Я дам тебе имя

Самое во всем этом печальное — что Юра прекрасно помнил отца человеком. Вернее, все думали, что тот был человеком, а архидемон имел прекрасную защиту, под которой никто довольно долго не мог увидеть его суть. Да, когда-то у маленького Шивиана была настоящая счастливая семья. Когда-то очень давно. И детская память изо всех сил постаралась стереть последовавшие печальные события. Одно сохранилось в ней четким: однажды отец решил забрать его куда-то далеко, но мама не позволила. Больше в человеческом облике отца Юра никогда не видел. Вместо веселого мужчины однажды он увидит бесплотного демона. Таким он и останется. И… В памяти мага для того отца места не останется. Он силой был вытеснен чужой магией, когда ему, еще ребенку, сделали первые пентаграммные блокировки. Он должен был навсегда запомнить, что связь с отцом несет смерть всему, что ему дорого. А однажды Кхароллфолгия действительно пожелает того, кто будет его сыну дороже жизни. То, чего допустить было невозможно. Любой ценой. Найдя для новорожденного Жени семью, Шивиан полностью погрузился в собственные дела. Во-первых, он подал в отставку с поста Верховного Летописца. Чем привёл в состояние шока и друзей, и наставников: мало того, что внезапно пропало несколько магов — пока ещё точное число они не знали — так ещё и столь многообещающий маг уходит, не сделав толком ничего, чтобы оставить своё имя в истории… Он тогда знатно поругался с троицей собственных друзей. Калибан, Персиваль и Ларселин никак не могли взять в толк, что приключилось с их «романтиком» после Истара. Закралось, конечно, подозрение, что парень «малясь тронулся головой», когда объявили о смерти великого чёрного мага — но, чтобы бросать дело, которое он откровенно обожал? В это поверить было невозможно. Конечно, в собственных «сказках» Шивиану всегда было лучше, чем в повседневности, но он отлично знал, что не имел права вмешиваться в судьбу Рейстлина, он должен был наблюдать. И пусть маг был действительно великим — зачем было так убиваться по нему? Этого понять было просто невозможно. — Ты можешь спокойно объяснить? — через несколько недель Ларс всё-таки смог поймать Шивиана. Вместе они засели в каком-то кабаке, пили и… Ларселин очень надеялся выведать, что же всё-таки случилось с их другом.- С такого места добровольно не уходят. Тебя, благодаря твоей матушке, никто бы и пальцем не тронул, обрушь ты даже Небеса на Землю. Юр, что произошло с тобой? — «Меняя лица, взгляды, имена, уже не помним кто мы и зачем. Быть может, Бог откроет правду нам — как можно чистым быть, но не совсем?» Шивиан болезненно потирает виски. Он должен объясниться, это правда. Чтобы не было подозрений, чтобы за ним не искали следов. Чтобы появление Жени выглядело естественно. Но, с другой стороны, впутывать во всё это друзей — значит, вешать над ними невидимую угрозу немалых проблем. Нужно ли это? Это лишь его собственноручно созданная беда. Это его дело. Его любовь, его блажь, его… Чудовищная страница, созданная под одним только взглядом глаз покойного Рейстлина Маджере. — Я узнал немало неприятных вещей, — нехотя признаётся Юра, качая головой.- Мне нужно время, чтобы разобраться, чтобы… Научиться жить в новых условиях. Узнал об отце, Ларс. И, скорее всего, моё дальнейшее пребывание в Совете может поставить под удар остальных. — «Нас часто рвали, заставляя пасть, ломали, словно хворост, и в огонь! Но гордо держать удар — так, как мы умеем — не умеет никто!» Как будто случайно ответы в виде музыкальных выступлений Шивиану судьба подбрасывала с тех пор, как он закончил магическую школу. «Полукровки» в исполнении его друга детства, мага-Тени Энди сейчас словно царапала душу и совсем ещё свежие раны, а однажды она станет выпускным взрывом его будущего друга и коллеги — Елфимова. И вот в его исполнении, как истинного автора, она будет пробирать до самых костей абсолютно всех. А пока… А пока Ларселин, испытав гамму эмоций — о не самом обычном происхождении друга, троица давно прекрасно знала, что было их секретом — смог только кивнуть, теперь понимая: этот выбор был вынужденным. — А твои блокировки? Что с ними? — А их снесло в один вечер, — Шивиан пожимает плечами и показывает руку, закатав рукав одежд до локтя и убрав плотную лечебную повязку. Если ещё недавно там были весьма красивые пентаграммы и руны, теперь же изрезанная кинжалом рука выглядела так, будто её нещадно жгли изнутри.