Я дам тебе имя

Кхароллфолгия был горд сыном. Шивиан сам пришёл к своей демонической крови, закружил голову и взял под свою власть самого великого чёрного мага Рейстлина Маджере. Тот обладал столь невероятной мощью, что наверняка сумел бы выпустить архидемона на свободу. Но Кхароллфолгия не мог понять глупость сына, поскольку тот, вместо отбора магических сил у новоявленного младенца, планировал с упорством поощрять взросление юного мага, обретение им новых навыков… Какая чушь, какая глупость! Рейстлин нужен был отцу и сыну исключительно как сила! Эх, и почему полукровки от людей всегда были глупыми?.. Архидемон рассчитывал, что уж его-то гены точно должны возобладать в потомке, но тот… Мыслил каким-то своими категориями. Не самыми стандартными даже для людей. Словом, очередной полукровка-дурак, коих было — увы — подавляющее большинство. И это — с такой силой буквально в руках!.. Не хотел он по-хорошему. А значит, предстоял тяжёлый путь к подавлению воли — демон точно не планировал провести вечность в Аду, куда его упекла бывшая супруга… Общаться с сыном у архидемона была лишь одна возможность: через сны, когда разум максимально расслаблен, и никакие блоки магии неспособны однозначно его защитить. Этим он и пользовался так часто, как мог. Мальчишку необходимо было сломать. А поскольку он — натура творческая, то и действовать нужно было усиленнее. У таких людей… Как же это у людей?.. Психика была подвижная, их одурманить было легче. Но призывы к обретению могущества и власти не имели ни капли влияния, а попытки запугать и сломать, хотя и внушали бывшему Летописцу страх, всё-таки, не были в состоянии добраться до самой его души. Как будто полукровка выстроил барьер не магией, а демоническим началом. Или же этому его невольно научил отец? Кто мог подумать, что каждую пытку Шивиан будет воспринимать уроком? Ведь кроме отца, как известно, учить его было попросту некому. Получался забавный замкнутый круг. Андрей в ту пору сильно переживал за Юру, всё боялся не успеть на помощь, если что-то пойдёт не так — хотя, по сути, что он бы смог сделать? — и упустить его. Настолько, что в какой-то момент даже добился отпуска от дел, чтобы Мелисов побыл под его присмотром. Одновременно маги вложились в усиленные тренировки по укреплению физической силы, здоровья, а Эндора очень кстати нашла для них магические комплексы по укреплению ментальных сил. Сидеть сложа руки никто не планировал, да и времени особенно не было: с каждым днём всё ближе наступал момент, когда Женю нужно будет забрать. Но казалось, что готовым к нему маги не будут никогда. И потому Юра действительно ставил блоки извне именно на свою голову: отец не должен был узнать, где был спрятан магический ребёнок. Как знать? Может, это он сам из Ада выбраться не может, а приспешники у него есть всюду? — Что ты делаешь? Как-то вечером Вортекс застал Шивиана за игрой на прообразе современной гитары. Маг сидел на крыльце дома, перебирал струны, не глядя на них, а наблюдая как раз за собственным двором. Купол нужно было расширять, это однозначно. Жене понадобится место для игр, свежий воздух полезен для ребёнка. В идеале, надо было бы разбить небольшой сад, заманить сюда живность, а ещё… — Ты не поверишь, если скажу, — Юра кивает на саженец клёна в дальней части дома. — Ты сам его посадил? — Лобашёв присаживается рядом, глазам своим не веря.- Вот она, старость. Зачем он тебе? — Клён — символ братьев Маджере. — Ты хочешь сделать место силы? — догадался Энди, вновь вплетая в свою теорию очередные кусочки.- Что ж… Тебе это и правда может пригодиться. Хотя магическая агрономия, садоводство и всё такое — слишком сложный предмет. — Для Жени, — поясняет бывший Летописец, прижимая струны ладонью и заставляя гитару замолчать.- Когда-нибудь он сам посадит второе. — Ты всё ещё не хочешь рассказать? Мелисов хмуро смотрит на друга. Вздыхает. Молча продолжает перебирать струны. Разумеется, хочет, ему необходимо облегчить душу. Только вот пользы от этого не будет. — Я всё думаю, — Шивиан пару раз щёлкает пальцами и возвращается к игре, — как я вообще собираюсь уживаться с ребёнком. Тем более — с маленьким магом. Наверное, это будет весьма сложно. — Тебе стоило об этом раньше думать. А теперь… У тебя есть твои бесконечные и безграничные сказки, — Энди тепло улыбается, заранее уверенный, что сердечко маленького мага удастся покорить очень легко.