Когда веришь в то, что придумаешь

🐋 🐋 🐋

Бэкхён приходит в бухту каждую ночь. Раздевается, ныряет в воду и плывет, пока рядом не поднимутся мокрые темные спины. Берется за плавник, седлает и прижимается, чтобы не смыло волной. Киты плывут гораздо быстрее него, первое время было непросто приспособиться. Теперь Бэкхёну нравится. Они уходят довольно далеко от берега, ныряют, играют и развлекаются, подбрасывая Бэкхёна из воды. Киты всегда очень внимательны и следят, чтобы игра приносила удовольствие и ему тоже. Они возвращаются через пару часов, когда Бэкхён начинает уставать, прощаются по очереди и уплывают. По крайней мере, Бэкхёну нравится думать, что они так прощаются. Он машет им вслед и улыбается, он всегда улыбается. Сегодня до города его подбрасывает парень на мотоцикле. Мотоцикл большой и мощный, вибрации отзываются в глубине тела и обратно Бэкхён прибывает не совсем в том состоянии, как планировал. Собственная ориентация давно не сюрприз, но этим летом она ощущается как-то… по-особенному, что ли. Бэкхён пробирается в дом через окно, ложится на постель и вздыхает. Будь у него кто-нибудь на примете, лето прошло бы значительно интереснее, но Бэкхён только что окончил школу-интернат, ему нужно готовиться к поступлению, а он еще толком специальность не выбрал. Да и не хочется никаких отношений. Хочется приключений и приятно проведенного времени, Бэкхён всегда открыт новому. Наверное, нужно прогуляться вечером по набережным, зайти в пару мест, посмотреть как люди знакомятся. Сам Бэкхён счастливо лишен этого опыта. Утро начинается одинаково. Бэкхён просыпается от пения птиц за окном, приводит себя в порядок и спускается завтракать. Если нужно, разводит тушь и делает талисманы, написанные его почерком продаются особенно хорошо. Если нет, надевает костюм заклинателя, выходит на улицу и привлекает внимание покупателей всеми способами, которые придут в голову. Сегодня не исключение, Бэкхён читает список талисманов, которые предстоит сделать, и вздыхает. С каждым годом на поступление своими силами, без магического вмешательства, рассчитывает все меньше студентов. — Это же надувательство, — ворчит он себе под нос, — неужели никто так не думает? Сидели бы и учили, ничто так не помогает сдавать экзамены, как терпение и труд. — Да кто бы говорил, — Тэиль дает ему подзатыльник. — Ты-то никогда ничего не учил. — Я учил, — парирует Бэкхён. — Просто не все. — Благодаря этой вере у нас есть крыша над головой и еда на столе! — С каких пор ты сам в это веришь? — Неважно, — отрезает Тэиль. — Просто прояви уважение к делу предков. — Я со всем уважением, — возражает Бэкхён. — Мои талисманы лучше всех в семье, иногда они даже работают. — Вот и делай их со всем уважением, помня о том, что тебя слышат посетители. Бэкхён ойкает и оглядывается. Никого нет, но Тэиль прав, его комментарии могут повредить бизнесу. После обеда затишье, Бэкхёну обычно разрешается отлучиться и побродить по окрестностям, чем он без зазрения совести пользуется. Работать не надоедает, но погулять всегда хорошо. Бэкхён ловит заинтересованные взгляды, улыбается в ответ и думает каково это — флиртовать. Если он улыбнется вон тому симпатичному парню, многообещающе проведшему языком по губе, это будет флирт или соблазнение? Бэкхён не против ни того, ни другого, но хотелось бы конкретики. Его опыт ограничивается целомудренным поцелуем в возрасте пяти лет. Ладно, еще Тэён на нем целоваться училась, но это не считается, она заставила. Да и если бы Бэкхён не накосячил, ей бы нечем было его шантажировать. Все равно это без языка было. Бэкхён призывно улыбается парню и проводит по шее кончиками пальцев, но тот разочарованно отворачивается. Ясно, Бэкхёну нужно набраться опыта. А как он его наберется, если все время торчит в лавке и выходит ночью поплавать с китами? Бэкхён всерьез задумывается. Да еще и такого опыта, чтобы без вреда для здоровья и психики. Бэкхёну практики не хватает, в теории он вполне ориентируется. Разве