Я дам тебе имя

Юра открывает глаза и не без разочарования видит перед собой несколько щебечущих женщин, которым на перебой от него что-то было нужно. Абсолютная классика: тяжёлую карту повесить, а то старые гвозди уже почти не удерживаются магией, детей помочь успокоить и собрать, в театральной постановке помочь не только сценарием детского спектакля, но и физически… И это когда ему самому нужно было проверить тетради двух классов и посмотреть макет будущего проекта Максима Самосвата, который очень просил бывшего Летописца лично ему помочь в нелёгком деле. Кажется, какой-то конкурс?.. Юное дарование так пространно объясняло — или маг настолько не был готов слушать? — что в памяти толком смысл и не остался. Кроме одного: чутьё подсказывало, что мальчик не просто так увязался именно за ним, а на переменах регулярно использовал возможность прибежать да подглядеть за работой нового школьного историка. Их пути в скором времени тесно переплетутся. Ну а пока… Как заставить молчать щебечущих женщин? — Девушки, что скажет директор, если вы так и заклюёте до смерти нового педагога? До конца учебного года — всего ничего, но вы уже на него насели! Шивиан работал в магической школе чуть меньше года. Работа, совмещённая с переобучением у историков, его весьма заинтересовала. К тому же, она не требовала от него перемещаться «не знаю куда и не знаю зачем, но надо». Принцип работы магической школы был довольно не сложен: в неё дети поступали с шести-семи лет и обучались обычно до двенадцати — но были и исключения — получая полное общее магическое образование. После этого юные маги проходили распределение по магическим специализациям и продолжали учиться по более узкой программе, проходя практику непосредственно у наставников; самые же одарённые избирались одним или несколькими учителями и учились особенно узкой специализации, не забывая и про общие уроки в средней школе. Как только обе ступени — и обучение у конкретно учителя — были окончены, а все экзамены успешно сданы, маги признавались совершеннолетними и самостоятельными — чаще всего, это происходило в 16-18 лет. И передавать свои знания, полученные за годы учёбы и приключений с друзьями, Мелисову было в радость. Пожалуй, мало что было приятнее, нежели рассказывать юным дарованиям о той или иной специфике их дела, о том, что он когда-то видел сам… Да, оратор из него так же был блестящий, когда нужно было увлечь молодёжь. Но вместо того, чтобы несколько месяцев передохнуть в школе и продолжить строить карьеру, скажем, среди дипломатов, он решил совсем пропасть с магического «радара», засев между книгами библиотеки и бесконечными учениками. — В школе много мужчин. Что вы на одного набросились? Скинутая толстая папка с бумагами на его стол заставила Юру окончательно проснуться. В самом деле, под этот «птичий гвалд» он умудрился уснуть над тетрадями, и даже назойливый шум его не беспокоил. И, наверное, не побеспокоил бы, кабы не объявившийся в учительской подозрительно довольный и счастливый Лобашёв. Как-то он слишком хорошо выглядел для того, кто всего два месяца назад расстался с невестой (а как было удивительно считать, что он вот-вот женится) и в расстроенных чувствах удалился с группой молодых Теней и разных школьников в своеобразный поход. Кажется, как раз только что из своих приключений он и вернулся. Судя по виду — отдохнул, абсолютно забыл о любовных переживаниях и был готов снова разбивать женские сердца. Или нет? — Бесстыдство какое, — даже не слушая женские ответы, Лобашёв по-хозяйски сел на стол рядом с собственной папкой, не сводя взгляда с названного брата и даже не преминув поправить его волосы.