Повести Туманной Чащи: Война Владыки Эволюции

Винсент потерял чувство времени в этой суматохе, и сие вызывало в нем неприятные чувства, с которыми он не мог справиться. Он пытался копаться в них, но будто бы существовал какой-то барьер, который так и утверждал, что там, в глубине, есть нечто иное, очень сильное и неприятное, и оно хочет вырваться наружу. Вспоминая свои долгие годы отчаянных попыток прервать свое одиночество, волк сглатывал слюну каждый раз, забивая в себе любые ростки глубокой привязанности к Теодору. Впрочем, появилась наконец-таки работа - князь смог уточнить, благодаря помощи отца, что все тома Похождений Юпитерианского Волка находятся в городе, и при должном усилии их можно будет достать. Старший сын не знал, была ли это попытка поддержать его в сем важном деле, или каких усилий Валентину стоила данная информация, но... сейчас это уже было не важно. -Наша студия старается приносить вам как можно больше сведений, дорогие граждане, но каждый раз нам мешают какие-то странные правительственные силы! Если вы считаете, что народ вправе знать всю правду об атаках странных чудовищ, то станьте нашим официальным участником грядущего шествия перед мэрией!.. - глаголил телевизор. Прошло ещё пару недель, и нападения монстров стали ещё чаще, они вносили характер разгорающегося хаоса в жизни зверей, о котором многие лишь слышали в рассказах о реалиях прошедшей давным-давно войны. -Я один боюсь, что эти странные военные силы могут начать стрелять в мирных зверей? - неожиданно спросил Эдмонд, прерывая монолог ведущего за обедом в столовой. -Нет, дорогой, но... мы не можем заставить их не прийти на это шествие, и они должны выразить свою волю, - спокойно ответила Элеонора. -Как это не можем?! Кто мы, если не семья князей волков, и мы должны влиять на будущее нашего города! - заявил грозно Валентин. -И все же, пап, если мы тебя потеряем, то город уж точно этому не обрадуется, - съязвила Элизабет, впрочем, в этот раз она была права. -Я впервые солидарен со своей сестрой. Я думаю, что мне стоит пойти на шествие, - ответил Винсент тихим тоном. -Ты с дуба рухнул, Винс! – резко крикнул младший брат, чуть не поперхнувшись своей едой, в которую он добавил 12 ложек перца. -Это будет наиболее разумным решением. Я и так здорово рискую своей жизнью, выходя на бой против монстров Владыки Эволюции каждый раз, или когда начинаю искать тома для дедушки… и моя потеря будет не столь важна для нашей семьи. В конце концов, вы никогда и не считали меня наследником вашим по праву! – вспылил старший сын, удивляясь, как долго копилось в нем это недовольство. -Нам стоит закончить обед, пока… столовые приборы не начали использовать не по назначению, - тихо, но беспокойно сообщила мать. Винсент решил не ждать чьего-либо разрешения и удалился в свою комнату, на своем пути громко хлопая любой мебелью, что попадалась ему под лапу. Неужели его настолько начали бесить собственные родичи, что он больше не может сдерживаться? Конечно, этот волк мог порой показать свой зверский оскал, но лишь в необходимых случаях. Сейчас же это казалось столь не к месту, что у него попросту не было слов... и потому он принялся читать любимую книгу, заметив, как по его глазам потекли слезы, которых он не хотел видеть. Следом прошёл странный стук по двери, напоминавший работу станка. Так стучал Эдмонд, если желал попасть в комнату старшего брата. -Заходи, если не боишься того, что я тебе скажу какие-нибудь гадости, - ответил злой зверь. -Я сам тебе наговорил столько всего, братишка... но это не соревнование, а я бы хотел предложить кое-что стоящее, - умело ответил средний наследник. В последующие пару часов младшие мужчины князей волков смогли разработать и улучшить одну из концепций Винсента, согласно которой он мог, в теории, установить, в каком направлении от города находится логово Владыки Эволюции. Его монстры постоянно исчезают так быстро, что даже не отследить, однако атаки проходят чаще примерно в одном районе - юго-восточном, по направлению к усадьбе... где-то со стороны туманной чащи. -Так приятно наблюдать за тобой, когда ты работаешь, - сказал резко Эдмонд, меняя тон дискуссии. -Да?.. Прости, что не посвящал тебя никогда в свои дела. Ты был очень грозен в мой адрес. Честно говоря, мне до сих пор немного страшно с тобой общаться, вдруг ты чего ещё выкинешь. -Я понимаю... Я хотел с тобой поговорить о чем-то. Порой мне кажется, что у меня совсем нет никаких хобби. И я стану копией нашего... отца. -Разве это плохо? К тому же, точь-в-точь ты не будешь на него похож. У него со здоровьем все в порядке, в отличие от нас, и эти чудовищные боли формируют зверя гораздо лучше, чем многие радости, что окружали нас все это детство. -Тогда я бы хотел... провести с тобой время, когда ты отдыхаешь? Винс, мне хочется понять твои хобби больше, узнать о твоем мире больше, ведь… -Каков же твой мир? Мне ведь тоже хотелось бы узнать тебя… получше, чем за все эти годы. И я бы на твоем месте не боялся, что ты настолько неинтересный волк, и что из-за болезни твоей с тобой никто не будет общаться. -Но… погоди… откуда ты знаешь о моих страха? -Потому что у меня были такие же проблемы, Эдмонд. И они никуда не ушли. Но у тебя гораздо больше шансов жить лучше в этом мире… -И я тебя все равно не брошу, братец, даже с такими речами. Так… кстати, что не вписывается в нашу изящную теорию? -Что? -Нападения монстров после событий в театре. Этой ночью Теодор и Винсент обещали встретиться в саду. Они давно друг с другом не виделись из-за того, что Паскаль перестал справляться с наплывом клиентов в магазине, и лису пришлось помогать своему товарищу, да и сам волк не хотел никого видеть после признаний об Эдмонде... сейчас же они желали почитать один из томов Похождений Волка в изящной обстановке летней ночи, в скромном, но приятном логове для чтения в оранжерее. Остальная семья была совершенно не против - они даже радовались тому, что у их сына наконец-то появился друг. -Давно не виделись, дорогуша!.. Я надеюсь, что с семьей у тебя все прекрасно? - они созванивались последний раз неделю назад, и кое-какой товарищ не любил рассказывать о родственниках. Даже сейчас. Хоть они и обнялись, рыжий зверь чувствовал некоторую хладность, исходившую от серого. -Все нормально. Все по-старому, но теперь мы гораздо лучше общаемся с Эдмондом. -Это хорошо... но почему Элизабет так от вас отдалилась? Ты ведь говорил, что вы так хорошо играли друг с другом в детстве... -Дети склонны к тому, чтобы быть наивными и меняться со временем. Забудь об этом, правда. -Я не могу просто взять и забыть о тебе или твоих хлопотах! ТЫ для меня важный волк, а ты пытаешься сделать вид, что я... всего лишь временный попутчик, который сойдет с твоего поезда жизни в первые же секунды после того, как мне станет весело в магазине, - беспокойно заговорил лис, беспорядочно двигая руками. -Разве так не будет? В моей жизни так было практически всегда. Даже родители себя так вели... Впрочем, я не должен тебя в это больше посвящать, ты и так все знаешь. -Право же, я не хотел тебе этого говорить, но в последнее время ты стал отстраняться не только от меня. Я смог взять контакты твоей семьи... и Эдмонд, и Элеонора говорят, что ты стал озлобленнее на мир, даже сегодня на обеде наорал на всех... -Я не знал, что они докладывают обо мне все какому-то лису, будто бы я подопытный в лаборатории! – вспылил князь, как будто бы шипя на своего собеседника. -Мне хотелось бы знать... в чем причина этого, дорогой волк. Я... ты бы знал, каких усилий мне стоит говорить эти слова! -Какие? Мое имя несложно выучить, тут уж не стоит ставить себе заслуги. -То, что ты мне интересен! То, что ты мне дорог! Ты делаешь вид, будто принимаешь это как должное, но на деле ты вполне можешь мною дорожить. Я вижу это по твоим глазам, Винсент, и я искренне не понимаю, почему ты пытаешься меня оттолкнуть, как и своих близких. Неужели ты не можешь поверить, что кто-то воистину интересуется тобой как личностью? -Я не желаю об этом говорить, Теодор. В конце концов, пожил бы ты со мной подольше, ты бы узнал о том, какой я на самом деле. -Ты вполне приятный товарищ для общения. Но внутри тебя кипят те страсти, которые хотят разрушить все то, что ты построил… загвоздка в том, что часть из твоего мира построили мы с тобой, и мне тоже важно знать, что творится в твоей жизни. -Мы отвлеклись… нам стоит начать читать книгу, а то уже скоро рассвет. -Вообще… пойдем со мной в книжный магазин. Прямо сейчас. Проживешь со мной один день, может быть, пару дней – и тогда мы узнаем друг друга получше. Я смогу отпустить Паскаля на годовщину смерти его родителей… -Странное предложение, но я согласен. Под утро Винсент оставил записку в оранжерее, в которой рассказал об их с Теодором плане в предельной честности. Сам волк не знал, на что подписывался, потому что с момента, когда он посещал рабочее место друга, прошло слишком много времени, и он не заметил, как изменилось само место и его восприятие. Лис, который раньше казался самым добрым и вечно бодрым, теперь ломился от усталости, с трудом взбираясь по ступенькам на верхний этаж, держа при этом князя за его лапу. Все это заставляло задуматься о бессмысленности того, как он распоряжается своими чувствами, по крайней мере - в адрес Теодора. Но и в то же время давать себе волю будет неправильно... и вообще, что сейчас хранится в сердце этого страждущего зверя? -Быть может, выпьем чаю перед сном? – спросил рыжий зверь, когда друзья оказались на кухне. Причудливость строения магазина была в том, что на втором этаже располагались жилые комнаты, слева направо: пустая жилая комната, спальня, ещё одна пустая жилая комната, кухня и гостиная, и по другую сторону - кабинет, уборная и ванная с туалетом. -Я бы не отказался от зеленого. Слушай... ты выглядишь очень уставшим. Я сам могу приготовить напитки, только скажи, где они хранятся. -Ах... на верхней правой полкой над плитой, электрический чайник все сделает сам за тебя, - с трудом ответил лис, присаживаясь на стул. Их всего было 2, и оба расположились за маленьким столом, стоявшим рядом с окном. Сложно было сказать, какой вид из него открывался. -Тяжело работается в магазине тебе... совсем твоя морда осунулась. -В последнее время звери скопом скупают книги разных толков, от научных трактатов до религиозных и философских... много новых авторов о