Записанные отрывки Фолиум Дискогнитум

      Те, что обитают в топях Деменции и называют себя зелотами, фанатично веруют в Шеогората, некогда воплощенного в смертном теле пророка Арден-Сула, что был однажды и пребудет вновь. Они заблуждаются.       Отринувшие веру в богов еретики Мании убеждены в существовании Шеогората-смертного, что хитростью занял свой престол и удерживает его силой. Они заблуждаются.       Мы, Апостолы, веруем в Шеогората трусливого, Шеогората-предателя, что всегда бежит прочь от приближающейся опасности, грозящей ему, бросая доверившихся ему смертных на произвол судьбы и возвращается на пепелище, когда чудовищный Серый Марш схлынет прочь, а свидетели его позора будут мертвы.       Но я, Сирта, видела, и никогда не забуду его бегство. Когда армии Порядка маршировали по улицам горящего Нью-Шеота, я пробралась во дворец нашего бога, чтобы на коленях молить его, нашу последнюю надежду, о спасении. Но знайте же истину: трон Безумца оказался пуст! Некому было защищать ни меня, ни всех остальных – Шеогорат, перед которым мы благоговели и которому доверили свои души, сбежал, словно трусливый скамп, оставив нас на верную смерть. Там, у пустого трона безумия я и умерла, умерла душой – но не телом. Во мне умерло все, во что я верила тогда и все, что давало мне силы жить и двигаться дальше. Вот только страх перед Серым Маршем был, вероятно, сильнее даже смерти – вот почему я спряталась, услыхав тяжелые шаги у врат в тронный зал. А затем – пустота. Серая пустота.       Но очнулась я не там, а снаружи, за городом, не понимая, как оказалась в самой гуще болотных зарослей. Ускользнув в ближайшую пещеру, я пробыла в этой грязной и скользкой норе столько времени, сколько позволяли мой панический страх и скудный запас съедобных грибов внутри. И уже снаружи, взирая на опустошенный войной пейзаж, я наткнулась на отряд неслышно возникших Темных Соблазнительниц, воительниц Шеогората. Те разыскивали подобных мне уцелевших жителей, призывая их возвращаться в Нью-Шеот, чтобы там приветствовать лорда Безумия, победителя Серого Марша.       Я едва не рассмеялась в это холеное иссиня-черное лицо, что было бы самоубийством. Но моя жизнь и обретенное дорогой ценой знание были слишком ценны, чтобы потерять их столь глупым образом, а потому я ускользнула от прислужниц трусливого бога и сама принялась искать выживших – для того, чтобы поведать им правду. Их, моих соратников, было немного, но все же они были и негодовали, как негодовала я. Здесь, посреди болот Деменции, мы подняли свое восстание против предателя Шеогората, притворявшегося героем. Мы презирали его, ненавидели его всем сердцем, не желали больше поклоняться лжецу и мечтали, чтобы он вновь сбежал и оставил нас в покое. О, то был великий день гнева!       Но он не сбежал, нет. Его безжалостные Темные Соблазнительницы, коварные создания самой тьмы, окружили нас со всех сторон и принялись убивать – одного за другим. А ведь большинство восставших даже не имели оружия – никакого, не считая нашей ярости. За считанные часы все было кончено: все те, кого я призывала восстать, лежали мертвыми на траве, вода болота покраснела от их крови. Выжила лишь я – и лишь потому, что так повелел он. Шеогорат. Он судил меня, онемевшую от горя, за мятеж, он же приговорил меня к вечному заключению в этих самых чертогах, где я томлюсь и поныне. Но я знала Истину – и она вела ко мне вас, искренних и несчастных жителей Деменции. Вместе мы обустроили здесь свой приют, как те, наверху, вновь отстраивали столицу для одурачившего их великого лжеца. Названный Стонущими Чертогами, он, как и гласит рассказываемая неофитам-апостолам легенда, построен из камней храма в Тамриэле, все еще хранящих в себе отзвуки предсмертных воплей безумного императора Пелагия. Но мне самой в этих таинственных отголосках слышатся ужасные крики тех двух битв, в которых мне удалось уцелеть: на руинах Нью-Шеота и здесь, на болотах. Именно убитым там я, Сирта, поклялась, что не сдамся, но всегда буду сражаться за Свет и Истину, сколь безнадежной бы ни казалась эта борьба. Прикованная к этим стенам волей Предателя крепче, чем то могли бы сделать стальные цепи, я собираю новую армию, вооруженную не только Истиной, но острой сталью и магией. Теперь мы готовы к новой битве – но он молчит. Он чувствует, насколько мы сильны духом – и делает то, что и всегда делал. Боится. Мои Апостолы стремятся к свету, а какой свет согревает озябшие души лучше, чем гневно ревущее пламя всеобщего гнева, разбивающее оковы и изгоняющее прочь несправедливость и тьму?       Мы верим в Шеогората-труса.