- Совсем беда? Я предупреждал: молоденький педагог, не женатый — тебя здесь любая силком выкрадет. Кто же откажется, — Тень намеренно заговорил громче, наигранно возмущаясь, — ой, «Стать невесткой самой Эндоры!» При упоминании Светлейшей, группка учительниц, что сейчас больше походили на пристыженных старшеклассниц, с щебетом и извинениями — как же вовремя прозвенел звонок! — покинули помещение, оставив двоих магов в покое. Тут же с лица Энди уходит вся его привычная театральщина, он хмуро оглядывает Мелисова, не сильно бьёт его тетрадкой по голове и встаёт со стола: — А ты, брат, думал, сможешь тихо отсидеться? Не замужние маги, учителя — такие же женщины, как и любая другая. Тут свою честь ты за книжками и тетрадками не спрячешь: дай им только волю — сожрут и не подавятся. И это они ещё Эндору боятся и опасаются. А так — где бы я тебя сейчас искал, скажи на милость? Выкрадут тебя и даже твоими неудачными стихами не подавятся. Юр, кто так делает? Шивиан, который всё это время молчал и только непонятливо следил за развитием ситуации, наконец, усиленно моргает, потирает макушку, сознаёт, что это уже не дурацкий сон, и не громко интересуется: — Именно поэтому ты ведёшь себя при них так, будто мы — пара? Андрей весело улыбается. Запрокидывает голову и смеётся, что есть сил. Настолько у Мелисова было забавно-хищное выражение лица при этом вопросе: — Лучше и безопаснее среди них быть геем, поверь мне, — Тень поднимает свою папку и открывает её, начав искать нужные ему документы.- Нет, конечно, если ты решил всё-таки уйти от своих бесконечных произведений и найти для Жени мать — это пожалуйста, я хоть сейчас приведу сюда несколько весьма для тебя подходящих девушек. — Так вот, почему ты на людях себя иной раз так неоднозначно манерно ведёшь, — внезапно догадывается Шивиан, усмехаясь.- Когда надо, получается, у Вортекса есть желание до женщин, а когда надо — он играет за другую команду? Хитёр. — Ну, а что? — тот в ответ только пожимает плечами.- В иных обстоятельствах мы с тобой и были бы парой, и не бегал бы я по красавицам. А так — я просто отстаиваю твою «честь». Ты что, против что ли? Нет, ты только скажи. А в нынешних реалиях — ты женат на своих стихах, а… — А ты — на всех женщинах мира. И не известно ещё, кому из нас в этих «обстоятельствах» повезло, — хмыкнув, Юра бегло пробежал глазами текст в незакрытой детской тетради, сделал несколько пометок и, поставив оценку, закрыл её, несколько смущённый сложившейся ситуацией.- Спасибо, конечно. Но я бы предпочёл менее радикальные методы. Я надеюсь здесь постоянно работать. Не как некоторые. — Нежелание продвигаться по карьерной лестнице имеет свои минусы. Но и сидеть на одном месте я точно не смогу. Так что…- на этот раз, ероша собственные волосы, хищно улыбается уже Тень, — буду наведываться временами и проверять, чтобы моё Солнышко никто не окольцевал ненароком без его согласия. Маги смеются. С Энди всю жизнь было очень легко. Очень. Ему, что главное, практически ничего не нужно было объяснять — разве что, происхождение Жени — он крайне редко лез дальше, чем ему готовы были рассказать. Пожалуй, если исключить нюансы, их отношения, конечно, здоровыми не были, но к ним всячески стремились. Всю жизнь. — Слушай, — Лобашёв, тем временем, закрывает папку и хмуро оглядывает оставшуюся непроверенной стопку тетрадей.- У тебя есть урок? А то пойдём в твой класс, я помогу. — В школе? — Шивиан даже несколько удивляется, прекрасно понимая, что говорил Тень вовсе не про проверку тетрадей.- Серьёзно? — Будем считать, что я крайне соскучился. И заодно поточим фантазию твоих поклонниц. На самом деле нельзя сказать, чтобы Юра прямо-таки уставал от женского внимания. У него было отличное для такого дела качество: он «отключался» от мира, как и прежде, просто погружаясь в текст. Будь то тетради учеников, будь то отчёт по работе, будь то нахлынувшая на него идея в написании сказки для маленького Жени. Рубикон за без малого год был пройден: полукровка примирился и свыкся с мыслью о наличии маленького существа, которому он был нужен. И эта мысль его чрезвычайно грела. Эта маленькая цель была важнее чужих фантазий. И она позволяла молодому Творцу не обращать внимание на других, на тех, кто ему был не важен. А вот Энди был важен всегда. — Да, я знаю, как сходят с ума.