себе заявило, немалому числу из них нужна помощь. Я перестал высыпаться и очень бы хотел... немного чаю, чтобы не уснуть. Забавно, как в трудные времена все ищут свои ответы на вопросы, но все они не подходят под столь быстро текущий мир, да, Винс? -В чем-то ты прав... но дело тут в том, что сама ситуация не знает, чем она хочет стать. Мы сами властелины своей судьбы, и, осознав это, можем многое исправить... потому я ненавижу свое текущее положение, Теодор. -И почему же?.. -Я знаю, что я должен делать. Но у меня нет сил или идей, чтобы стать автором. И потому я начал занимать всем подряд. Я думаю, дедушка бы радовался моим литературным успехам не меньше, чем своим… да и мы с тобой не вояки, лис! Мы не нужны на этой войне с монстрами. -И все же мы туда пошли, и мы выжили… так что мы все пока делаем правильно. -Я не уверен в этом. Ты можешь есть ровно столько, чтобы не умереть с голоду, а можешь есть столько, чтобы расти и крепнуть. И я сейчас в первом варианте… хотел бы я знать, что с этим сделать. -Нам стоит начать с тобой… - сказал рыжий зверь, принимая свою кружку чая, - с того, чтобы поспать. Ладно?.. У меня столько пустых жилых комнат для тебя… -Кстати, ты не можешь сказать, почему они пустуют? -Нет. Таковыми они достались мне от Гюстава. Винсенту пришлось позвонить своей семье на следующий день, потому что он решил задержаться и помочь Теодору в работе в книжном магазине. Дело это оказалось крайне сложное, и порой волк совершенно не понимал, как у лиса хватает терпения: не каждый покупатель был осведомлен о том, чего он хотел, и князь не желал играть в угадайки, а клиенты очень быстро из себя выходили. Хорошо, что вовремя появлялся господин продавец и исправлял ситуацию, за что сын семейства князей был ему безмерно благодарен. Посетителей действительно было пруд-пруди, и некоторые среди них даже показывали великолепные рукописи, которые можно было глазком подсмотреть - написаны были они прекрасно, хоть и не в том стиле, который он так слезно любил в своей жизни. За пару-тройку дней стало понятно, почему лис так страшно устает: ему приходится справляться с неимоверным потоком зверей, среди которых иногда попадаются назойливые дети, которых волк не мог искренне терпеть, или попросту грубияны, которые хотели привлечь к себе внимание. Но Теодор стойко держался, и факт существования любимого товарища рядом придавал ему сил и решимости. На самом деле, это была палка о двух концах, ибо популярность магазина увеличилась: оказалось, что новостные ленты успели сделать из Винсента своего рода городскую легенду, особого выжившего и борца города за его будущее, из-за чего в магазин стало приходить больше народу. Теодора перевоплотили таким же образом в сознании людей, но эффект был чуточку меньше, поскольку известность княжеского рода давала о себе знать. И все же, эта рабочая неделя подошла к своему концу, и, когда до закрытия оставался всего час, волк с лисом смогли глубоко выдохнуть. -Что ж, Винс, я должен признать - ты отлично справляешься с любыми обязанностями, которые я бы на тебя не взвалил! Просит за это... -Ты уж лучше расскажи мне, как там поживает твой друг Паскаль? Кто он такой? -Ах... он сказал, чтобы я не приходил к нему и не звонил до конца месяца. Это всегда недобрый знак... но я в него верю. Он справится. Мы с ним познакомились при странных обстоятельствах, но с тех пор не разлей вода. Остальное у него спросишь – уверен, он с радостью все поведает тебе гораздо лучше меня. -Ладно. Ты бы знал, как я рад, что ты не одинок… - они оба уселись на диванчики, которыми пользовались покупатели для чтения книг или чего-то ещё, и волк чуть не позволил себе прикоснуться лапой к морде лиса и подвести её к своим устам поближе… но они оба побоялись последствий этого действия. Их идиллия была прервана неожиданным звоном колокольчика, который оповещал о приходе покупателей. На земле никого не оказалось, ибо на стол кассы прилетел какой-то филин, который прокашлялся, и, заметив, что управляющие магазина ушли в свои миры, он решил пойти на тяжелое решение, и потому открыл дверь и с яростью налетел на первую знакомую физиономию, начиная хлопать ему крыльями в морду. -БОГА РАДИ, ЭТО ЧТО ЕЩЁ ТАКАЯ ЗА ХРЕНЬ?! - закричал волк, после чего жестко ударил филина, чуть не отправив его в обморок. -Да, а ты все такой же вспыльчивый, каким и был раньше - Винсенту этот голос был знаком. Он его быстро распознал, и потому побежал помогать другу, валявшемуся на полу. -Теодор, это... мой старый товарищ, с которым мы давно не общались, - филин Грегор. Его семья дружила с моей долгие годы, но потом они переехали, и я о них почти ничего не слышал, - сказал волк. -Да, но тебя очень сложно забыть, если вообще выбросить из головы! - рассмеялся филин, когда князь помог ему встать. Птица была одета в милую маленькую чёрную шляпу с красной лентой, а на его теле красовался не ухоженный, но очень дорогой серый костюм. Лапы и крылья обычно оставляли открытыми в их одежде. Лицо его отличалось каким-то особым видом, но распознать это выражение было очень сложно. -Приятно... познакомиться. Вы решили зайти сюда и купить книгу? Или… – вежливо спросил лис. -На самом деле, меня волнуют очень личные дела, ради которых пришлось перевернуть полмира! Я искал Винсента в усадьбе, я кинулся к вам сразу же после того, как вернулся в город, но тебя там не оказалось! - беспокойно порошил филин. -Да, да... у меня тут нарисовались новые дела, за которыми я решил пойти, - виновато сказал волк. -Не оправдывайся ты! Но мое дело тоже обладает важностью. Я вообще приехал сюда из-за того, что здесь будет мой режиссерский дебют - я сниму благотворительный фильм для мэрии, художественный! -Вот как... и о чем же он будет? - спросил Теодор. -История отцов и детей на фоне войны! А также немного прекрасного юмора в формате настоящего времени!.. Для дебюта, говорят, слишком сложная задумка, но не беда! Хотел заехать к вам, чтобы просто повидаться, но мои планы резко изменились, когда мой гнусный отец задумал кое-что! -Да не томи ты так... и разве вы раньше не были в хороших отношениях с твоим папой? - поинтересовался Винсент, когда все троя уже спокойно разговаривали за диванами. -Всему свое время, волчок! Но ладно, томить тебя не буду… мой папаша говорил, что у него оказалась какая-то книга, которая раньше принадлежала вам, и что он собирается от неё избавиться в университете! Я не хочу, чтобы он испортил вашу собственность… да и я всегда рад ему насолить. Предлагаю её конфисковать у него… сами понимаете, дело серьёзное и очень неправильное! -Теодор, на минутку… - сказал Винсент, наклоняясь к лису, - ты тоже думаешь, что это очередной том Похождений Юпитерианского Волка? -Может быть… но разве мы готовы поверить словам этого зверя и понестись в очередные приключения? – спросил лис тихо. -Будто бы мы не переставали этого делать с самого того момента, - ответил волк. -Чего вы шепчитесь! – возмутился Грегор. -Мы хотим тебе помочь украсть книгу. Раз уж ты так хочешь насолить отцу… а она может помочь нам в одной важной вещи, - ответил Винсент. В это же время в усадьбе князей волков все было тихо и спокойно, даже непривычно спокойно, и Валентин гордился тем, что именно по его душевному свершению эта тишина начала возвращаться в дом. Увы, дело было не завершено, за что отец семейства себя корил, но пока он ничего с этим делать не собирался. Сейчас же попросту был приятный вечер, когда инженер мог насладиться компанией своей жены и поговорить обо всем сразу, учитывая, что с момента их тяжелого спора между ними возник легкий холодок, который до сих пор не пропадал. -Я тобой горжусь, дорогой. Ты так спокойно относишься к тому, что наши дети взрослеют... - сказала Элеонора в середине их привычной беседы. -Да? И в чем же проявляется мое поведение? Если ты о том, что Винсент ушёл из нашего дома и некоторое время живет с тем лисом... меня это немного беспокоит, да, но я уверен, что он может за себя постоять в случае чего. -А ты все так же представляешь все самое худшее о том, что может случиться с нашими детьми... -Я всегда думал, что это твоя забота, - ухмыльнулся зверь, попивая чай из своего стакана. -В любой другой ситуации я бы ожидала, что ты накричишь на нашего сына и не позволишь ему уйти, а он все равно сделает все по-своему, и у нас будет очередная ссора. Но теперь... -Может, стоит перестать говорить о нем? По крайней мере, пока его нет рядом с нами. -Как скажешь. Ты ведь желал рассказать другую часть тайны... не так ли? Когда ты нас порадуешь своими секретами? -Эту историю рассказать будет намного сложнее, и я обязан сделать это при всей семье. Можно даже будет позвать... Теодора. Он оказался порядочным зверем, - после этой фразы мужа Элеонора усмехнулась, поцеловав его легонько в морду. -Я тебе доверяю, дорогой, и буду с тобой до конца... - сказала она таким голосом, что у Валентина чуть слезы не полились, но он решил их сдержать пока. -Надеюсь, что ты останешься при тех же словах, когда я действительно все расскажу... -Ты ведь никого не убивал? – усмехнулась волчица. -Ну... простого ответа на этот вопрос дать невозможно, а сложный я дам вместе со своей тайной. -Как пожелаешь. Но ты бы хотел поговорить о моем новом очерке? Он вышел просто изумительным, Вал… Инженер с неимоверным облегчением слушал свою жену, которая рассказывала свои философские воззрения на тот или иной аспект идущей промышленной революции и будущего зверей в этом сложном мире. Он был рад услышать что угодно, поддержать любой разговор, лишь бы забыть то, как он смог переброситься парой слов со своим собственным отцом сегодня утром. Все начиналось без проблем, как будто бы впервые им удалось зацепиться друг за друга после того, как они отдалились давным-давно... но все надежды были напрасны. -Ты вряд ли поймешь меня, ведь тебя не считали городским сумасшедшим последние 10 лет! - вспылил Шарль. Новые медикаменты действуют на него очень странным образом. Разговор проходил в комнате больного. Солнце даже умудрилось попасть лучами в окно этого почти загробного места. -А я должен? Я лишь слежу за тем, чтобы ты чувствовал себя более-менее хорошо, чтобы ты мог жить дальше. Ведь ты все равно не захочешь со мной разговаривать. -С тобой невозможно ничего обсуждать, вот почему! Тебя волнуют лишь собственные печали, которые ты успел каким-то чудом набрать, а я даже и не