Когда веришь в то, что придумаешь

🐋🐋🐋

После той памятной встречи способности Бэкхёна усиливаются. Ну или что там у него вместо них. Утром он спрашивает, когда Тэён сделала татуировку, та дергается и спрашивает, что он имеет в виду. Бэкхён начинает отвечать и понимает, что это никакая не татуировка, а что-то вроде тех знаков, что оставил на нем Кёнсу. Он сворачивает разговор, но Тэён с тех пор подозревает его в разном. Бэкхён отшучивается, конечно, но Тэён не отстает, а подходящего объяснения он не придумал, потому что как объяснить необъяснимое? Бэкхён и себе ничего объяснить не может. Бэкхён подолгу болтает с Кёнсу перед сном. Рассказывает ему произошедшее за день, делится своими мыслями, иногда вспоминает что-то из прошлого. Разговаривать с Кёнсу оказывается значительно проще, когда он лишен возможности отвечать. Кёнсу не хватает. Очень. Бэкхён знает, что тот его слышит, но слышать его в ответ тоже хочется. Нет, лучше видеть. По губам Бэкхён читать не умеет. Интересно, когда будет их следующий раз и как Бэкхён узнает, что пора? Если Кёнсу не может с ним разговаривать? Через месяц, когда Бэкхёну уже очень хочется, он идет на отчаянный шаг и дрочит ночью на том самом камне, сжимая фигурку в руке. Послание достигает адресата — ну или Бэкхён на это надеется. В последний момент он видит Кёнсу перед мысленным взором. Домой он возвращается скорее рано, чем поздно, уже светает. И дома его ждет серьезный разговор. — Это, конечно, не мое дело, — слышит Бэкхён, когда прокрадывается через заднюю дверь. — Но что с тобой происходит? Бэкхён оборачивается и неловко смеется. Тэхён ждет его, привалившись к противоположной стене. — А что происходит? Тэхён поднимает брови. — Например, ты стал видеть печати? — Какие еще… В смысле я стал видеть печати?! — Тэхён молча поднимает край футболки. Бэкхён трясет головой. — Это не печати. — Что ты видишь? — Это… ну, не знаю, похоже на корни дерева. Тэхён кивает. — Это очень странное проявление магических способностей, я о таком только читал. Ты видишь следы применения магии. — Это плохо? — Это бесполезно и неудобно. Ты нашел человека, который стал тебя учить? Бэкхён с чистой совестью отрицает. Кёнсу кто угодно, но точно не человек. — Не пойми меня неправильно, — Тэхён его уверениями не впечатлен. — Я только порадуюсь, если ты ни во что опасное не ввязался. Очень странно, что твои способности начали развиваться, хоть и таким странным образом. — Бесполезным, — уныло поправляет Бэкхён. — Во что я могу влезть? Я никого даже не знаю. — Ты многих весьма близко узнал, — парирует Тэхён. — Так что я бы не сбрасывал твоих знакомых со счетов. Может, количество перешло в качество? — А что, секс может не с первого раза подействовать? Ну, этот. Ритуальный. — А ты еще на каком-то ритуале присутствовал? — Да вроде нет, — Бэкхён только каждую ночь с Кёнсу проводил, не до ритуалов было. — Я бы знал. — Может, обещал кому-то что-нибудь? — Над самоконтролем работать. — Влюбился? — Бэкхён смущенно прячет глаза. — И что он потребовал в качестве платы? — Какой платы? За что? — Не знаю, что ты просил, но вряд ли что-то практичное. — Да мне не надо ничего, — но мысль хорошая. Почему бы и не попросить? — Скорее, наоборот, я настаивал. — Почему мне кажется, что ты темнишь? — Я недоговариваю, — отвечает Бэкхён автоматически. — Да кому я нужен? У меня что, великие способности? Может, они редкие как снег? Может, от них может быть какая-то скрытая польза? Может, я чего-то не знаю о нашей семье и это способ к нам подобраться? — Нет, это необычные бесполезные фокусы, а мы слишком незначительная семья, чтобы иметь таких коварных врагов. Я просто не люблю странности. — Ну хочешь, я с дедом