что воспользоваться способностью, если представить достаточно подробно, все само реализуется, включая знакомство, всегда так работает. Проблема в том, что Бэкхёну хочется разного и много, а первый раз только один. Надо как-нибудь выбрать. Иногда — очень редко — дед говорит ему делать мешочки на удачу. Бэкхён не очень-то любит это дело, сам не зная почему, но деваться некуда. Он идет в подсобку, выкладывает на стол список, набирает нужных мешочков с вышивкой и кидает их на стол. И замирает, представив себя над столом. Стол другой, перед ним бумаги, камни и что-то, похожее на чернильницу, его берут сзади, он прогибается, столешница давит на бедро, штаны мешают, но Бэкхёну так сладко и хорошо, как в жизни никогда не было. Вот бы его кто-нибудь так на самом деле нагнул. — Бэкхён! — раздается из коридора. Бэкхён вспыхивает, как будто кто-то может видеть его мысли. — Не отвлекайся! Бэкхён блеет в том смысле, что не отвлекается. От чего именно, не уточняет, картина не то что стоит перед глазами — Бэкхён все еще переживает ее каждой клеточкой тела. Если секс хотя бы иногда похож на то, что сейчас было, Бэкхён найдет партнера на этой неделе. Он берет мешочек для удачи в любви и задумывается. Ничего же не случится, если один он сделает для себя? Бэкхён, конечно, не верит во всю эту чушь, но хуже не будет. К тому же, мешочек красивый. Итак, для начала нужно представить, чего он хочет. Его первым будет мужчина лет тридцати пяти-сорока, привлекательный внешне, опытный, умелый и чуткий, которого в Бэкхёне привлечет отсутствие опыта. Этот мужчина подарит ему великолепные ночи (и дни, поколебавшись, добавляет Бэкхён), познакомит с волнующим миром удовольствий, научит заниматься сексом и больше никогда не появится в его жизни. Ладно, пару раз может и появиться, но без претензий. И что важно: первый раз Бэкхёна будет для удовольствия самого Бэкхёна. Насчет деталей он не уверен, но быть соблазненным Бэкхён точно хочет. Он затягивает шнурок сложным узлом и расправляет оба конца. Теперь нужно носить его с собой везде, даже в море. Правда, как его там сохранить, загадка. На шею, что ли, повесить? Его мешочки раскупают в тот же день, но дед больше не посылает его в подсобку. Наоборот, говорит погулять где-нибудь до вечера. Бэкхён с радостью соглашается, вдруг он своего первого встретит? Или хотя бы определится, какой первый раз хочет. Следующую неделю он проводит за изучением сюжетов. «Учитель и ученик» заманчиво, но маловероятно. «Начальник и подчиненный» точно не его случай. Случайный секс не устраивает его недостаточным вниманием к собственной персоне. Все, связанное с первой любовью, юстом и знакомыми, заранее Бэкхёну не нравится, он не хочет потом со своим первым встречаться. Даже теоретическая возможность кого-то из знакомых узнать детали Бэкхёну тоже не нужна. Это его секс, а не их. Бэкхёну нравится даб-кон в переулке, одна из любимых фантазий, но точно не для первого раза. Инициатива точно должна исходить не от него, но где встретить соблазнителя, Бэкхён не представляет. Не в магазине же. Вот бы случайное знакомство на улице переросло во что-то большее, Бэкхёна бы настойчиво соблазняли, заманили в номер спустя пару недель и там со всей тщательностью надругались над его юным трепещущим телом. Бэкхён посмотрел пару фильмов с подобным сюжетом и да, это то, чего он хочет. Ну, примерно. Ладно, Бэкхён хочет вовсе не этого. Он хочет ночь, свечи, ароматические лампы, долгие ласки, от которых сходишь с ума, и ограничение подвижности. Чтобы его привязали куда там обычно привязывают и возбуждали, пока он не зарыдает от беспомощности. С первым разом не сочетается вообще никак, но картинка навязчивая. Бэкхёну не хочется ванильных нежностей и лишнего трепета, он же не влюблен. Он хочет получить опыт. Как-то вечером — а Бэкхён взял за правило проводить пару часов в интернете за поиском идей — он пролистывает фанатское творчество по какой-то магической новелле, отдавая предпочтение