Я дам тебе имя

На самом деле, Владу было абсолютно безразлично, правильную сторону он выбрал или нет. Как минимум потому, что сейчас природное драконье любопытство перевесило всё остальное. Перевесило страх перед отцом. В Святилище, куда они отправились, никто даже не обратил внимание на полукровку, все сразу же занялись ранеными. С Энди сняли магическую кому, как и с Колчина, Максима и Петю сразу отправили на обработку ран. С Шивианом было чуть сложнее, но тот умело спрятал от чужих глаз степень своего ранения. Всё это время Вайпер просто находится где-то неподалёку, впитывая всё новое как губка. Даже умудряется подсмотреть пару лечебных заклинаний — надо потому у мастера Шивиана поинтересоваться, хватит ли его резерва на такое. Когда первая помощь оказана, и Мелисов собирается отправиться с Лобашёвым в безопасное место, дракон, разумеется, увязывается за ними. Отговорки Юры не имели никакого значения перед простыми словами, сказанными абсолютно спокойным голосом Влада: — Мастер, ты же не хочешь, чтобы у тебя ещё и за меня душа болела? Я могу тебе помочь. Дома у Мелисова на удивление приятно в магическом плане: ничего не раздражает, как это бывало обычно при бесконечно шумном Жене. Сейчас Жени не было, но была нужна его помощь рядом с израненными магами. Вопрос, так неожиданно и так… Красиво заданный драконом, долго крутится в голове у Шивиана. Пока Энди не оказывается в его лаборатории под надежной магической защитой. — Он обязан тебе жизнью. Именно тебе. Юре могло не хватить сил. Низкая температура была беспроигрышным вариантом, которая помогла и при лечении. Энди зашили горло, дав прогноз, что речь восстановится — а вот за пение пока был хороший вопрос — исцелили раны от демонических мечей. Теперь ему нужно было дать время, чтобы дух снова соединился с телом. Чтобы он сам смог вернуться в мир живых. Поздно ночью Мелисов приносит Владу травяной чай. Садится на стул рядом с постелью и… Просто сидит, закрыв глаза, как тень себя самого. Слушает какое-то время, молчит. Только потирает шрамы от рун, словно бы… Приводя кровоток в норму. И догадка Ясинского верна: свечение, охватившее пальцы мага, и правда через их с Энди связь лечило… Тень. — Как можно было все это не предвидеть? Историк довольно долго водит так рукой. И глаз не открывает. Но его собственное дыхание выравнивается. — Как ты только нашел нас? — По запаху, — насмешливо фыркает Влад. Он обхватывает кружку двумя большими ладонями, садится, упираясь коленями в локти, и внимательно смотрит на то, как Мелисов колдует. — Главное, что я пришел вовремя. И что мы успели, что теперь он будет жить. Разве не в этом смысл вашей… Семейственности? Подумать только. Заботиться о ближнем, о сыне лишь потому, что он — твоя семья. Драконы ведь одиночки. Особенно ледяные драконы. И хоть Немоляев был благосклонен к сыну, Влад всегда был невероятно одинок. И на такой яркий эмоциональный огонёк, как семейная связь у магов — у Тени, чёрт возьми! — он полетел, как птица в небо. С огромным желанием и интересом. — Ты молодец. Спасибо, Влад. Ты поступил правильно. Закончив заклинание, Юра тоже берется за чай. Он знает, что Женя в безопасности. Что Петя вернулся к живой супруге, что Макс сейчас уже в магической школе. И сейчас лучше все так и оставить, не перемещаться никуда. Чтобы не призвать новую беду. Хотя было очень интересно, куда именно ушел Женька. На несколько минут Юра просто замирает, наблюдая за Энди. Позволяя себе осознать, что в его брата, его друга, его любовника, его ближайшего человека этим вечером Смерть вцепилась обеими руками. А не будучи Высшим Летописцем, договориться с ней сам Шивиан бы не смог. — Ты можешь идти, если хочешь. Я позабочусь о нем. Вайпер молча качает головой. Он останется. Как