Я дам тебе имя

Это был далеко не самый лучший день в его жизни. Женьки не было дома уже несколько чертовых месяцев, и Мелисов, положа руку на сердце, был готов от малейшего знака судьбы забыть о своем собственном наказании и в ту же минуту вернуть мальчишку домой. Ждать… Было невыносимо. Безмерно хотелось задать маленькому бунтарю знатную трепку, а потом всю ночь напролет обнимать его у камина, баюкая. Маленький очаровательный негодник. Но так делать было решительно нельзя. «Ты прекрасно знаешь, что он вернется с победой. Возможно, это займет чуть больше времени — но он справится. Твой удел — наблюдать со стороны и ждать. Всё-таки, однажды он навсегда покинет тебя». — Что за жизнь…- протянул темноволосый мужчина, оттолкнув от себя пустую кружку пива.- Зашел «К дорогому другу, на одну важную минуточку» — а у него, знаете ли, кризис! Мелисов, это слишком даже для тебя! Юра устало поднял голову от рук, стоявших локтями на столе, и оглядел говорившего. С Энди-Андреем он был знаком еще с птенцовых времен. Кроме того, оба они, как забавно совпало, родились в один день. Разве что, у Энди семья была куда более здоровая, чем у самого Юры. И он, наверное, единственный из не Летописцев, с кем связь осталась. Связь, дружба, да, в общем-то, своеобразное братание. И Энди исправно сообщал бывшему Высшему, что происходило в магических кругах. Всё-таки, виделись они крайне не стабильно, а магический мир никогда, ни единого мгновения не стоял на месте. — Да что с тобой? — Андрей приподнимает бровь и изумленно почти что таращит глаза.- Где мой Юрон? Где мой литературный Зевс и самоуверенный Гермес? — Лобашёв, я тебе рад, хотя ты и смешал богов в кучу, — вид Мелисова, правда, говорит об обратном.- Я сейчас готов только слушать. На что-то большее даже не намекай — не до того сейчас. — Максим послал тебя и твои методы воспитания? — предполагает Энди, расплываясь в довольной улыбке. Он расхохотался: — Долго он тебя и твой характер терпел, долго! Жаль, что я не был рядом: я бы эту историю краше любого Летописца… — Энди, — укоризненно вздыхает Юра, едва-едва не закатывая глаза. Однако тот своего добился: маг сгоняет с себя тоску и распрямляется: — Женька загастролировал по миру. Несколько месяцев уже дома не живет. — Женя? — Лобашёв задумчиво хмурится, припоминая: он Юриного подопечного видел в магической школе стабильно. Вроде бы. Или не видел? А, он же как раз совсем недавно экстерном досрочно окончил начальную программу… И что, это правда было не два дня назад? Кто-то снова слишком много времени теряет в работе. Надо сказать, прелестный мальчуган он был, это мужчина отчётливо знал. А как смотрел на своего попечителя? Подобное должен был обязательно воспеть в стихах какой-нибудь хороший автор.- Он уже такой взрослый? Сколько же времени я пропустил? — Ему десять, — спокойно поясняет Юра, потирая виски. — И ты отпустил его одного? — Он устроил демарш, сбежав из дома. Я просто не позволяю ему вернуться без отработки. — И в чем она заключается? — В самостоятельном выборе для себя наставника. Андрей хмуро потирает подбородок. Максима, ученика Юры, он знал еще по временам преподавания у них в магической школе, где, собственно, и сам нашёл себе будущего подопечного. Женьку же Мелисов охранял от чужих посягательств надёжнее, чем любой воин границу вверенной территории. Или как не любой отец бережет дочь до свадьбы… От этой мысли мужчина усмехается: — И ты отпустил его одного? Ты? — Я наблюдаю за ним, но уже сам не рад, — Юра вздыхает, складывая руки на груди.