- Как Женя, кстати? — Растёт, — улыбчиво кивает Мелисов, на мгновение прикрывая глаза. Несколько ночей назад он через сон мальчика узнал, что тот уже произнёс своё первое слово. К удивлению приёмных родителей, им было слово «Дай».- Вроде только вчера он появился. А уже на горизонте маячит условное «завтра», когда я заберу его. — Что будет с его родителями? — любопытствует Вортекс, примерно догадываясь, каким будет ответ.- Маги вроде них не смогут хранить тайну, даже если толком не знают ничего. — Ты прав. И поэтому… Безопасность дела превыше всего. Сомнений быть не могло, что пара не переживёт день, когда Женю у них заберут — Андрей уже взял с друга слово, что обязательно будет рядом в тот момент. Только было это как-то неправильно, хотя он уже напитался уверенностью от Эндоры, что дело это появилось не просто так. Что никто Сверху не позволил бы Юре совершить это безумство. — Музыка тебя успокаивает? — Очищает голову от мыслей. Очень хорошее упражнение получается. Нужно будет как-нибудь попробовать вместе со стихами. Интересно, усилит она их эффект или нет? — Ты боишься? — Только дурак не будет бояться. Ты…- Мелисов качает головой и переводит взгляд на друга.- Спой мне. Я как-то слишком не спокоен. — Спеть…- Вортекс притворно делает вид, что ленится, но довольно быстро кивает, зная, что может помочь: — Ми-минор. Умелые пальцы мгновенно берут новый аккорд. Двор озаряется чистым голосом прикрывшего глаза Тени: — Ангел, обними меня крылом, защити от бурь и гроз…* Андрей пел, Юра играл, слушал и думал: только собственная сила воли способна сохранить ему жизнь. Никакие боги Вселенной не защитят, если он не захочет управлять всем сам. А ведь он… Хочет. Покоя для мира, что создавал так давно и долго, мира и покоя для маленького мага, вовсе ненужного этому миру. Никому, кроме Шивиана. И только под надёжной защитой мальчик сможет снова вырасти великим черными магом или… Стать совершенно уникальным, так и не вспомнив прошлую жизнь. Все ключи к его голове и памяти были в руках у бывшего Летописца. Как и ключи к его душе. В конце концов, на этот шаг его сподвигла внезапная, полностью поглотившая его любовь. И, выходит, что именно любовь к этому ребенку должна отныне давать мужчине силы и мужество. Бояться за себя слишком поздно. Время — жить. Детство и юношество исчезли, будто бы их никогда не было. Настала пора нести ответственность за собственные поступки и решения. — Знаю: мы найдем покой для душ и тихий кров. Скажи, чего желаешь ты, гонитель Тьмы? Самое главное было — истребить малейший страх в душе. В конце концов, Перепись так и закладывалась, нужно было только позволить себе это принять. Мальчик будет тем, кто своей жизнью заставит этого полукровку жить. Жить, искать ответы на вопросы и… Несомненно, заботиться о маленьком проказнике. Когда же придет время, Женя сам решит, останется он собой или впустит назад жизнь прошлую. А до тех пор глаза Шивиана не закроются никакой силой. Он всегда будет рядом. — Ангел, молю: приди ко мне. Если грехи признал я все, выгони прочь печаль и боль. Ангел, я хочу с тобой! Когда Лобашёв срывался на фальцет, у Юры замирало сердце. Как будто бы невидимая рука пробиралась в душу, сжимала ее, скручивала, опустошала, а уходя — забирала все тревоги. Так было и сейчас: Андрей пел, а его названному брату становилось легче. Он слушал не только ушами, но и самой душой, держа перед глазами созданный им образ Жени. Вены зажгло как в тот день, когда он уничтожил оковы на руке, но вместо боли был приятный жар: Шивиан, наконец, простил себе свои грехи, он принял самого себя. Он любой ценой дойдет до конца своей задумки. И ни одна сила этого мира не сумеет сломать его планы. Когда песня заканчивается, маги некоторое время сидят молча. Пока вечернее солнце совсем не скрывается за горизонтом. Ночь входила в свои права, давая слабую надежду: из любой западни вместе они найдут выход. Андрей проснулся от странных звуков. Уже во второй раз. В первый его разбудила какая-то дурная птица, что будто камикадзе врезалась в окно и стекла по нему на землю. Крайне удивившись и убедившись, что Юра спит, Лобашёв решил немного размяться: некстати захотелось чая с