минимум потому, что именно сейчас полукровка получает свой самый ценный урок. Он учится понимать, что такое семья. Влад делает ещё один глоток приятного травяного чая и спрашивает у притихшего Летописца: — Устал? Отдохни. Я послежу. Разбужу, если что-то замечу. Ему хотелось, честно говоря, немного посидеть в тишине и подумать. Но при этом не хотелось отходить от Лобашёва. Это была какая-то подсознательная тяга к ключевому компоненту его урока — к Тени, ради своей семьи чуть не сложившего голову. — Он сказал, что Женя для него семья, — медленно говорит дракон, рассуждая вслух. Больше для себя, чем для Шивиана. — У них кровная связь. А у вас её нет, но ты зовёшь его братом. Ты вкладываешь в смысл этого родства именно… Кровь? — У них нет кровного родства. Почему-то казалось, что Женя все давно другу рассказал. Но нет, стойко держал язык за зубами. Удивительно. Ожидаемо. Верно. — У Жени никогда не было родителей, — Мелисов качает головой, медленно попивая свой чай.- Энди выдал его за своего сына… Как раз после вашего с отцом появления. Женьку, как сироту, хотели забрать. И Андрей пошел на слом своего имиджа, чтобы этого не случилось. Вортекс не был обязан любить мальчика, но как-то очень легко к нему привязался. И Юра был ему за то благодарен. Безмерно благодарен. — Мы просто… Считаем друг друга семьей. Отставив кружку, Шивиан поднимается и на этот раз колдует над горлом Энди. Очень важно было сохранить… Его голос. — Мы знакомы всю жизнь, — продолжает маг свой рассказ.- Еще детьми побратались на крови. У нас всегда были нестандартные отношения, но… Да. Мы — семья. Как и Самосват, который стал дорог Юре еще в первый год учебы. Как Елфимов, без помощи которого с Женей уже сложно было представить свою жизнь. — Энди был первым, кто не испугался полукровку, — губ Шивиана касается улыбка.- Он ни единой минуты жизни не боялся меня, отлично зная, что я вовсе не светлый маг. За одно только это, за то, что я никогда не был одинок, я буду любить его всю жизнь. Да, он очень устал. Рана вымотала его. И пусть поверхностно затянулась — демоническая кровь усиленно разгоняла яд по организму, «перетирая» его на собственный ресурс. Нужно было восстановиться. — Он обещал всегда быть рядом, и всегда держал слово. Без его поддержки я бы давно опустил руки, честно говоря. Но всегда, всегда за спиной был веселый Энди, который мотивировал жить, бороться и развиваться. Это он не позволил бывшему Летописцу отступить. Это на его энергии все держалось. — Тебя же это привлекло? — так же держа руки над Вортексом, Мелисов переводит взгляд на дракона.- Он смотрит на тебя не как на полукровку. Ему это не важно. Он смотрит на тебя как на подающего надежды мага, в которого он верит. Я видел этот взгляд еще ребенком. Я очень хорошо его знаю. Ведь ты поэтому за него вступился? Дракон, кажется, немного неуверенно пожимает плечами. Потом чуть стряхивает головой, будто прогоняет наваждение, и тихо говорит: — Да, в том числе. Изумительно. Ни единой общей капли крови — не берём магические ритуалы братания, в этом Влад совершенно ничего не смыслил. Но Женька!.. Надо же, подумать только. А он, наивный крылатый полукровка, ещё думал, что у него хорошие отношения с отцом. Насколько они могут быть хорошими. И вообще отношениями. — А кто тогда родители Жени? Чей он ребёнок? Растил его, получается, ты… Он твой? — Родители Жени умерли очень давно, ещё до… Его нынешнего рождения. Это долгая сложная история, может, он сам однажды тебе расскажет, — маг пожимает плечами, вовсе не желая забивать и без того измученную голову ученика.