рейтингу, и натыкается на обложку, которая точь-в-точь как он себе идеальный секс представляет. Бэкхён открывает ссылку и да, это оно. Юный доверчивый ученик выпивает какое-то зелье, предложенное коварным магистром, и отключается. Коварный магистр сверкает глазами со стрелками и довольно смеется, укладывает юного и доверчивого на ложе, раздевает и привязывает, покрывает его тело маслами и письменами, зажигает свечи и сообщает, что сейчас произведет ритуал лишения девственности. Юный и доверчивый трепещет от ужаса, но магистр ласкает его, беспомощного, в самых чувствительных местах. На этом моменте Бэкхён сам сглатывает от сладкого томления. Оказаться на ритуальном ложе очень хочется. Чтобы его использовали во всех смыслах этого слова, а он даже пошевелиться не мог. Он бы сопротивлялся, просил, умолял, но коварный магистр заменил бы в нем пальцы членом и держал его на грани между болью и удовольствием. Брал бы его долго, пока он, как тот ученик, не посадил бы голос, потом кончил в нем и продолжил снова. И еще раз. Потом бы заставил встать в коленно-локтевую и помог кончить (и дал бы Бэкхёну вылизать испачканную руку), снова уложил и подарил тот конец, ради которого все, собственно, и затевалось. Да, Бэкхён в курсе физиологии, но помечтать-то ему можно? Магия, в конце концов. Там все бывает. Бэкхён дочитывает до конца и трясет головой. Идеально. Точно так, как он хочет, Бэкхён готов хоть сейчас. Если так, то готов, честно говоря, с кем угодно. Он забивает в поиск ритуал лишения девственности и обнаруживает, что тема популярная. Бэкхён прочитывает двадцать штук и с каждой все больше понимает, что ничего лучше он никогда не найдет. Ладно, про с кем угодно он погорячился, с кем угодно привлекательным, нестарым и заинтересованным в его здоровье и удовольствии. Ему все двадцать историй понравились и он бы с удовольствием побывал в каждой, но реальность не будет так снисходительна к его, кхм, внутреннему миру. Никаких принесений в жертву, ритуального круга, зелий и принуждения, да и посторонних предметов, пожалуй. Бэкхён не для того хочет начать, чтобы сразу закончить. Начнет с малого. Спать, правда, после такого открытия весьма затруднительно. Бэкхёну всю ночь снятся разнообразные ритуалы, он просыпается возбужденный, рассеянный и не отдохнувший, не помогает даже успокоительный чай, который тетушка Наын заваривает ему каждый вечер. Даже двойная доза успокоительного чая, потому что Бэкхён выпивает еще, когда возвращается после заплывов — а чай тетушки кого угодно с ног свалит. Бэкхёна так точно, он на себе уже пробовал. — Ты странный какой-то, — говорит ему однажды Тэён после завтрака. — Влюбился? Бэкхён смеется невесело. — Нет, — отвечает он. — Просто настроение такое… ну, знаешь. — Полное желаний юности? — спрашивает Тэён. — Ну правильно, полнолуние скоро. — А причем здесь полнолуние? — Бэкхён сводит брови. — Почему все пытаются меня убедить, что верят в наш бизнес? Это же для туристов развод. — Увидишь, — Тэён пожимает плечами и загадочно улыбается. — Зайди к деду после обеда. — Ладно, — Бэкхён вздыхает. — Не знаешь, у нас в городе гей-клубы есть? — Обойдешься как-нибудь без гей-клубов, — Тэён показывает ему язык. — Твоя очередь мыть посуду! Сегодня его очередь не только мыть посуду, но и в костюме заклинателя у входа стоять. Бэкхён пудрит лицо, надевает парик и бесконечно благодарит молву за то, что у заклинателя обязательно должен быть веер. Веер жарким летним днем — залог выживания. Бэкхён раскланивается перед очередной группой туристов, выпрямляется и хлопает глазами от удивления. Из-за угла показывается директор его интерната, если, конечно, у Бэкхёна от жары крыша не едет, и прогулочным шагом идет в сторону лавки. Вот уж кого Бэкхён ожидал видеть примерно никогда. Директор неспешно подходит, здоровается и говорит, что рад его снова видеть. Бэкхён высказывается, в том смысле, что тоже, но, видимо, не слишком членораздельно. Директор усмехается и