поговорю. — Дед сам с тобой поговорит утром. — Ничего себе новости. — Иди спать. Бэкхён, конечно, благодарит и плетется в свою комнату, но такое внимание напрягает. Хочется, чтобы его маленькая постыдная тайна таковой и осталась. Дед, впрочем, не вспоминает о нем ни утром, ни вечером, ни на следующий день. Сам Бэкхён старается не попадаться ему на глаза, чтобы не провоцировать вопросы, и поменьше смотреть по сторонам. Без Кёнсу становится совсем печально. Бэкхён ждет, скучает, тоскует и говорит с фигуркой без перерыва. Как там Кёнсу выдерживает, загадка. В один прекрасный августовский день фигурка нагревается и начинает едва заметно дрожать. Бэкхён хватает заготовленную сумку со всем необходимым и сбегает по лестнице. Если это не Кёнсу, то, по крайней мере, у него будет пикник. А если Кёнсу, то секс. Хм. Бэкхён тормозит и возвращается за термостаканом. Крюк небольшой, а Кёнсу будет приятно. Наверное. До бухты он добирается очень быстро, но Кёнсу уже там. Сидит на камне во всем блеске обнаженного великолепия и болтает в воде ногой. Бэкхён жмурится и начинает спускаться быстрее. — Мог бы хоть предупредить, я скучал, — скороговоркой выпаливает Бэкхён и бросается ему на шею, Кёнсу едва успевает его подхватить, чтобы они оба в воду не плюхнулись. — Месяц прошел! — Я знаю, что скучал. Второй раз не сработает. — Ну и ладно, — Бэкхён целует его где-то за ухом. — Хотя я надеюсь, что у нас будет секс. — Разве я могу тебе отказать? — Только этим и занимаешься, — ворчит Бэкхён. — Я принес плед. Можно долго и безопасно. Для безопасно у меня тоже все готово. — Хочешь прямо сейчас? Бэкхён заводится мгновенно. Хочет, еще как. На животе, Кёнсу сверху, так долго, чтобы голос от просьб сорвать и слезы выступили. И кончить одновременно. Кёнсу расстилает плед, Бэкхён скидывает одежду и ложится на живот, но у Кёнсу другие планы. Он переворачивает Бэкхёна на спину, целует его шею и плечи, спускается ниже. Бэкхён позволяет ему ласкать и шею, и плечи, и грудь, и живот, когда переворачивается обратно, уже не понимает что делает. Кёнсу берет его долго, как обещал, входит медленно и размеренно. Бэкхён жмурится до слез, так хорошо как ни с кем не было, никогда. Кёнсу переплетает их пальцы, ускоряется и Бэкхён кончает. Выпадает из реальности, как будто свет выключили, и снова начинает понимать, когда Кёнсу затихает. — Сегодня у нас больше времени? — Бэкхён едва ворочает языком. — Нет. Это не от силы зависит, а от луны. — Через месяц? — Да, Бэкхён, через месяц. — Я хочу раньше. «Мне тебя не хватает, — думает Бэкхён. — Твоего присутствия, твоего голоса, твоих язвительных комментариев, твоей своеобразной заботы. Хочу быть с тобой все время, а не только для секса». — У тебя опасные мысли. — Хочешь, чтобы я перестал их думать? — Нет, но лучше бы перестал. — Не хочешь быть моим парнем? — Не имеет значения, что я хочу, — Кёнсу ложится рядом и смотрит ему в глаза. — У нас не может быть отношений. — Почему? — Бэкхён вздыхает. — Сам знаю, это похоже на фэнтези-драму. Есть какой-то способ быть вместе? — Ни одного. Я бесплотен и таковым останусь, пока не умру. — Кёнсу приподнимается на локте и целует его ладонь. — Я ценю твои чувства. — Но я сам все понимаю, — уныло заканчивает Бэкхён. — Для моего же блага. Ты много раз уже говорил. Бэкхён и сам знает, что у их отношений нет перспектив. Что он может дать Кёнсу? Чем удержать? Как поддерживать его интерес, кроме постоянного секса? Бэкхён даже связаться с ним толком не может. — У тебя идеалистические взгляды на жизнь, — усмехается Кёнсу. — А что я могу тебе предложить? Встречи раз в месяц? Секс во сне? — Все равно не хочу от тебя отказываться, — Бэкхён собирается спорить, но