Дом милосердия Монад

Отрицать было бессмысленно. Карло умудрился подхватить каменную болезнь. Только он обрёл свободу, как сразу же попал в новую клетку. Что теперь делать? Что сказать Фитилю? Или лучше не рассказывать? А есть ли смысл теперь выходить на службу? Есть ли смысл вообще делать что-либо? Как дальше будут развиваться симптомы? Так, нужно взять себя в руки. Пройдя внутрь квартиры, Карло первым делом нашёл ванную комнату, и смыл с руки эту злосчастную… Кровь? Или что это? Уже не важно. Парень был слишком подавлен, чтобы оценивать убранство нового дома. Найдя спальню, Карло лёг на кровать. Сон не шёл, он лежал, смотря в потолок. Тишина давила. Было так непривычно без сопения, скрипов и шепотков рядом. Было так одиноко. Этажом выше послышались шаги и еле различимые разговоры. Там живут люди. Живут и будут жить. А Карло уже не будет. Это было так странно. Все казалось не реальным. И больше всего на свете сейчас хотелось, чтобы это все оказалось сном. Но, как на зло, именно сейчас начался очередной приступ кашля. И снова Карло выхаркнул это не весть что, склизкое, зелёное, до жути мерзкое. И к этому нужно будет привыкнуть. Со злостью он обтер руку о матрас. Нужно было заснуть, утро вечера мудренее. Эта ночь была, наверное, худшей в жизни Карло. Проспал он от силы час. Постоянно ворочался, не мог улечься. Раньше шумный ночной Крат казался чем-то необыкновенным. Но сейчас чужая жизнь за окном только злила. Злила и печалила. Слишком непривычная обстановка давила. А мысли о болезни и подавно. Карло не понимал одного. Как? Как он заразился? Ведь ещё давно выяснили, что Каменная болезнь проявляется из-за слишком частого контакта с Эрго. Но в приюте не было ни одной марионетки. Других видимых источников тоже парень не припоминал. Благо, за ночь приступов больше не было. Это давало надежду, что болезнь будет развиваться медленно. Значит, хотя бы какое-то время, получиться пожить нормально. Эта мысль успокаивала. Теперь приоритетным вопросом для Карло стало: что сказать Фитилю. Подождать, пока симптомы будут слишком явными и он сам все поймёт? Или сказать сразу. Дать ему понять, что ни одна из них мечт не сбудется. Дать понять, что у них нет будущего. Что у Карло нет будущего. Парня била дрожь от этой мысли. Все ещё не верилось, что сравнительно скоро он станет камнем. Бездушным, мёртвым камнем. Черт, он снова распустил себя. За окном уже светло. Карло принял решение. Лучше признаться сейчас, чем тянуть. Потом будет больнее. Обоим. Парень встал с кровати, наконец обращая внимание на собственное жилье. Квартира была скромная, но не плохая, жить можно. Остальное не волновало. Он прошёл в ванную комнату, на раковине осталось бирюзовое пятно, напоминающее о вчерашнем дне. Карло поспешил смыть его. И после, наконец, удостоил себя взглядом в зеркало. Выглядел он, на удивление, не плохо. Бледный, уставший, сонный. Конечно, бессонная ночь сказалась на нем, но, не учитывая это, парень выглядел здоровым. Пока что. Столько всего ещё нужно решить. Как зарабатывать на жизнь, где работать. Ведь ночью Карло так же пришёл к мысли, что выходить на службу смысла уже нет. Чтобы, будучи гвардейцем, добиться хоть чего-нибудь стоящего, нужно много терпения и времени. А последним Карло не располагал. Но доход нужен. Куда-нибудь, да нужно было устроиться. Как бы парню того не хотелось, свободы выбора теперь ему не представлялась. Нужно засунуть гордость, амбиции и мечты куда подальше. Тем более, опасность состояла и в том, что если кто-либо прознает о болезни Карло, то его точно запрут на карантин. Этого Карло боялся больше всего. Провести оставшуюся жизнь будучи запертым в специально отведенном для больных районе, среди полуокаменевших трупов и не имея возможности даже увидеть Фитиля, не то, чтобы контактировать с ним. Карло даже поежился от этой мысли. Конечно, скрывать такую серьёзную болезнь от общества было весьма аморально. Как никак рано или поздно Карло станет опасен. Он и без того достаточно вспыльчив, а один из симптомов каменной болезни — повышенная раздражительность. Но когда она настигнет Карло было неизвестно. Тем более, по Крату были разбросаны Звездочеты, которые останавливали распространение этой чумы. Фитиль обещал помочь с трудоустройством, но кто ж знал, что все так обернётся. Все придётся делать самому, вряд ли друг знает о вакансиях вне деятельности гвардейцев. Но посоветоваться с ним было нужно. Даже не так. Нужно было просто поговорить с ним. Не важно о чем. Само присутствие Ромео, Карло был уверен, сможет успокоить, дать надежду на лучшее. Главное просто побыть рядом с ним. Хотя в этой ситуации все может пойти и наоборот. Парень не знал, как отреагирует друг, как отреагирует он сам. Ведь одно дело проговаривать все про себя, и совершенно другое сказать вслух, да ещё и дорогому человеку. Который продолжит жить и после твоей смерти. Для которого ты станешь просто этапом в жизни. Фитилю всего двадцать, а знакомы они из них лишь девять лет. Это ничто по сравнению со всей жизнью. Карло был уверен, что Ромео будет жить долго. Он должен быть счастлив. Он и так много настрадался.

