Право на любовь

Есть несомненное преимущество в том, что ты не пьешь алкоголь. Например, тебе неведомы: риск частичной потери памяти, возможное неадекватное поведение, получение всякого рода увечий, ну и злосчастное похмелье. Чонгука всю жизнь обходили стороной подобные приключения. Он мог веселиться и без допинга. Но когда ты — единственный непьющий человек в компании, то автоматически становишься нянькой для остальной её части, особенно под конец веселья, когда нужно раскидать сильно перебравших друзей по местам их обитания. В итоге получается, что пили они, а расхлёбывать последствия приходится тебе. Вот и Чонгук только в пятом часу утра добрался до своего дома. Потому что после грандиозной афтепати, которая в итоге превратилась в ещё одну прощальную вечеринку для Хосока, ему пришлось сначала развозить пьяные тушки своих хёнов по домам, а затем посадить не сильно пьяного, но всё же поддатого Хосока в самолёт и лишь потом с чистой совестью ехать к себе. Когда он заявился домой, его хватило только на быстрый душ, приняв который, он в одних боксерах завалился на кровать, тут же провалившись в сон. У него есть около 4 часов, чтобы выспаться, потому как завтра будний день, и работу никто не отменял. Просыпаясь от громкого сигнала будильника, Чонгук еле разлепляет глаза, отказываясь верить, что утро наступило так быстро. Разве он лёг спать не пять минут назад? Телефон, показывающий восемь утра, говорит обратное. Досадно, но, возможно, любимый кофе сможет его окончательно разбудить. Заправив кофемашину, он принимается за утренние гигиенические процедуры, после которых надевает на себя первый попавшийся под руку костюм, а закончив, успевает позавтракать двумя наспех приготовленными сэндвичами, запивая всё это свежезаваренным кофе. И выходит из квартиры. Уже в машине он немного расслабляется, понимая, что прибудет на работу вовремя. Сегодня им с Тэхёном предстоит утвердить окончательный список участниц новой группы, из-за чего придётся потратить полдня только на подписание всевозможных документов, пожертвовав даже обеденным перерывом. Такое случается каждый раз, но Чонгук всё ещё не привык. И дело вовсе не в стрессоустойчивости, а в том, что его мозг элементарно отказывается работать, когда он голоден. А когда он голоден, то становится нервным и агрессивным. И это проблема, учитывая, что рядом в этот момент всегда оказывается его личный раздражитель в лице Тэхёна, который только усугубляет положение. А сегодня ситуация вообще грозится выйти из-под контроля ввиду произошедшего вчера инцидента, после которого Тэхён сразу же ушёл, одарив напоследок взглядом, полным злости и негодования. Сам Чонгук испытывал ровно такую же смесь из эмоций, оставшись неподвижно стоять и смотреть на стену, в которую минутами ранее вжимал блондина. Смотрел и видел их образы, которые продолжали самозабвенно и упоенно целоваться, вызывая у него искреннюю зависть. Потому что эти образы, в отличие от них, реальных, были лишены всяких предрассудков. Они просто наслаждались. Здесь и сейчас. Не оглядываясь на своё предосудительное прошлое и не заглядывая в полное самобичевания и сожалений будущее. С каждым днём отношения между ним и Тэхёном всё больше усложнялись. Совершенно очевидно, что ни один из них не может в присутствии другого вести себя только так, как подобает деловым партнёрам. Они стараются, но выходит у них откровенно плохо. И оба это понимают. Понимают, но сделать ничего не могут. Человек, каким бы разумным существом не являлся, всё же не всегда может контролировать своё поведение, особенно когда оно продиктовано необузданными желаниями, которыми в принципе нельзя управлять. И вчерашний поцелуй — яркое тому доказательство. Паркуя автомобиль у здания корпорации, Чонгук в очередной раз задаётся вопросом, ставшим для него уже обыденным: как им теперь взаимодействовать, как вести себя? Сделать вид, что ничего не было? Поговорить и прояснить ситуацию? Возможно. Но только в том случае, если вторая сторона хочет того же.