- Отец проснулся сразу после первой встречи с Рейстлином, но я тогда надеялся найти выход. Получается, раз он смог обойти блок — больше у Старших нет идей, как меня обезопасить. Я опасен для всех вас. Смертельно опасен. — «Время сделало нас полукровками, и от этого часто неловко нам. Все смешалось в крови: страх и жажда жить, ненавидеть весь мир и весь мир любить». «Как же ты тонко меня чувствуешь. Если у меня мог бы быть брат — им был бы ты, несомненно. Ты как всегда знаешь, что нужно сказать. Или спеть. И от этого так паршиво на душе, что безмерно хочется размозжить тебе голову. Но за правду так не делают. Да и ты ведь — всё, что у меня есть». Маги молчат. Пьют, слушают, думают. Зато теперь для Ларса всё становилось на свои места. Конечно, Калибан и Персиваль поймут, что это решение было… Верным. Но смириться, принять, что их квартета больше не будет — они слишком хорошо работали все вместе, чёрт возьми. — «Латая раны, сердцем ждём чудес. Пускаем корни, только почвы нет. И в отраженье Ангел или Бес, сверкнув оскалом молча, гасит свет».* — Лобашёв поёт как Бог, — Мелисов смеётся, да нервно. Песня и в исполнении Энди его пробирала до костей. Прошлой ночью он и правда в зеркале вместо себя видел демона, и тот был сильно похож на Кхароллфолгию. Молодой, сильный, совершенно неконтролируемый. А самое страшное, что мог убивать даже Летописцев одной только рукой, что без зазрения совести воровала их силы. Он был чудовищем, и потому эксперимент его уже казался сумасшествием: дав новую жизнь братьям Маджере, он подписал себе самому смертный приговор. Может, отложенный. Но есть ли у него хотя бы шанс укрыться от отца? — За душу берёт даже на расстоянии. — Ты всегда был к нему неравнодушен, — Ларс усмехается, так же помня о долгой дружбе между этими двумя.- Поэтому и необъективно относишься. — А ты посчитал, что, приведя меня в заведение, где он будет выступать, сможешь меня переубедить? — разумеется, явную шпильку с весьма двусмысленным намёком Юра, как человек воспитанный, пропустил мимо ушей, оставив её на совести друга. Кхароллфолгия не считался с сыном. В ту же ночь, когда он унёс Женю, отец пришёл к нему во сне и показал всю свою чудовищную мощь — Бездна была ничто перед силами архидемона Геенны Огненной. Это звучит нездорово, но… От собственного отца, родного отца Шивиан меньше всего ожидал заполучить что-то подобное. Понятно, что тот сына запугивал своей силой, рассчитывал переманить его к себе в первое же время, после высвобождения у того крови демона. Когда ему очень был нужен наставник. Так кто — если не родной отец? И хотя магия матери помогла ему ещё ребёнком перестать скучать по отцу, Юра смутно помнил его. Того — совсем простого нейтрального мага, который любил сына, который, как и большинство отцов, чему-то его учил, играл с ним… И который оказался одним из созданий Абсолютного Зла. У кого голова не потеряет рассудок, когда он узнает, что является порождением такого родителя? — «И открыв глаза, мы идём ко дну, я хотел бы всплыть, но опять тону. Дай мне руку, друг, стань самим собой! Все взорвёт вокруг полукровный вой!» — Мне можешь не рассказывать сказку о том, какие вы друзья, Юр. Во всяком случае, при виде Энди ты всегда улыбаешься. Ты уже выглядишь не так плохо, как пару часов назад. Шивиан даже не успевает закатить глаза — Тень уже садится рядом, смахивает длинные волосы с лица и хлопает его по плечу: — Кто здесь хандрит? Кто решил с работы уйти? Что за дела? Я тебя спрашиваю! — Энди, отбой, — не без горечи просит Ларс.