заметил! И не пытайся это скрывать от меня, можешь прятаться от всей остальной семьи, но тебя я вижу насквозь. -Ну... ладно. Пойми, пап, это моя жизнь, и я с ней смогу разобраться сам. -Наглая ложь, тянущаяся за тобой последние 20 лет! Или сколько прошло... и ты из-за того стал попросту невыносимым. -С тобой тоже жить невозможно, кхм, потому она от тебя и ушла, - неожиданно сказал Валентин, пожалев о том, что он сказал. -ДА? И как ты смеешь вообще говорить так о моей любимой Лие, или о моих друзьях! Ты и понятия не имеешь о том, как я жилы, а рассуждаешь так, будто бы ты все обо мне знаешь! -Ты тоже, пап. Ты тоже. Я пришёл сюда, думая, что, пока ты в состоянии здравомыслия, с тобой можно будет поговорить, но нет. Ты сам не замечаешь, как делаешь то же, в чем упрекаешь меня. -Так ты делаешь эти же вещи в отношении Винсента! Если бы он не был моим любимейшим внуком, я бы на тебя не так гнал, это уж точно! -Хорошо, что ты признаешь свои грубости. Но мне стоит оставить тебя наедине. -Нет! Не уходи... Меня все оставляют одного, а я так не хочу… оставаться один… - кажется, болезнь Шарля начала давать о себе знать. -Если бы мы хотели тебя оставить одного, ты бы уже давно находился в доме для престарелых зверей, пап. Или на кладбище. Так что не забудь принять свои таблетки и успокоиться. -Да я для вас просто экспонат, а не живой волк, меня живым считает лишь внучок, и ради меня он сделает больше, чем кто-либо из вас! -Ну… продолжай так считать, если тебя это успокоит, - сказал инженер, закрывая дверь, в которую будто бы кто-то кинул книгу напоследок. В книжном магазине той ночью разгорелась нешуточная дискуссия, поскольку лис и волк серьёзно заинтересовались тем, что им так заядло рассказывал филин Грегор. С барского плеча владельца предприятия даже были выделены ватманы, карандаши, различные планы и схемы – все ради их гостя. -Мой отец очень чтит эту книгу, и я бы не так заинтересовался, если бы не тот факт, что это чтивов он написал сам, когда мы ещё жили в вашей усадьбе. Папаша любил сидеть в вашем книжном клубе! Ты это помнишь, дружище?.. -Нет... вообще никаких воспоминаний, - ответил неуверенно князь. -Ну тогда и не важно! Ты бы рассказал, как у тебя дела, а то ты все молчишь и молчишь, будто бы боишься меня. Или у тебя все ещё нет друзей, и ты плачешься по этому поводу, и тебя все должны жалеть? - спросил филин с ухмылкой. -Винсент не любит говорить о своих чувствах, - ответил Теодор. -И ты что, его ответчик? Секретарь? -Нет. Но я с ним предельно согласен, - прорычал серый зверь. -Ну и ладно! Отец поместил книгу в особое хранилище в университете, в котором он работает. Последние дни он готовит всевозможные растворы, чтобы её грамотно растворить. Это все, что я услышал от его лаборантов, которые тоже его не любят! Благо я собрал достаточно информации об этом учреждении, и мы сможем туда попасть без проблем! -Значит, нас действительно ждет незаконное проникновение... - неутешительно заключил лис. -Если ты такой законопослушный терпила, то не мучайся и оставь нас с Винсентом наедине. -Нет... Мы втроем туда проникнем. Больше зверей - проще процесс, - ответил волк, - Ты никогда не говорил о своем отце в столь негативном ключе. У вас были разногласия, но чтоб такие… -Все меняется, даже ты перестал кричать о своем горе направо и налево и решил закрыться ото всех! И к лучшему - такие нытики как ты должны перестать плакаться и начать что-то со своей жизнью делать, и, как я посмотрю, ты правда последовал этому совету! - казалось, что филин получал величайшее удовольствие от того, что чернил «друга». -Довольно! Хватит вспоминать то, что было так давно. Нам нужна вся информация о книге, раз уж мы все хотим её заполучить, - вспылил князь. -Ладно, ладно... я просто хотел пошутить. -Ужасная шутка, - ответили завсегдатаи книжного магазина. Филин Грегор позволял себе так унижать Винсента лишь по той причине, что он не мог справиться с внутренней болью, которую ему вызывал отец, чье имя он даже не хотел произносить - Хоаким. Этот филин средних лет на самом деле родился в Туманной Чаще, и ещё с детства у него проявился ярый интерес к химии как таковой и всем с ней связанным. Родители его искренне любили, в отношениях с ними не было никаких тяжелых проблем, и они с большим удовольствием позволили своему сыну развивать скрытый в нем талант. Хоаким с отличием завершил школу, а потом и университет Туманной Чащи, заявив о себе как перспективном ученом. Тогда-то он и познакомился с особой волчицей, что тоже училась на его факультете, - Лие. Они стали хорошими друзьями, но у филина всегда было какое-то особое чувство, о котором он боялся поведать кому-либо. Впрочем, тогда это не имело никакого значения, ибо Хоаким продолжил работать на факультете, вместе с волчицей двигая вперед не только город, но и весь мир. Вскоре ученая птица поняла, что будто бы чего-то в этой жизни не хватает, или даже кого-то, и он смог познакомиться со своей будущей женой, которая оказалась великолепным животным во всех возможных смыслах. У Хоакима возникали позывы уехать из города пару раз из-за его ужасного климата, но он решил остаться, ибо он смог найти себе прекрасных товарищей. Карьера филина шла в гору, а семья его до безумия радовала. Быть может, все бы так и продолжалось, но птиц давно сделал вывод, основываясь на чужом опыте, что, какой бы длинной ни была белая полоса, всегда наступила бы черная. Необъяснимые неврозы Хоакима, которые стали посещать его сразу же после чудесного рождения его единственного сына, были настоящим кошмаром для всех домочадцев. Все задавали вопросы, но никто не мог дать ответа, даже опытные психотерапевты ломали свою голову. Однако филин все знал, но не отдавал себе в этом отчета. Он отчетливо следил за своим окружением, чтобы прийти к верным резолюциям. Жаль, что он никого не смог о них предупредить. Все беспокойства Хоакима были связаны с семейством князей волков, с которым удалось ему познакомиться благодаря Лие, ведь чуточку после начала товарищества с птицей она встретила своего замечательного Шарля, будущего мужа. Так началась великая дружба 2 семей, которая обогащала всех и радовала. Стоит сказать, что филины - долгожители в Туманной Чаще, и потому время течет для них несколько-иначе, и, пока в семье волков сменилось 3 поколения в лице Шарля-Валентина-Винсента, то в семье Хоакима сменилось лишь 2. Больше всего во всем роду серых, конечно же, ученый любил Лию - за её непоколебимый нрав, за её желание не только продвигать науку вперед, но и помогать остальным не пострадать в процессе. Этого качества не хватало многим исследователям в прошлом, из-за чего случались страшные войны. Филин удивлялся, как их семьи прекрасно дружили, и из-за интереса к особым литературным произведениям филин стал членом писательского кружка старейшего волка из живых в княжеской семье. Однако... не уходили эти чувства, что возникли когда-то к Лие, и потому птиц старался показывать свою заботу по мере возможностей, и она благодарила его как необыкновенного друга. Большего ему и не было нужно, пока не случилась великая трагедия, и волчица не погибла ужасным образом. Сам Шарль сломался изнутри, не справляясь с травмой мышления, и уход его друга ворона Рене привел к распаду их литературного конгломерата. Немногие знали, что Хоакиму тогда было так же плохо, как и старому волку, и лишь в те дни он смог себе признаться, что любил волчицу все эти годы. Жена его, увы, с таким справиться не смогла, и решила развестись с ним, оставив сына ему. С тех пор её никто не видел. Филин чувствовал, что хуже в его жизни не будет никогда, и потому решил пойти в усадьбу волков и рассказать им о своих планах навсегда покинуть Туманную Чащу, так как в ней слишком много напоминаний о его горе. Никто противиться этому не стал, кроме Винсента, который боялся потерять своего единственного друга в лице сына ученого. Жаль, что тогда сами волки были на взводе и не смогли старшему сыну доходчиво объяснить необходимость этого решения, и наследник до сих пор таил некоторую обиду как на родителей, так и на птиц. Хоаким не стал ждать долго и быстро воплотил свои планы в жизнь, уехав в другой город, где тоже был свой химический университет. Филин не мог сказать, насколько верным было это решение по всем фронтам, поскольку технической оснащение нового места работы то ли было хуже, то ли просто отличалось своей спецификой, которую разгадать не удалось спустя долгие годы работы в нем. Горе перестало так сильно поглощать бедного бывшего мужа, но он вскоре начал понимать, что на его крыльях легла ответственность воспитывать сына в одиночку. В силу чудовищного состояния Хоаким взялся за Грегора железными лапками, заставляя его учиться той же самой химии с небывалым упорством, жестоко наказывая за ошибки, иногда не прощая оплошностей, которые явно никак не мог контролировать бедный ребенок. Быть может, воззвание к сердцу отца сработало бы в другие дни, когда все были живы и семья была целой, ибо тогда ребенка не насильственными методами заставляли изучать все, и он от этого получал удовольствие, но... те времена не то, что прошли, их никогда и не было по мнению Хоакима. Ведь он не любил свою жену так сильно, она его, видимо, тоже не любила, и лишь Грегор получал толики любви от своих родителей, за которую теперь ему приходилось бороться. Однако напор отца спал к началу подросткового возраста, ведь и сам сын обзавелся орудиями для ответа рьяности папаши – бунты, которые были вызваны чрезмерным контролем отца за всеми областями жизни. Он так считал, что будет правильно, ибо никто нелюбимый не окажется близко, но любимые звери тоже страдали, и этого он в упор не замечал. Грегор же пытался показать папе его ошибки, но он лишь наказывал его, и тогда филин начал улетать из дому. Так он познакомился с театром, литературой и кино, и пожелал однажды стать режиссером. Упорство родителя передалось и сыну, потому без труда филин смог окончить как школу, так и актерский университет, но была одна проблема - постоянные упреки папы. Не было и дня, чтобы Хоаким не взывал все проклятия мира в адрес своего отпрыска, поскольку он пошёл не по тем стопам, закапывая свой талант химика в землю ради того, чтобы веселить народ бессмысленными вещами, пока настоящий мир калечит зверей. Грегор был отчаянно не согласен с этим и говорил, что внутренний мир является таким