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Кабинет встречает его привычной утренней прохладой и ненавязчивым ароматом морозной свежести, исходящим от парфюмированного диффузора. Тэхён скидывает с себя пиджак и проходит к рабочему столу, запуская лежащий на нём МакБук. Дел сегодня невпроворот. Он любит такие дни, когда работа поглощает настолько, что не остаётся ни сил, ни времени на любые другие дела и мысли. Особенно, если для этих мыслей есть весомый повод. Несмотря на то, что вчера он всю ночь проговорил с Чимином о том, что случилось между ним и Чонгуком, легче не стало. Понятнее тоже. Друг снова свёл всё к его сексуальной неудовлетворённости, посоветовав наконец-то потрахаться и успокоиться. Чимин не видел в этом никакой драмы, в отличие от самого Тэхёна. Оно и понятно. Каким бы чутким и понимающим не был друг, ему всё равно не понять тех противоречивых чувств, которые испытывал Тэхён. Не хотел, но испытывал. Конечно, речь шла далеко не о запредельной симпатии или влюбленности. Всё куда прозаичнее. Тэхён хочет Чонгука. Физически. Он уже принял это желание и не пытается больше сопротивляться, просто потому что бесполезно. Но…всегда есть это пресловутое «но». А в случае Тэхёна и Чонгука их столь много, что кажется, будто они сотканы только из одних сплошных «но». Что, впрочем, хоть и помогает им обоим пока сдерживать себя, тем не менее в любой момент может дать осечку, послав к чертям всю выдержку. Как случилось вчера. И почему люди не могут стереть из памяти некоторые воспоминания? Почему не могут заставить себя забыть определённые вещи, которые с ними произошли? По какому такому закону подлости, Тэхён, наоборот, слишком хорошо всё помнит?! Каждую деталь их поцелуя, каждое своё ощущение, которое испытывал, когда его так мучительно хорошо целовали? Почему он вспоминает именно этот поцелуй, а не сотни других, которые были у него с некогда любимым человеком? Пусть он и переборол своё чувство вины перед Чонсоком, пусть с помощью многочасовых сеансов с психологом смог стать на шаг ближе к принятию действительности, в которой ему разрешалось заново испытывать симпатию, влечение, заинтересованность и другие чувства к кому-то другому, тем не менее, позволить себе впустить в эту действительность Чонгука он не мог. Ни в каком статусе. Именно поэтому, когда тот переступает порог его кабинета, Тэхён думает, что лучшим решением сейчас будет не напоминать друг другу о случившемся. — Привет, — как будто бы прощупывая почву, первым отзывается Чонгук. — Здравствуй. Проходи, присаживайся. Сейчас начнём, — по-деловому просит Тэхён, забирает из лотка принтера распечатанные документы и присаживается с ними к столику в центре кабинета. Чонгук, занимая своё место за тем же столом, не сводит взгляда со своего компаньона, пытаясь считать его поведение. Видимо, Тэхён не намерен обсуждать вчерашнее. — Начнём? — интересуется тем временем тот, раскладывая на столешнице бумаги. — Да, давай. Быстрее начнём — быстрее закончим. Не хочу и в этот раз лишиться обеда, — отвечает ему Чонгук, пододвигая к себе часть документов. Они работают с Кимом по принципу: разделяй и властвуй. Потому половину личных дел и всех сопутствующих бумаг проверяет он, а другую половину — Тэхён. В случае возникновения вопросов, они решают их уже сообща. — Можем заказать доставку, а то меня не очень радует перспектива снова стать жертвой голодного и злобного Халка. — У меня молодой и растущий организм, которому нужно много сил и энергии. Что поделать? — пожимает плечами Чонгук, безо всякой иронии в голосе. — Тебе 30, Чон, — закатывает глаза Тэхён. — Я и говорю: молодой и растущий. А ты в свои 32 готов уже с пенсионерами зависать, Ким? — с сарказмом спрашивает