Право на любовь

Пожалуй, в любой точке мира, у любой страны есть своё «время силы». Период, когда она по-особенному неподражаема. В Корее это, несомненно, весна. По крайней мере, так думает Тэхён, для которого начало весны в любимой стране является самым прекрасным явлением в природе. Ведь именно в это время года она окрашивается в необычайные оттенки: от бело-лиловых до ярко-жёлтых. Такая сказочная красота получается благодаря цветению вишни, форзиции и азалии. Тысячи местных жителей в это время выходят в парки или едут в горы, чтобы вдохновиться этими магическими видами. Вот и Тэхён не стал исключением. В долгожданный выходной, взяв под руку Чимина и отправившись с ним за 330 км от Сеула в провинцию Чолла-намдо. В город Йосу. На горы Йончхвисан, где на территории 330 тыс. кв.м. растут азалии. Целое цветочно-горное царство. И вот выслушав от друга весь запас ругательств, который тот выливал на него на каждом километре, спустя пару часов они наконец-то добрались до вершины и уселись прямо посреди красочной полянки с яркими цветами азалии. — Ладно, признаю, ты был прав. Этот вид сто́ит всех моих мозолей, — оглядывая бескрайнее розово-лиловое поле, признаётся Чимин. — Ты вечно ворчишь раньше времени, ЧимЧим, — с улыбкой отвечает Тэхён, откидываясь на выставленные назад руки. Какое-то время они просто сидят молча, наслаждаясь свежим воздухом и красотой природы, погруженные каждый в свои мысли. Переведя взгляд на Тэхёна, Чимин смотрит на его безмятежное лицо с лёгкой полуулыбкой на губах и широко распахнутыми глазами. Он так давно не видел друга таким. Не видел его улыбки и блестящих НЕ от слёз глаз. Неужели он наконец-то смог вылечить свою разбитую душу? — ТэТэ, я хочу у тебя кое-что спросить, — прерывает их уютное молчание Чимин и, дождавшись пока на него взглянет друг, продолжает, — По поводу Чонсока. Тэхён ничего не отвечает, лишь взглядом даёт понять, что готов слушать. — Скажи, ты до сих пор любишь его? Тэхён не выглядит так, будто удивлён этому вопросу или что он вызывает у него дискомфорт. Немного подобравшись, он возвращает своё тело в вертикальное положение и поворачивается полностью в сторону Чимина. — Я не знаю, как правильно назвать то, что я сейчас чувствую к нему, Чим. После его смерти я очень долгое время чувствовал только пустоту и безразличие, хотя эти слова не могут передать полноту ощущения от той большой дыры, которая образовалась внутри меня с его уходом. Я пытался заполнить её. Сначала — работой, потом — общением с близкими. Ещё позже — новыми знакомствами. Но тщетно. Моя душа всё ещё продолжала быть привязанной к его. Я провёл много дней в обманчивой реальности, где убеждал себя, что всё в порядке, что я со всем справляюсь. Но это было не так. Я задыхался. Буквально. Разговаривал ночами с его молчаливым призраком. Его голос звучал в моей голове. Даже его запах отказывался покидать мою память, — замолкает, с грустью хмыкнув себе под нос. — Честно говоря, не знаю сколько ещё пришлось бы томиться во всей этой разрушающей меня действительности, если бы я не решил обратиться за помощью. Только сейчас понимаю, насколько правильным и своевременным было это решение. Хотя… насчёт своевременности я бы поспорил, — и снова грустная ухмылка. — Тем не менее я рад, что было хотя бы не поздно. Мне очень повезло с психотерапевтом, знаешь? Он смог вытащить меня оттуда, откуда я думал, что не смогу выбраться уже никогда. Да, это было не быстро. Было больно и тяжело. Но я смог. Смог понять и принять, что должен отпустить Чонсока из сердца и из мыслей. Должен освободить его от своих оков, чтобы найти собственное спасение. Я чувствовал, что так правильно. И я отпустил. А ещё простил. Я никогда не узнаю, почему он изменил. Но в какой-то момент