***

Сидя в небольшой кухне у Фитиля, Карло не знал, как начать разговор. Сказать из-за чего так резко убежал вчера? Или зайти с козырей и признаться, что болен неизлечимой смертельной чумой? Да, одно другого не краше. Атмосфера была напряжённой. Вздохнув, Карло наконец собрал волю в кулак. — Ромео. — Он сразу повернулся, словно ждал, что друг заговорит. Карло глубоко вздохнул. Слова давались не легко. — У меня каменная болезнь. Сказать это вслух, словно сдаться. Окончательно смириться со всем. Самому сделать шаг навстречу смерти. С другой стороны, она и так была неизбежна. Время как будто замедлилось. Фитиль молча смотрел другу в глаза. Все словно в один миг оборвалось. Конечно, Ромео предполагал, что друг пришёл с плохими новостями, но что бы настолько… Нет, он не хотел верить. Не может это быть правдой. Просто нет. — Не смешно, Карло. — Я не шучу. Ромео не знал, что ему делать. Такое заявление звучало настолько не реалистично, что действительно проходило на шутку. Однако, ему рассказывали сослуживцы, о странностях, которые в последнее время замечали в Поместье Роз. Что-то связанное с алхимиками. Что тоже наводило на некие мысли. Но сейчас это было совсем не главное. — Ты… Точно уверен? — Фитиль, я вчера выкашлял из себя какую-то мерзкую зелёную дичь. Дважды. Как мне ещё, по-твоему, это понимать? Это неверие добивало. Хотя, сам Карло на его месте тоже не поверил бы. Любой бы отказался верить. Карло не смотрел на Ромео. Знал, что увидит. Знал, что почувствует. Будет больно. Ещё больнее. А вот Фитиль не мог отвести взгляд от друга. Как будто все ещё надеялся, что он шутит и в любой момент назовёт Фитиля доверчивым дурилой, как это часто происходило в детстве. Но сейчас все наоборот. И, словно в доказательство, на Карло снова напал приступ кашля. Не такой сильный как вчера, но Ромео хватило, чтобы понять, что это все не шутки. Первым делом, Карло с опаской глянул на руку. И, видимо, ничего там не обнаружив наконец посмотрел на Фитиля. Прямо в глаза. Тут, по одному его взгляду, он понял, его друг действительно обречён. А с уголка его губы стекало зеленоватое нечто. Ромео нечего было сказать. Да и Карло ничего от него не ждал. Фитиль не выдержал, подошёл к другу и большим пальцем стёр эту каплю. Так Карло выглядел как обычно, только будто не выспавшийся. Но оба знали, что это не так. Ромео потянул его за предплечья, заставляя встать. И обнял. Объятия заменяли собой тысячи слов, выражали все чувства. Обреченность, горе, заботу. Карло сразу обнял в ответ. Ткнулся лицом в сгиб шеи. — Я не хочу умирать. Эти четыре слова, такие простые, но такие пугающие. По коже пробежали мурашки. Но вот он, Карло, все ещё тёплый, все ещё дышит ему в шею. Все ещё… Живой. Кто знает, как быстро в нем разовьется болезнь. Какие органы поразит первым делом. И думать об этом совершенно не хотелось. В детстве Ромео потерял всех дорогих ему людей и сейчас эта история повторяется. Сколько лет не пройдёт, а он остаётся бессильным. Всё, что Фитиль мог сделать для друга — это показать, что у него ещё есть время. У них есть время. Нужно чтобы Карло понял, что ещё не все потеряно, что какое-то время он сможет жить как все. Только вот, как долго…

***

Шли дни и, конечно, лучше не становилось. Но и не ухудшалось, что можно считать маленькой победой. Кардинально в жизни ничего не изменилось. Карло старался доказать себе, что ещё не все потеряно, Фитиль в этом очень сильно помогал. Например, он показывал ему те районы Крата, по которым они не ходили пока жили в приюте, даже в Луносвете смогли побывать. В планах тогда ещё было подняться по Тернистому Пути к Собору Франджелико, но там Карло быстро поплохело. И дабы не выдавать его, парни решили побыстрее уйти. Ещё, оказалось, за целый год службы Ромео скопил определённую сумму. На эти деньги он оказывал материальную помощь Карло. Что парню, на самом деле не очень-то и нравилось. Не нравилось зависеть от Фитиля, быть для него балластом. Не нравилась собственная