- Я взял на себя смелость его растить. И до последнего им не интересовались. К счастью, мои связи обеспечили его «Кровью Вортекса». Нет, это совсем не нашего поля ягодка. Ведь таких, как Рейстлин Маджере, природа больше не рожала. Таких, как великий чёрный маг, больше быть не могло. — Ты знаешь, я… Был уверен, что Энди его не примет. А он с первых дней, как о Жене узнал, вцепился в него, всегда был рядом, всегда что-то придумывал, и когда стало возможно — охотно стал его учить. Зачем ему это — понятия не имею. Такой он. Такой. Закончив ритуал, Шивиан ненадолго берёт Вортекса за руки, растирая их. Давая себе почувствовать, что жизнь в нём бьётся. — Влад, — маг вновь глядит на юношу.- Мне повезло больше тебя. Хотя мой отец — и Высшее демоническое отродье, мать меня всегда любила. Но смог бы я прийти к себе сегодняшнему без Энди? Нет. Мелисов подходит к дракону и осторожно, но очень легко берет его за руки точно так же, как чуть раньше Энди. Только не растирает их, а разворачивает внутренней стороной к себе. Рассматривая линии. Почему-то он до сих пор мог видеть будущее разными способами. Наверное, демонический побочный эффект. — Я скажу тебе один раз, — голос мага спокоен. Он внимательно рассматривает обе ладони, чтобы прийти к чёткому заключению.- Если ты решишься развить свою половину человека — ты пойдёшь по пути рядом с Энди. И ты справишься, если возьмёшься поставить его на ноги. Вы найдёте общий язык, я хорошо знаю его и достаточно знаю тебя. Всё получится. Этот человек тебя не обидит. Шивиан задумчиво рассматривает какую-то линию, от того медлит. — Но я вижу смерть. Не вижу твою или его, не вижу, когда. После обретения духовной связи с ним, твой отец убьёт одного из вас. На этот раз никто не поможет. Сложив ладони дракона вместе, Мелисов согревает их в своих и внимательно, очень серьёзно смотрит в глаза Влада. Перед ним не мальчишка. Перед ним крайне умный полукровка дракона. Кто умнее и гибче и человека, и дракона. И такой прогноз ему можно дать. — Но ещё, — мужчина еле заметно — а Вайпер за время учёбы научился улавливать мимику учителя — улыбается, как будто рассказывает секрет в игре, — именно Тени умеют закрываться и выживать. Не смотри на это ранение, Вортекс проиграл в бесчестном бою. Именно он может помочь тебе «подлатать» слабости дракона. Хорошенько подумай. К тому же, Женя дал ему слово помочь уничтожить Ская. Эти маги не оставят его. У них не принято бросать своих. И, похоже, если Юра так легко сейчас с одной маленькой догадки говорил всё это — Ясинский и правда давно стал для них своим. Даже сам того не зная. — Поживёшь здесь? — отпустив дракона, Мелисов поднялся, разминаясь.- Если не боишься гнева отца — я обустрою тебе комнату. На самом деле, ты прав: помощь с Энди мне очень не помешает. Тем более, что тогда можно будет направиться на поиски Жени самому. Хотя чутьё говорило, что мальчишка уже у Эндоры. Именно поэтому на душе было так спокойно. — Но ты так же можешь уйти в любой момент. Тебя никто не держит, но и не прогоняет. Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Дракон какое-то время помолчал, будто раздумывая. Но на самом деле он уже давно решил для себя, что… На глаза отцу показываться сейчас не стоит. В конце концов, цель не достигнута целиком, Женька всё ещё на свободе. Кажется, и Шивиан не знает, где конкретно. — Мастер, ты можешь не беспокоиться. Я побуду с Тенью, ты же займись остальными. Если что-то случится — я позову тебя. Хотя бы потому, что лечить Вайпер не умел. Магическая кома — это одно, а вот остальное… Не хватало ни мастерства, ни умения контроля. Резерв сил только был. — Мне любопытно, — признаётся Влад. — Вы не такие, как я. Хотя частично я тоже маг. Маг думает некоторое время. За несколько лет он ещё не нашёл, как показать Ясинскому, что тот заблуждается… В мелочи. И идея приходит сама собой. — Закрой глаза. Юный полукровка видит перед собой красочные пейзажи фантастической Энии. Как появлялись на свет драконы Гилтиас, Скай, как зарождался весь мир планеты, как появлялся Ксентарон. Медленно, штрих за штрихом. Пусть это и был выдуманный, сказочный мир, но… «Он был реален». Откуда-то же взялась планета драконов. Откуда-то пришёл настоящий Скай. Затем, всё это сводится к старой ужасной картине: молодой демон, вырвавшийся на волю, убивал одного за другим светлых магов. Играючи, потому, что желал новых сил и крови. — Что скажешь? — когда видение заканчивается, Мелисов отпускает сознание Вайпера.