же важным, как и внешний, и лишь в союзе друг с другом можно достичь истинной гармонии, которая постоянно убегала от отца. Их ссоры и споры начали выходить на новый уровень, когда Грегор стал делать пробы своего таланта в действии, и тогда филин решил сбежать из дому раз и навсегда. Он узнал о важной для отца книге, которую он на самом деле хотел сжечь в кислоте, а отец – хранить как зеницу ока, как память о той хорошей жизни, которую он никогда не вернет. Из-за этого Грегор и искал Винсента – того самого волка, крайне чуткого в глубине души, но жестокого при должной ситуации. -Мой план достаточно прост, господа! Благодаря моему допуску в университет, который я благополучно взял у отца, мы сможем без проблем оказаться туда за час до закрытия! После того необходимо нам будет скрыться от охранников, которые нас могут начать искать. Не беспокойтесь! Я уже много раз бывал там и знаю все их лазейки. После этого нам надо будет собраться неподалёку от кафедры, на которой работает отец, ибо оттуда проще добраться до нужных нам мест! И ключи у меня тоже есть, не поверите! - благочинно заявлял Грегор, рисуя на бумаге план проникновения в университет. -Я так понимаю, что ты все украл у Хоакима? - спросил Винсент ворчливо. -Тебе какое дело? Ведь наша задача - заполучить важную для тебя книгу! - уклончиво заметил Грегор. -Я думаю, что его все ещё беспокоит его друг, который его покинул давным-давно, даже если ты и старательно не обращаешь на него или меня внимание, - ответил спокойно Теодор. -Простите? Я стараюсь быть максимально вежливым, учитывая наши обстоятельства! Кхм, я продолжу с вашего позволения, господа! -Конечно же, - одновременно ответили лис и волк. -Но от кафедры нам придется разойтись. Один из нас пойдет в комнату охраны университета, и по нашему сигналу он должен будет отключить все силовые барьеры, работающие на кафедре, и любые другие системы подобного рода! -Зачем их установили? – спросил князь. -Так ли нужен ответ на этот вопрос? - с усмешкой ответил продавец книг, на что филин лишь грозно посмотрел в их сторону. -Как только мы отключим все системы охраны, нам надо будет спрятаться от охраны и вновь собраться у кафедры! Больше нам ничего не будет мешать в исполнении плана. Отец держит книгу в особом хранилище, использующее замороженную кислоту! На его открытие понадобится время, но я это смогу без проблем сделать, ибо знаю все пароли... и он постоянно держит их при себе, забывает часто. А оттуда мы без труда заберем том и уйдем! -Они не заметят разве, что кто-то приходил на кафедру и ограбил её? - спросил Винсент. -На обратном пути мы вернем все системы в необходимое состояние при помощи простого кода, который отец держит при себе! Вы не поверите, как все удобно. -Сколько из этих кодов действительно принадлежат помогают в научных целях, а сколько были придуманы против тебя? – злобно подметил Винсент. -Тебе какое дело? Тебе ведь нужна книга! -Все-таки наши семьи дружили, и очень хорошо дружили, и ты был одним из немногих, с кем я ладил в своей жизни. Но раз ты не хочешь отвечать, то не удивляйся, если мы тебя бросим и уйдем с книгой восвояси, - подытожил волк. -Ваше право! – спокойно ответил Грегор. -Удивительно видеть вас в университете, господин Грегор! Неужто вы решили наладить отношения с отцом? - спросил охранник на входе. -О да! Простите, что так поздно, у меня очень плотный график, - ответил филин с наигранным счастьем. -Ничего страшного. Старику уж точно нужно немного веселья в жизни, а то он быстро загнется. Добраться до города проживания филинов оказалось немного трудно, ибо туда ходит очень мало автобусов. Да и Винсент не хотел обманывать родителей, потому сказал им, что с ним наконец-таки связался старый друг спустя долгие годы. Странно, что они забыли обо всем после отъезда семейства филинов из Туманной Чащи, будто бы князя никогда никто не ценил... Но волк старался избавиться от таких мыслей, ведь у него появился товарищ в лице Теодора, да и главная задача сейчас была в том, чтобы забрать книгу, которая могла оказаться очередным томом приключений, написанным под руководством дедушки Шарля. Стоит сказать, что сам городок и университет выглядели слишком спокойно в сравнении с родными местами князя. Здания были невысокие, серые, и фонари не слишком освещали тьму летней ночи. Само же здание высшего обучения отличалось бедностью: 4 одинаковых полукруглых корпуса, соединенные неказистыми коридорами. Из них химический был главным, его даже отметили знаком в виде атомной структуры водорода. План Грегора приходил в действие, и все пока шло без проблем - троица дождалась закрытия университета, провела в укромных местах немного времени, связалась по рациям, полученных от заведующего филина, и встретилась у назначенного места. -Как хорошо, когда все идет по плану! Знаете, господа, нам стоит чаще работать вместе. Вы решили, кто из вас пойдет отключать силовые барьеры на кафедре? - спросил с энтузиазмом Грегор. -Нет, больше мы не будем вместе работать. Ты меня бросил на столько лет. И, оглядываясь назад, ты был не слишком хорошим другом - у меня попросту не было выбора, - резко выдал Винсент. -Так и плевать! Прошлое в прошлом, настоящее в настоящем, и будущее совершенно неважно, ибо предугадать его нашими мозгами попросту невозможно. Раз уж ты такое мне говоришь, дружище, то иди и отключай барьеры в комнате охраны, а мы пока с твоим компаньоном-лисом пошумим. -Ты специально избегаешь этого разговора? Просто скажи, что тебе на меня наплевать, и я смогу со спокойной душой считать тебя ещё большем незнакомцем, что командира странных военных. -Винсент, ты копаешь слишком глубоко. Мы обязательно можем обсудить все, когда всё закончится! И если ты вообще захочешь меня слушать. Пока что ты просто напоминаешь моего отца, и ты можешь догадаться, как я его недолюбливаю. -Да тут и думать нечего, - съязвил волк, под покровом тьмы отправляясь в сторону охраны согласно планам филина. Охранник-гиена долгое время не собирался уходить со своего места, просматривая очень странные телепередачи, пока он читал какую-то книгу. Консоль, управляющая автоматическими системами университета, не находилась в его поле зрения, и все же Винсент не совсем был уверен в том, как отличается поле зрения гиены от поле зрения волка, и решил подождать момента, когда творимые Теодором и Грегором странности достигнут своего апогея и заставят охранника уйти. Так оно и вышло, и вскоре волк оказался за терминалом, в котором было сложно разобраться. Эта комната была уж слишком маленькой, и все стены были выкрашены в белый, который от прошедших лет стал серым. Какие-то подписи на клавиатуре были бессмысленными, и потому волк решил нажать на все кнопки сразу, кроме тех, значение которых он четко понимал. Вскоре в университете начался такой гул, что сложно было понять, что именно происходит, и князь снова отбежал в темноту. Гиена быстро вернулся и начал ошарашенные попытки восстановить стабильность систем, но тщетно, и ему пришлось начать полный перезапуск систем. -Грегор, почему ты не рассказал, как этой консолью пользоваться?! - тихо ругался Винсент в рацию. -Да зачем? Что бы ты ни сделал с терминалом, на его перезагрузку уйдет около часа, а нам больше и не нужно! И отца как раз нет в университете, так что мы словили тот ещё куш! - ответил Грегор. -Ты слишком многого недоговариваешь. У меня возникают подозрения, что ты скрываешь ещё что-то, - заявил волк, и он был прав. -Да ладно тебе! Так ли тебя волнуют истинные мотивы, если ты получишь то, что хочешь? -Если я тебе не могу доверять, то мне не остается ничего, как выдать тебя твоему отцу после того, как мы выйдем отсюда. -Тогда я сдам тебя полиции города! И ты ли этого хочешь, когда я слышал, что у тебя в доме только-только стали налаживаться дела? -Я решился на эту операцию лишь по той причине, что никто не даст гарантии, что этот том отдал бы нам твой отец, если бы я попросил его это сделать. И я не знал, где вы живете. Но теперь... давай просто закончим все это. -То-то же! Ты всегда любил ломаться, будто бы это приносило нашим с тобой делам хоть какую-то пользу! -Раньше, Грегор, ты хотя бы соглашался со мной и не скрывал от меня ничего. -Ну так и ты раньше не был нытиком с проблемами с гневом! Все становятся только хуже с годами, Винсент. -По тебе уж точно это заметно. Увы или нет, планам Грегора не суждено было сбыться. Он хотел нарушить условия содержания книги в холодной кислоте, чтобы она там же и погибла, а потом восстановить их, чтобы отцу было особенно больно - так же мучительно, как его сын жил долгие годы. Но им помешал тот факт, что их чуть не увидел охранник, а вскоре в университет прибыла группа военных из Туманной Чащи, поскольку гиена предположил, что сюда попали монстры из большого города. Лучше уж так, чем верить в то, что это были призраки. Троице пришлось поспешно убегать из образовательного здания, а после кинуться на последний автобус, ведущий в Туманную Чащу. -Ничего страшного, с кем не бывает! Мы можем попробовать в следующий раз, отточив некоторые детали, - радостно заявил Грегор. -Нет. Больше никакого следующего раза не будет, - грозно ответил волк. -Это ещё почему?! - возмутился филин. -Я не расскажу о тебе ни твоему отцу, ни полиции, потому что во мне осталась ещё хоть какая-то честь к тебе, да и Хоаким наверняка сам понимает, на что ты готов в своих проказах, раз ты попал в магазин к Теодору. Но больше я с тобой дел вести не желаю, пока ты не решишь рассказать все, что у вас случилось с ним и то, почему ты хочешь ему так испортить жизнь, вламываясь в его университет. -Я тоже не буду ничего рассказывать! Это ведь не важно, Винсент. -Ты и не хотел со мной дружить, да? Ты хотел нами воспользоваться, потому что услышал, какие мы с Теодором классные оперативники. Но нет, Грегор, мы всего лишь лис и волк, которые ищем свои пути в этой жизни, и они уж точно не связаны с тем, чтобы приносить невинным зверям ещё больше боли. -Мой папаша виновен в моем отвратительном детстве! Он бросил всю нашу с тобой дружбу под каток, дружище, чтобы потешить свое горе, но даже это у него не получилось! - выпалил Грегор, сам того не ожидая. -Ты мог бы попросить его наладить связь между нами при помощи письма. Или сам это сделать, когда стал достаточно взрослым. Но я тебе никогда и не был нужен, не так ли? -У нас у всех бывают такие страдания, так