мне стало не нужным это знание. Я не хотел больше думать об этом. Как и не хотел носить груз обиды в своём сердце. Она только мешала моему заживлению. Так что мне пришлось избавить себя от этой тяжести, — делает глубокий вдох. — Сейчас я могу уже уверенно сказать, что готов двигаться дальше без шлейфа обиды и злости, но помня о том, что прощение не означает забвение. Жизнь продолжается, как бы банально это не звучало. Прошлое должно оставаться прошлым. В нём я храню только хорошие воспоминания, которые связывали нас с Чонсоком. Вот их я и люблю — воспоминания, — заключает Тэхён, чувствуя, что с этими словами его окончательно отпускает. И дышать становится как-то легче. И никакие сожаления от сказанных слов не заползают в его голову. И сердце будто начинает биться спокойнее. Наверное, именно так ощущается освобождение. — Тэ, это прозвучит слишком клишированно, но я очень рад за тебя. Я и сам чувствовал эти изменения в тебе и действительно счастлив, что не ошибся, друг, — искренне признаётся Чимин. — Но я хотел спросить ещё кое о чём. — О чём? — заинтересовано смотрит на него Тэхён. — Что у вас с Чонгуком? — озвучивает он вопрос, который мучал его не меньше предыдущего. — Ты уверен, что дело только в сексуальном напряжении между вами? — Чимин вот совсем не уверен. Он слишком хорошо знает своего друга. — Я не знаю, — отвечает он другу то же, что и Чонгуку полтора месяца назад. — Меня распирает от противоречий, когда я думаю о нём. О нас. Я уже смирился с тем, что меня тянет к нему. Я его хочу, это очевидно. Сильно. До покалывания кончиков пальцев. До спёртого дыхания и дрожи в ногах. Я боюсь, что очередная наша встреча в итоге закончится тем, что мы окончательно сорвемся и окажемся в одной постели. Но даже не это пугает меня. — Ты думаешь, что он тебе нравится? — озвучивает за него Чимин. — Да, — не пытается скрыть правду Тэхён. — Знаешь, за эти полтора месяца, которые прошли после нашего разговора в моём кабинете, он больше ни разу не цеплялся ко мне. А я смог посмотреть на него другого. Когда он не язвит, не общается только одними сарказмами и не пытается подловить меня на чём-то, чтобы вывести на эмоции. Он истончает совершенно другую энергетику: спокойствия и комфорта. Честно, не знаю, почему я считываю именно эти ощущения. А его неприкрытая забота обо мне, когда я заболел?.. То, каким обеспокоенным он был и с каким усердием старался помочь, выбивает почву из-под ног. Он такой очевидный! Боже! — его лицо озаряется улыбкой. — Друг мой, да ты влип. Тебя не вело так даже от Чонсока, уж прости за сравнение, — делится своими мыслями Чимин. — Значит, он изменил своё отношение к тебе и больше не позволяет оскорблений в твой адрес? — Тэхёну кажется, что друг спрашивает об этом стабильно раз в неделю. — Нет, Чимин. Я же уже говорил, что после того случая в ресторане он больше не позволял себе подобного. Наше общение, конечно, сложно пока назвать нормальным, но, по крайней мере, он перестал проявлять агрессию. Хотя иногда в его глазах появляется всё то же презрение, что и раньше, — с нескрываемой грустью подытоживает Тэхён. — Тэ, ты же знаешь с чем это связано? Не думал сказать ему правду? Может вам станет легче общаться друг с другом, когда он поймет, что ты ни в чём не виноват. — Чимин, я не стану никому и ничего рассказывать, — спокойно отвечает Тэхён. — Иногда мне хочется стукнуть тебя чем-нибудь тяжелым, клянусь, — с искренним желанием осуществить задуманное бурчит Чимин. — Я знаю, — улыбаются ему в ответ.