- И то, и другое сотворило одно и то же существо. Что он такое, как считаешь? А пока юноша думает, Шивиан расстегивает свою рубашку на животе и с недовольством отдирает от левого бока лечебную повязку. Ее заменой он и занимается. Ему вообще всегда было нужно больше сил на исцеление, но сегодня едва-едва удалось остановить кровь. Хватило бы у него сил помочь Андрею, если бы не Влад? С такой раной однозначно нет. — Вот это нас потрепали, — невесело усмехается маг, обнаружив, что новая повязка довольно быстро пропиталась кровью. Даже нервно смеется, глядя на Вортекса.- И нам еще повезло, в отличие от убитых. Ясинский молчит довольно долго. Он не так уж и хорошо знает биографию своего мастера, скорее, подозревает и остроумно догадывается, что Шивиан — вовсе не самый обычный маг. И всё-таки, он чувствует, что маг-творец и демон-убийца из этих видений — не просто «одно и то же существо». Это всё тот же молодой Шивиан. Это свои собственные поступки он решил показать дракону. И над ними Влад решил подумать, пока им оставалось ждать пробуждения Энди. Но ночь не желала дарить никому облегчение. Мелисов битый час сидел над старым свитком, который помогал демонам исцелять раны. Но воплотить инструкцию не получалось, раненый бок он раз за разом обжигал вместо желанного лечения. Должен же быть выход из ситуации. Можно как-то заставить Энди вернуться к жизни. Можно исцелить адские раны. Можно научиться защищать уже тех, кто тебе дорог. Можно… Первым «гостем» оказывается записка от Ларса. В ней было по меньшей мере три десятка имен магов, убитых этим вечером. Сам Летописец, к счастью, отделался стандартными ранами для своего ранга, ничего серьезного. А то, что и было, само зарастало. Полукровка даже с ностальгией вспомнил, как хорошо было быть Высшим: смерть была практически не страшна. Не то, что теперь, когда он не мог избавиться от рваной раны. Вторым неожиданно появился Самосват. Он довольно долго молча сидел на диване, долго собирался с духом. В такую ситуацию попасть не ожидал никто. И больше всего сейчас Юра боялся, что у его ученика не хватит сил перешагнуть через пережитое. Они остались живы чудом. Потому, что Шивиан почувствовал беду с Вортексом. Потому, что охватившая его ярость позволила ему, Максиму и Пете вырваться из боя. Потому, что им на помощь совершенно неожиданно пришел Влад. Да еще Женька пропал. Самосват отлично понимал, что Юре было очень тяжело, пусть он и, как всегда, ничем не показывал свое состояние. Их пытались убить. Всех. Кто-то, кто был безмерно силен. И погибших должно было быть больше. Наверняка они, более молодые маги, должны были сейчас быть мертвыми. И поэтому… Поэтому Максим уходит так же тихо и молча, как и пришел, он не решается завести тяжелый разговор. Но перед уходом кладет на короткое время руку на плечо учителю, выражая ему поддержку. Во всяком случае, у них еще был шанс что-то сделать. Ведь они все еще были живыми. Дракон засыпает на своем «посту». Даром ему в чай сонных трав добавили? Владелец дома забирает меч Энди, пряча его под своей накидкой — кто знает, куда и к кому путь заведёт его этой ночью — окутывает лабораторию дополнительным защитным куполом и сам покидает его территорию, тревожимый прошедшим