Комната номер пять

— Если тебе дорога твоя жизнь, грязнокровка, ты будешь вести себя тихо", - сказала Беллатрикс, когда первые проблески сознания овладели телом Гермионы. Полностью проснувшись при звуке этого голоса, она оставалась совершенно неподвижной. Наблюдая за ней несколько мгновений, Беллатрикс продолжила: — Грязнокровка, я знаю, что ты не спишь, ты дышишь. Странность заявления заставила Гермиону открыть глаза. Осознав, что над ней действительно стоит Беллатрикс Лестрейндж, она снова закрыла их. Пожиратель смерти усмехнулась: — Я не собираюсь прекращать быть здесь только потому, что у тебя закрыты глаза, - отметила она, — в любом случае, ты тот, кто хотел, чтобы я была обязана тебе жизнью. При напоминании об этом Гермиона снова открыла глаза и села: Что случилось? — Она спросила. Беллатрикс только нахмурилась: — Где твоя палочка? Девушка потянулась к заднему карману джинсов: — Я не знаю... подождите ... мои родители, - она поднесла руку к голове,— кто-то... это было у меня в руке... он упал, когда в меня попало заклятие.— Как она и думала, грязнокровка без палочки, как раз то, что ей было нужно. — Миссис Лестрейндж, пожалуйста, скажите мне, что случилось, почему я не дышала? — В том виде, в каком ты сейчас, это действительно не имеет значения, — ответила темноволосая женщина. — Ты беззащитна, и нравится это кому-то из нас или нет, я - единственное, что поддерживает твою жизнь. Имейте это в виду, прежде чем задавать бесполезные вопросы. Гермиона поняла эти слова и кивнула: — Что теперь будет? - рискнула она. — Теперь мы нашли способ вернуть тебя к твоим маленьким друзьям, — Беллатрикс нахмурилась, — тот, который не оставит тебя на милость первого попавшегося человека, - добавила она, мысленно нарушая проклятый долг превыше всего, - и тот, который не включает в себя мой стук в парадную дверь ордена. Я уже была вынужден спасти тебя, я не собираюсь умирать за тебя. — Гермиона подумала, что это прозвучало вполне разумно, а затем подумала, насколько сильно ее ударило это заклятие. — Мне нужно кое-что посмотреть и с людьми повидаться, - сказала Беллатрикс, потирая руку, когда вставала, — Я вернусь позже, Грязнокровка, постарайся придумать, куда я могу тебя бросить. Когда женщина ушла, Гермиона встала и огляделась. Содержимое ее карманов лежало на прикроватном столике, это было жалкое зрелище, и в нем было мало полезного. Рассовывая все, кроме книг, по карманам, она сделала пометку при первой же возможности прикрепить к сумке амулет незаметного расширения и наполнить ее всем, что может пригодиться. Подтащив стул к маленькому окну, она встала на него и выглянула наружу. Она нахмурилась, осознав, что, хотя внутрь проникал свет, вид был нечетким и, должно быть, на нем было какое-то колдовство. Миссис Лестрейндж, очевидно, была не из тех, кто забывает о мелких деталях. Она слезла с кровати и вздохнула, это было реально, и если она хотела выбраться из этого живой, ей придется положиться на невменяемого пожирателя смерти. Замечательно.

***

Аппарировав в дом своей сестры, Беллатрикс направилась к Темному Лорду, удивленная тем, что вокруг было так мало людей. Проходя мимо гостиной, она увидела Сисси, Люциуса и Драко. Люциус, увидев ее, вскочил и последовал за ней, недоумевая, почему она здесь. Беллатрикс ухмыльнулась и намеренно пошла кружным путем. Наконец дверь перед ней открылась, и она вошла в присутствие Темного Лорда, Люциус быстро отступил назад и столкнулся с Яксли, вызвав переполох. Волан-де-Морт обернулся: — Люциус? Ты мне был нужен? — он спросил. — Милорд? — Люциус растерянно переспросил, затем осознал свою ошибку: — Я приношу извинения, милорд, - сказал он, — Я думал .... — Твои размышления меня не интересуют, - сказал Темный Лорд. - Яксли, закрой дверь. — Пожиратель смерти так и сделал, и Люциус остался на холоде. Другой обитатель комнаты открыто ухмыльнулся при виде — Беллатрикс, - резко сказал он, привлекая ее внимание. — Да, мой лорд. — У меня есть для тебя работа, которая, я знаю, тебе понравится.