беспомощность. Тут вытекает главная проблема, помимо близящейся смерти. Карло никак не мог найти работу. Всё было занято чёртовыми марионетками. Так оставался чуть ли не единственный вариант — район Малум. Это место бедняков, там ни у кого нет денег на приобретение собственной марионетки, так что там все работают «по старинке». Но гордость не позволяла Карло даже сунуться туда. Это слишком низко для него, как он считал. Но признавал, что если выбора не будет совсем, то пойдёт туда. В районе Малум определённо есть чем заняться, и там уж точно всем будет плевать болен Карло, или нет. Фитиль тоже был против того, чтобы Карло там работал. Он вырос в этом месте и знает как там все устроено. Как минимум, как было четырнадцать лет назад. Хотя, в таких местах как Малум мало что меняется. Но выбора и правда небыло. Карло терпеть не мог свою беспомощность.

***

Всё шло не так. Да, Карло все-таки устроился в достаточно приличную, по меркам Малума, забегаловку Лобстер, но там все становилось только хуже. Работа в общепите — неблагодарная работа. Тем более в месте, где убийства, кражи, избиения и тому подобное — норма. И Карло приходилось работать с такими. Благо, он мог дать всем отпор. Что силой характера, что физической, парень обделен не был и даже болезнь пока что не мешала. Но была ещё одна серьёзная проблема. То, что поначалу казалось плюсом, сыграло злую шутку. Никакого контроля эпидемии там и в помине не было. Сначала это действительно играло на руку, но вскоре, из-за слишком частого контакта с другими заражёнными, симптомы Карло начали развиваться с небывалой скоростью. Ни Фитиль, ни сам Карло к такому готовы не были. Все больше времени последний проводил дома у друга. Он говорил, что здесь ему «теплее». Ромео не до конца понимал, что именно это значит. Но в последнее время начал замечать, как Карло жалуется на постоянный холод. Да и сам он стал холоднее. В буквальном смысле, на ощупь. Признаться, Фитиль тоже был не в лучшей форме. Чертова каменная болезнь, хоть и не буквально, но тоже давит на него. Пока сам Ромео здоров на любые собственные недомогания ему было все равно. Какое дело до себя, когда в спину дорогого человека дышит смерть? Это было заметно уже не только по поведению. Карло стал слишком бледным, а на правой руке и ногах кожа приняла неестественный зеленоватый оттенок. Любые синяки и царапины заживали слишком долго, а зачастую уже и не заживали вовсе. Организм парня не выдерживал. Карло постоянно ходил сонный, но из-за не прекращающихся болей спать толком не мог. Чувство голода не отступало, при этом почти вся еда не усваивалась. Любая попытка согреться не заканчивалась успехом. Карло мог разозлиться из-за любой мелочи. И Ромео уже не знал, что с ним делать. Он просто устал. Как и сам Карло. Только Фитиль, в отличие от него, старался искать плюсы. Ведь у них с Карло были и хорошие моменты. Очень редко, но были. Например, когда они выбрались погулять. Это были совсем не долгие прогулки, зачастую по одному маршруту. Шли по Розе-Изабелле до театра Эстелла. Карло там нравилось. Куча засаженных разными цветами клумб, фонтан, поставленный в честь леди Антонии, напротив которого была возведена статуя женчины. По словам парня, она напоминала ему о матери. Единственный минус этого места, там чересчур людно. Поэтому ходили парни в основном ночами. Конечно, даже так от людей было не скрыться, но Карло ночью чувствовал себя комфортнее. Ромео безумно любил эти моменты. Ему нравилось смотреть на слабую улыбку, что появлялась на лице Карло во время прогулок. Ведь сейчас его улыбка была по настоящему редким явлением. Хотя раньше, она почти не сходила с его лица. И это Фитиль считал своей заслугой. А сейчас, когда он снова всеми силами старался вывести друга на положительные эмоции, он как будто бы возвращался в прошлое, к тому вечно угрюмому, злому Карло, который только только попал в приют. Эти воспоминания, несмотря ни на что, отдавали теплотой. Возвращали в то беззаботное