днем. Направляется он к матери, уверенный, что Женя у нее. Куда еще он мог пойти в этой ситуации? Эндора сыну не рада. Хотя бы потому, что дома ее не оказывается. Следы ее ведут в магическую школу, на боевой пост, где, как оказалось, сейчас прятались несколько выживших после нападения на свадьбе. Им оказали необходимую помощь — благо, школьных лекарей было достаточно — и сейчас женщины дремали в отдельном классе. Их было всего лишь трое взрослых и одна юная девушка. Учитывая Татьяну, получалось, что выжило действительно меньшинство в этот вечер. — Ты очень плохо выглядишь. — Еще хуже я себя ощущаю. Женщина осматривает рану сына, накладывает заклинание, останавливающее кровь. Долго и с хмурым лицом она это делает, как, впрочем, и всегда, если дело касалось чего-то демонического. Слишком уж она была светлой. И ран, созданных не просто чёрной, а адской магией, она в этот вечер видела не мало. Но, всё-таки, одно дело — чужие люди, и совсем другое — твой собственный ребёнок. Пускай он и давно вырос и сам прекрасно понимал, что делать и как поступать. Не переживать за него она никак не могла. — Хочешь что-то спросить? — Женя был здесь? Эндора вздыхает, откидывая привычный белый хвост за спину. Хмурится ещё больше, начав активнее водить пальцами над раной: пытается немного помочь и очистить её, не навредив и самой себе. — Видел самую молоденькую девочку? Лили из целительниц. Женя привёл её, вытащил на себе, она идти толком не могла, до последнего пыталась кого-то там вытащить из бойни и за то пострадала. Убедился, что за ней здесь присмотрят, рассказал коротко о нападении и убежал. Я была уверена, что домой. Рука женщины вздрагивает: она пробирается магией слишком глубоко и обжигается. Юра спешно хватает её за ладонь, подносит к своим губам и целует, благодаря. Она уже сделала многое. За годы жизни он так и не нашёл целителя, которому можно было бы полностью открыть свою суть. И мать… Сама училась для сына. Хотя бы немного ему помогать. — Дома его не было. Получается, здесь его след обрывается. Максим тоже его искал, но не нашёл. Я только знаю, что с ним всё в порядке. Пока Шивиан заправляет одежду на место, недовольно лязгает меч. Эндора вздрагивает, когда её сын вытаскивает вибрирующее оружие. — «Воскресение»? — в глазах дипломата маг видит испуг.- Юр, Андрей?.. — Нет, — мужчина качает головой, спеша успокоить её.- Нет. Но я действительно его едва не потерял. И всё же, он живой. Завуч нервно трёт мочки собственных ушей, хмурится и кратко молится. Эта потеря была бы слишком страшной для их семьи. Она это очень хорошо понимала. — Что же всё-таки за сила вела эту армию? — Уверен, отец знает. Или знает, кто знает. Вид Эндоры становится совсем мрачным. Меньше всего ей хотелось, чтобы Шивиан контактировал с отцом. Даже, если он уже вырос, а этот контакт был ему необходим. Кхароллфолгия никогда не откажется от мести и желания выбраться из своего заточения. И пойдя к нему добровольно, Юра ступал на очень тонкую грань, из-за которой мог уже попросту не вернуться. — Знаю, что ты хочешь сказать, — продолжает историк, ласково коснувшись руки матери.- Но мы не можем вечно ждать, когда он наберёт силу. Сейчас произошло то, что мы не смогли предотвратить, не смогли предвидеть. Многие наши союзники погибли, оставшиеся в живых — все тяжело ранены. Их вела сила чистой, первородной Тьмы. Тьмы, которой отец владеет очень хорошо. А наших методов может не хватить, чтобы полностью вылечить Андрея. Ещё не известно, как каждому аукнутся эти раны. — Я понимаю. Небо, я всё понимаю! — обычно всегда спокойная как скала, Эндора буквально всплеснула руками, зажмуриваясь. Разумеется, магическое сообщество должно было делать всё для того, чтобы выжило большинство. Но она не только