лимоном. Среди ночи. Кажется, там, рядом с чашкой, он и уснул, едва ли обдумывая что-то сколько-нибудь важное. Скорее, просто унялась тревога, вызванная незваным гостем, и организм, ежедневно выматываемый тренировками с Мелисовым — тут уж маги пахали на износ, чтобы получить результаты — снова погрузился в сон, прямо за столом. Второе пробуждение было ещё менее приятным, поскольку в доме отчаянно ощущался загробный холод. — Юр? Юра! Протерев глаза пальцами, Тень поспешил в спальню проверить, что же было источником подобной атмосферы. Шивиан спал, насколько можно было так сказать. Если быть точнее, только по лицу, искаженному гримасой, было понятно, что видел он кошмар. А источником тьмы служило облако над его головой. Чёрное облако. — Юра! Энди в момент выкидывает руку вперёд, отправляя в источник магический поток, охваченный чёрным огнём. Облако разрезается магическим воздействием пополам, а только что спавший маг распахивает глаза, полные ужаса. Тень, готовый принимать благодарность, протирает лоб ладонью, и это последнее, что он успевает прежде, чем то самое облако внезапно окутывает их обоих, поглощая другой реальностью. Лёжа на пыльной земле, Вортекс ощущает себя словно бы выжженным изнутри: сухой воздух, пыль, плотность воздуха вокруг сдавливала мага, словно пытаясь стереть его в порошок. Должно быть, никогда ещё Лобашёв не был так рад тому, что выбрал нейтральную сторону Теней: они одинаково адекватно воспринимали как светлую, так и тёмную магию. Более светлый, чем он, в такой обстановке вполне мог умереть. Сам Тень отделался смачным плевком кровью на землю: да, что-то внутри и правда пострадало. Но об этом можно было подумать позже. «Где ты? Юра! Где ты?» Пальцы Вортекса обдаёт такой же чёрный огонь. Им он полосует свою левую руку, на которой никогда не заживут шрамы, подобные меткам Шивиана, и смотрит, как мгновенно вытекает на поверхность кровь, стекая в одну стрелку импровизированного компаса и указывая нужное направление. Маг не без труда поднимается, морщится от общей обстановки, не говоря уже о внутренних ощущениях, и начинает свой путь, иногда зовя названного брата. Какое же чудовищное место! Здесь вообще когда-нибудь уборку делали? Совершенно… Не гостеприимно! Неужели, это один из кругов Ада? Казалось, что он двигался целую вечность. Иногда на пути вставали уродливые создания разных мастей, которые Тень успешно уничтожал одной и той же атакой, не прилагая усилий. Иногда он останавливался, жмурясь, зажимая себе рот и нос ладонью и заходясь в кашле: местные песчаные бури снова и снова прожигали до внутренностей. Когда же горячий пыльный ветер отступал, уходила и иллюзия боли. Он упорно шёл к своей цели, часто посматривая на руку: не сбился ли? Как отсюда, интересно, они вообще будут выбираться? Шивиану повезло больше. Ему, конечно, регулярно доставалось от отца — Кхароллфолгия не оставлял надежды сломать сына — но всё-таки он был его гостем. Чёрным змеем архидемон вился вокруг своего наследника, то и дело предлагая ему открыть всё новые и новые тёмные дары, лишь бы тот отдал ему чёрного мага. Ведь хоть что-то должно было вскружить ему голову? Как сам этот Рейстлин. И молодому историку внезапно был предложен обмен: силы Маджере он отдаст отцу, а самого мага может оставить себе. Может даже наделить его новыми силами — великий отец с радостью научит, как! — Любой, любой имеет свою цену! — смеялся архидемон, обвив собой тело сына и уложив страшную голову на его плечо.- Ты себе её набил знатно, но всему должен быть предел. Вообрази только, насколько всё изменится, когда я снова вернусь в Верхний мир! Помнишь? Мы любили гулять с тобой, любили обсуждать твои совсем тогда ещё детские идеи. Я научу тебя, мы обернём всю Вселенную в тот мир, какой ты пожелаешь, мы будем править, как отец с сыном! Шивиан, услышь меня: тебе не нужно будет опасаться за свою жизнь. За жизнь этого мальчишки тоже. Ты будешь главным творцом мирозданья! Полукровка молчал. Он привык к бесконечным сладким речам отца, отлично знал, что тот, хотя и демон, применял абсолютно человеческие приёмы: давил на психику, то угрожая, то умасливая. И даже на какой-то миг его удивило, что архидемон предложил жизнь Жени в обмен на его силы. Это означало, что мальчика он не оставит ни при каких обстоятельствах. Интересно только, откуда он узнал, кем был этот ребёнок? Должно быть, всё дело в том, что души братьев Маджере не попали в загробный мир? Меньше всего хотелось разбираться в этих тёмных тонкостях. Но смешным было, что, уже однажды потерпев сокрушительное поражение от светлых магов, этот демон всё ещё считал, что сможет править миром. — Отец, — бывший Летописец косится на архидемона слишком устало.