Когда веришь в то, что придумаешь

🐋 🐋 🐋

Первый месяц без Кёнсу хорошо. Второй — странно. На третий месяц Бэкхён признается себе, что Кёнсу не хватает. Хотя он и нервирует. Бэкхён сжимает фигурку кита на шнурке — он ее так и не снял — и закрывает глаза. Вряд ли с первого раза получится, но хоть попытается. — Все-таки решил, что тебе нужно? Бэкхён садится на постели и чертыхается. — Ты что, ждал? — Я же не пешком иду. — Но ты был поблизости. — Это не так работает. — И наблюдал за мной? — Нет, а стоило? — Кёнсу! — Кёнсу пожимает плечами. Бэкхён как-то сразу понимает, что нет. — Почему? — Мы вроде бы сошлись, что тебе не нравится, когда я смотрю, — Кёнсу подходит и садится рядом. — Передумал? — Не насчет секса. — Неожиданно. Почему? Чтоб он знал. — Просто передумал и все. — Соскучился, — усмехается Кёнсу. Бэкхён смотрит с вызовом. — Хм. Это, — он наклоняет голову, — приятно, не скрою. Давно по мне не скучали красивые юноши. Кёнсу смеется и ерошит его волосы. Бэкхён не сразу понимает, что он дразнит, а не намекает. — А мы можем в моем сне сексом заняться? Меня интересует техническая сторона вопроса, — быстро уточняет Бэкхён. — Можем. Если научишься управлять сознанием, можем и наяву. — Но ты во плоти?.. — Не буду. — Почему? — Ты всю жизнь прожил в доме заклинателей, почему ты не защищаешься? — Кёнсу наклоняет голову к плечу. Бэкхён только теперь различает узор на его одежде. — Мне льстит, конечно, но ты понимаешь, что совершенно беззащитен? Я могу делать с тобой что угодно. — Захватить мое юное тело? Этого точно не можешь, — Бэкхён качает головой. — Подчинить меня своей воле? Заставить сделать для тебя что-то? Вряд ли, что я такого могу. — Ты себя недооцениваешь. — Вот уж вряд ли! — Я не единственный, кто может тебя навестить. — И что ж никто не пришел? Кёнсу встает и делает круг по комнате. Бэкхён некстати отмечает, что волосы у него ниже плеч. Интересно, Кёнсу нравится, если пропустить их между пальцами? Так, стоп. Кёнсу что, о нем беспокоится? Отлично, Бэкхён скучает по призраку, Кёнсу переживает за продавца игрушечных амулетов. Теперь поцеловаться и убежать в закат, чтоб совсем по канонам ванильной бессмысленности. — Можешь меня научить? — Как раз думаю, что тебе подойдет. Уровень твоего доверия миру поражает. Можно подумать, у Кёнсу какой-то другой мир и там на каждом шагу подстерегают враги со смертоносными планами. — Только учти, у меня скоро экзамены и защита диплома. — Я так и понял, что медитации и аскеза — не твой путь. Память хорошая? — Хочешь, чтобы я стихи читал? Нет, не буду. — Как ты выжил? — Кёнсу качает головой. — Думаю, важную роль сыграло отсутствие угроз. Кёнсу подходит к нему и чертит какие-то знаки на лбу, запястьях и на груди. Бэкхён берет его за руку и вопросительно смотрит. — Это для моего спокойствия, — поясняет Кёнсу. — Тебе никак не поможет. Тренируй восприятие, пользуйся своими способностями как можно чаще. Считай в уме. — Я бухгалтер. Я все время считаю. — Продолжай в том же духе. — Кёнсу смотрит ему в глаза. — Почаще отказывай, сколько бы сил у тебя ни было, так щедро растрачивать их не стоит. Встретишь еще кого-то во сне — гони сразу. — Вас таких много? — Я такой один, — серьезно говорит Кёнсу. — Остальные гораздо опаснее. Бэкхён посыпается от сигнала будильника и бормочет ругательство. Раньше во сне время нормально текло. Ощущение, что его на полуслове прервали, ужасно раздражает. День тянется медленно, Бэкхён злится от невозможности продолжить разговор, хотя толком не знает, что именно скажет. Просто скажет и все. Он откладывает дела, возвращается раньше и ложится спать. Кёнсу появляется, как только он закрывает глаза. — Ты не договорил? — с любопытством спрашивает он, сидя на стуле и покачивая носком сапога. — А ты теперь всегда будешь меня слышать? — Я и так всегда тебя слышу. Очень мешает, знаешь ли. Бэкхён обижено кутается в одеяло. — Я не виноват, что твоя фигурка меня преследует. Сделай сам с этим что-нибудь. — Я не могу, — повторяет Кёнсу с таким выражением лица, словно Бэкхён интеллектуально особенный. — Она материальна, а я нет. Она у тебя, ты ей пользуешься. — Что, все время? — Кёнсу смотрит с мягким укором. — Да не знаю я как прекратить! — Постарайся немного себя контролировать. — Я себя!.. — Бэкхён машет рукой в раздражении. — Что мне, не думать теперь? — Ты совсем не знаешь, что это такое и как им пользоваться? — Кёнсу качает головой. — Это