мастер своего дела, не только педагог, она и — мать. И, как любая мать, она меньше всего хотела бы, чтобы риску ради чужого спасения подвергся её собственный сын. Юра это знает. Он встаёт со своего места, чтобы было удобнее обнять любимую маму, прижимает её к себе и… Привычно погружает её в прохладный кокон спокойствия. Он давно вырос. Не она должна защищать его, а он её. И потому он обнимает мать, целует её руки и даёт ей почувствовать и услышать эту мысль: она не будет за него бояться. Пусть его теперь боятся другие, если над его семьёй занесли меч войны. — Знаешь, зачем я взял с собой Воскресение? — интересуется маг, когда чувствует, что его магия успокоения подействовала на неё.- Отец очень боится его в моих руках. Я вернусь очень скоро. И, надеюсь, с ответом на свой вопрос. Он задерживается, чтобы выпить с матерью чай, убедиться, что она в порядке и теперь уже доверяет ему. И перед самым уходом Эндора со смехом протягивает Юре небольшой свёрток бумаги: — Ты в курсе, кстати, что пользуешься повышенным вниманием у школьниц? Сложенный пополам листок хранил в себе его, Юрин, портрет. Судя по одеяниям и наличию трибуны, неизвестная художница сделала красивый набросок на одном из последних семинаров, когда историк выступал с докладом. Мелисов приподнимает бровь, глядя на мать с удивлением. Та же только пожимает плечами: — Автора не нашла, но рисунок изъяла. Но это уже десятый раз за месяц. Раз у тебя появилась тайная поклонница — а может, и несколько — умирать тебе точно слишком рано. Эта забавная деталь в виде рисунка неожиданно согрела магу сердце. Вроде такая шутка, такая мелочь, но, если какой-то юной девочке можно было вот так выражать к нему своё восхищение, почему он, весьма сильный полукровка, должен был беспокоиться об успехе своего дела? Нужно было оправдать внимание неизвестной художницы. А ещё мать помогает ему нанести на рукоять меча две защитные руны. «На всякий случай». Прислушаться к внутреннему зверю, перестав слышать ритм жизни. Потянуться к тёмному создателю и исчезнуть из этого мира. Путь к отцу пришёл в голову сам собой. Путь в Ад. Не во сне, как прежде, а наяву. Удивительно нелепо потерять время и людей — это как раз про мысли Кирилла Немоляева. Всё было рассчитано, сил им дали в Аду авансом — а Женька всё равно сбежал, а всё равно перебили не всех магов. Ещё и Влад куда-то сбежал, не отзываясь на зов отца. Хотелось верить, что шпионить. Всё-таки, не таким уж он был дураком. А вот что сказать архидемону — дракон даже думать не хотел. Кроме очевидного: магическое сообщество этого мира пострадало знатно. По меньшей мере, три десятка магов разного ранга и возраста было убито в тот вечер. И это именно по подсчётам нападавших, а сколько ещё скончается от ран? Чем больше — тем меньше будет возмущений от «заказчика». За столом в своём кабинете Кирилл обнаруживает… Егорова. Абсолютно целого, уже даже не напуганного, тщательно что-то выписывающего из толстой книги. Дракон осматривает ученика с огромным удивлением и даже… Негодованием: после пережитого он вовсе не домой побежал прятаться, не рядом с, возможно, тяжело раненным наставником был, а направился за знаниями в архив учителя? — Жень? Так поздно? — Слишком поздно. Сдув кудрявую прядь со лба, Женька оборачивается к дракону. Немоляев видит, как потемнели глаза молодого мага от гнева, как он весь буквально трепетал от захватившей его злобы… Словно маленький дракон. Настоящий дракон. Мужчина тут же принимает вид испуганный и ближе подходит к нему, будто бы ничего не знает: — Что произошло? Что ты ищешь? — Смерть. Прежде, чем Женя захлопывает тетрадь и книгу, дракон успевает увидеть заметки по чёрной драконьей магии. — Эти существа напали на свадьбу. Там столько магов полегло! — мальчик тяжело-тяжело вздыхает, выдыхает и смотрит на учителя очень зло. Не на него, а просто пока под влиянием эмоций.