время, когда мальчики только узнавали друг друга. К тем неловким паузам в разговорах, первым шалостям и соответствующим наказаниям. Первым ссорам и дракам, первым откровениям и шутками друг над другом. Ромео часто вспоминал те дни. И очень скучал по ним. Гулять действительно было полезно, но в какой-то момент даже это для Карло стало слишком тяжёлым занятием. Жизнь в нем угасала слишком быстро. Он давно сдался. Вся его жизнь сейчас была лишь сущим адом, так зачем ему пытаться продлить её? Был момент, когда Карло захотел сам, насильно, закончить все это. Было бы эгоистично, но он никогда и не скрывал свой эгоизм. Будучи в шаге от конца, жизнь и правда начала проносится перед глазами. Мать, отец, леди Антония, приют, Ромео. Тут то Карло и попал в ловушку. Что бы подумал о нем Фитиль, увидев мёртвым «раньше времени», да ещё и «не по той причине»? Да только то, какой Карло слабак и идиот. Мысли о насильном конце практически рукой сняло. И на замену им пришли другие, точнее, вернулись. Карло знал, уже совсем скоро он умрёт, он словно чувствовал это. А что будет с Ромео после этого? Тут перед глазами предстала яркая картина. Окаменелый труп, лежащий в почти полностью тёмной комнате. Дневной свет еле пробивается сквозь плотно задернутые шторы. И Ромео. Смотрит на все это. Почему то, у Карло совсем не получалось даже предположить, какая эмоция будет на его лице в этот момент. Ему будет грустно, может он будет зол, а может вообще обрадуется, что такой балласт, в виде умирающего друга наконец отпал. Нет. Это уже полный бред. Так Фитиль точно думать не будет. Как минимум, Карло надеялся на это. Иногда парень задумывался и о том, как отреагировали бы на его смерть отец и Леди Антония. Если в случае с отцом все понятно, наверняка он даже не помнит, что у него есть сын. То о реакции госпожи Черасани подумать было интересно. Ведь с ней Карло, как минимум виделся. Она присутствовала на всех благотворительный концертах поместья Роз и никогда не пускала шанса поговорить с Карло. А в последствии, к ним присоединялся и Фитиль. Женщина всегда была добра к мальчикам, интересовалась их жизнью и всегда была щедра. Леди Антония богата, ей не составляло труда дать денег на карманные расходы. Зачастую, в тот же день они и заканчивались, но счастью парней не было предела. На самом деле, Карло предпочёл бы, чтобы она не узнала. Антония была эмоциональной, и многое принимала близко к сердцу. Кто знает, как на нее повлияет потеря, казалось бы, третьестепенного человека в жизни. Но, с другой стороны, она была привязана к Карло. Родных внуков у неё не было, а сын Джепетто отлично подходил на эту роль. И хоть в последствии, виделись они лишь один-два раза в год, леди Антония все равно любила парня как родного внука. Его смерть тяжело скажется на ней. За своими раздумьями Карло не заметил, как наступило утро. За ночь так и не удалось заснуть. К уже привычным кашлю, ноющей боли во всем теле, в последние дни, прибавилось ещё кое-что. И оно мешало жить больше всех симптомов вместе взятых. Карло не знал, как это описать. Конечности словно перестали его слушаться. Частично. Но жить жутко мешало. Хотя, едва ли Карло мог сказать, что он действительно «живет». Он существует, не более. И это существование уже порядком надоело. Карло давно смирился со смертью. Даже, в какой-то степени, ждал ее. На деле, он уже не чувствовал ничего по этому поводу. Все, что можно было обдумать, он обдумал уже давно. Все, что он мог сделать он сделал. Ну, почти все. Несмотря на то, что он жил с Фитилем под одной крышей, ни на одну из «серьёзных» тем он так и не завёл разговора. Наверное, это единственное, что он хотел сделать перед смертью, просто поговорить с Ромео обо всем. Хотелось так много ему сказать. И не важно, что этими словами мог сделать только хуже. И не важно, что этими словами может испортить ту хрупкую идиллию, что царила между ними. Парни почти не контактировали. По большей части из-за того, что службу Ромео никто не