говорит проводить его к деду. Бэкхён отмирает и кланяется, не очень понимая, откуда тот знает, как его деда зовут. Фамилии-то у них разные. В кабинете его ждет еще больший сюрприз, дед и директор знакомы явно лучше, чем ему представлялось. Бэкхён выскальзывает в коридор и прислоняется спиной к двери. Происходящее начинает принимать странные формы. Он стоит у входа в лавку не больше получаса. Потом Тэиль велит ему переодеться, умыться и пойти в кабинет деда, где он сможет задать все вопросы и даже получить объяснение. Возможно. Бэкхён пробует добиться ясности, но Тэиль прогоняет его в подсобку, приходится подчиниться. Бэкхён для верности не только умывается, он еще и душ принимает наскоро, жара не пощадит ничье обоняние. Он переодевается в чистое и некстати думает, что директор подходит к его идеалу по половине параметров. И он даже преподавал в последний год историю, так что Бэкхён может звать его «учитель». Хотя он и так сможет, если тот научит Бэкхёна чему-нибудь приятному. Он трясет головой и говорит себе не придумывать, очень вряд ли директор приехал сюда специально для того, чтобы сексуальные фантазии Бэкхёна в жизнь воплощать. Просто дела есть. Бэкхён стучит в дверь кабинета и открывает, дождавшись разрешения. — Вверяю моего внука вашей заботе, — дед машет рукой в его сторону. Бэкхён кланяется еще раз. — Можете быть спокойны, — директор вежливо наклоняет голову. — Я о нем позабочусь. Бэкхён с любопытством переводит взгляд с одного на другого. — Бэкхён, — дед смотрит на него нечитаемым взглядом, — с этого момента твоя обязанность — сопровождать директора Кима и делать все, что он пожелает, даже если тебе покажется это странным или неловким. Все, о чем тебе захочется рассказать, мы уже обсудили и я дал директору Киму свое разрешение. — Хорошо, — кивает Бэкхён, не очень понимая, с чем соглашается. — Исполняй его указания в точности и днем, и ночью. Это важно для твоего дальнейшего образования. — Приложу все усилия, — Бэкхён кланяется еще раз. — Надеюсь, — дед машет рукой. — Иначе пойдешь на экономический, бухгалтер нам тоже нужен. Директор прощается, кладет руку ему на пояс и подталкивает к двери. Бэкхён не сопротивляется, ошарашенный прикосновением, это же директор. Бэкхён никогда его близко не видел, а теперь он вот так запросто приобнимает, как будто они знакомы сто лет. Директор правильно понимает его молчание, отпускает и предлагает прогуляться по окрестностям. «Прогуляться по окрестностям», — мысленно повторяет Бэкхён. По горам? По пляжам? По туристическим тропам? — Предлагаю забыть, что мы знакомы, — говорит директор, когда молчание затягивается. — Ты — симпатичный парень, я — турист, мы познакомились недавно, но хотим приятно провести время. — Я вряд ли смогу, — машет головой Бэкхён. — Тогда зови меня «учитель». — Бэкхён неуверенно кивает. — Начнем с малого. Они гуляют по улицам, постепенно Бэкхён осваивается и начинает рассказывать. Директор Ким слушает, иногда задает вопросы, постепенно сокращает дистанцию и заставляет Бэкхёна чувствовать себя неловко. Он вроде бы ничего такого не делает, но Бэкхёну кажется, что в его действиях есть намек. — Учитель Ким… — Ты уже был влюблен? — перебивает директор. — Н-нет. — А первый поцелуй был? — Он не считается, он как бы не по-настоящему был. — Без языка? — усмехается директор. Бэкхён краснеет. — Да мы просто губами прижимались… Бэкхён, конечно, называет его учителем, но только вслух. Для него директор Ким всегда будет директором. Рассказывать подробности своего скудного сексуального опыта директору — такое себе удовольствие. — Ты ведь жил с кем-то в комнате? — Ди… Учитель Ким, вы задаете странные вопросы, — странные и волнующие. Этак Бэкхён решит, что директору Киму интересен. — Хочу знать, кто к тебе прикасался. — Никто меня не касался, — бубнит Бэкхён себе под нос. — Очень хорошо, — кивает директор. Следующие полчаса они проводят в молчании. Бэкхён отгоняет видения с директором в главной роли, а сам