- Кирилл, неужели нет способа раз и навсегда защититься? Ведь вы же уходили в свой мир, закрывались? Почему светлое сообщество не смогло защититься? — Потому, что дураки. Дракон насмешливо фыркает, гладит ученика по голове и присаживается рядом с ним за рабочий стол. — Почему ты здесь? Где остальные? — Не знаю, — Егоров вновь гневно сдул прядь волос с лица.- Я же у Юры красивый драгоценный мальчик, мне даже активной магией пользоваться нельзя. Мне и пришлось буквально сбегать, чтобы живым остаться. Чем бы я защитился, напади кто на меня? Остальным точно было не до ещё одного беззащитного. Эту тему Немоляев хорошо знал. Они с Вортексом активно развивали физическую силу и ловкость Жени, но все его магические навыки Мелисов плотно держал под своим контролем. Параноил бывший Летописец, всё опасался, что его подопечного будет проще «обидеть», если станут известны его навыки. — Не рычи на Юру, — с видом мудрого наставника напоминает дракон.- И успокойся. Жив, здоров — и славно. Чем я тебе могу помочь, Жень? Молодой маг нервно рычит, жмурится, ещё раз выдыхает и с силой берёт себя в руки. В голову навязчиво лишь долбится мысль, что Юра жив. Остальное не так важно. Не важно, что стольких знакомых он больше не увидит. — Я хочу выпустить свои силы на свободу, — чётко обозначает необходимое Егоров.- Не хочу больше ждать и надеяться на чужую помощь. Он боится? А я не боюсь. Он не может быть всегда рядом. И он не всесилен. На выдохе мальчик снова открывает книгу и делает ещё несколько пометок в тетради. Быстро дрогнувшей рукой. Что, разумеется, вызывает у него новую вспышку гнева и непроизвольный злобный рык. — Ты знаешь, как я испугался? — продолжает подросток, усилием заставляя себя писать.- Они убивали женщин, девочек. Просто разрывали порталы, через которые пытались уйти. Я видел, как Юру ранили, и ничем, абсолютно ничем не мог ему помочь. Просто потому, что не мог. Всё, что вышло — помочь израненной целительнице убежать вместе с остальными. Это достойно меня? Достойно твоего ученика, скажи мне? А подопечного великого мастера Шивиана? Мне же не пять лет, чтобы сидеть за чужой спиной! Немоляев встаёт за спиной мальчика. Разместив руку над его головой, он применяет магию, заставляя подростка расслабиться немного, а заодно осторожно перебирает его защитные барьеры, пытаясь понять, действительно ли он не пострадал. Если что-то будет не так — Кхароллфолгия за него голову снимет. А… Зачем он вообще архидемону? Дракон хмурится, уже не слушая монолог ученика. Убить Лобашёва — понятно. Убить Женьку — тоже понятно. А вот выкрасть — не очень. Да, подопечный Мелисова был удивительно одарённым ребёнком, но что в нём было такого? — Жень, чуть-чуть помолчи и дай мыслям собраться в целое. Когда Женя и правда замолкает, Кирилл очень осторожно пробирается глубже в его магическую суть. На удивление, магические барьеры его пропускают, видимо, сильно растревоженные произошедшим. Или же дело в том эльфе, Ардженте? Так или иначе, рассуждать и угадывать, пока предоставится случай, он не желал, а потому пробирался дальше. Пока не упёрся словно бы в каменную стену чёрной магии. В голове пронеслось совершенно не знакомое «Ещё шаг — и одним драконом станет меньше». Это была… Очень старая магия. Сложно её было назвать древней, но постарше дракона. Тёмная, сильная… Сытная. И она была в Жене. Под сотней самый разных слоёв защиты, наложенной Мелисовым. Чёрт возьми, что с этим ребёнком не так? А в это время сам Женя оборачивается, качая головой: — Не лезь в мою голову. Пожалуйста. — Ты знаешь, что я не сделаю хуже. Потерпи. Но дракону интересно. Когда мальчик возвращается к