* Хотя на то, что Шивиан так и не женился, Вортекс точно не влиял. Наоборот это, кстати, тоже работало. Юре, конечно, положа руку на сердце, проказ Жени хватит в будущем на то, чтобы надолго забыть о давних целях обязательно создать семью. Андрей и тем себе голову не забивал, живя одним, сегодняшним днём. Хотя, казалось бы, кому, как не им обоим передать бы свои гены, не так ли? Но судьбе, как известно, виднее. {Словно луна ты рождаешь прилив в сердце моем, в мыслях моих. Но стонут мои паруса, в шторме твоем биться устав. Дай мне цепи порвать, дай мне тебя нежно обнять. Да, я знаю, как сходят с ума, хочешь, узнай это ты сам}. * Хотя, конечно, с годами они начали сильно отличаться друг от друга: если в школьные годы шалили только вместе, постепенно, один стал практически затворником, а второй не мыслил своей жизни без приключений. Энергетика, если угодно, выбранных магических путей их была полярной. Но с каждой новой встречей молодым магам это всё не мешало словно бы заново влюбляться друг в друга. — Мать твою. — М? Мелисов с грозным лицом продемонстрировал Тени сразу две пуговицы от своей рубашки, безбожно и бессовестно оторванные ранее. С самым невинным видом виновник этой трагедии приземлился на ближайшую парту и театрально пожал плечами, кивая на время: — Наказывать меня у тебя нет времени, мы его безбожно про… — Теряли, — историк тяжело вздыхает, гневно рассматривает вообще-то новую рубашку и недовольно поводит пальцами, магией восстанавливая всё «как было». Тогда ещё он и сам не любил растрачивать силы на житейские мелочи — пользу от таких умений маги почему-то сознавали только с возрастом. С Энди же даже связываться не хотелось: ни за что не признает, что виноват, новую рубашку не принесёт и вообще…- Ночевать придёшь или как? — Да, — Лобашёв согласно кивает, поправляя собственную одежду.- У меня есть пара дней, так что тебе придётся немного меня потерпеть. — «Терпеть», — полукровка, убедившись, что выглядит безупречно, покачал головой.- Будешь отрабатывать: мне очень не повредит спарринг-партнёр. Совсем некстати звучит звонок. А главное — расставаться совсем не хочется, хотя это всего на пару часов: у Мелисова оставался последний урок, да нужно было встретиться всё-таки с Максимом по его проекту. Ну а после можно будет закрыться дома, послав весь мир к чёртовой матери, и просто позволить себе совсем немного отдохнуть. Энди, перед уходом, задерживается рядом со столом педагога. Всё-таки, устроить Юру учителем в школу — была гениальная мысль. За эти месяцы полукровка стал определённо лучше выглядеть, у него появилась цель, он был всегда на виду… В том числе, у собственной матери, которая со дня на день будет назначена завучем. Говорить на прощание ничего не требовалось. Во-первых, маги понимали друг друга без слов, во-вторых, они буквально через два-три часа снова встретятся, а в-третьих… В-третьих, слова очень мешали поцелую. Более тёплому, чем обычно. Может быть, просто потому, что они и правда друг по другу соскучились, ещё не привыкнув к долгим разлукам. Ну а когда пришло время забирать Женю, как и обещал, Андрей пошёл с Юрой. И его, нужно сказать, малыш очень удивил. Энди хорошо запомнил, как кроха с первых же секунд появления магов в детской засмеялся и потянул ручки к бывшему Летописцу. Так, будто его ждал. На самом деле, Мелисов тоже был удивлён, ведь Женя никогда прежде его не видел — полукровка всегда приходил только, когда малыш спал. Но он будто ждал и очень обрадовался, оказавшись в первый раз на руках своего наставника, своего создателя. Кто мог подумать, что Шивиан просто уже давно жил в сердечке маленького мага? Он не знал его лица, но знал прикосновения, когда мужчина поправлял на нём одеяло во время рассказа сказки, когда целовал его в лоб перед уходом, знал запах и знал магию. Не было ничего удивительного в том, что абсолютно незнакомого человека Женя тогда не испугался. В его маленькой головке образ защитника был давно создан. И он его попросту ждал. Ждал, когда тот, наконец, заберёт его к себе, в свой мир, и подарит свою любовь. Конечно, мать с отцом — это то, что нужно ребёнку, но… Так, как Шивиан, его они полюбить не смогли бы. — Закончи побыстрее, — просит Вортекс, перенимая Женю на свои руки. Юре предстояло довершить дело с приёмными родителями мальчика.