что лучше закрыться ото всех остальных и готовить холодный план мести! -Если ты лечишь страдания болью, то все, что ты сделаешь, так это убьешь все живое, - ответил Теодор. До того он не желал вмешиваться в беседу, чувствуя себя лишним. -Наставления никчемных лисов мне не нужны! И, судя по моему отцу, гораздо лучше быть бесчувственным зверем, чем нет. -В чем-то ты себе слишком противоречишь, Грегор. И потому я тебя прошу… позвони мне тогда, когда ты будешь готов к дальнейшим разговорам. Я не хочу тебя бросать, но твое решение я буду уважать в любом случае, - сказал князь, передавая филину бумажку со своим номером. Как раз наступила пора лиса и волка выходить. Винсенту понравилось жить у Теодора - это была приятная смена обстановки, сама атмосфера чувствовалась менее враждебной и более успокаивающей, как любимая постель после тяжелого рабочего дня. И, быть может, волк бы так и ушёл спать на свой диван в одной из пустых комнат, но его остановила нежная и заботливая лапа лиса, что неожиданно взяла его за руку. -Винс... я давно хотел сказать, что мне жаль за то, что случилось с Грегором. Когда мы были вместе, я считал, что буду лишним в этом разговоре... Буквально мог... представить, как все твое сердце пыталось избавиться от этого филина, потому что он изменился, и в худшую сторону... и я подумал, что ты бы хотел поговорить с этим, иначе ты и сам знаешь, как тебя могут мучать кошмары по ночам, - в голосе товарища было столько желания помочь. -Тебе стоит уйти с моей дороги сейчас, если ты не хочешь получить в ответ, - грозно ответил князь, - Я ведь не хочу причинять ещё и тебе много боли. Но ты меня понимаешь, почти насквозь начал видеть. Грегор недоговаривал нам что-то очень важное. Я думаю, что дело как раз именно в том, что отец его когда-то был в писательском клубе дедушки, но жаль, что он нам никогда не расскажет, ибо его разум держит это под слишком надежными печатями горя. Но я бы хотел, чтобы он вернулся в мою жизнь. Без всего этого мусора, что он накопил за эти годы. -Ты ведь и сам знаешь, что от травм нельзя избавиться, их можно только проработать, превратить их в жизненный урок из постоянной боли. Быть может, то же самое нужно сделать ради твоего друга, не разговаривая с ним столь часто. -Предлагаешь свести отца и сына в разговор? Мне кажется, это не доведет до добра. Они ещё не готовы помириться. -Пожалуй, ты прав... но можно пообщаться с самим отцом. Как его зовут хоть? -Хоаким... мой отец должен иметь в доступе контакты этой птицы. В конце концов, мы можем к нему приехать сами и попросить этот том. Других вариантов у нас не остается... -Я вижу, как ты сменил тему. Я так понимаю, Грегор для тебя - больная проблема, да?.. -Дело не только в нем, Теодор, - сказал Винсент, беря лиса за вторую лапу, - Я был довольно одиноким волком, из-за своего образа жизни, на который я не мог повлиять, я оставался почти без друзей. Этот филин был единственным, с кем мы нередко встречались и играли, но столь резкий разрыв принес так много страданий в те дни… возможно, я никогда после него не восстановился, и решил, что бессмысленно привязываться к зверям, ведь они быстро покинут твою жизнь. Но особенности моего характера не помогали мне найти компанию, что меня до сих пор… -Все будет хорошо, правда, - Рыжий зверь обнял серого, чем вызвал неловкость у обоих, - ведь ты подружился со мной. Я тебе скажу больше того – Жерар и Константин со мной поддерживают контакт через телефон, хоть и в разной степени. Я знаю, что они не нашего возраста, и все же… ты очень особенный волк, и тебе нужно свыкнуться с этим и двигаться дальше. Я уверен, что ты во всем разберешься. И начнешь с того, что отправишься спать. Я бы тоже хотел это сделать… Потом Винсент вернулся к себе домой, что обрадовало домашних к его удивлению. Прошло пару недель с атаки на Театр, но они не позволили ничего понять: атаки монстров, даже если и происходили, были очень мелочными, Грегор на связь так и не выходил. Зато удалось наладить связь с Песцом-директором (Режиссер-куница, увы, волков не любил). Эти дни позволили князю уединиться с самим собой и узнать кое-что новое о том, как дедушка Шарль работал вместе с авторами книг: он задавал свою концепцию, центральную идею романа, а также характер Юпитерианского Волка, но остальное было на плечах зверей в кружке. Также появилось время поболтать с Эдмондом, который наконец-то начал делиться своими чувствами, страхами и надеждами со своим братом. И, что ещё удивительно, стала добрее и Элизабет, которая после обеда подошла к Винсенту за какой-то просьбой. -Я бы желал помочь, но в последнее время меня так и хотят обмануть... так что будь честна со мной, иначе мне придется забыть о том, что ты моя сестра, - серьёзный тон брата не сходился с его более смешными желаниями, однако нужный эффект на сестру это произвело. -И когда бы я тебя обманывала по поводу чего-то важного? Я всего лишь острю в ваш юношеский адрес, - отнекивалась сестрица. -Эдмонд мне многое рассказал. Каждая твоя шутка в его адрес очень сильно задевает его душу. Тебе стоит задуматься об этом, иначе он пообещал, что перестанет с тобой общаться. -Ладно! Винсент, в городе намечаются благотворительные съемки под руководством нового режиссера, и там будет множество мастер-классов, на которые я бы желала попасть! Все, что я от тебя прошу, так это пойти туда со мной, можешь даже взять своего лиса и не проводить со мной время, - выпалила волчица, - Тебе не нужно было меня так запугивать, чтобы я все это сказала! -Я бы не был так в этом уверен. Конечно, я тебе помогу, и Теодор будет рад со мной вновь прогуляться. Впрочем, тебя это не касается. Кстати, ты не знаешь, кто режиссер? -Кажется... филин какой-то. Брошюру я видела только на улице, забыла все не нужное. -Пожалуй, твои выводы о том, что нужно, а что – нет, становятся хуже. -И когда ты успел стать такой занозой, а? Я понимаю, что ты всегда был немного с перчинкой внутри, но сейчас это все из тебя вываливается, слово ты фабрика кислоты, и на ней нашли утечку в цистернах! -Бога ради, Элизабет. Ты помнишь Филина Грегора? -Кого? -Это все, что я хотел узнать. -Ты не ответил на мой вопрос! -Прости. Я всегда был таким, и мне такое состояние нравится. Возможно, наконец-таки ты поймешь, как это выглядит со стороны, - ответил старший брат, усмехнувшись, пока сестра побежала в свою комнату, собираться на мероприятие. Пожалуй, Винсент не был готов к тому зрелищу, что предстало перед ним. Конечно, он полагал, что Элизабет тут же исчезнет, как они зайдут на благотворительные съемки, и он с ней пошёл лишь для того, чтобы родители поменьше волновались, и чтобы не создавалось ощущение отчаянности этой волчицы по отношению к её жизни. Но... Теодор менял обстановку кардинально. Волк уже не совсем понимал, как они друг к другу относятся, и никто из них не хочет эту тему развивать. Потому они и разделились сразу после того, как пришли на место, хотя и с большой для лиса горечью. Князь ранее удивлялся и самой концепции "благотворительных съемок", но только сейчас он начал понимать суть данного явления. Здесь не только снимают фильм на деньги мэрии для помощи пострадавшим в конфликтах с Владыкой Эволюции (и другим, разумеется), но и позволяли научиться кинематографии всем желающим, коих было не так много. Винсент считал, что пропаганда мэрии работает хорошо, да проблема была одна: звери слишком хотели жить, а происходившие в городе ужасы к этому не располагали. Впрочем, надо отдать должное: правительство вкладывалось в происходящее на славу. Множество сборных павильонов, гул зверей, стаи профессионалов, жадно критикующих новичков и помогающих им. Свет, камера, мотор! Бесчисленные маленькие киностудии вместе объединялись в огромную мастерскую, и разделенные лишь формальными границами. Просто сказка для начинающих производителей кино. Одного сейчас наследник не хотел - встретить Грегора, но на ловца нередко бегут его же собственные проблемы, и они столкнулись лбами, когда серый случайно забрел на съемочную площадку. -Осторожнее! Винсент, я понимаю всю твою ненависть ко мне, но ты бы не мог портить нашу коллективную работу хотя бы в этот раз? – усмехнулся старый «друг», вызывая хохот у всей труппы. -А?.. Извини, Грегор. Я думал, что ты будешь относиться ко мне гораздо хуже после нашего разговора, желал тебя избегать, но не вышло, - Волк и сам не понимал, почему он решил в этом признаться. -Нет в этом никакой беды! Слыхал я, что ты хочешь стать писателем, или даже режиссером... так почему бы тебе не посмотреть на работу начинающего профессионала, самоучка? -Это было бы слишком великодушно с твоей стороны. -Ты относишься ко всем так, будто бы они никогда не изменятся и не поменяют свое отношение к тебе, да? -Да. Думаешь, так просто забыть боль ушедших лет? -Что ты, что ты! И в мыслях не было. Если бы ты менял свое отношение очень просто, то ты бы никогда не оставался один! - рассмеялся Грегор, но его уже никто не поддержал. -Знаешь... жизнь ведь намного сложнее. С тем же успехом я мог бы обвинить тебя в том, что ты своего отца третируешь ради забавы, но по тебе и так заметно, что это не так. -Скажи, тебя таким чтениям зверей научил твой лис? Потому что ты всегда был очень прямолинейным. -Возможно... так и что там с работой мастера за режиссерским креслом? Грегора устроило такое завершение разговора, и он начал показывать все прелести своего таланта. Винсент восхищался тем, что у филина было свое видение, и он его воплощал в жизнь. Этого всегда боялся волк - осуждения за то, кем он является на самом деле, которое он нередко получал за пределами дома, ещё чаще - и от своих родных. Но, пожалуй, эти опасения были напрасны... в отличие от других. Резко появился Теодор, и он выглядел таким взволнованным, что серый смог предположить лишь одно – эти монстры снова наступают. На самом деле, лис хотел показать товарищу обезображенные трупы, на которые он случайно набрел во время изучения местных стендов с мастер-классами. По дороге туда князь заметил ещё и странный газ необычного цвета... и товарищ отдёрнул Теодора в сторону, чтобы скрыться под одним из местных стендов. Сперва лис не понял, в чем дело, но потом волк на него посмотрел так, что они оба уловили одну и ту же мысль: те странные твари, заражающие трупы, оказались здесь. Именно они, скорее всего, и убили этих бедолаг. Им в новостях