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Так сложилось, что на его исторической родине для налаживания и укрепления связей с потенциальными деловыми партнёрами существует целое культурное явление — «хвешик». Большинство предпринимателей, от директоров мелких организаций до владельцев крупных корпораций, придерживаются мнения, что совместное времяпровождение с партнёрами по бизнесу является хорошим и действенным способом налаживания деловых контактов в неформальной обстановке. А неформальная обстановка подразумевает под собой обязательное распитие спиртных напитков, иногда в чрезмерных количествах. Отказ от выпивки приравнивается к проявлению неуважения, что фактически делает тебя заложником обстоятельств. Чонгук столкнулся с подобным только после того, как стал работать в New Star Entertainment. За всю свою жизнь ему ни разу не доводилось побывать на «хвешике». И учитывая тот факт, что он совсем не дружит с алкоголем, шансов, что он сможет нормально вынести всё это, не было никаких. Вторым раздражающим для него фактором являлась необходимость взаимодействия с той самой ненавистной ему категорией богачей, у которых самомнение пробивает слои стратосферы. Радовало только то, что Тэхён, будучи в курсе всех заморочек Чонгука, каждый раз принимал основной «удар» на себя, избавляя и его, и себя от лишней головной боли. У них даже выработался определенный стиль поведения на подобных вечеринках. С одной стороны, Тэхён, который с помощью своей невероятной харизмы и интеллекта в два счёта располагал к себе нужных им людей, будь то новые инвесторы или выдающиеся специалисты в какой-либо области, которых непременно нужно было переманить в New Star Entertainment. А с другой — Чонгук, грозовой тучей стоящий за ним и выступающий в роли записывающего устройства, чтобы на следующий день уже трезвым компаньонам напомнить о достигнутых на пьяную голову договорённостях. Но чаще всего он ощущал себя личным телохранителем Кима, потому что ему постоянно приходилось следить за тем, чтобы излишне выпитый алкоголь не развязывал никому языки и не распускал руки. Тэхён словно магнит, к которому так и тянулись все, кто хоть раз оказывался рядом с ним. Чонгук их очень хорошо понимал, ведь и сам с первой встречи примагнитился так, что не отпускает до сих пор. Однако это понимание никак не помогало ему спокойно смотреть на то, как некоторые личности откровенно подкатывали к Тэхёну, не стесняясь в выражениях и действиях, постоянно вторгаясь в его личное пространство и пытаясь переводить разговор с делового русла в личное. Надо отдать должное Тэхёну, который умело считывал поведение своих собеседников и не позволял им перейти грань. Хотя Чонгуку от этого было ничуть не легче. Потому каждый чёртов раз его сжирала иррациональная ревность, контролировать которую становилось всё тяжелее. Особенно, когда на горизонте появлялся их «горячо любимый» председатель. Ли Донук стал для Чонгука буквально, как красная тряпка для быка. Один брошенный сальный взгляд Ли на Тэхёна поднимал внутри него такой ураган злости и желания выколоть глаза, что иногда он сам пугался своих же мыслей. Чон, кстати, достаточно быстро понял, что Ли и Кима, кроме рабочих отношений, ничего не связывает. По крайней мере, сейчас. Тэхён, хоть и старался вести себя с Ли максимально деликатно, скрывать своего раздражения не мог. Язык тела — вещь упрямая. Да и за полгода работы Чонгук успел достаточно хорошо узнать, что из себя представляет Ли Донук и какие цели преследует в отношении Тэхёна. Как, впрочем, и все. Настойчивое и недвусмысленное проявление внимания председателя к Тэхёну ожидаемо породило множество слухов в корпорации, да таких, что можно было смело написать не один любовный роман. Самым популярным из них был слух о том, что новый генеральный директор и председатель совета директоров не могут поделить между собой Тэхёна, который, в свою очередь, крутит ими обоими. Человеческая фантазия поистине не знает пределов. И если Ким