- Но будет лучше, если он сам найдет того, чьи знания решит постигать. Верилось в искренность этих слов с трудом обоим магам. Не боялся ли Шивиан передать подопечному что-то дурное? Очевидно было лишь то, что дел своих Мелисов не забросил, но без подопечного явно сильно скучал. Что-то Энди подсказывало, что эти двое впервые расстались так надолго, ведь даже редкие магические собрания, на которых Юра мог бы появиться, длились всего несколько человеческих дней. Другое дело, что даже мага с огромным потенциалом, коим и являлся златовласый мальчишка, отпускать в мир в столь юном возрасте было как минимум странно. Если только его наставник не был уверен, что Женя и один — хотя очевидно, что Юра обязательно почувствует, если что-то серьёзное случится, и придёт на помощь — сможет справиться абсолютно со всем. — Чей это всё-таки ребенок? — лицо Лобашёва теряет малейший намёк на веселье, он становится серьёзным.- Юр, откуда он взялся так внезапно? Ты с Максом не был так строг тогда, когда он ушел в самовольный загул с бывшими одноклассниками. Его ты пожурил и принял назад тогда. Помнишь? — Помню, — Шивиан кивает, с усмешкой вспоминая Самосвата, явившегося к нему когда-то грустного, с извинениями и роем пресытых чертей в глазах: встреча выпускников явно затянулась на славу. Его не было несколько недель, о проказах их группы ходили такие слухи, что Мелисов не краснел за подопечного только чудом. И всё-таки, Максу даже выговор не был сделан. — Ты не хочешь этого знать. Поверь. — Даже спустя столько лет я хочу знать. И я умею анализировать, — Энди потуже затянул волосы в хвост.- Твои следы были на месте смерти обоих братьев Маджере. Ты ушел из Летописцев потому, что отдал Перепись сразу после смерти Карамона. Вскоре у тебя нашелся воспитанник. Ты убил десяток магов. Юр, я не прав? Жени же не должно существовать? «Самое мерзкое в Энди то, что он умеет искать, если ему нужно, умеет анализировать. Но сколько еще таких магов? Кто еще мог почувствовать лишнее присутствие в смертях братьев? Кто… Мог бы спутать все мои планы?». — «Контора пишет», не так ли? — Я стер все следы еще тогда, когда ты попросил, но ещё немного поискал из любопытства. И я был уверен, раз мы — друзья, то ты сам все расскажешь. Однако Жене уже десять, а ты всё ещё боишься посмотреть в глаза своему отражению. — И что тебе дает эта информация? — Понимание, Юр, что ты без малого влюбленным идиотом бросился в дело, когда тебе была нужна помощь, — Андрей недовольно качает головой.- Что вам обоим, а лучше заодно и Максу, нужны и охрана, и Чистильщики. Почему ты всегда думаешь, что всесилен, если мы оба знаем, что это не так? — Я не… — Его жестоко убьют, — продолжал напирать Лобашёв, будто даже становясь больше в размерах.- А заодно и тебя, если это все всплывет. Зачем тебе проблемы, если я могу обеспечить вашу защиту? Ответ очевиден: Юра не привык к чужой помощи, давно перестав быть «командным игроком». Не хотел быть должным даже Лобашёву. Он даже почти полностью оборвал контакты со своей троицей, чтобы обезопасить и себя, и их от этого дела. Да и страх никуда не делся. Даже не того, что узнает мир — да чёрт с ним, с этим самым миром! Меньше всего он хотел, чтобы Женя однажды узнал правду о себе. Но он… Обязательно узнает, это был вопрос времени. Один только чёртов эльф, этот Даламар, что учуял «живого учителя». И почему-то рука не поднималась от него избавиться, хотя стоило: он охотно пытался дурить мальчику голову. Да и… Шивиан так закладывал своё заклинание в ту длинную ночь, чтобы будущий ребёнок стал сильнее прежнего. Да и само прошлое воплощение Женьки нашло силы на смертном одре повлиять на себя будущего. — Будем считать, что ждал, когда ты сам предложишь. Что нам нужно сделать? — Покажи мне его. Женька бежал довольно долго. Очень долго. Его подгоняла пожирающая изнутри ярость: Юра по-прежнему не хотел становиться его учителем, по-прежнему смотрел только на своего Максима. Но чем он, Женя, хуже? И был ли? Почему он не мог законно называть своим учителем того, кого считал самым близким себе, кому доверял, кого видел не магом-затворником, а Высшим магом одной из специализаций? Почему Юра был так несправедлив? У него только были слова утешения — Женька вообще был уверен, что у его наставника этих самых утешений было на сто магических жизней