дали имя "Пропагаторы", что могло быть связано с их натурой, распространяющей их кровожадную чуму. Но сейчас сие было не важно: Винсент хотел поднять панику среди зверей, чтобы они начали разбегаться и немедленно покинули это место, но было уже поздно, поскольку чудовища начали свою наступательную атаку. Первым пал медведь-продюсер – его поверг своим клювом Пропагатор, что был неподалёку от лиса с волком, распотрошив его, а из остатков начиная создавать Трутней, которые станут частью ужасной армии. Атака в большей степени состояла из этих заразителей, которые своими остроконечными щупальцами протыкал жертв насквозь, после чего начинали выполнять с ними странные махинации. Винсенту и Теодору удалось спрятаться там, где ни одна живая или мертвая душа не стала их искать - во внутренностях одного из киностендов, откуда открывался хороший обзор на происходящее. Волк и лис видели, как эти твари своими щупальцами будто бы исследовали жертв перед превращением, но совершенно было непонятно, зачем им это. -Если бы мы знали, что именно нужно этому Владыке Эволюции, мы бы смогли остановить этих монстров... я уверен, - шепотом сказал продавец книг. -Да, но пустыми мечтами мы ничего не добьемся. Никто не решится в здравом уме дать нам такие сведения, даже если бы они у кого-то были... -Интересно, а Грегор выжил или нет? -Без понятия, да и так ли это важно? Он меня бросил на долгие годы - я могу бросить его без проблем. -Винсент! Смерть и разлука - вещи разные. -Разве? Разлука – что гибель, только ты можешь тешить себя надеждам на то, что другой зверь вернется, хотя часто это совсем не так. Поднимавшиеся трупы никогда не становились пропагаторами. Они проходили очень сложные мутации, из-за которых нередко их мех сгорал, шкура - поэтапно слазила на пол. Из более крупных зверей вырастают отдельные трутни, из мелких только они и рождались. Мученики, на удивление, в своих размерах были одинаковы, но некоторые из них состояли из частей одного животного, а для других требовалось 2 или 3. Отголоски их личностей ещё можно было видеть в застывших гримасах ужаса и агонии, сохранившихся в их лицах, что в хаотичном порядке распространялись по всей площади монстров. Наступает затишье, которое немедленно прерывается криками ярости и отчаяния - кажется, оставшиеся граждане решили взять судьбу в свои руки и пойти убивать тех тварей, что имели наглость напасть на невинных животных! Бились всем, чем попало, от импровизированного оружия до обычных кусков конструкций, с переменным успехом для обеих сторон. У Теодора и Винсента даже появилось резкое желание помочь жителям в неравной борьбе, однако в момент, когда лис собирался выйти из укрытия, волк почему-то встал в некий ступор. По его глазам было ясно: что-то приковало его взгляд особым способом... -Винс? Винсент! Ты в порядке? Что с тобой? - тихо, но судорожно спросил Теодор. -Кажется... мне стоило быть осторожнее в своих желаниях узнать больше о Владыке Эволюции. Оказывается, что страшный коммандор всех монстров заведовал этой операцией лично. Его мутации зашли далеко, и он мог случайно устанавливать мысленные контакты с другими зверьми на любом расстоянии. В случае Шарля это объяснялось их глубокой дружбой, но Винсент... сам ворон Рене был удивлен. Он тоже почувствовал, что кто-то вмешался в его сознание и начал читать некоторые вещи, потому он решил оборвать сие и начать мысленный разговор. -Ты ведь не думаешь, что я позволю узнать тебе слишком много? - заявил Владыка загробным голосом, всепроникающим в каждую клеточку Винсента. -Нет... но мне это и не нужно. Мы тебя успешно побеждали каждый раз и без того. И, быть может, ты объяснишь, чего ты хочешь от нашего города, от наших горожан? - ответил волк так же мысленно. -Смелости тебе не занимать. Но ответов своих ты тоже не получишь. Зато я узнал про тебя достаточно... страдавший от опасного недуга, но вылеченный раз и навсегда. Ты действительно веришь, что никакие мутации не случатся в будущем и не убьют тебя? -Жаль, но до твоих уровней пессимизма мне далеко. -Мне вот жаль тебя. Не пытайтесь остановить меня - просто дайте то, что мне нужно, и я уйду раз и навсегда. -Да? С чего бы мне тебе верить? -Если бы я хотел уничтожить город, я бы это давно уже сделал. Я всего лишь хочу изменить эволюцию в пользу нашей цивилизации, ибо сейчас она играет против нас. -Явно не твоими методами этого можно добиться! Иначе бы мы все давно стали такими же монстрами. -Довольно! Ты и так знаешь много из-за этой ошибки. Связь резко прекратилась. Винсент словно бы вновь вернулся в реальность из какого-то другого мира, и Теодор с ужасом смотрел на него, будто бы волк только что умирал. Одно князя удручало: Владыка узнал о нем гораздо больше, чем удалось узнать о самом чудовище. За это время состояние поля боя не изменилось, на удивление. Серый зверь тут же вспомнил о том, что ему надо держать Элизабет в целости и сохранности, и он тут же вынырнул из укрытия, хватая за лапу Теодора. Пробегая между криками смертей живых и мертвых, фонтанами крови и шведскими столами ошметков, им удалось найти волчицу, которая тем временем пряталась на съемочной площадке центрального киностенда. Свет от прожекторов до сих пор ярко работал, но перекрасился в красный, по понятным причинам. Винс успел спросить у неё по-быстрому, как она, но ответить никто не успел, ибо сверху налетел Пропагатор, который явно выслеживал таких выживших. Он пытался щупальцами растерзать лиса, но волк смог умело откинуть его до того, как реальные увечья были нанесены его другу. По правде говоря, князь поражался тактике этих существ: они использовали декорации и технику в свою пользу, и им было очень кстати, что сей благотворительные съемки располагались на Северо-Востоке города, так что мэрия или те странные военные при всем уважении не успели бы добраться вовремя. Мученики же составляли ударную группу, которая постоянно шла в расход, ведь они создавали больше трупов, из которых рождалось больше воинов. Трутни занимались чем-то странным, подтаскивая трупы к Пропагаторам, которые не испускали газ сразу, а сначала проводили те самые странные манипуляции. Неожиданно труппа во главе с неожиданно живым Грегором вступила бой, помогая выжившим, и теперь наступило патовое состояние для обеих сторон. Основной костяк битвы располагался в киностенде прямо за местом пребывания семьи князей и продавца книг. -И что мы будем делать? Так и стоять и смотреть, как звери умирают, или что? - спросила нервно Элизабет. -Это должен решить Винсент, - сказал Теодор. -Что, у тебя нет своих никаких мыслей? - ухмылялась волчица. -Они есть, но с твоим братом что-то случилось, и он совершенно не хочет об этом говорить. И я думаю, что из-за этого мы все немного в замешательстве. -Да... Я обязательно расскажу обо всем, но позже. Нам придется вступать в бой без помощи военных, - заключил князь. -Что?! Тебе истории с кладбищем не хватило, долбанутый ты братец! Я знала всегда, что ты странный, и все же... -Замолчи, Элизабет. Я думал, что ты захочешь помочь страждущим. Но да ладно. Посмотрите, как монстры кучкуются в том месте? И Грегор со своей труппой изрядно их прижимает там, - волк начал давать свой стратегический план, - Если мы передвинем часть важного оборудования, то мы можем его отправить на этих чудовищ, убивая несколько за раз. Главное - заманить Пропагаторов, тварей с мешками, и убить их, и тогда они не смогут размножаться. -Винсент, на этом оборудовании нанесены наклейки «Огнеопасно», - предупредил Теодор. -Пусть тогда все монстры сгорят в нем, - ответил волк. -Но ведь невинные могут пострадать... – продолжил лис. -Ему никогда не были важны чьи-либо жизни, и если ты думаешь, что они сейчас стали важны, то ты ошибся! И почему мы просто не вызовем военных из мэрии, или типа того? - язвила Элизабет. -Они и так уже знают наверняка о происходящем. Но они не успеют приехать сюда вовремя, безусловно, - закончил Винсент, начав двигать аппаратуру съемочной площадки. Вскоре все пожелания Винсента были выполнены, и труппа Грегора действительно заставила собраться всех нападающих в некий кружочек, куда были скинуты импровизированные военные заряды. Погибло много чудовищ, но и несколько зверей из труппы, что заставило Филина встать в ступоре. Некогда живая ткань так ярко горела, что приковала к себе слишком много внимания ото всех оставшихся на поле битвы горожан. Возможно, всё это было бы намного проще принять, если бы в пылу огня не было слышно криков агонии, боли… и прощения. Однако несколько пропагаторов выжили, и вместе с роем Трутней они направились уничтожить оставшихся зверей, обволакивая их. Тогда сообразил Теодор - он подбежал к стенду гримеров, из которого сочилась вода, взял шланг и направил напор прямиком на толпу, и, к его удивлению, её было достаточно, чтобы смыть мелких вредителей и отправить их к Пропагаторам, которые тем временем пытались возродить ещё не сгоревшие трупы, созданные операцией Винсента, но он решил не ждать и бросился в атаку сам, кидая в них различные останки съемочной площадки. Напор предметов разной комплекции, в числе которых были и простые карандаши, и целые куски металлы, вызывали взрывы мешков чудовищ. Увы, трупы начали подниматься, и тогда на помощь выступила Элизабет, которая увидела текущее масло и просто кинула в него лежавшую зажигалку, предварительно открыв её. Все вспыхнуло, очищающее пламя выросло до небывалых размеров. Теперь звуки тварей проносились через каждую клеточку выживших. Они говорили о спасении, о болезни… и о принятии неизбежного. Как Винсент и предполагал, военные явились сюда, оградили всю площадь, покрывая её колпаками биозащиты, выводя всех выживших после продолжительной процедуры обеззараживания. Оказалось, что выжило немало народу, и войска монстров казались теперь менее внушительными. Все же, волк с опаской смотрел и на лиса, и на свою сестру, но его внимание приковал к себе Грегор, потому что в сооружение, быстро построенное солдатами вокруг съемочной площадки, прибыл отец филина, по виду которого трудно было уловить какое-то конкретное чувство, ибо они все смешивались в единый ком. Его коричневое пальто было потрепанным, перья уже седели, а очки на глазах были самым легким грузом в его жизни. Хоаким подлетел к своему отпрыску и с грозным видом взмахнул крыльями, вызывая неловкую ухмылку у сына. -И зачем ты пришёл, пап? Без