Кёнсу обнимает его и прижимается лбом к плечу. Как будто и сам не хочет отказываться. — У меня есть для тебя кое-что. Кёнсу вскидывает голову, как будто ждет чего-то плохого. Бэкхён выбирается из-под него и тянется к сумке. Термокружка стоит как стояла, хочется верить, что не растаяло. Кёнсу изучает термокружку и выглядит гораздо спокойнее. Бэкхён ждет минуту, потом сам открывает. Иногда Кёнсу бывает поразительно не приспособлен к жизни. — Тебе вроде понравился шоколад и я подумал… — Бэкхён прочищает горло. — Это молочно-шоколадный коктейль. Кёнсу делает первый осторожный глоток. — Холодный. — Там мороженое. — Кёнсу отворачивается и смотрит куда-то вдоль берега. — Не самое изысканное лакомство, конечно, ты наверняка… — Ты даже не представляешь, что сделал, — Кёнсу находит его руку и переплетает пальцы. Дешевым коктейлем угостил, еще как представляет. И жалеет уже. — Давай не будем драматизировать. — Даже понятия не имеешь, — Кёнсу делает второй глоток. — И что это для меня значит. — Говоришь так, будто это что-то особенное. Кёнсу целует его вместо ответа. Бэкхён хочет возразить, но как-то теряет нить разговора, да и черт с ним. Целоваться с Кёнсу еще лучше, чем спорить. Значительно позже, когда голова уже начинает кружиться, а кровь приливает к нужным местам, Бэкхён решает спросить, с чем связано развитие его способностей. — Со мной, — говорит Кёнсу как о чем-то само собой разумеющемся. — И с тем, что ты ко мне тянешься. Все части тебя. — Тэхён говорит, я магические следы вижу. А на Тэён я увидел татуировку, как у тебя. А Тэиль… — Тэхён, Тэён, Тэиль — какая интересная традиция, — задумчиво говорит Кёнсу. Это о чем он? — Какая традиция? — Первый семейный слог, не самый распространенный. Бэкхён закатывает глаза. — Как понравилось, так и называли, какая традиция? — Чтобы знать, из какой ты ветви, разумеется. — Так только замшелые старички делают и фильмы исторические. И всякие осколки феодализма в фэнтези, чтобы глубокомысленность придать. Сто лет так не делают. Кёнсу откидывает голову и заливисто хохочет. Бэкхён первый раз видит, чтобы он так искренне смеялся, это как-то… напрягает, что ли. — Осколки феодализма, — Кёнсу снова смеется. — Вот уж не ожидал от тебя. — От тебя нахватался, — ворчит Бэкхён. — Что смешного? — Боюсь, не смогу объяснить всю иронию ситуации, — но Бэкхёну не по себе от того, как Кёнсу на него смотрит. Как-то слишком тепло, почти с нежностью. — Ты видишь не магические следы, это что-то другое. Печати после наложения сливаются с носителем и становятся невидимыми, амулеты можно заметить, только если твой уровень выше, чем у их хозяина. Но ты… — Бесполезный, я знаю. — На начальном уровне, способности заклинателей обычно так не работают. Вы точно родственники? — Вроде бы да, — Бэкхён пожимает плечами. — Другой семьи нет, какая разница, есть ли родство по крови? — В некоторых случаях существенная. Еще удача твоя феноменальная. — Нет у меня никакой удачи! — Тебя знает мой род, ты можешь призвать меня, ты видишь знак моей силы. Для этого нужно быть весьма одаренным и, что более важно, гораздо искуснее, чем ты. Киты, с которыми ты плаваешь, и есть мой пресекшийся род. — Ты про поверье, что умершие воплощаются в китов? — Это не поверье, — коротко говорит Кёнсу. — Не в нашем случае. — И что, если я буду усердно тренироваться, я стану величайшим в мире волшебником? — Это вряд ли. Характер не тот, да и время ты упустил. Но если начнешь образование, может, что и получится. Практика тебе вряд ли доступна, а вот теория вполне. И, Бэкхён, никогда больше так не делай. Не делись со мной силой. — Я не… Да когда?! — Когда в прошлый раз сюда приходил. Ты понятия не имеешь, что делаешь, для