- Там всё серьёзно. Лобашёв щурится и осматривает Юру с подозрением: — Мальчик всё-таки твой? Женишься, а друзей не зовёшь? — Там архистрашный папочка проснулся. Андрей осекается, вмиг растеряв свою бесконечную театральную манеру общения. Он наливает эль и себе, пожимает плечами, говорит «Помянём» и, собственно, пьёт. Собственно, как и двое других магов. С этим действительно нужно было что-то делать, а они… Они, конечно, занимали хорошие места — Энди было откровенно не за чем рваться за карьерой, он отлично пристроился при хорошем наставнике и занимался работой в своё удовольствие (Кажется, Елфимов в будущем в точности скопирует его манеру поведения) — а Ларс и вовсе оставался действующим Высшим в своём классе. Но архидемон был им не по зубам. Даже из тех, кто помогал когда-то Эндоре — матери Шивиана — его заточить… Уже как-то многие погибли. Кто же из молодых обладал достаточной мощью, чтобы хотя бы защитить Юру от отца? Да нынешние Летописцы в лучшем случае сами его сошлют в Ад, чтобы не иметь проблем… — Не твоя манера, — обращается Шивиан к Энди.- Чьи стихи? — Соловушка написал, — не без гордости отзывается Тень. Все, кто хотя бы день преподавал в их магической школе, отлично знал, кто такой Соловушка, какое у него было рвение к самому верху, и какой мощный у него был Голос. Даже ребёнком Петя выделялся из ровесников и был из тех юных магов, кого многие хотели привлечь на свою сторону. Но Шивиан как-то заглянул в его будущее и чётко увидел, что тот сработается именно с Энди. И действительно: Лобашёв никогда не будет непосредственно учителем Елфимова, не считая общих уроков в магической школе, но контакт они уже вовсю налаживали. В их случае, это будет плюсом: они были из тех магов, кому близкая дружба очень в работе помогала.- Про таких говорят «Боженькой поцелованный». В его случае, по-моему, во все места. Он всё схватывает налету. — Не каждый в семь способен на такие проникновенные произведения. Только теперь заметив руку Шивиана, Энди тяжело вздыхает и помогает ему снова перевязать раны и укрыть их одеждой. Ещё не хватало, чтобы другие увидели. И… Когда-нибудь потом для Юры вырастет собственный Голос, которому он напишет не одну песню. Когда-нибудь потом у него будет даже певчий ученик. Но тогда, в юности, если он кого-то и воспринимал, как обладателя Голоса — так это Энди. Или, как коллеги его называли, Вортекс. Хитрейшее даже для Тени создание. У которого везде были связи, которого интерес и азарт приводили к весьма удивительным делам. Удивительно только, что за своё любопытство не погиб молодым — но ведь он же был прирождённой Тенью… Маги пьют некоторое время. Позже Ларс удаляется на разговор к друзьям, взяв с Юры клятвенное обещание не исчезать, а Шивиан и Вортекс отправляются гулять по ночным улочкам. У Энди редко получалось свободно вырваться от дел, как никак. — Ты должен был показать мне мальчика, — несколько недовольно озвучивает тот свои мысли.- Вечно я всё узнаю последним. — Не было времени, да и я не знал, что ты появишься. Они шли не спеша, просто… Дышали ночным воздухом. — Разумеется, кто он на самом деле и откуда — ты не скажешь. Мне тоже будешь говорить, что он — твой племянник, хотя я отлично знаю, что у тебя нет братьев и сестёр? — Может, у отца есть дети — как знать? — Ты серьёзно? — Я не не хочу. Я пока не могу тебе рассказать. Но ты мне понадобишься, когда я буду в силах забрать его к себе. — И на этом «спасибо». — Энди, я убил нескольких магов. Лобашёв останавливается, как вкопанный. Смотрит в спину Мелисова огромными глазами и с ужасом понимает, что не может выдохнуть. Их абсолютный святоша Шивиан — убийца? — Не смотри так, — Юра качает головой, обернувшись к нему.