тебя даже умирать было бы лучше, - съязвил Грегор. -Я бы действительно даже не пытался тебя искать, если бы не обнаружил, что кто-то проникал в университет совершенно недавно, и это была птица с большими зверями! И, судя по махинациям, кто-то собирался уничтожить мою единственный роман, что я так сердечно храню! Как думаешь, сложно ли догадаться, кто бы это мог быть? -После всего, что ты мне сделал, я удивляюсь, как ты считаешь мои выходки бессмысленными. -Для меня все это давно не в новинку, - резко ввязался Винсент, - Ведь, в отличие от тебя, мы смогли немного поговорить с твоим отцом по телефону. Он не только любезнейший филин, но ещё и неплохой отец. Получше моего в некоторых моментах... -Ой, смотрите, опять он разнылся о том, что его бросили его родители, и что его никто не любит! Понимаешь, дружище, хотя ты вряд ли это осознаешь, что удушающая любовь хуже всякой нелюбви как таковой, потому что тебе приходится прощать грехи этих зверей, даже если они ужасные родители! - возразил Грегор. -Никто и не пытается сказать, что действия твоего отца были правильными, - вмешался Теодор, - но он уж точно не заслуживает всего того, что ты ему делаешь. Ты лишь усугубляешь его травму, и вряд ли бы ты хотел видеть его мертвым... -Серьёзно? Вы желаете это проверить? - Потешился Грегор. -Если бы ты правда хотел видеть меня усопшим, ты мог бы просто бросить меня и забыть обо мне в день своего совершеннолетия. Но ты как будто бы специально возвращаешься, ожидаешь, что что-то изменится в лучшую сторону от твоих выходок, Грегги, но хоть что-то стало лучше у нас после всего, что ты мне сделал? - спросил Хоаким. -Отвалите все! Вы ведь совершенно не хотите понять моих чувств и просто хотите навязать мне "правильное решение"! Но даже если оно действительно хорошее, вы правда думаете, что я его приму? Я не желаю разговаривать в открытом поле, рядом с трупами живыми или мертвыми, по поводу моего отца! – выкрикнул филин, замолкая окончательно. Он сомкнулся в малое гнездо, которое некоторые военные чуть не приняли за мутацию тварей -Мы можем все это обсудить в усадьбе моей семьи... там тихо и спокойно, все свои. Вас будут рады видеть, - сказал Винсент. -Откуда в тебе столько уверенности, волчок?.. Ведь мы бросили вашу семью вот так... - выговорил Хоаким. -Да и ты сам, Винс, до сих пор обижен на Грегора, - подтвердил Теодор. -И все же я бы хотел двигаться дальше. Мои обиды проходят очень и очень долго, и для того, чтобы они проходили хоть чуточку быстрее, нужно с ними что-то делать. Ваш сын успеет успокоиться к нашему приезду в усадьбу... если же он, конечно же, хочет с нами пойти туда, чтобы что-то изменить во взаимоотношениях со своим отцом, - продолжал Винсент, пока невольно Грегор кивал ему. -Вы действительно не должны заниматься этим, ребята, - заявил Хоаким, - что бы в жизни ни делали, кроме поиска книг для Шарля, это гораздо лучше, чем пытаться помирить меня с сыном... -Право, господин профессор, в своей жизни я смог добиться нужного спокойствия, и мне не остается ничего другого, как помогать другим добиться того же, и зачастую это связано с тем, чтобы узнать чужую историю лучше и записать её, передать другим, чтобы они лучше смогли прочувствовать ваше положение, - отвечал Теодор, - так что вам не надо ничего бояться или стыдить. -Винсент явно другой породы, уж простите за грубости, - сказал Хоаким. -Я пытаюсь разобраться в том, как мне двигаться дальше во взрослой поре, ибо я знаю, чего хочу. В конце концов, я не собираюсь бросать эпохальность всего моего семейного древа… но вряд ли я смог бы жить впредь, зная, что один из немногих в моей истории друзей застрял в нелепом круге таких отношений, - подытожил волк. Дорога домой оказалась непростой, поскольку все решили отправиться туда на одном автобусе, учитывая, что путь и так займет час-полтора. Но такой момент открывается очень редко, и каждый пожелал бы остаться наедине со своими мыслями, так что разговоры были очень редки. Думы Грегора были сложнее всех, ровно, как и страшнее. Он потерял веру в то, что сможет помириться с отцом, потому что их пути в жизни разошлись давным-давно, и папаша долгое время не поддерживал ни единого порыва в любимых делах, которые без конца исполнял его сын. При этом же, даже если филин готов к примирению, то родитель вряд ли сможет измениться, ведь он застрял в этом порочном состоянии вечного горя, которое только и делало, что пожирало его. Конечно, он мог бы попытаться решить свои проблемы у профессионалов этого дела, он пробовал такое решение, но Хоаким никогда не был готов к тому, чтобы поделиться своими истинными чувствами с кем-то, потому что он считал, что никто по-настоящему его больше не чтит, а остальных он попросту предал своим отъездом. Быть может, мысли птиц даже были схожи, несмотря на разные перспективы, но каждый шёл на будущий разговор с волнением, которое нельзя было решить никаким образом, кроме как поговорить. Однако у Винсента тоже были свои размышления, не менее сложные. Он давно принял для себя как непреложную истину то, что он очень одинокий волк, у которого никогда не была достойных, долгоиграющих друзей. Но как он мог забыть о Грегоре?.. Может, он и написал пару писем ему в школьные годы... но тогда было разумным решением забыть о филине и попытаться развивать себя, ведь, в конце концов, птица мог никогда не вернуться в его жизнь, а останавливаться на прошлых достижениях никак нельзя. Порой волк смотрел в сторону лиса, который сидел рядом с ним, и он чувствовал себя гораздо спокойнее, но, вспоминая об Элизабет... его злоба возвращалась. Он не любил чувства ярости, что в нем порой вспыхивали, как в его отце, и он искренне пытался их подавлять, но в этом не будет никакого толку, когда они будут его переполнять. Винсент это прекрасно знал, и он лишь желал, чтобы никто не был обижен его поведением в таком случае, но он не пытался лелеять ложные надежды. В конце концов, безжалостный сарказм волка мог легко перерасти в жестокие и неприкрытые оскорбления. Семейство князей было слегка удивлено, когда на ужин пришли не только уставшие сын, дочь и их друг, но ещё и семейство филинов, которых лично уже давно не видел. И если Эдмонд не мог попросту помнить этих зверей, или знал их очень плохо, то Элеонора и Валентин поздоровались с ними, поняли и приняли тот план, что придумали лис и волк, с одним условием - чтобы усадьба не пострадала в итоге. Хоаким даже снял свою сумку, с которой он приехал в этот город, положив её на одно из кресел. -Зря они все это устроили, ничего ведь не получится, - заявил Грегор в язвительном тоне, хотя он искренне хотел оказаться неправым. -Волки спасали нас всю жизнь, дорогой мой... я хочу, чтобы ты знал, что двигало мной на самом деле. Ты ведь даже не знаешь, почему мама от нас ушла... я не хотел этого рассказывать, и это одна из моих многих ошибок! Но все дело в том, что я был давным-давно влюблен в Лию, жену Шарля, но никогда бы не позволил моим чувствам разрушить наши прекрасные дружные семьи. Волчица узнала об этом секрете первее всех... в самый последний момент её жизни, но приняла это, за что я её до сих пор благодарю... в отличие от моей жены, которая тут же назвала меня предателем, собрала вещи и забыла навсегда о нас. Потому я и покинул город, сын... я не мог жить... во всем этом... - Хоаким начал плакать, прикрывая крыльями свои глаза. На лице Грегора отчетливо прослеживался ужас, страх и сострадание одновременно, но он боялся обнять своего отца, - Я совершил после этого слишком много ошибок, пытаясь защитить мое горе от этого мира! И я бы так и продолжал это делать, если не звонок... Винсента и Теодора... я ведь правильно запомнил имена? -Да, - ответили лис и волк. -И потому я решил вытащить том книги, которую я написал для Шарля! Я написал... финал истории... "День Рождения Земли с Юпитера"... Старый Волк обожал эту часть... и я считаю, что эта книга должна остаться у вас, потому что мне она приносит только горе! – сказал старший филин, доставая том из своей сумки, - Я знаю, что мои бесконечные извинения не исправят того, что я сделал тебе, Грегор… -Лучше объясни, пап, почему ты никак не можешь уважать то, что я делаю! Ведь... – Его сын даже не успел договорить, ибо он не мог что-то ещё сказать. -Я всегда считал бессмысленными эти занятия культурой, ведь они только и делают, что отвлекают от настоящей науки! Однако потом... только когда ты уже душевно ушёл от меня, я начал понимать, зачем существуют музыка, кино, книги и все прочее. Немногим зверям под силу разобраться с собственными чувствами, или даже понять их, и культура помогает им в этом лучше всего. Все эти фильмы нужны не только для того, чтобы развлекать народ, и вовсе нет!.. Прости, что считал твое увлечение бесполезным, ведь я попросту был глуп, - проговорил Хоаким, прекращая плакать, сам обнимая своего сына. -Да нет, папа... я от тебя не сильно отличился и хотел столько всего сотворить плохого из-за тебя! Наверное, это было очень глупо со стороны, но мне просто хотелось, чтобы ты понял, что мне тоже больно так жить... Наш дом, что ты так отчаянно пытался контролировать, будто твои реагенты из пробирок... но звери не настолько просты, как бы ты ни хотел это отрицать! - ответил Грегор. Вряд ли он хотел упрекать своего родителя. -И все же ими достаточно легко управлять, как только у тебя появляются нужные знания, - вмешался Валентин, но на него странно поглядел Винсент, после чего отец решил свои комментарии отложить на потом. -Я хотел бы знать, сын... сможем ли мы вернуться друг к другу? В конце концов... я уже и так принимаю тебя таким, как есть. Я бы желал, чтобы ты не стремился уничтожить труды моих долгих лет в химии и даже в литературе, только и всего, - усмехнулся профессор-птица. -Конечно... да... но не сразу... в конце концов, я виноват и перед Винсентом тоже. Когда я вернулся к нему, я тут же наврал ему, говоря, что, украв твою книгу, я отдам ему её, но я собирался сжечь её в кислоте, чтобы тебе было больно, пап. И повезло же нам, что ничего у нас не вышло. Прости, волчий друг... и за это, и за то, что бросил тебя, - с грустью в голосе ответил младший филин. -Извинения с тяжестью приняты, - сказал волк, - Я лишь бы хотел знать, что… сам себя корю за то, что не пытался тебе написать и вычеркнул тебя из своей жизни. На то были причины, но, кхм, до Теодора я вообще не совсем