директор просто смотрит по сторонам. Наконец, когда Бэкхён уже почти готов спросить, какого черта, директор покупает фруктовый стаканчик и накалывает на вилку клубничку. — Открой рот, — говорит директор. Бэкхён послушно открывает рот. Директор касается клубничкой его губ, надавливает, раздвигая, обводит по кругу, пока у Бэкхёна мурашки не появятся. — Вот так, — директор двигает клубничкой вперед и назад. — Нравится? — Бэкхён бы ответил, но вряд ли сможет. — Хочешь еще? Директор забирает клубничку и съедает ее сам. Бэкхён кивает, не доверяя голосу. Директор накалывает кусочек банана и повторяет все то же самое, только еще облизывается в конце. — Ты хотел вопрос задать. Думаю, только что я на него ответил. — Это как-то слишком, — выдавливает Бэкхён. — Тебе не нравятся мужчины? — Бэкхён качает головой. — Ты не хочешь? — Он снова качает. — Мы торопимся? Все слишком быстро и слишком хорошо, чтобы быть правдой. Бэкхён рад, честно, он бы сегодня вечером пришел и отдался, но где-то тут здоровенный подвох. — Так не должно быть. — У нас не так много времени, — директор берет его за руку. — Если ты не против, я бы хотел начать сегодня вечером. Тебе будет нужна подготовка. Бэкхён вспыхивает и опускает голову. Кажется, он догадывается, о какой подготовке речь. — Можем… можем прямо сейчас начать. Директор ведет его в укромный уголок, садится и указывает к себе на колени. Бэкхён сначала не понимает, что от него требуется, а потом снова краснеет. Директор усаживает его на колени, заставляя раздвинуть ноги для устойчивости, дает фруктовый стаканчик и говорит есть медленно. Бэкхён чувствует то, что раньше только на экране видел, и никак не может усесться. — Чувствуешь его? — Бэкхён сдавленно стонет. — Нравится? Расслабься, тебе нужно научиться расслабляться. Вот так, сядь поудобнее, — директор кладет руку на его живот. — Попробуй найти самое приятное положение. Покачайся немного, вверх-вниз, — Бэкхён послушно повторяет движения. Директор просовывает ладонь под резинку его белья, Бэкхён протестующе стонет. — Все хорошо, расслабься. Возбуждаться можно, кончать нет. Сегодня и завтра не касайся себя, как бы сильно ни хотелось. — Да, учитель. — Я хочу сегодня на тебя посмотреть. Вечером. Сейчас ты пойдешь, сделаешь что я скажу, и покажешь мне все. Это важно, Бэкхён, не пропусти ничего. — Да, учитель! Если так продолжится, Бэкхён с ума сойдет. Директор говорит ему встать, присылает список весьма специфических процедур и диету. Бэкхён обещает исполнить все в точности, хотя заранее умирает от стыда. И от возбуждения, когда представляет, как директор будет проверять. Когда Бэкхён хотел побыстрее сексом заняться, он не думал, что все будет с такой скоростью. Он проводит все очистительные процедуры, включая расставание с растительностью и цифровой детокс. Когда директор говорил, что хочет посмотреть, Бэкхён как-то не думал, что это не разовая акция и ему придется раздеваться на глазах у директора и проводить все время обнаженным. Первые несколько часов Бэкхён смущается так, что даже плечи краснеют, но директор не говорит ему одеваться. У Бэкхёна встает под чужим взглядом, но директор не прикасается и ему запрещает. Зато на второй день усаживает к себе на колени, ласкает его живот и бедра и спрашивает, чувствует ли Бэкхён, как у него встает. О да, Бэкхён чувствует. Он чуть сознания не лишается от одной мысли, что все по-настоящему. Директор мучает его весь день, пока от возбуждения не начнет ехать крыша, и отправляет обратно. Бэкхён завершает все дела из списка, смотрит на себя в зеркало и думает, что даже несмотря на то, что сегодня ему не светит никакой ритуал лишения девственности, его ждет великолепная ночь. Директор Ким — опытный, внимательный и точно сделает все, чтобы научить Бэкхёна получать удовольствие. За два дня директор Ким как-то перестал восприниматься директором, теперь это просто старший опытный мужчина, которого хочется до умопомрачения. Бэкхён не верил, что так