***

Хотя она знала, что по логике вещей, она не могла бродить по поместью Лестрейнджей, если она вообще там находилась, принудительное заключение начинало действовать Гермионе на нервы. Она исследовала пределы своей комнаты и задалась вопросом, распространены ли ванные комнаты в высших эшелонах волшебного мира, когда впервые осталась одна. Миссис Лестрейндж не вернулась, и с тех пор ничего не изменилось. Какой бы величественной ни была комната, в ней стояли только кровать, две прикроватные тумбочки, письменный стол и стул, и как бы ни было приятно, что девушка могла принять не так много ванн. Она читала отрывки из учебников для 7-го курса, но там было мало того, что она могла сделать без палочки, ингредиентов для зелий или свободного доступа, ну, куда угодно. Домашний эльф, которому, очевидно, было сказано не разговаривать с ней, приносил ей еду, за что она была благодарна, но она могла честно сказать, что после четырех дней пребывания в сознании она сходила с ума от скуки. Вечером пятого дня дверь, наконец, открылась, и вошла миссис Лестрейндж, ухмыляясь: — Видели "Ежедневный пророк грязнокровок"? — спросила она, бросая его на кровать. Гермиона подумала о язвительном ответе, но любое отвлечение было лучше, чем вообще ничего не отвлекать, поэтому она послушно взяла газету и посмотрела на первую страницу. Было два заголовка "Новые нападения магглов" и "Крутиатус ранил Аврора в больнице". — Ты была занята, - прокомментировала она, стараясь не показывать эмоций, которых так явно добивался пожиратель смерти. — Я дважды попала на первую полосу, и это все, что ты можешь сказать? — Извините, что не поздравляю вас, в тот день, когда вы сделаете что-то хорошее, я буду первым в очереди. — Я спасла тебя, Грязнокровка, не так ли? — Ответила Беллатрикс. — Принуждение древней магией не считается, и перестань называть меня Грязнокровкой! — Это то, кто ты есть. — Моя кровь не определяет меня, - сказала Гермиона. — Конечно, это так, по крайней мере, Темный Лорд честен в этом. Сколько членов Ордена уволили тебя за эти годы из-за этого, сколько в Министерстве все еще увольняют? — она усмехнулась. — По крайней мере, они не используют это как оправдание для проклятий и убийств! Я удивлена, что ты до сих пор не попыталась проклясть меня! - продолжила она, а затем мысленно дала себе пощечину за то, что вбила эту идею в голову психованной женщины. Она осторожно подняла глаза, только чтобы обнаружить, что глаза Беллатрикс сузились, а усмешка стала шире. Гермиона сразу догадалась о причине. — Я в это не верю, ты пыталась, не так ли? Ты действительно пыталась проклясть меня, пока я была без сознания! Беллатрикс теперь открыто хмурилась на нее, что только еще больше взбесило Гермиону, и, не раздумывая, она встала, пересекла комнату и ударила пожирателя смерти, так же, как когда-то ударила Драко. Взбешенная Беллатрикс толкнула ее спиной на кровать, подняла палочку и крикнула "круцио", но ничего не произошло. Ее глаза выпучились, и она закричала от отчаяния, прежде чем сосредоточиться и вложить в это каждую каплю смысла, который у нее был, когда она снова прокричала "круцио", еще громче. По-прежнему ничего не происходило, и Гермиона неразумно начала смеяться. Неописуемо расстроенная Беллатрикс бросилась на девочку, и Гермиона быстро почувствовала, что ее удерживают сильные руки. — Теперь уже не так смешно, не так ли, Грязнокровка, - прошипела на нее темноволосая женщина и занес руку для удара. Гермиона закрыла глаза и приготовилась к удару, она почувствовала движение над собой, свист перемещаемого воздуха, а затем ничего, кроме легкого стука и еще одного крика разочарования. Осторожно открыв глаза, она обнаружила руку, едва соприкасающуюся с ее носом, ничего не было видно, но, очевидно, была внешняя причина, по которой кулак пожирателя смерти не ударил с полной силой. На этот раз Гермиона воздержалась от смеха, она уже всерьез разозлила женщину и ей действительно не хотелось думать о том, что она собирается с ней сделать, когда долг жизни будет выполнен. Она ждала, что миссис Лестрейндж пошевелится, но вместо этого уставилась на нее, очевидно, погрузившись в свои мысли. Через минуту или две Гермионе надоело, поэтому, надавив на кулак, а ладонью на свое запястье, она перекатила их обоих на другую сторону кровати и, нависнув над женщиной, заглянула ей в лицо: — Почему ты действительно так сильно меня ненавидишь? — она спросила. Единственным ответом было восклицание "Грязнокровка!", когда Беллатрикс попыталась пошевелиться под ней, и чувство самосохранения заставило Гермиону крепче сжать запястья женщины, надавив на нее и накрыв ее тело своим. Их лица были в миллиметрах друг от друга, Гермиона продолжила: — Лучше это, чем психопат. Если это то, что делают с тобой годы чистокровного размножения, то волшебному миру не помешало бы гораздо больше грязнокровок. Беллатрикс не ответила, но, собравшись с силами и оттолкнувшись, она вернулась в прежнее положение, взглянула на девушку, быстро встала с кровати и вышла прямо из комнаты, хлопнув за собой дверью. Гермиона посмотрела на закрытую дверь и позволила себе ухмыльнуться. Она не сомневалась, что наступит день, вероятно, очень скоро, когда ее заставят пожалеть о каждом совершенном действии и каждом слове, сказанном этим вечером. Однако прямо сейчас она не могла заставить себя беспокоиться. Прямо в этот момент каждая "Грязнокровка", которой в нее плевали с тех пор, как она впервые попала в Хогвартс; каждое проклятие, которое было брошено в ее сторону, и каждый полный ненависти комментарий о ее уродстве и внешности, чувствовали себя отомщенными. Она слегка нахмурилась при последней мысли, с чего бы? В ее голове вспыхнул образ прощального взгляда пожирателя смерти, и ее глаза расширились от шока. С другой стороны стояла Беллатрикс, пытаясь взять себя в руки. Когда ее учащенное дыхание замедлилось, она разжала кулаки и оглянулась на дверь, все еще не понимая, что только что произошло. Грязнокровка так разозлила ее. Она протянула руку и пощупала нос, который только сейчас начал болеть. Направив свою палочку, она сказала "Эписки", и боль прекратилась, опустив руку, она увидела кровь и с помощью зеркала привела себя в порядок. Спокойствие принесло с собой другие воспоминания, ощущение тела грязнокровки под ней, рук, прижимающих ее к кровати. Ее глаза сузились, когда она защитила дверь и начала подниматься по лестнице, отгоняя мысль о том, что она почувствовала то, чего не чувствовала годами. Живой.