понимал, как правильно должны работать отношения между зверьми. -И ты все равно отлично справлялся, любимый ты товарищ, - ответил продавец книг. Грегор и Хоаким решили в скором порядке покинуть усадьбу, вернуться в их родной город и подготовиться к переезду обратно в Туманную Чащу. После плотного ужина семейство волков впервые за долгое время собиралось разойтись на доброй ноте, и сам лис решил поговорить с Валентином о некоторых вещах. Старший сын был рад, что его родные потихоньку возвращают былую любовь, однако эти мечтания были приостановлены появлением Элизабет, которая о чем-то очень хотела поговорить со старшим из сыновей. -И чего же тебе нужно? - спросил грубо Винсент. -Для начала тебе стоит сменить тон, потому что я твоя сестра! Я не хочу, чтобы ты ко мне так относился... и да, я постараюсь не язвить. Но ты тоже должен быть милее, Винс! - ответила неумело волчица. -Ладно... так и о чем же ты хотела поговорить? Иначе вряд ли бы ты ко мне просто так подошла. -Мало ли!.. Эдмонд тоже с тобой раньше так не разговаривал. -Ты не сделала ничего из того, что сделал Эд, чтобы идти на столь близкие разговоры со мной, и я бы желал честности и откровенности от тебя, только и всего. -Я хотела сказать спасибо... за то, что помогаешь мне в моих проблемах, хотя ты и не обязан мне ни в чем, и за то, что спасаешь невинных зверей, за то, что спасаешь даже меня от ужасных монстров. А ведь ты мог бы так и не заботиться. Конечно, ты бываешь жестоким, но я не ожидала чего-то ещё от тебя... -И почему же? У тебя совсем нет никакой веры в то, что эта семья может быть воистину доброжелательной? -В остальных у меня вера есть, но тебя, Винсент... наверное, я слишком плохо тебя знаю, а закрытые звери вызывают у меня недоверие. Да и ты сам... нет мне смысла говорить о том, как часто ты оскорбляешь людей в свое удовольствие. -Я думал, это твоя прерогатива. -Ладно... я просто хотела сказать тебе спасибо, и, если что, ты можешь тоже попросить у меня в чем-то помощи. -И каковы шансы, что ты мне не откажешь, сказав, что этого никогда не было? -Дурак! Да почему же ты не можешь поверить... хотя не важно! Как хочешь, Винсент, правда! - И Элизабет ушла. После этого странного разговора старший сын решил направиться к отцу и Теодору, которые продолжали свою беседу. Вообще, в усадьбе было тихо и мирно, впервые за долгое время, несмотря на ревностный подъем Элизабет наверх, в свою комнату. Нередко именно она уходила недовольной из всех споров и разговоров, и волка это бесило. -О чем же вы разговариваете? - спросил наследник рода, когда вступил в разговор. -Ничего такого. Мне стоило извиниться за свое раннее поведение к этому любезному лису, что я и пытаюсь сделать через свои поступки, - ответил Валентин. -У вас отлично получается. Кстати, Винс, почему Элизабет так недовольно отошла от тебя? Ты ей сказал что-то не так? - спросил Теодор. -Она хотела поблагодарить меня за то, как я ей помогаю, и ей хватило смелости подумать, что она сможет изменить свое отношение ко мне и начать со мной нормально разговаривать... особенно после всего, что между нами было. Я старался быть настолько вежливым, насколько мог, а она в итоге развернулась и ушла, - ответил старший сын. -На то наверняка были причины. Стоит сказать, что ты и сам не сильно лучше свое сестры, но твои вставки чувствуются менее ребяческими, и все равно они могут бить больно, - ответил Валентин. -Правда, он держит свои границы и старается свою злость сохранять в узде, Валентин, чему бы вам стоило поучиться. Думаю, Винсент сказал бы вам это раньше, если бы он так не боялся, что... - Теодор не успел договорить. -Что нож опять окажется в моей руке. И в моем сердце тоже. И в сердце мамы, Эдмонда... – проговорил наследник, - Прости, пап. Я плохо прощаю такого рода обиды. -Нет... пожалуй, здесь ты прав, хуже было бы только убить кого-то из вас, но я бы такого себе не позволил, - печально проговорил инженер. -Но почему мы вообще говорим на столь грустные темы? - резко спросил лис, - ведь мы нашил ещё один том Юпитерианских Похождений Волка! Дедушке Шарлю они обязаны понравиться. -Да... обязаны... но в последнее время он мало выходит из своей комнаты, - отметил сын упомянутого старца. -Теодор, мы и сами прекрасно разберемся с нашим дедушкой. Ты и так делаешь слишком много для нас, - сказал Винсент. -Нет... дорогой товарищ, моих чувств к тебе так много... что я делаю ровно столько, сколько нужно, - ответил продавец книг, чем немного смутил Валентин, который хотел уже отойти. -Ты говорил, что тебе на то, чтобы этого говорить, уходит много сил. Так и зачем тебе все это? Какой смысл в том, что ты меня ценишь, если мне это не нужно? -Я... я полагал, что у тебя в ответ тоже есть что-то ко мне, - пробубнил лис, пока его сердце выворачивалось наизнанку. -Я не хочу тебе говорить, что это не так, и все же я думаю, что нам следует сначала разобраться с кошмарными тварями в городе, с моим дедушкой, и только потом... притрагиваться к столь проблемной области жизни.. -И почему для тебя мои чувства так не важны?.. Я понимаю, что ты и сам не веришь в то, что кто-то мог тебя любить из-за опыта с родителями, но если ты правда меня любишь, то зачем говорить обратное?.. -Кхм, мы Винсента любили, так что я и понятия не имею, о чем вы... - вмешался Валентин. -Нет, пап! ТЕОДОР ПРАВ! Я никогда не чувствовал вашу любовь так, как её чувствовали Эдмонд и Элизабет! МНЕ ВСЕГДА КАЗАЛОСЬ, ЧТО ВЫ ЗАБОТИТЕСЬ ОБО МНЕ ЛИШЬ ИЗ-ЗА ЧУВСТВА ДОЛГА! И я перестал ждать, что вы когда-нибудь вернетесь с любовью ко мне, и пошёл своей дорогой. И, лис, чтобы ты понимал, я не верю и твоим чувствам, потому что ты ко всем относишься одинаково любезно! - Отец в себе сдержал некоторые порывы после фраз сына, потому что он помнил прошлое, и это был не его спор. -Винсент... просто поверь... -Я верю в то, что тебе стоит отсюда проваливать и возвращаться в свой дорогой магазин, потому что ты меня даже и не любишь, и я сам не могу сказать, люблю ли я тебя или нет! И если ты не уйдешь, то я сам должен буду тебя выпихнуть отсюда! -Почему ты так жесток к тем, кто тебя начинает ценить?! А потом приходишь и плачешь о том, что ты никому не нужен?! Дорогой, это же неправильно!.. -Тогда давай сделаем правильно! Уйди отсюда и не пытайся делать вид, что любишь меня, ведь я очень ценил твою помощь, но кто мы вообще друг другу?! Никто! И ты ещё постоянно так лезешь ко мне, пытаешься обнять или что-то ещё, и меня это так нервирует, ты бы знал. Так что уходи и дай зверям пожить в покое! Я тебе позвоню тогда, когда понадобится именно твоя помощь, ведь это все, что ты можешь сделать правильно. -Винс! Ты ведь… хотя чего я пытаюсь добиться! Ты слишком циничен, ты слишком отвергаешь свои чувства даже сейчас, а голос разума ты перевел в работу, который ты даже не можешь заняться! Теперь я понимаю, что ты недалеко ушёл от своего отца… -И при чем тут он?! Мы с ним разные звери от слова совсем. -Вот именно! Ты намного хуже него, потому что ты даже себя не любишь! – Теодор в слезах сам выбежал из усадьбы, и его видела вся семья волков. Лис попал под летний дождь, и продолжал свой путь, пока не упал с тротуара на дорогу. Он успел отойти на автобусную остановку, и решил провести там всю ночь, потому что тогда его слезы смешиваются с каплями дождя, и никто никогда не скажет, что он даже имел право полюбить Винсента – такого хладнокровного и бесчувственного волка, который обожал только себя и желал, чтобы жалели только его. Впрочем, Теодор прекрасно признавал, что волк сейчас в состоянии не слишком хорошем, и им надо будет поговорить потом… но лис не знал, каким он будет к этому моменту. Винсент разбил ему сердце, кусочки отправил в мясорубку, потом сжег их в печи, а остатки выкинул в кислоту, чтобы любой живой организм там погиб в страшной агонии. Пережевывая каждый момент спора, каждый раз, когда князь менял свой тон на более оскорбительный, будто бы желая уничтожить друга, лис ощущал, что совершил слишком много ошибок. И первой из них было знакомство с этим волчарой. -Винсент... - это все, что успел сказать отец, после чего сын судорожно устремился наверх, запираясь в своей комнате. -Что случилось?.. Я никогда не видела Винсента таким... или Теодора, раз уж на то пошло, - спросила Элеонора. Большего серый зверь не смог услышать. Он хотел запереться от других, потому что гнева в нем было все больше и больше. Его все безумно бесили, и он был бы рад выдать всем, кроме Эдмонда, целую порцию претензий о том, как они плохо относились к старшему сыну семейства князей, но в таком случае он бы сам отнесся к ним слишком плохо, и Теодор прекрасно показал всю мощь Винсента в плане разбивания чужих сердец. Волк совсем не знал, разойдутся они навсегда или лишь на какой-то срок, но эта ссора уж точно изменит отношение лиса к нему. По правде говоря, волк давно ни с кем не общался так близко, чтобы понять, что он на самом деле может заставлять зверей страдать, и ему даже нравилось это... в моменте, когда в нем было это жестокое настроение, он смаковал каждую слезу, каждую смену тона собеседника, а плач лиса стал победным кличем для волка. Но... оглядываясь назад, Теодору явно не нравится всё это. Ещё бы. Стоило бы его догнать и извиниться перед ним, но Винсент прекрасно знал, что его настроение будет удерживаться ещё несколько часов, так что он уселся писать самые гневные письма всем, к кому у него накопились претензии, а особенно - к Грегору. Некоторые из них он порвал и отправил в мусорку, другие в ванной растворил под водой. После этого пришло облегчение и жгучая усталость, а за ними - чувство вины. Ведь Теодора он буквально уничтожил, да ещё и на глазах у своей семьи. Лис обладал более сложной душевной конструкцией, и потому он мог закрыть все печали куда подальше, но это было бы попросту глупо. Им обязательно надо будет поговорить об этом... если они когда-нибудь вообще смогут встретиться. От понимания того, что волк мог потерять единственного, кто его полюбил сильнее родителей, Винсент заплакал горькими слезами, которые не могли быть спрятаны в подушке. Он начал выть на луну, и его вой был слышан всякой одинокой душе города, где бы она ни находилась. Не каждый бы желал принять такой раздирающий звук, но любой, кто хоть когда-то чувствовал нечто подобное, не бросал собрата в бездне одиночества, даже если и находился слишком далеко от него.