вперёд в запасе. Но этого было мало. Он собственными руками разрушал заветную мечту подопечного. Почему он этого не понимал? Ну, почему он вечно жил по каким-то дурацким правилам, а не делал так, как будет правильно лично для них обоих? Остановившись, мальчик пнул камешек на дороге и злобно тяжело-тяжело выдохнул. Ненависть ко всему живому в ту же секунду как рукой сняло. Он понял, что убежал слишком далеко. Что дурная шутка затянулась, и по его следу никто не идет. Что… Очень хотелось домой. Может быть, даже долго-долго с недовольством капризного ребёнка смотреть на Юру. Но потом обязательно забраться в его объятия и сидеть там, пока не уснёшь под очередную красивую сказку, сочиненную специально для него. Так, как это было всю его жизнь не смотря на возраст. Некоторое время он еще бродил по округе, что-то постоянно бормоча и жалуясь на жизненную несправедливость. Когда же сил и правда осталось мало, он сел на лавку и огляделся. Вот только ни знакомой лазурной накидки, ни хотя бы просто взволнованных знакомых глаз… Он не видел. Хотя людей вокруг еще было не мало. Мелисов не пошел за ним, ясно показывая, что помыкать собой и Жене не позволит. — Юра, — негромко зовет мальчик, ёжась от ситуации — всё-таки, он явно потерялся — и чихая. Знает, что наставник его добр, отходчив, а значит, ответит на зов.- Юр, забери меня домой. Я… Набегался. Виноват и хочу домой. В другой раз прямо перед ним появился бы портал, и Женя вернулся бы домой. Но вместо этого через пару секунд рядом на лавке уже сидел фантом мага, облаченный в ту самую лазурную накидку, и смотрел перед собой, явно ожидая дальнейших действий от мальчика. Признаться, Женю это тогда задело еще сильнее: даже лично не явился, всего лишь фантома прислал! — Юр, ну, я одумался! — подросток ухватил мужчину за руку и затряс.- Замерз и хочу домой. Давай вернёмся, а? Ну, давай! Он слышит вздох. Маг отнимает руку, поворачивается корпусом и внимательно смотрит на сбежавшего. «Ха, у твоего фантома глаза изумрудные, а у тебя серые. Августейший, ты меня никогда не обманешь!» — Ну, мог бы изволить сам переместиться, — Женька вздыхает, пожимает плечами.- Я не хочу принимать твои слова. Я желаю гордо носить имя не только твоего воспитанника, но и твоего ученика. Почему ты так уперся? Ты мне ни в чем не отказывал раньше! Фантом молчит, смотрит своими этими глазами-камнями и, наконец, говорит: — У тебя просто навязчивая идея. Ты хоть о чем-то еще думать можешь? Женя чувствует, как у него начинает щипать в носу: у этого фантома даже энергетика была другая. Что за несправедливость? И, словно бы почувствовав эти эмоции, фантом закрывает глаза, его с ног до головы охватывает лазурное свечение, а когда оно исчезает — на Женю уже смотрят привычные серые глаза наставника. — Жень, — тем временем материализовавшийся Юра приобнимает мальчика за плечо.- Я очень ценю, что ты выбираешь меня достойным вести тебя по пути магии. Что ты ценишь меня и почитаешь, как не каждый ребенок родителей. Что высоко оцениваешь мое мастерство. Но, Жень, этого недостаточно. Неужели ты считаешь, что мне самому так легко было отдать тебя в школу магов? Или считаешь, что просто добровольно отдать тебя кому-то другому на обучение? Ты правда так считаешь? Женя даже не понимает, что терпеть больше не может: из глаз его брызгают слезы, которые мгновенно стирают пальцы широких ладоней. — Я буду давать тебе послабления, ты будешь филонить — и что из тебя вырастет? Тебя должен учить чужой человек. Но…- маг заставил Женьку отвлечься и посмотреть на него.