спокойно реагировал на все эти сплетни или умело притворялся, что именно так реагирует, то Чонгук похвастаться подобным поведением не мог. У него чесались кулаки каждый раз, когда он становился свидетелем этих пересудов. Какого чёрта люди вообще позволяют себе подобные разговоры, даже если допустить, что всё, что они себе надумали — правда?! Почему личная жизнь чужого человека превращается в злободневную тему для обсуждений? Чонгук этого не понимал. Ему попросту было противно даже от мысли, что ему ежеминутно перемывают кости. Ещё одна причина, почему он никогда не хотел работать в огромном коллективе. Тем более, не имея полномочий по собственному желанию избавиться к чёртовой матери от подобных пересудчиков, которые вместо того, чтобы работать, часами треплют языками. Ну, а пока ему приходится изображать крайнюю степень заинтересованности происходящим, находясь на очередном «хвешике», где им предстоит договориться о коллаборации своих артистов с исполнителями из другого агентства — Silverlight Production. Чонгук, как только они оказались на огромной яхте на борту которого была организована вечеринка, попытался достичь необходимых условий для сотрудничества с представителями Silverlight до того, как те уйдут в запой. И, как ни странно, ему это удалось достаточно быстро. Хоть и не без помощи Тэхёна, который сегодня почему-то был менее активным, чем обычно. Даже изображать дежурную улыбку ему удавалось с трудом. А речь и вовсе казалась заторможенной. Впрочем, причина такого состояния выяснилась довольно быстро, когда Чонгук увидел скрюченного у фальшбортов передней части корабля блондина. И, конечно же, кто, как не Ли Донук, в этот самый момент должен был крутиться вокруг него, безуспешно пытаясь чем-то помочь: то предлагая ему воду, то хватая за руки в попытке переместить Тэхёна в другое место, то просто бесцельно вышагивая вперёд-назад. — Вы делаете только хуже, господин Ли, — оказавшись рядом с ними, твёрдым голосом озвучивает Чонгук. — Не мельтешите перед его глазами. Это провоцирует тошноту и головокружение, — спокойно продолжает он, ловя на себе вопросительный взгляд председателя. — Вы знаете, что с ним? — прекращая хождения, интересуется тот у Чонгука. — Да. Кинетоз. Морская болезнь, проще говоря, — сухо отвечает Чонгук, ощущая неровное дыхание Тэхёна и видя его бледное лицо с выступившими на нём бисеринками пота. — Скорее всего, выпитый алкоголь спровоцировал приступ. — Вот как? — хмыкает скептично Ли. — Не знал, что Вы мастак и в данной области. — О, я весьма эрудированный человек, господин Ли, — не теряется Чонгук, не сводя прямого взгляда с самодовольного лица председателя. — Не сомневаюсь. И всё же, откуда такие познания? — Я жил в Америке несколько лет, как Вы наверняка знаете, и часто выходил в океан. Первое время приходилось справляться с этим недугом, пока организм не привык. Надеюсь, я достаточно утолил Ваше любопытство? — вопрошает Чонгук и, обойдя своего собеседника, становится рядом с Тэхёном. — А сейчас я бы хотел помочь моему… коллеге. В Вашем присутствии, кстати говоря, более нет никакой необходимости, господин председатель, — и, не дав возможности ответить ему, добавляет: — Наши гости наверняка уже ищут Вас. Думаю, некрасиво вот так оставлять их одних. Ли, понимая, что в данной ситуации он не способен оказать никакую помощь Тэхёну, да и бросать гостей таким образом, действительно не самая лучшая идея, смерив напоследок недовольным взглядом Чонгука, молча удаляется. Ох, как же чертовски сильно ему уже успел надоесть Чон Чонгук. Донук всё никак не мог взять в толк, почему тот так враждебно настроен к его персоне. Отчего позволяет себе эти наглые речи и не менее наглое поведение. Чон младший так сильно отличался от своего