Нас свёл дождь

      Летняя духота в салоне автомобиля стала совсем уж невыносимой. Рокки будто тонул в плотном воздухе — почти так же, как в собственных мыслях. Всякий раз, как ему удавалось задремать, страхи и воспоминания начинали захлёстывать его разум, обрушиваться удушливыми волнами. Осторожно, чтобы не разбудить, Рокки нашёл руку Мауры, мягко переплетая вместе их пальцы. Даже тогда, когда он ещё не набрался смелости сказать ей, что чувствует, она столько раз брала его руку в свою, что это превратилось для Рокки почти что в сакральное действие. Она, кажется, даже не осознавала, как всякий раз, стоило им оказаться друг напротив друга, начинала поглаживать тыльную сторону его ладони… и сколько спокойствия, или даже умиротворения, приносило ему это бережное касание.       Неожиданно он услышал шёпот:       — О чём ты думаешь?       Рокки напряжённо поёжился. О чём он думает… хотел бы он и сам не знать. Не открывая глаз, он пробормотал:       — А, пустяки. Знаешь, есть там один противный фонарный отсвет, и его отражение в окне всё никак не даёт мне заснуть…       Какое-то время Мо молчала, и только слегка повернулась на бок, поудобнее уложив голову у него на груди.       — Мне нравится слушать твой голос, Рорк. Засыпать, слушая, как ты напеваешь, и как стучит твоё сердце. Это успокаивает… почти как дождь за окном, только… теплее. Роднее. Но когда твоё сердце бьётся вот так, как сейчас… я хочу знать, что его тяготит.       Преследовавшие его кошмары вновь стали чётче в его голове. Он колебался — ему и самому были неприятны эти уродливые мысли, и меньше всего ему хотелось потопить в них и Мо. Однако, когда она вновь мягко, но уверенно сжала его руку в своей, его сомнения отступили. Она здесь, рядом. Пока она касается его пальцев своими, они не утонут в этом безбрежном море. И потому наконец, осторожно прислонившись щекой к макушке Мауры, Рокки тихо заговорил.