- Моим подопечным навсегда останешься ты один. Я буду помогать тебе в учебе, как и прежде. А когда ты станешь старше — я буду лично проверять и помогать оттачивать твои навыки. Согласен? И только сейчас Женя вдруг понял: будь Юре все равно, он бы не просчитывал, как могли сложиться события. Маг его любил, и потому — наверняка, переступив через себя — уступал обучение мальчика иному мастеру. Именно любовь и говорила: ты не останешься один, я буду идти рядом с тобой. В конце концов, другой учитель не помешает им изучать дополнительные навыки вместе. — Ты просишь невозможного, — сил храбриться почему-то нет, и мальчик буквально влезает в объятия наставника. Он прижимается щекой к широкой груди, ощущая, как его непослушные волосы уже гладят, и… Всё-таки плачет. Его любовь к этому магу была безгранична. И, наверное, в глубине души он понимал, что Юра желал сделать подопечного поистине многогранным магом. Но… Но детская мечта так хотела сбыться. Женька тихо плачет около минуты, греясь и постепенно признавая про себя, что это для них теперь единственный путь. Мелисов всё это время привычно обнимает мальчика, прикосновениями даря тепло и позволяя тому просто выпустить эмоции. Женя навсегда останется для него самым ценным. Он ведь… Ещё до собственного рождения прочно привязал к себе этого мага. Когда же мальчику становится легче, он вытирает лицо ладонями, запрокидывает голову и внимательно смотрит на наставника: — Вернёмся домой, а? Юра мысленно считает про себя до пяти. Вздыхает. Целует Женю в лоб и качает головой: — Поскольку ты действительно готов к жизни мага и уже сдал экзамены — тебе нужен учитель. И раз сегодняшнее событие случилось — ты не вернёшься домой, пока его не найдёшь. Эти слова, конечно, ужасно удивили мальчика. Он тогда был готов закатить новую истерику, но вдруг… В голове его промелькнула мысль, что предлагаемое одиночное путешествие — это доверие к нему со стороны Юры. А для самого Жени это шанс доказать, что он не просто уже вырос, что он может быть самостоятельным, но и заодно отточить магические навыки. И только из ниоткуда взявшийся дух авантюризма позволил ему спокойно отреагировать на своеобразное наказание и подчиниться. Почему-то вдруг показалось, что это будет весьма и весьма славное приключение. Кто знает, что его ждёт там? Да и жди его какая-нибудь беда, как бывший Летописец, Юра бы это наверняка почувствовал. Безумно захотелось быстрее пройти этот путь и победить. Он найдёт себе самого лучшего учителя. Тот всё равно не будет превосходить Шивиана, но… Он будет лучшим сразу после. — Всё-таки, он очень милый ребёнок. Когда «кино по заявкам» закончилось, Энди задумчиво потер подбородок, прикидывая, кто бы мог справиться с задачей приглядывать за этим магическим непоседой. — У него потенциал выше, чем навыки многих опытных магов. — Теперь понимаешь, что я не мог его свернуть своими путями наставника? В самом деле, тут поспорить было сложно. Этого мальчика нужно было учить всем видам магии — иначе он просто растратит свои задатки зря. При всём желании, найти такого мастера для него было сложно. Лучше уж тогда — нескольких сразу. Чтобы только могли согласовать свои методы. — Но ты жесток, как твоя мать, — припомнив давний-давний разговор с почтенным дипломатом, Энди покачал головой, не пряча улыбку.- Помнишь, когда ты только отдал Женю? Она сказала, что с тобой нужно поступить, как с ребёнком, которого учат плавать. — Бросить в воду и ждать? — Именно так. Маги смеются, по достоинству оценив, что судьба, и правда, повторяет свои вихры. Пусть даже и проходя по поколениям. — «Уж если навек не вместе мы, так пусть же в жизни хоть раз, крылатым будет возмездие, за ложь обнаженных фраз. Ты была — сиреной, я теперь нелюдим. Я бы простил измену, если бы не любил!»