бывает. Директор Ким открывает дверь в шелковом черном халате. Бэкхён как-то сразу понимает, что под халатом ничего нет, и краснеет. Директор тихо смеется и говорит, что ему нравится, что Бэкхён такой чувствительный. Он ведь был послушным и не трогал себя эти два дня? Да, шепчет Бэкхён, он был послушным. Директор Ким берет его за руку и ведет на террасу. Бэкхён не подозревал, что тут есть терраса, он что, под открытым небом лишится девственности? И что ему делать? — Тебя ждет небольшое испытание, Бэкхён, — вкрадчиво говорит директор Ким. — Ты мне доверяешь? — Что от меня требуется? — Делать все, что я говорю. До сих пор ты отлично справлялся. — Хорошо. — Будь послушным и не сопротивляйся слишком сильно, даже если тебе хочется. — Мне захочется сопротивляться? — Бэкхён задерживает дыхание, чтобы не спугнуть. Да ладно. Немного принуждения все-таки будет? — Ты не будешь готов. Твое тело не умеет принимать, а твой разум не знает, чего хочет. К тому же, — директор усмехается, — мне всегда нравились упрямцы, так приятно заставлять их сдаваться. — Я хочу стать вашим, учитель, — уточняет Бэкхён. — Видишь ли, тебе не понравится сразу, — директор Ким распахивает дверь на террасу и Бэкхён замирает. В центре террасы, окруженное свечами, стоит ложе с четырьмя столбиками и чем-то, подозрительно похожим на повязки. На полу террасы печать, по углам курильницы с благовониями, директор Ким подталкивает его к ложу и раздевает. — Это… это… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я возьму тебя при свете полной луны, — торжественно произносит директор. — Познал ли ты плотские радости? — Нет, учитель, — севшим голосом отвечает Бэкхён. — Касался ли тебя кто-нибудь раньше? — Нет, учитель. — Добровольно ли ты восходишь на ложе? — Да, учитель. — Примешь ли ты с благодарностью все, что я пожелаю? — Да, учитель, — и, желательно, поскорее. — Да будет так. Ни одно из твоих отверстий более не будет нетронутым. Директор Ким проводит по его обнаженным ягодицам и укладывает на ложе лицом вниз. Затягивает мягкий кожаный ремень на его запястье и смотрит, как Бэкхён пробует освободиться. — Это важная часть ритуала, — и затягивает ремень на другой руке. — Ты должен быть неподвижен и хотеть освободиться. Первый раз будет неприятно. Первые несколько раз. — Несколько? — серьезно? Так надолго затянется? Бэкхён жмурится, не веря своему счастью. Директор замечает и успокаивающе гладит его по пояснице. — Двое или трое суток, посмотрим, как пойдет. — И привязывает его ногу. Бэкхён дрожит и безотчетно сопротивляется, лежать на животе с раздвинутыми ногами в ожидании, пока его растянут, даже для него слишком. Директор вытягивает другую ногу и привязывает. Бэкхён поскуливает, сам не зная от чего. — Чем больше эмоций ты испытаешь, тем лучше конечный результат. — Мне будет больно? — Конечно, — директор мягко смеется. — Неприятно, больно, захочется остановиться, ты будешь сходить с ума от возбуждения, умолять меня перестать и просить продолжить, когда я остановлюсь. Будет стыдно и очень хорошо. Бэкхён дрожит. Директор покрывает его тело маслами, наносит письмена специальной кистью и раздвигает его ягодицы. Что-то надавливает и проскальзывает в него, Бэкхён ахает и сжимается от неожиданности. — Учитель, что вы… — Расслабься, вот так. Что ты чувствуешь? — Оно… внутри? — Уже нет, — он смеется. — Бояться — естественно. Я не причиню тебе вреда, Бэкхён, я обещал о тебе позаботиться. А ты обещал с благодарностью принять все, что я с тобой сделаю. — Директор гладит его между ягодиц. — Ты должен хотеть и бояться, дрожать от страха и возбуждения, хотеть исчезнуть и почувствовать меня внутри. Ты хочешь, Бэкхён? — Да, учитель, — стонет он. — Чего ты больше боишься, что будет больно или что тебе не понравится? Бэкхёна трясет. Пальцы между его ягодиц двигаются и надавливают, он едва понимает, что говорит. — Что не понравится. — Тебе понравится. Когда все закончится, ты не будешь жалеть. — Обещаете? — Обещаю.

🐋 🐋 🐋