- Ты бы на моём месте поддался? Будь у тебя по-настоящему важный тебе… Человек, маг, демон — не важно. Не как мы с мамой. Если бы демоны действительно умели любить — ты бы позволил растоптать того, кто тебе дорог? Кто живёт в твоей душе. Глаза Кхароллфолгии, которые и так больше походили на две чёрные дыры, посерели, покрылись дымкой. Демон содрогнулся, злобно смеясь, но явно думая над услышанными словами: — Не люби я тебя, был бы ты жив, дерзкий щенок? Ты и твоя мать — позволил бы я вам дышать после того, что со мной сделали? Маг медлит ровно одну секунду. Угроза Эндоре была лишней. Боготворивший мать, Шивиан без сомнения бьёт демонического змея левой рукой, направляя в удар всю силу, какая только у него была. Архидемон рычит, срываясь на страшный крик — он никак не ждал атаки — и только упорнее сдавливает сына в своих оковах. Что ж, если и правда не уступит — придётся от него избавиться. А пока будет умирать — способ завладеть его телом найдётся. Но какой он упёртый, вы посмотрите: не убирает руку, прожигает бесконечную магию! Сын своего отца! Дьявольское отродье! Когда кажется, что воздух вот-вот исчезнет, его ослепляет вспышка, тело обдаёт холодом. Шивиан слышит демонический крик над ухом и не без удивления обнаруживает, что его отца пронзил, разрубив пополам и не задев самого мага, меч Тени. Лобашёв, в отдалении, стоит согнувшись и тяжело дыша. Ему не часто приходилось использовать подобное, а в такой обстановке и вовсе можно было оставить всё здоровье. — Давай ты с ним потом наобнимаешься? Энди в очередной раз сплёвывает на землю кровь и направляет свой меч прямо в руки Юры. Полукровка понимает намёк: перехватив оружие левой рукой, он словно позволяет своей демонической силе сплестись воедино с Теневым мечом. Воистину, братание на крови позволило без помех использовать чужое оружие — нужно будет записать, если жив останется. Две половины демонического духа, что не успели ещё собраться, лежат на земле. Молодой маг на миг закрывает глаза, шепчет что-то на древнем языке и со всей силы наносит мечом удар отцу. Маги знают, что не уничтожат, но хотя бы получат время, чтобы сбежать. И получается даже лучше, чем можно было подумать: в момент удара лезвием по архидемону происходит взрыв, который буквально выбрасывает молодых магов в их мир. Словно тех самых котят. Слух, осязание, а уж тем более речь возвращаются очень не скоро. Раскиданные по спальне, из которой и переместились, названные братья, кажется, пребывали в прострации, отчаянно, что называется, «собирая мозги в кучу». Во всяком случае, наяву не было никаких повреждений, только очень, очень хотелось не засыпать больше ближайшую сотню лет. И всё же, постепенно тела приходили в себя. Шок от произошедшего сходил на «нет». — Таких острых ощущений я точно не хотел, — смеётся Энди, кое-как усаживаясь на полу и опираясь спиной о кровать.- Давай не будем больше повторять? Всё-таки, я с твоим отцом уже давно знаком. Юра смеётся молча, разминая левую руку, которая за время краткого использования демонических сил изрядно подзатекла. Во всяком случае, теперь они знали, что Теневой меч вместе с силами Мелисова мог если не травмировать, то хотя бы отвлечь Кхароллфолгию. Может, он ненадолго отстанет от сына? А вот над защитой Жени стоило поработать: создавалось впечатление, что архидемон сам не может покинуть Ад, но никто не сказал, что ему некого отправить Наверх. — Спасибо, — Шивиан улыбчиво кивает, благодаря брата за спасение. Конечно, с наступлением утра он бы проснулся и сам, но такое откровенное… Спасение грело ему душу. — Для чего нужны друзья? — так же улыбается и кивает Андрей, обращая свой взор на окно: светало. Наступал новый день, ложиться спать смысла уже никакого не было. А значит, время пришло вставать, забывать о случившемся и возвращаться к ежедневным тренировкам: плохие сны — вовсе не повод отлынивать от дел!