Чонгук. — Почему нет? Они меня хотя бы не бесят, в отличие от всяких «молодых и растущих», — изображает пальцами кавычки. — Давай уже работать, — добавляет следом, чтобы не дать их словесной перепалке разрастись дальше. Следующие несколько часов проходят практически в полной тишине, перебиваемой иногда их немногочисленными обсуждениями. В какой-то момент, когда становится ясно, что до обеда точно не управиться, Тэхён просит свою секретаршу заказать обед. Кто знает, сколько им ещё предстоит здесь просидеть? И только сейчас он думает, почему не догадался о доставке в прошлые разы. Возможно, потому, что тогда его меньше всего интересовало состояние Чонгука, а сам он прекрасно мог обходиться без еды хоть целый день? Скорее всего. Теперь же он почему-то чувствует необъяснимое желание накормить этот «молодой и растущий организм», который в эту самую минуту, откинувшись на спинку кресла, вчитывается в очередную бумагу, не обращая внимание на скользящий по нему взгляд Тэхёна. А тот, кажется, просто залип на широко расставленных ногах, обтянутых тканью классических чёрных брюк, слишком сильно очерчивающих крепкие и мужественные бёдра; на широкой груди, облачённой в белую рубашку, не скрывающую рельефные очертания тела; на татуированной руке, держащей кусок бумаги, на месте которой прямо сейчас хотелось оказаться Тэхёну. — Чёрт! — пытаясь сморгнуть накатившие фантазии, восклицает блондин, запоздало понимая, что сказал это вслух, чем, естественно, привлек внимание Чонгука. — Что такое? — переведя взгляд с бумаги на него, вопрошает тот. — Эм…ничего. Я просто, кажется, во второй раз проверяю одно и то же досье, — с ходу придумывает оправдание Тэхён, откладывая одну папку и тут же хватаясь за другую. Чонгук на это ничего не отвечает, возвращаясь обратно к своему занятию. Ещё через некоторое время, когда обоим уже ломит поясницу от долгого сидения в одном положении, они решают сделать маленький перерыв, как раз к тому моменту, когда прибывает заказанная еда. Освободив одну сторону стола от бумаг, они аккуратно раскладывают на нём блюда, принимаясь молча есть. И теперь приходит очередь Чонгука залипать на Тэхёна. Им ещё ни разу не доводилось принимать пищу вместе. Наверное, поэтому Чонгук не может отвести умилительный взгляд от лица напротив. Он так очаровательно вытягивает губы в трубочку во время пережевывания еды, что равнодушно смотреть на это просто невозможно, от чего на лице Чонгука появляется невольная улыбка. — Ты испачкался, — вырывая себя из раздумий, замечает Чонгук. — А? Где? — спрашивает Тэхён, пытаясь дотянуться кончиком языка до уголков губ. — На левой щеке, — указывает палочками примерное место на лице. Тэхён, взяв со стола салфетку, принимается тереть щёку. — Ты ещё больше размазал, Ким, — досадно проговаривает Чонгук и, отложив палочки, подаётся вперёд, начиная стирать большим пальцем остатки острого соуса практически у самого уголка рта. — Вот…здесь, — взгляд непроизвольно падает на блестящие от масла губы, одновременно с тем, как палец очерчивает контур нижней, чуть оттягивая её вниз. Секунда — и это случается снова. Правда, на сей раз не выдерживает уже Тэхён, который, ведомый всё той же нерастраченной сексуальной энергией, смыкает губы, оставляя поцелуй на подушечке большого пальца Чонгука. И кем нужно быть, чтобы не отреагировать на такое?! Точно не Чонгуком, который уже давно слаб перед Тэхёном, как бы не пытался обманывать самого себя. Потому тут же заводит свою руку назад и, хватая его за заднюю часть шеи, одним рывком перекидывает через стол, усаживая на свои бёдра. Поднимающаяся волна страсти накрывает их с головой, когда они сливаются в соблазнительном и дразнящем поцелуе. Не отрываясь друг от друга, каждый из них пытается притянуть другого ещё ближе. Руки Чонгука беспорядочно шарят по чужому телу, с каждым движением задирая заправленную в