два несчастья и ложечка мёда

— добрый вечер, господин ян, — я открываю с двух оборотов дверь, встречая мужчину в темном клетчатом пиджаке, — я купил малиновые кексы, не знаю, нравятся ли они вам, но вроде бы вы покупали их в прошлый раз в магазине. — добрый вечер, господин бан, сомневаюсь, что хенджину нужно знать, что мы виделись ещё раз, так что, пожалуйста, не говорите об этом так громко. кстати, кексы были для него, — я достаю тапочки для гостя, добавляя зачем-то, — мне больше нравятся черничные. — а что насчёт вашего телефона? — я к нему слишком привык, чтоб начать жить без него. — что ж, это нормально. так бывает, старые привычки сильнее новых идей, господин ян. он проходит дальше в квартиру, моет руки, делится принесёнными сладостями с хенджином и они садятся за изучение каких-то там правил, пока я ухожу в спальню. темнеет все ещё рано, так что я быстро оказываюсь поглощён чёрным светом. в нём так хорошо и плохо одновременно. кажется, что времени не существует. что дел тоже не существует. только безмятежность. но одновременно с ней меня поглощают тревожные мысли. что, если я так и не выберусь из чёрного света? не смогу встать, подойти к этой двери, распахнуть её и впустить белый свет? что, если он собьёт меня с ног, да так, что я упаду на спину, случайно толкну дверь, она опять закроется и я снова останусь в чёрном? мне ведь тогда будет больнее в тысячу раз, и кто бы что ни говорил, даже если ты поднимаешься со дна и потом приземляешься на него же, то всё ещё получаешь удары и синяки, потому что любое падение — это больно. не особо важно, куда именно ты падаешь, важно что ты... хлопок двери, громкий щелчок. урок уже кончился, что ли? я подрываюсь с места, проверить, всё ли в порядке. открываю дверь, слишком ярко первые несколько секунд для моих глаз. в зале почему-то я обнаруживаю только профессора. — а где хёнджин? — вышел в магазин за энергетиком, вернётся совсем скоро. — сначала он говорит, что мне будет неловко находиться с вами в одной квартире, а потом сам же и оставляет. ничего нового, — я собираюсь опять уйти в спальню, но глупо зацепляюсь футболкой за дверную ручку и чуть не падаю, больно в нее врезаясь. меня пробивает на смех, что постепенно перерастает в тихие слёзы. господи, какой же я идиот. при чужом человеке. — вам помочь? — нет, спасибо, — сквозь соленые дорожки выдаю я, всё ещё стоя возле двери, — такое бывает иногда. — из-за телефона? — мне почему-то опять смешно становится, хотя очевидно: обо мне правда переживают. — нет, но из-за него иногда тоже бывает. сейчас просто снежный ком встретился с обрывом. — и как часто он с ним встречается? — пару раз в неделю, наверно. — а снежный ком не хочет поделиться на маленькие снежки, чтоб не ломаться при встрече с обрывом так резко? — не знаю почему, но этот человек притягивает, как магнит, своими разговорами. я сажусь на диван рядом, вслушиваясь в спокойные речи. — возможно. но ему страшно, потому что вокруг него всегда только снежки и были. и он один вот такой большой снежный ком, и ему кажется, что никто его не понимает. — передайте ему, что другой снежный ком когда-то был на его месте и тоже очень боялся. но теперь он лишь маленький снежок, потому что однажды поверил в себя. и хочет помочь снежному кому тоже стать маленьким, чтоб не было страшно. — я постараюсь уговорить его, господин бан, — мы молчим почти минуту, пока я снова не начинаю смеяться. профессор мой смех подхватывает. в двери проворачиваются ключи, и белый свет снова покидает меня, сменяясь темнотой, в которой я утопаю, медленно засыпая. мой размеренный сон нарушают чужие губы и падающие на щеки светлые волосы. хенджин. рука скользит в мои шорты и я уже хотел было возразить, однако сил во мне сонном слишком мало для перепалок и ссор. я не отвечаю, но и не отталкиваю. словно зритель, просто наблюдающий, жду конца шоу. сегодняшней ночью я без борьбы принимаю своё «поражение», думая о том, чтобы остаться совсем без связи.