* Когда заведение наполнилось живой музыкой и чарующим вокалом, признаться, оба мага не заметили. Но, даже не оборачиваясь к сцене, Энди вдруг как-то загадочно заулыбался, жестом попросил друга немного тишины и кивнул туда, откуда доносился красивый сильный голос. Высокий длинноволосый блондин с проколотыми ушами кого-то Юре отчаянно напоминал. Он исполнял весьма сложную, трагическую песню — и шикарно попадал в каждую ноту. Где же он его видел? Где он его раньше слышал? И почему Лобашёв так улыбается? Кажется… Годы и правда летят безоглядно. В самом деле, в последнюю их встречу этот молодой человек готовился к квалификационным экзаменам. Теперь же он, как и Энди, был из магов Теней. И, кажется, оказались все трое здесь не просто так — иначе объяснить улыбку Андрея было сложно. — «Вот, наконец, и вместе мы, так что я так грустно пою? Над убитой крылатой невестою я на коленях стою. Ты была сиреной, я пел, твои песни звеня. Тебя не хотел простить я, а кто же простит меня?». С почти шёпота, слабого напева, Тень вдруг мелодично сорвался на долгий фальцет, не пропуская ни одну ноту. И голос его пронзал помещение и слушателей, добираясь до душ легко и без преград. «Должно быть, практикует магический голос». — Это же Елфимов? — улыбается Юра, когда маг на сцене заканчивает петь, срывая овации.- Когда я видел его в последний раз — он сорвал голос, пытаясь «Взять чуть-чуть повыше». Окончил учёбу, сменил имидж, нашёл себе наставника… — Было дело, было, — Энди кивает, не пряча довольную улыбку.- Мальчик долгожданно вырос, и мне удалось заполучить его в свою команду. Как думаешь, подойдёт такой наблюдатель за Женей? — За Женей? Подумать Юре не позволили, поскольку тот самый певец, явно получив от наставника сигнал, буквально через несколько мгновений опустился рядом с ними за стол, тяжело выдыхая: — Какая скверная публика! — удивительно, но этот парень даже ворчал с улыбкой.- Совершенно не знают классику! — Абсолютно бездуховные, — покивал Мелисов, приветственно протягивая молодому Тени руку, которую тот поспешил пожать.- Соловушка вырос в Соловьище. Наверное, Тени «три баяна порвали» от радости, когда Вортекс заманил тебя к себе? — И бессовестно эксплуатируется своим же начальством, — Пётр взглянул на Лобашёва, посверлил его хмурым взглядом, и… Оба Тени рассмеялись.- Четыре баяна порвали, мастер Шивиан, четыре. Я тоже рад видеть почтенного Мастера. — Начинается, — Юра всё-таки закатывает глаза и пинает Андрея под столом. — Кстати о «начинается», — Энди невозмутимо обращается к подопечному: — Ты же давно хотел индивидуальную творческую работу? Я тебя поздравляю: тебе отныне поручается во всех смыслах охранять не абы кого, а целого Юриного воспитанника. — Да ладно? Оба Тени поворачиваются к Мелисову. Младший явно удивлён таким предложением, в глазах старшего читается угроза в духе «Попробуй отказать». От таких предложений не отказываются, над ними не думают. Это что-то вроде святого долга как для одного, так и для второго. В конце концов, речь шла о жизни магического подростка, который нуждался в особенной защите. — А кто лучше тебя, а? — продолжает Лобашёв, едва Мелисов от них отмахивается.- Но отправляться тебе нужно сразу, пока Сокровище и правда не нашло на себя какие-то приключения. «По крайней мере, это избавит меня от необходимости беспокоиться за Женю на постоянной основе и позволит вернуться к постоянным делам». Утешение, конечно, так себе. Но в Тени, как было хорошо известно, как и в Летописцы, за красивые глаза не брали, пусть кое-кого, конечно, и матушка посоветовала. Петя был молод, полон духа авантюризма, бесстрашен и обладал многими магическими навыками. Скорее всего, он даже понравится Женьке, а значит, это не будет выглядеть «надзирательством». Да и, опять же, протекция Энди добавляла парню недостающих очков. Оставалось внедрить его на Женин жизненный путь… — Но у меня условие. Тени удивлённо глядят на Мелисова, а тот чуть щурит глаза, что-то вспомнив: — Когда-то давно Энди пел песню на стихи одного юного Соловушки. Хотелось бы услышать в исполнении автора. Вортекс довольно усмехнулся, кивая. Было такое. А вот Елфимов несколько не понял: стихи-то он рано начал писать, и… — «Полукровок»** помнишь? Блондин усмехается, кивает… И кивает наставнику на сцену: — Пел мои песни, да? Еще, должно быть, и бонусы с этого имел? — Петя выглядит грозным, но смеется и поднимается.- Пойдём, покажем этому заведению «полукровный вой»!