- Лучше помоги скрыть следы, пока они на меня не вышли. Пожалуйста. Какое-то время после они идут молча. Пока, наконец, Лобашёв не решается: он обратится к верным союзникам Теней — Чистильщикам. И ни единого вопроса больше Шивиану он не задал, однозначно, он поможет. Но тогда он уверился в догадку, что с маленьким Женей всё не просто так. И потому, помимо помощи, он решил разузнать своими методами больше об этой истории. Но об этом Шивиан узнает гораздо позже. Пока же ему предстояло научиться жить в новом для себя мире. Поздней ночью, распивая чай в кухне, Юра всё-таки признался в том, что терзало его душу: — Я не верю, что справлюсь. Отец — такое чудовище, я представить не могу, какая сила была у тех, кто имел с ним дело. И тем мне страшнее за Женю. Эти двое с ним не справятся. — Ты сейчас о себе подумай, — Энди одной ногой уже спал, но бросить друга в беде — это же не правильно, не так ли? — Тебе и нужно выжить и научиться новому ради этого мальчика. Ты же сам говоришь, что у него никого кроме тебя нет. И ты говоришь мне о страхах? — Чудеса бывают, конечно. Но я же… Не Бог. — Не Бог, но ты — его сын, — Вортекс пожимает плечами.- Ты перенял какие-то силы от него. Даже эту свою демоническую руку. Я читал о таком, ты теперь действительно демон-вор. Но кроме того… Наклоняться через стол не удобно, но ему нужно было положить ладонь на плечо Шивиану: — Кроме того, ты — сын светлейшей Эндоры. У тебя есть друзья. Да, мы тоже не Боги, а игроки с судьбой. Но ведь ты видел себя в зрелом возрасте, а ребята не видели на тебе печати Смерти в длительном сроке. — Они даже не видят, что я, как Летописец, закончился. Андрей садится нормально, допивает чай и трёт подбородок. Подозрения в его душе уже цвели пышным садом, но было необходимо прежде проверить. — В тебе говорит страх. Но не веришь себе — поверь мне. Легко не будет. По пути изучения демона тебя некому повести, ты будешь здесь один. Но всегда есть ребята, которые и втроем сделают для тебя Перепись. Ты же знаешь, как тебя любят. Ты хочешь загнать себя в рамки самобичеваний, но у тебя есть друзья. Боюсь только, что тебе проще будет пройти этот путь одному. Не пропадай только. — Придешь, когда позову? — Буду ждать. Я очень хочу знать, ради кого ты перевернул самого себя. Должно быть, этот ребенок еще даст о себе знать всем. Так что — наберись мужества. Хотя бы для него. Ты нужен своему Жене. А чтобы у тебя был стимул — я добьюсь для тебя места в школе. Это для того, чтобы ты не дал своим идеям поглотить тебя. А вот педагогическая сфера и правда оказалась полезной: заинтересовав мага на многие годы, она и научила его лучше управляться с Женей, и дала ему будущего ученика. Но это все будет потом. Пока начиналось очень сложное время в его жизни, с полной перестройкой себя самого, и… Хорошо, что у него был Энди. Нескончаемый его оптимизм и правда не дал Шивиану тогда опустить руки, дал выжить в пору познания себя самого. Не у каждого в жизни был такой ценный друг. У Юры он, к счастью, всегда был. «Куда же ты только влез, Юр? Ради чего ты пошёл на это безумство?» Даже спустя время дела шли… Из рук вон плохо. Он, конечно, сдержал обещание, данное Шивиану, и направил Чистильщиков по всем местам, которые указал бывший Летописец. К счастью, авторитет Лобашёва был таковым, что коллеги даже не задавали ему лишних вопросов, а просто отправились выполнять. Хоть что-то нашлось во всём этом хорошее. Рядом с Мелисовым Энди изо всех сил прятался за своими театральными масками, но в душе он за старого друга, за брата не по крови, но по духу чудовищно боялся. Все молодые маги любили игры с судьбой. Но этот, кажется, заигрался. Андрей помнил Юру где-то лет с четырёх. Всё началось с шутки их матерей о том, что мальчишки родились в один день, и как-то само собой, на общих интересах продолжалось по сей день. В младшей школе они сидели за одной партой, периодически становясь головной болью учителей — на пару с Вортексом фантазия Шивиана умножалась даже не на два, а на три, да и сам будущий Тень не отставал в изобретательности — рядом знаний от учителей они по-братски обменивались, и, даже выбрав свои будущие специальности, о своей дружбе не забывали. Их потому в шутку называли «Астральными близнецами». Им даже ругаться было не из-за чего. Благо, пока один ухлёстывал за девушками, второй был крайне увлечён написанием стихов… Для него же, надо сказать. И про отца Юры Энди знал прекрасно ещё со времён тех событий. Он, собственно, сам заботился о том, чтобы друг не забывал обрабатывать свои защитные метки на руке специальной мазью и читать заклинание на их усиление, а