не телефон. Это позволяет мне слышать твои мысли, ощущать тебя, понимать твои чувства, твое настроение. — Звучит как будто ты мой соулмэйт. — Понятия не имею, что это такое, — спокойно говорит Кёнсу. — Я знаю, что ты весь день раздосадован. Ты обо мне думаешь, я вызываю у тебя весьма сильные чувства, это как будто ты мне на ухо кричишь. И за плечи трясешь. Когда ты скучаешь по морю и хочешь быть там, я ощущаю твою тоску. Когда ты с другим, я чувствую, что тебе доставляют удовольствие и как ты благодаришь. Бэкхён вспыхивает и накрывается с головой одеялом. — Я не прошу тебя перестать думать, — продолжает Кёнсу. — Хотя бы снимай первое время. — Я не понял, — Бэкхён высовывает нос из-под одеяла. — Тебе не обязательно было смотреть? Ты все и так знал? Кёнсу кивает. Бэкхён со стоном прячется обратно под одеяло. — Если тебя утешит, смотреть и чувствовать одновременно гораздо приятнее. Тем более, посмотреть было на что. Хотя я недоумевал, почему ты зовешь, но не замечаешь, когда я прихожу. — А сейчас? — А сейчас ты зовешь меня. Кёнсу выделяет последнее слово. Бэкхёна это почему-то смущает. То есть он и звал Кёнсу, но из его уст это звучит как-то по-особенному интимно. — И насколько далеко можно отходить от фигурки? — Смотря чего ты хочешь добиться. Если приглушить зов, оставь ее на столе и живи своей жизнью. Если хочешь научиться ей пользоваться, то тоже оставь на столе и занимайся развитием самоконтроля. Если собираешься укрепить связь… Кёнсу не договаривает. — А если я продолжу ее носить? Кёнсу вздыхает. — То твой поступок будет многое для меня значить. «Но ты это вряд ли поймешь», — заканчивает Бэкхён про себя. Вот спасибо. Значит, он еще и тупой. — И ты совершенно зря обижаешься, — продолжает Кёнсу. — Я все еще чувствую твое настроение. Когда говорил, что тебе нужно научиться защищать себя, я имел в виду в том числе это. — А ты? Почему я тебя не чувствую? — Полагаю, это как-то связано с отсутствием… — Способностей? — Образования. Ну вот опять! Кёнсу невозмутимо смотрит на него со стула, Бэкхёна задевает. — То, что я!.. — Бэкхён плотнее заворачивается в одеяло. — Так нечестно. — Все в мире нечестно, — отвечает Кёнсу. — Поверь на слово, ты не захотел бы со мной связываться, зная, что тебя ждет. Попробуй дышать на счет. Особого напряжения не требует, способностей тоже. Бэкхён обещает попробовать. Техника несложная, но практиковать ее нужно постоянно, без перерывов на сон и обед. Бэкхён обычно забывает минут через пять, спохватывается к вечеру и старательно дышит еще минут семь. Техника оказывается неожиданно действенной, Бэкхёну говорят, что он стал спокойнее, что-то изменилось? Гипотезы сводятся, в основном, к сексу, Бэкхён отшучивается, не может же он правду сказать. С тех пор, как узнал про фигурку, Бэкхён даже дрочить не рискует. Скоро экзамены, а он впервые не знает, что именно нужно учить. Хотя бы примерно. Это тоже напрягает, да и Кёнсу не появляется пару дней. Бэкхён не зовет его намеренно, надеясь за время его отсутствия прокачать сдержанность и услышать в свой адрес похвалу. В конце концов, если со стороны заметно, что есть успехи, значит, Кёнсу тоже заметно. Значит, ему спокойнее где он там. Кстати, где. Бэкхёна не то чтобы это беспокоит или волнует, но где-то же Кёнсу обретается в тот момент, когда Бэкхён не спит. Бэкхён даже немного удивляется, когда Кёнсу снова приходит к нему во сне. — Я же не звал, — говорит он полувопросительно. — Я дышу как ты говорил, чтобы тебя не беспокоить. Должно было стать лучше. Стало же? — Нет, — коротко говорит Кёнсу. Бэкхён расстроенно сворачивается креветочкой на кровати. Кёнсу встает и отходит к окну. Он не очень-то приближается к Бэкхёну с некоторых пор, это задевает, раздражает и злит, даже несмотря на то, что Кёнсу про этот факт знает. А может, и поэтому тоже. — Я сниму твоего кита. — Уже не важно, — Кёнсу складывает за спиной руки. — Не поможет. Но можешь перестать, если хочешь. Бэкхён хочет перестать заморачиваться мнением призрака, но это, видимо, невозможно. — А ты можешь быть менее… более… — Нет, — говорит Кёнсу, не оборачиваясь. — Ни более, ни менее, ни каким-либо другим. — Мне, знаешь ли, тоже мешает. — Сочувствую. — Врет, мстительно думает Бэкхён. Ничего он не сочувствует, ему на все наплевать. — Хитрость простенькая, но я оценил. Не задело, но позабавило. Бэкхён смотрит на его длинные волосы, стянутые заколкой, на прямую