конспекту, Кирилл обнажает драконьи когти — совсем, как несколько часов назад, когда убивал Вортекса — охваченные синим магическим светом, и буквально, как струны, прорывает все слои магической защиты мальчика, вовсе не заботясь, безопасно ли это для ученика. Егоров замирает: у него на миг в глазах всё чернеет. Он видит Бездну. Видит Такхизис. Слепую Крисанию, что зовёт его. Видит Карамона, что так же зовёт его. Видит Фистандантилуса, что пытался использовать его в своих коварных целях. Видит… Розамун. Настоящую мать. Видит отца, старшую сестру. Видит Башню, Истар, видит Даламара. Видит себя, великого чёрного мага. И вспоминает. Вся прошлая жизнь сначала Рейстлина, а потом и Карамона, проносится в его голове буквально за мгновение, — и он вспоминает всё. Кем он был, о чём думал и чего желал. Ощущает, как по рукам, по венам, по всему телу вдруг начинает пульсировать магия, которой слишком много для него. Словно бы он — река, в которую вдруг направили слишком мощный поток воды. А ещё он видит, как Скай держал за горло едва дышащего Энди. Того самого, который его, Женю, любил как родного сына многие годы. — Тебя же предупреждали. Егоров ощущает, что Рейстлина больше нет в нём, как прежде. Он растворился в этом потоке магии, словно бы став одним целым с юным магом. А ещё он ощущает, что своей выходкой учитель как раз не сделал ему лучше. Что это он повинен за смерть Энди. Энди? Юра там, должно быть, с ума сошёл от горя? Как мог дракон их предать? Ему же верили? Юра ему самое ценное доверил. Его, Женю доверил! Скай только успевает распахнуть мощные крылья, чтобы закрыться, но от сил чёрного мага закрыться невозможно. Дракон сгорает заживо, охваченный чёрным огнём с золотым мерцанием. Как мотылёк на пламени свечи. Мысль как набат бьёт в висок. Он моргает, снова видит свои когти и… Останавливается. Немоляев смотрит в глаза обернувшегося Жени и слышит: — Не лезь в мою голову. Пожалуйста. Кирилл осознаёт, что это было лишь видение. Внутри этого ребёнка был спрятан не кто иной, как давно умерший Рейстлин Маджере. И это многое объясняло. Вплоть до большинства поступков Мелисова. Дракон улыбается, кивает, вновь гладит мальчика по волосам: — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Давай вместе посмотрим, какие ещё навыки тебе могут помочь в твоём деле. Всё складывается очень легко: архидемон желал заполучить силу чёрного мага, которого защищал его сын. А с ним самим Кирилл имел очень тёплые дружеские отношения. И если в нём была заключена такая сила, возможно, синим драконам впредь больше не будет нужды гнуть спины перед демонами. Возможно, он как раз поможет им получить свободу: — И вот это, про огненные атаки запиши. Идея отдать Женю Кхароллфолгии больше не кажется умной, верной. Подобного рода сила будет принадлежать тому, кто оказывает на него влияние. Сейчас, разумеется, Мелисов — беспрекословный авторитет, Егоров однозначно выберет его сторону. Но это только пока. Теперь, когда Вортекса не стало — или, в самом плохом случае, он долго будет возвращаться к жизни и едва ли когда-нибудь станет прежним — Шивиан явно будет сильно занят названным братом. Это отличный шанс дать Женьке то, чего он желает: свободу и его силы. Это прекрасная возможность развратить светлого мага, выпуская его истинную суть наружу понемногу. Сделать невозможное: рассорить его с наставником. Раз и навсегда перекрыть возможность кому-либо ещё влиять на этот кладезь магической силы. — Скажи, Жень…- дракон улыбается, глядя на ученика, — ты говорил про какую-то девочку? — Лили? — Женя только пожимает плечами.- Надо будет навестить её. Надеюсь, она поправится. Как и все выжившие. Дракон довольно потирает руки, одобрительно кивая. Кому-то самое время было, наконец, по-настоящему влюбиться…