брюки рубашку всё выше. И когда его ладонь проскальзывает под неё, накрывая голую, разгоряченную кожу, Тэхён выгибается в спине, со стоном отрываясь от чужих губ и запрокидывая голову назад. Вид карамельного загара его шеи заставляет Чонгука примкнуть к ней губами, чередуя поцелуи-бабочки с влажным языком, который одним слитным движением проходится от выступающего кадыка до скулы и хрящика уха. Тэхён от накрывающих его ощущений уже не сдерживает громких стонов, начиная по инерции елозить на крепких бёдрах, ощущая своим возбуждением чужое. — Бляяяядь! — сипит сквозь зубы Чонгук, когда их члены соприкасаются через ткань одежды, вызывая ещё большее наслаждение. — Прекрати, иначе я за себя не отвечаю! — требует он, держась из последних сил за остатки самообладания. — Я…ах…не могу, — честно признается Тэхён, просовывая одну руку между их телами и накрывая ладонью член Чонгука, начинает водить по нему, несильно сжимая и отпуская. — Суууука…твою мать! — восклицает Чонгук и, снимая с себя Тэхёна, пересаживает его на стол, снося с его поверхности всё, что на ней осталось. Тэхён под напором чужого тела ложится спиной на столешницу и, вцепившись за галстук, притягивает Чонгука к своему лицу, чтобы тут же вовлечь его в тягучий и развязный поцелуй, сплетаясь языками. Чонгук уже полностью лежит на Тэхёне, расположившись меж призывно раздвинутых ног, которыми тот окольцовывает его торс, не оставляя между ними ни миллиметра расстояния. — Я хочу тебя. Блядь. Клянусь, я трахну тебя прямо на этом столе, — не сдерживается Чонгук и в подтверждение своих слов имитирует сильный толчок, вжимаясь своим членом в его задницу. — Мгхм…- обессиленно стонут в ответ во влажную от выступившего пота шею, чувствуя, как всё тело начинает дрожать от запредельного возбуждения. Это слишком. Всё сейчас для них слишком. Они готовы вот-вот взорваться. Ощущения доведены до такого предела, что ещё немного и им уже не остановиться. Они сожгут друг друга взаимным огнем вожделения, утопят волной похоти и жажды, снесут лавиной неконтролируемого желания. — Господин Ким, — внезапный голос секретарши заставляет их замереть. — Слушаю, Ёнми, — кое-как совладав с собой, отзывается Тэхён, пытаясь скинуть с себя Чонгука, который видимо ещё не успел прийти в себя, отчего продолжает лежать на нём и с силой сжимать чужую ягодицу. — Вы просили занести Вам кофе, я могу войти? — сообщает цель своего визита секретарь, стоя за дверью с подносом в руках. — Нет. Нам больше не нужен кофе, Ёнми, спасибо, — быстро тараторит Тэхён твердым голосом, сумев наконец-то выбраться из-под чужого тела. — Хорошо, господин Ким, — доносится в ответ, после чего слышится стук удаляющихся шагов. С минуту они просто молчат, приводя себя в порядок и стараясь не смотреть друг на друга. — Нам нужно прибрать тут всё и закончить работу, — нарушает тишину Тэхён, принимаясь собирать с пола разбросанные бумаги и пустые контейнеры из-под еды. — Серьезно? — хмыкает Чонгук. — То есть ты опять сделаешь вид, что ничего не было? — А ничего и не было, Чон. — Не неси бред, Тэхён! Было. И сейчас, и вчера, и тогда! — не выдерживает Чонгук, но глубоко вдохнув, уже более спокойно добавляет: — Тебе не кажется, что нам нужно что-то с этим делать? — Я не знаю, что с этим делать, Чонгук. Не знаю, — честно признается Тэхён, присаживаясь в кресло и опустив голову вниз. — Но больше такого не повторится. Это…это неправильно. Чонгук хотел бы возразить. Хотел бы сказать, что это не так. Что нет ничего неправильного в том, что между ними происходит. Хотел бы, но не может. И причина этой неправильности у них одна на двоих. — Ясно, — коротко бросает Чонгук, прежде чем взять в руки один из файлов и направиться к выходу. — Мне осталось проверить последнее досье. Сделаю это у себя. Позже мой секретарь занесёт подписанные документы, — и не дожидаясь ответа, покидает кабинет.