тебя это опасно. — Я с тобой не один десяток раз уже кончил. — Со мной, а не для меня, — Кёнсу вздыхает. — Понимаю, ты действуешь из лучших побуждений, но не стоит мне помогать. О тебе никто не позаботится, кроме тебя. — А ты? — Могу разве что беспокойство выразить, не более. Обещаешь, что это был последний раз? Бэкхён обещает, незаметно скрестив пальцы. Дед вспоминает о нем через неделю. Бэкхён все еще заходит в его кабинет с опаской, он так и не привык к зеленым всполохам. Дед меряет его взглядом, прищуривается, рассматривая что-то известное ему одному и кивает на кресло рядом с собой. Бэкхён устраивается в простом деревянном кресле и украдкой вытирает ладони о шорты. Дед молчит. Бэкхён тоже молчит, он может только проговориться. — Ты же понимаешь, почему здесь? — Не очень, — признается Бэкхён. У него есть пара версий, одна другой хуже, но лучше уж он подержит их при себе. — Случилось что-то плохое? Дед усмехается. — По крайней мере, неожиданное. И мы оба знаем, с чем это связано. — Я не знаю, — как можно искреннее говорит Бэкхён. Особой неправды тут нет, он и в самом деле не знает. — Если бы на тебе были хоть какие-то следы, я бы подумал, что ты нашел учителя и твои ночные отлучки не лишены пользы, — продолжает дед. Бэкхён краснеет, он думал, что хорошо скрывался, а получается, весь дом в курсе. — Что ж, возможно, это отложенный эффект ритуала и твои способности, наконец, пробудились. — Ну, они вроде как… приоткрыли один глаз? — В твоем случае они приоткрыли что-то другое. Возможно, мы сможем понять, есть ли смысл начинать учить тебя основам. Возьми хрустальный шар обеими руками и загляни в него. Что ты видишь? Бэкхён берет со стола тяжелый шар и всматривается. Видны его ладони, искаженные сферической поверхностью, и вкрапления воздуха. Бэкхён рассматривает пузырьки, пересчитывает их, все время сбиваясь, и зевает неожиданно для себя. Шар светится мягким теплым светом непонятного оттенка. Бэкхён поднимает глаза. Дед задумчиво поглаживает подбородок. — Да, этого я не ожидал. — У меня есть способности? — Никаких, — отвечает дед. — Но твоя магическая сила умножилась. Бэкхён некоторое время переваривает информацию. — Так бывает? — Да, ты просто потенциальный носитель. Считай, что все время видишь галлюцинации. — И что с этим делать? — Начнешь видеть что-нибудь новое, приходи. — Например? Дед делает неопределенный жест. — Я не знаю, что ты видишь, так что сойдемся на том, чего раньше не было. — Раньше вон у того амулета лишних символов не было, — Бэкхён указывает на большой шелковый круг на стене. — Вот таких. Он рисует в воздухе символы. Символы повисают и светятся тусклым, как гнилушки, и рассеиваться, судя по всему, не собираются. Дед задумчиво молчит. Бэкхён сидит как на иголках. — Они там были всегда, — когда дед, наконец, заговаривает, Бэкхён почти подскакивает на месте. — Просто написаны не чернилами. И не для людских глаз. — А я, выходит… — А ты слишком много ерунды прочел, — дед взмахивает рукой. — Защитные печати светятся голубым, это все знают и все так видят — из тех, у кого сил хватает увидеть. Зеленый — цвет тьмы. Бэкхён нервно хихикает. Еще сил тьмы ему не хватало. Зомби, умертвий, некромантов и призраков. Ох черт, призраки. — Это как-то связано с призраками? — Это как-то связано с искаженным развитием твоих способностей, — дед встает и отходит к шкафу, перебирает там что-то на полках. — Будь на твоем месте кто-то другой, я бы заподозрил проклятье. Если бы ты нашел учителя или встретил кого-то, на тебе бы остались следы. Ну а если бы ты увидел что-то такое… — Он поворачивается и открывает крышку ларца. Бэкхён орет и отпрыгивает вместе с креслом. — То мы бы уже