- Я рядом. Энди… Энди, когда тот уходит, сажает малыша на постель — благо, вещи его мать давно собрала — и просто его рассматривает. Три года он очень хотел увидеть, ради кого вдруг Мелисов бросил своё дело. И вот, маленький Женя был перед ним: смотрел своими не по-детски умными серыми глазками, улыбался и… Располагал к себе. У крохи была невероятно светлая аура, а милая мордашка излучала такое обаяние, что даже сердце неприступного Тени растаяло в первые пять минут их знакомства. Если по началу он шёл просто, чтобы быть рядом с Юрой, то теперь, когда Женька вцепился в его ладонь, обдавая её своей магией, просто с улыбкой наблюдал. Кроха его «сканировал». И, видимо, почувствовал кровную связь с собственным наставником, потому как слабая магическая защита с него, созданная явно не кем-то, а именно его собственной магией, отступила, и он охотно влез к Энди сначала на колени, а потом и в объятия. Очень тактильный он, кажется? И, честно говоря, Лобашёв, прижав к себе златовласого карапуза, вдруг как будто бы осознал, насколько на самом деле малыш этот был Юре важен. Осознал, что не было с его стороны безумством оставить всю жизнь ради малыша. Значит, в своей прошлой жизни Женя по-настоящему нуждался в помощи. Шивиан посчитал его достойным, чтобы помочь ему. Он отдал свою карьеру, в первую очередь, ради жизни этого крошки. И у Андрея не было причин и дальше сомневаться: Женя был жизненно важен Юре, и Тень ему поможет, чем сумеет, вырастить это маленькое чудо. На улице бушевала гроза, лил дождь. Лобашёв, хорошо закутав Женю в свой плащ, просто вышел на улицу, чтобы им не было слышно происходящего в доме. Как только Мелисов закончит — они уйдут с помощью магии, а пока… Пока бушевала непогода, златовласый Ангелочек на руках мага обнимал его за шею и негромко что-то бормотал, как будто бы читал заклинание. Но… Магические дети, конечно, умели и без обучения многое, но вряд ли этот мог что-то подобное, не так ли? Юра появляется рядом с ними молча. Обнаружив, что Жене на руках Андрея очень уютно, он только прикасается к спинке мальчика через ткань накидки и… Так, без слов извиняется: оставить в живых его родителей было просто невозможно. Если понадобится, малышу подкорректируют память, чтобы они полностью ушли из неё. У него теперь в этом мире был только наставник. Но, как потом время покажет, в эту же ночь он обрёл ещё и второго своего защитника, который полюбит его как своего родного сына и даже однажды под гнётом обстоятельств действительно объявит его своим собственным ребенком. Женя никогда не будет один, ведь его любили ещё до того, как он родился на свет. Хорошо изучив биографию братьев Маджере, Шивиан был готов к тому, чтобы никогда не допустить массу бед из-за одиночества этого мага. Всё будет хорошо. Он справится. — Идём домой? — обращается историк к малышу. — Да! — радостно взвизгивает в ответ малыш, протягивая ручку Мелисову. Так они и переместились в их дом: двое магов и крепко держащий их маленький Женя. Надолго прочно привязавший их к себе. Дальше всё было… Стандартно. Энди вернулся к своим обязанностям, но появлялся всякий раз, когда мог. Юра познакомил собственную мать с Женей, и та, так пока и не дождавшись внуков, охотно включилась в помощь сыну. Правда, не больше, чем просил он сам: всё-таки, у неё была слишком насыщенная жизнь, а заодно, чтобы не создать ситуацию, когда тот смог бы оставить малыша ей. Нет уж: обзавёлся — расти сам. Да только Шивиану и в голову не приходило полностью доверить кому-либо своё маленькое шустрое сокровище «с характером кендера», как его охарактеризовал когда-то Рейстлин. Об этом и речи быть не могло. А потом однажды Женя тяжело заболел. Среди ночи у него подскочила температура, магия не помогала её остудить. Малыш даже плакать не мог, так сильно его мучили жар и слабость. Юра тогда чудом не поседел, абсолютно не зная, что же делать. Ребёнка он относил к нескольким лекарям, но те разводили руками, поскольку не могли справиться с этой напастью. Только боязнь полукровки потерять время уберегла их от смерти и его гнева: мальчик на его руках слабел, и маг не задерживался на одном месте, ища спасение. Именно мать, Эндора подсказала: магический потенциал у Жени был столь сильным, что давил на него. Именно тогда было решено и осуществлено полное запечатывание сил маленького мага, и потом Юра будет открывать ему его силы лишь постепенно. Да, конечно, Женя физически был готов к силам Рейстлина, но требовались время и годы учёбы, чтобы он с ними освоился. И это, как окажется, ещё приведёт к его ссорам с наставником. Но это будет ещё не скоро. А пока… Пока Женя просто был любимым ребёнком, воспитанником одного полукровки. И в своём детстве он был по-настоящему счастлив, когда его ладошка сжимала широкую ладонь наставника, когда любая детская шалость исполнялась маленьким магическим трюком и одобрительно произнесённым Юрой «Ты молодец».