старшего брата и отца, что вызывал у Ли искреннее недоумение. И не сказать, что в хорошем смысле. Этот парень явно не был в восторге оказаться на той должности, на которую его назначили. И даже не пытался этого скрывать, хоть и справлялся со своими обязанностями, как до́лжно. Странно. Почему же Усон так настаивал на его назначении? Этот вопрос не давал покоя Донуку уже долгое время. И он обязательно должен был найти на него ответ. Не нравилось ему всё это. Как и то, что Чонгука стало слишком много рядом с Тэхёном. Видимо, у братьев Чон схожие вкусы на парней. Не заметить их взаимную симпатию друг к другу мог разве что только слепой. О сексуальном напряжении между ними в стенах компании слагали уже легенды. Да и Донук был очень наблюдательным, чтобы воочию убедиться в этом. В любом случае, что бы не было, на этот раз он не уступит свой «трофей» другому, тем более ещё одному Чону. Слишком уж долго он обхаживал Кима и ждал от него хоть какой-то ответной реакции. Он сделает всё, чтобы заполучить его в свою постель. Любой ценой, даже если для этого придётся действовать не самыми благородными методами. — Тэхён, — наконец, обращая своё внимание на блондина, пытается дозваться его Чонгук. — Слушай меня и делай, как я говорю, хорошо? — и получив слабый кивок головой, просит: — Закрой глаза. Хорошо. А теперь сделай два глубоких вдоха и один длинный выдох. Вот так…молодец. Давай ещё раз, — размеренно проговаривает Чонгук, осторожно беря его холодные руки в свои тёплые ладони. — Да ты весь ледяной! — восклицает он, тут же снимая с себя пиджак и укрывая им дрожащее тело. — Давай сюда свои руки! — требует он и, не дожидаясь пока это сделает Тэхён, сам берёт его руки в свои, начиная растирать чужие пальцы в попытке отогреть. Проходит минут десять, прежде чем Чонгук ощущает, как дыхание Тэхёна возвращается в норму, а на лице появляется здоровый румянец. — Легче? — интересуется он. — Д-да, — наконец-то подаёт голос Тэхёна, открыв глаза и уставившись ими в чужие взволнованные. — Прости…я не хотел никого беспокоить, — с сожалением произносит он, наблюдая, как Чонгук подносит его руки к своим губам, обдавая их тёплым паром изо рта. — Спасибо…мне уже лучше, — пытается вытащить руки из чужой хватки. — Перестань, — сильнее сжимает его пальцы. — Не делай так, — добавляет чуть тише, оставляя поцелуй на отогретых подушечках. — Чонгук…пожалуйста…не нужно… — еле слышно просит Тэхён, не понимая, чем теперь вызваны трепыхания его сердца: укачиванием или этой нежной неприкрытой заботой. — Я ничего не делаю, Тэхён, — а сам спускается поцелуями по раскрытой ладони к запястью. — Ты сводишь меня с ума, — отрываясь от своего занятия, он поднимает глаза, заглядывая в карамельный омут напротив. — Это так невыносимо. И Тэхён впервые за всё время их знакомства и общения не чувствует в его словах пошлости и сарказма, не видит в испытующем взгляде презрения и ненависти. То, как на него смотрят, как и что говорят, вызывает непроизвольное пощипывание в носу. И он уже понимает, почему. Оттого и боится этих ощущений, зарождающихся внутри него прямо в эту самую минуту. Ведь, находясь сейчас рядом с Чонгуком, чувствует неведомое ему доселе умиротворение и… защищённость. — Это… неправильно… — сглатывая ком в горле, он снова произносит ставшие уже мантрой слова. — Неправильно, — не спорит Чонгук, заправляя прядь его светлых волос за ухо. — Мы не можем, — покрываясь мурашками от такой незатейливой ласки, из последних сил сопротивляется Тэхён. — Не можем, — с грустной улыбкой соглашается Чонгук, проведя тыльной стороной ладони по заветренной щеке и, отстраняясь, добавляет: — Пойдём. Я отвезу тебя домой. И Тэхён, не находя в себе сил возразить, позволяет взять свою руку и увести за собой.