спину, на расставленные ноги в сапогах и думает, почему каждый раз такая несправедливость. Ему снится потрясающий мужчина, а он в старых трусах и постельное белье у него обычно несвежее. — Бэкхён, — предупреждающе говорит он. — Я знаю, — ворчит Бэкхён. — Ты все слышишь. И тебе не нравится. — Ни разу не говорил, что мне не нравится это направление твоих мыслей. — Ой да ладно! Я тебя не привлекаю. — Это неправда, — спокойно отвечает Кёнсу. — Тебе вставать скоро, выспись перед контрольной. В смысле? Что значит неправда? Кёнсу его хочет?! — Эй, подожди! — Бэкхён даже привстает. — Что значит «неправда»? Кёнсу исчезает неспешно, как будто в насмешку. Бэкхён закусывает губу. Контрольная одна из последних, Бэкхён к ней готовился, но пишет ее как в тумане. Последняя фраза Кёнсу не выходит из головы. Он как-то привык считать, что Кёнсу его дразнит, отлично зная об интересе с его стороны. Он взрослый, умный, состоявшийся мужчина, у него таких бэкхёнов за всю жизнь наверняка было больше, чем можно вообразить. Да и зачем ему секс, он же призрак. Это Бэкхён с удовольствием бы отдался ему на белоснежных простынях, хотя бы во сне. Он бы и наяву отдался, но наяву Кёнсу не приходит. У него, как он выразился, дела. Да и не приходил бы он, не зови Бэкхён его постоянно, он сам говорил. Стоп, что? Вот это что сейчас за переживания? Восхитительно. Здравствуй, неожиданная первая любовь, очень вовремя, как раз перед выпускными экзаменами. А Кёнсу наверняка все знает. Знает и веселится, где он там. Хихикает. Бэкхён его ни разу не видел хихикающим, но ради такого, он уверен, Кёнсу постарается. Кёнсу не появляется ни в эту ночь, ни на следующую. Бэкхён не знает, обижаться ему или радоваться, потому что вряд ли он бы удержал язык за зубами. И вряд ли Кёнсу нужен ответ. Собственно, его отсутствие и есть ответ. Был бы он нужен — Кёнсу бы пришел. Раз его нет, даже несмотря на это признание его последнее — ну, понятно, в общем. А Бэкхён тут размечтался про белоснежные простыни и про то, как будет стонать. Так, вот это последнее было лишнее, говорит себе Бэкхён. Стонать он не будет. И вообще никаких порнографических сцен с его участием, а то Бэкхён не сможет ему в глаза смотреть, если Кёнсу все же когда-то появится. Правда, это не значит, что Бэкхён сможет перестать думать. Картина привязчивая. Бэкхён сжимает простынь и стонет, Кёнсу двигается на нем и в нем, так жарко, хорошо и ослепительно, невероятно прекрасно. Картина появляется в самые неподходящие моменты, обычно от нее удается довольно быстро избавиться, в отличие от последствий. Бэкхён пару раз дрочит на эти свои фантазии и кончает так ярко, как с живыми людьми не всегда получалось. Кёнсу наверняка в курсе, чем он тут занят, вряд ли смог увернуться, Бэкхён же с его именем кончал. Даже странно, что все еще не появился. Кёнсу снится через неделю. — Я в курсе, мне тоже очень мешает, — мрачно говорит Бэкхён вместо приветствия. — Извини, что отвлек. — А ты не сдаешься. — Я же не прошу меня трахнуть… — Бэкхён прикусывает язык. Он правда сказал это вслух? — В таком случае я даже не знаю, как назвать. — Я просто… — он машет рукой. — Мне двадцать три, мало ли о ком я думаю? — Бэкхён, я по-прежнему слышу каждое твое слово. — Тогда мог бы подойти и все объяснить! — У тебя экзамены, а у меня не так много сил и времени. — Нечестно говорить такое и потом уходить, — Бэкхён едва удерживается от драматического жеста. — Если я тебя привлекаю, почему между нами все еще ничего нет? — А ты спишь со всеми, кто тебя привлекает? — А ты нет? Кёнсу откидывает голову и смеется. Тем самым особенным, глубоким и мягким, смехом, от которого у Бэкхёна мурашки. — Сейчас все равно не время, — отсмеявшись, сообщает Кёнсу. — Ты должен сосредоточиться на экзаменах. — Я не могу сосредоточиться, я тебя хочу, — мрачнеет Бэкхён. — А ты… — Мои чувства к тебе более сложные, — Кёнсу так спокоен, словно не о себе говорит. — Я бы не сводил их к желаниям плоти, это все только запутает. Чувства? Запутает? Сложные? Бэкхён трясет головой. Кёнсу правда только что сказал, что у него чувства? — Но в принципе у меня есть надежда? — Я бы хотел думать, что нет. Бэкхён хлопает глазами. В голове не укладывается. Молчание затягивается. — И что теперь? Ты больше не придешь? — Ты зовешь, я не могу не прийти, — Кёнсу поднимается со стула. — Но если ты продолжишь практиковать дыхательную технику, я буду признателен.

🐋 🐋 🐋