знали. Он захлопывает крышку. Бэкхён, заикаясь, спрашивает, что это было. — То, что для нас светится зеленым, — отвечает дед. — А для тебя? — Я-я не заметил. — Это часть останков призрака. Ты видел раньше что-то подобное? — Бэкхён мотает головой. — Я так и подумал. Одно хорошо, Кёнсу точно не призрак. И не вот это все, что зеленым светится. У Бэкхёна все еще мороз по коже. — Я буду такое встречать? — Вряд ли. Что ж, если тебе больше нечего сказать, помоги тете на кухне. Бэкхён заверяет, что нечего. Дед отпускает его, Бэкхён идет на кухню, все еще поеживаясь. Он сам бы не смог сказать, что в содержимом ларца его так испугало, но страх не проходит. На кухне тетушка Наын, ей хватает одного взгляда, чтобы налить успокоительный чай. Бэкхён принимает с благодарностью. — Бедолага, — Наын садится рядом за стол и подпирает щеку рукой. — Как тебя угораздило? — Это не я, — Бэкхён нечаянно звякает зубами о чашку. — Дедушка показал. — Ох, — тетушка качает головой. — Ну, он умеет напугать. Что он достал? — Сказал, часть останков призрака. — Того самого? А, откуда тебе знать, — тетушка машет рукой. Вот именно, откуда Бэкхёну-то знать, сколько у них в доме разложено бывших призраков. — А способности? Есть у тебя способности или нет? — Никаких. Тетушка вздыхает разочарованно. — Что ж, ладно. А мы надеялись… — она обрывает сама себя. — Когда ты нас познакомишь? — Бэкхён смотрит на нее расширившимися глазами и молчит. Тетушка смеется. — У тебя кто-то есть, мы давно догадались. Когда знакомиться приведешь? Бэкхён смущается, краснеет и бормочет, что это будет сложно чисто технически. Тетушка снова смеется и советует перестать скромничать, вся семья в нетерпении. Или Бэкхён стесняется своего парня? Он плохо воспитан? Он не настолько серьезно относится к их связи, признается Бэкхён. Он старше, опытнее, больше знает и рассматривает Бэкхёна скорее как развлечение. Тетушка неодобрительно цокает языком. — Бросай его, Бэкхённи, найдешь еще свое счастье. — Я не хочу искать, — уныло признается Бэкхён. — Я вроде как не без ума от него, но нам хорошо вместе. — Тетушка фыркает. Бэкхён снова смущается. — Просто так хорошо. — Он что-нибудь для тебя делает? Дарит подарки? — Бэкхён качает головой. — Требует что-нибудь от тебя? — Он качает головой второй раз. — Ставит условия? — Ну, наверное, он обо мне заботится. И еще запрещает что-то для себя делать, говорит, это небезопасно. И учиться. Учиться говорит особенно часто. — Тетушка поднимает брови так высоко, что Бэкхён понимает, о чем она думает. — Тетушка Наын! — Что? — Не тому учиться! Основы магии изучать! — Ах этому! Ну, дело полезное, учись. Мой тебе совет, Бэкхённи, если мужчина говорит, что заботится о тебе, он тебя использует в своих целях. Но если мужчина что-то делает для твоей пользы и безопасности, он боится тебя потерять. Подумай, какой из них твой. — Мой, скорее, из тех, кто всегда в ясном уме и к моему взывает. — Он не хочет обязательств? Бэкхён открывает и закрывает рот. С чего он, собственно, взял, что Кёнсу не хочет обязательств? Кёнсу как раз говорит, что очень за отношения с обязательствами, но не сможет их выполнить. — Не знаю, — медленно говорит Бэкхён. — Мне надо подумать. Да все равно есть причина, почему он не хочет быть вместе. — Это единственная причина? — Бэкхён кивает. Ну ладно, причин две, по крайней мере, Кёнсу не верит в серьезность его намерений и не обладает телом, но не говорить же об этом тетушке. — Тогда устрани ее. — А если он не хочет быть вместе? — С тобой? — тетушка окидывает его критическим взглядом. — Ну-ка скажи, кто был инициатором ваших последних встреч? Вот то-то же. Не морочь мне голову и борись за свое счастье, Бэкхённи!

🐋🐋🐋