сам… Сам Лобашёв в волнении за друга дошёл до того, что после очередного сеанса нанесения Юре очередной пентаграммы, магическим кинжалом повторил себе на руке пару из них. «Чтобы тоже ощущать, что ты переживаешь». Им тогда… Было по семь. И в тот вечер они фактически на детской крови дали друг другу слово держаться вместе всю жизнь. Андрей, конечно, не понимал ещё до конца, что с его другом не так, но его это не волновало. Ближе друга у него не могло быть. Пусть даже он в чём-то и… Не такой, как все вокруг. Да, юный Мелисов уже был не таким, как другие дети. А для Лобашёва он стал ближе брата. И шрамы от матери пришлось прятать, пока не было найдено заклинание, которое их исцелило почти полностью. Почти — Энди оставил едва заметный рисунок — точную копию оков Шивиана. Для себя. Чтобы помнить и прикосновением к этим шрамам знать, что с его братом всё в порядке. — Даже, если ты когда-нибудь станешь настоящим Демоном, — говорил улыбающийся Энди год за годом, — я буду с тобой. Весь мир может ополчиться против тебя — но даже тогда ты должен знать: пусть этот мир катится в пекло. Я прикрою твою спину. Эта дружба не омрачалась ничем, пока Шивиан не влетел со скоростью света в эту кошмарную историю. Историю, напрямую связанную с ныне покойными братьями Маджере. Вортекс никогда не был глупым, а вот птички свои у него были везде. И любопытства ради он всё-таки решил исследовать место смерти и захоронения Карамона, побывал, насколько близко сила Тени позволила, у Бездны. Удивительно ли было там найти следы фантомов, даже не нужно говорить, чьего авторства? Дважды два, как ни крути, четыре. Мелисов выкрал обоих братьев, он убил нескольких Летописцев, предварительно выпустив кровь демона наружу, он, он… Он вдруг бросил любимое дело и ушёл жить затворником, «осваиваясь с собой». А где-то в очень укромном месте жила семья магов, которая растила доверенного им ребёнка. И, тот в разговоре признался сам, Юра каждую ночь навещал спящего мальчика, убеждаясь, что с ним всё в порядке и просто посылая ему добрые сны. А заодно и себе не давая забыть, что Женя — не фантом. Однажды придётся забрать его к себе. Как только он будет готов жить без так называемых родителей. Энди тяжело вздыхает и откидывается на стуле. Ему нужно было проверить несколько проектов учеников, но в голове грозилось взорваться что-то очень большое. У него не укладывалось, какая только муха укусила Мелисова. Вот так взять — и сойти с ума. Не мог, что ли, за год об этом предупредить? — Фонит. На стол перед Тенью поставили чашку с травяным чаем. Белокурая женщина, чуть старше тридцати пяти, с неизменным белым высоким хвостом села напротив Энди и кивнула ему на чай: — У тебя сейчас такая тёмная аура, что весь этаж ощущает. Только не говори, что собрался увольняться: спущу шкуру и таким преподавать заставлю. Лобашёв нервно смеётся, представив себе эту картину. А что? Так он публику ещё не эпатировал! — Нет, — он берёт чашку в руки, отпивает чай и качает головой.- Ты знаешь, что вытворил твой сын? Женщина устало кивает. К счастью, Шивиану хватило ума и мужества прийти к матери, едва только он отдал Женю семье магов. Не во всех подробностях, но рассказал. — Он всегда был в отца — с желанием выделиться, — Эндора фыркнула, что делала всякий раз, когда вспоминала бывшего мужа.- И ты, естественно, ломаешь голову, что теперь делать? — Какова вероятность, что Кхароллфолгия не доберётся до него? — интересуется Вортекс, изволив сесть ровно.- Юра боится, и я прекрасно его понимаю. Он — весьма сильный маг, мне не нужно тебе объяснять. Но он уже как демон натворил ряд вещей, которые магам не под силу. В плохом случае — я не знаю того, кто сможет остановить эту силу. Эндора вздыхает, кивая. Когда-то давно, когда стало известно, от кого рождён её любимый сын, она уже думала о том, что же делать, если печати не помогут. Но уж никак она не могла подумать, что её дитя само избавится от защиты. — Вы уже не дети, и давно не дети, — женщина улыбается, глядя на Энди совсем как на своего ребёнка. А что? В конце концов, сколько лет они с Юрой дружили и кружились то у одного, то у другого дома? Конечно, это не могло пройти бесследно для их семей.