду произнесённое Тэхёном ругательство, для которого это крайне несвойственно. — Так, мне надоел этот цирк, — понимая, что выдержки у него больше не хватит, взрывается Ким, отталкивается от стены и, задев плечом Чонгука, проходит мимо него в сторону выхода. Но не успевает выйти за дверь, как его хватают за запястье, разворачивают и снова припечатывают к стене, чтобы в следующее мгновение, проговорив негромкое «я так больше не могу!», обрушиться на его губы. Тэхён не может сказать, почему вместо того, чтобы в ту же секунду оттолкнуть Чонгука, отстраниться и влепить кулаком в челюсть, он, закрывает глаза и запускает руку в его густые волосы, с силой сжимая их у корней. Он делает больно. Намеренно. Но боль эта не отрезвляющая, а разрушающе-возбуждающая для обоих, потому как, разрушая их ду́ши, возбуждает тела́. Сминая чувственные губы Тэхёна в оголодавшем поцелуе, Чонгук не замечает, как обеими руками сминает чужие бока, скользя ими до талии и обратно. Их губы ласкают друг друга с таким жадным и страстным желанием, что оба с трудом могут сдерживать стоны удовольствия. Тэхён чувствует на своей коже тёплое дыхание Чонгука, когда тот, немного отстранившись, чтобы сменить наклон головы, кончиком языка проходится по нижней губе Тэхёна и тут же врывается в его рот ещё более требовательным поцелуем. Они бесконтрольно вбирают друг друга, сминают поочередно уже изрядно распухшие губы, засасывают призывно высунутые языки. Этот поцелуй, словно огонь, который сжигает все мысли, оставляя лишь пепел страсти, оседающий в их телах. И ни один из пылающих в этом огне не может найти в себе силы остановиться, продолжая снова и снова терзать чужую плоть. И только когда по помещению эхом разносится рингтон телефона, они замирают, чтобы потом, медленно распахнув веки, сталкиваясь со жгучей лавой чужих глаз, отстраниться. В этот момент ни у одного из них нет в голове ничего, кроме общего на двоих чувства сожаления и злости друг на друга и самих себя. — Ненавижу, — восстановив дыхание, выплёвывают прямо в лицо напротив, прожигая глазами чужие, смотрящие на него исподлобья. — Взаимно, — отвечают ему, вытирая тыльной стороной ладони влажные губы.