- И я сама за него переживаю. Но если мой сын так поступил — значит, у него были причины. Причины и уверенность, что он справится. Эндора ждёт, пока Андрей допьёт чай, и кладёт ладонь на его: — Пусть злится. Пусть боится и ищет выход. Только эта импульсивность сейчас его заставит шевелиться и искать выход. Ты знаешь его не хуже меня: он очень любит жизнь, и ради неё справится с любой напастью. Не всё же ему свои стишки писать? — женщина задорно смеётся.- Пусть уже полностью берёт свою жизнь в свои же руки. Ты сейчас собрался за него пути искать, а он собрался один чужого ребёнка растить. Пусть, пусть бьёт шишки, синяки и всё остальное. Летописцы разнежили его. Пусть учится выживать, если решил быть мужчиной. И вот в этом ему можешь помочь. — Не жестоко бросать его? — Бросать? — женщина вновь смеётся.- Забыл, как детей учат плавать? Кидают в воду и ждут, пока те приспособятся. Если Юра решил, что бытие полукровкой — его суть, так пускай уживается с кровью отца сам. Ты или я будем его учить? Это его дорога. И у меня нет ни малейших сомнений, что он справится. Возможно даже, однажды справится и с собственным отцом. Дай ему время, дай ему шанс. Мой сын ещё себя покажет. Тут она была права. Как Тень, Энди был прекрасно физически подготовлен, что благотворно влияло на здоровье, и это — первое, с чем он мог Шивиану помочь. Потом, опять же, место преподавателя истории в школе, за которое он уже говорил с директором их школы. Всё образуется. Если даже Эндора, которая вообще скептично относилась к увлечениям сына, но сама когда-то посоветовала ему пойти к Летописцам, сейчас давала твёрдо понять, что не одобряет Юрин выбор, но готова его поддержать — что тогда до других? И Лобашёву тоже стоило дождаться дня, когда Мелисов окажется в силах показать ему сотворённое им чудо и рассказать, как всё было на самом деле. По окончании длительного рассказа, Женя пребывает в раздумьях. Он всё-таки в глубине души надеялся, что Юра обратит все в шутку, что реальность… Была другой. Но Даламар удивительно верно почувствовал ряд… Обстоятельств. — И так, что я должен вынести…- тянет Егоров, ероша отросшие за время «гуляний» волосы.- Ты познакомился с Рейстлином Маджере и влюбился в него. Потому ты решил дать ему новую жизнь, соединив его с Карамоном. Я — Рейстлин и Карамон Маджере. Видоизмененный. Я — Голем… Он смеется, нервно хватаясь за голову. Он не помнил. Он ничегошеньки не помнил о бытие черным магом или его близнецом-воином. А вид его до того пугал, что Шивиан хватает мальчика за руки, заставляя посмотреть на себя. Серые глаза Жени… Никогда еще не смотрели на него так осознанно. — Ты полюбил Рейстлина и дал ему новую жизнь, уничтожив свою, убив своих соратников. Ты заботишься обо мне, хотя я и не Рейстлин. Юр… Мальчик жмурится и силой утыкается лицом в плечо мага. Он не плачет, когда Мелисов его обнимает, он… Думает. Голова была готова лопнуть от осознания, насколько он, оказывается, был важен и ценен. Насколько глупой была обида и ревность к Самосвату, как… Юра его любил. Пусть другого, прежнего, темного. Юра его любил так, как не каждый сможет, как далеко не каждому дано. А сам бывший Летописец… Молчал, не мешая Жене анализировать и принимать истину, которую он так желал узнать. Да, в их истории было мало светлого, было много обмана и тьмы. Но Мелисов не жалел. Сейчас, вновь обретя свое Солнышко, он улыбался, не сознавая того. Пережитое стоило любви этого ребенка. Даже не нужно было говорить, их ментальная связь говорила все за них: Женя не боялся, он был благодарен Юре за собственную жизнь. А когда потянуло в сон, вслед за Женькой, Юра, закрыв глаза, вдруг увидел юношу сильно старше Жени… Но это был сам Женя. Он так же сидел в объятиях наставника, а смотрел на него с нескрываемой бесконечной любовью. Тогда впервые Шивиан ощутил, что маленький цветок может расцвести именно в его руках. А погружался в сон маг с ощущением поцелуя на собственных губах.