отменял. Да и говорить было не о чем. Все равно всегда все диалоги шли по одному сценарию. Вспыльчивость Карло все портила. В любой момент он мог сорваться. Сколько бы попыток не было, ничего не получалось с собой сделать. И дабы больше не усугублять положение просто отмалчивался. Фитиль тоже не лез. Карло давно потерял счёт времени, но в этакую молчанку они играли уже долго. Пора было исправлять. За окном уже были слышны раздражающие шумы бурной жизни людей. Карло снова не спал всю ночь. Бессонница стала уже привычной. Всю ночь он думал, что именно сказать Ромео. Скоро он должен встать. Ничего путного Карло так и не придумал. Что вообще нормального можно сказать, когда ты со дня на день умрёшь? Ничего. Наверное… Послышался тихий шорох. Фитиль проснулся. А значит снова будет прожигать в Карло дыру взглядом, полным отчаяния, пока не уйдет. И этот взгляд был уже не в терпеж. Раз даже он сам смирился со смертью, то почему Ромео не может? — Доброе утро. — Доброе. Чистая формальность, ведь по-настоящему «доброе утро» они последний раз встретили в только в интернате. Но на этом обычно их диалог и заканчивался. Фитиль по обыкновению заварил кофе на двоих. Карло по обыкновению не выпил. Ничем это утро не отличались от других. И пора было это изменить. — Ромео. — Тот аж вздрогнул. Наконец то, его чертов взгляд изменился. Он смотрел с интересом, с настороженностью. — Когда я умру, забудь обо всем, что со мной связанно. — Фитиль поперхнулся. Карло ожидал чего-то подобного. — Это ещё почему? — Сам разве не понимаешь? Ромео ожидал чего угодно, но не этого. Забыть? У Карло совсем мозги окаменели, или что? Столько времени, они толком не разговаривали и ради чего? Чтобы сейчас этот поганец просил забыть его? Да даже если бы Ромео хотел, он не смог бы. Невозможно по одному зову выкинуть из головы последние девять лет своей жизни. Тем более, когда они неразрывно связанны с самым дорогим, что у него есть. С тем, кто исполнял мечты, поднимал настроение, был, буквально, светом в жизни. — Нет, Карло, не понимаю. — От накативших эмоций Ромео ударил рукой по столу. Посуда жалобно зазвенела. Лицо Карло не выражало ярких эмоций. Все таилось в глазах, и сейчас Ромео совсем не хотелось смотреть в них. — Ты продолжишь жить. Ты добьёшься высот и станешь величайшим гвардейцем Крата. Даже сейчас я мешаю тебе. А балласт в виде воспоминаний обо мне, тебе уж точно ни к чему. — Карло говорил тихо. Взглядом упёрся в руку Ромео. В лицо смотреть было выше его сил, как бы сильно того не хотелось. Сжался кулак. — Ты будешь счастлив, Фитиль. Ты должен стать счастливым. И я не хочу мешать тебе. Даже если я останусь обычным воспоминанием. Ромео ошарашенно смотрел на друга. И как он только пришёл к таким выводам? Хотя… Они и правда не безосновательны. Ведь Фитиль почти не задумывался, как это все выглядит со стороны Карло. В определённый момент, Ромео просто сдался. Перестал вытаскивать Карло на улицу, перестал пытаться разговорить его, а главное, перестал давать надежду. Он облажался. Он был виноват перед Карло, а заглаживать вину времени уже не оставалось. — Ты никогда не мешал мне. И никогда не будешь мешать. — Фитиль говорил тихо, возможно даже слишком тихо. Эмоции и чувства рвались наружу, но выпускать их не стоило. Пока что. — Я виноват. Чертовски виноват. — Не виноват. — Виноват, Карло. Я должен был помогать тебе. А вместо этого сдался. Я обещал себе, что помогу, а в итоге… — Какой же ты, черт возьми, идиот. — неосознанно Карло перешёл на повышенный тон. Он уже пожалел, что начал этот разговор. — Почему ты не можешь просто заткнуться, и пообещать, что выполнишь буквально последнее, о чем я тебя прошу? — Потому что это самое невозможное из всего, о чем ты просил меня. Как ты себе это представляешь? Что я так просто вычеркну из своей жизни… тебя? — Нервы Ромео сдавали. Он совершенно не хотел срываться на Карло. Даже не так. Нельзя было срываться на Карло. — Ты хотя бы представляешь, сколько значишь для меня? — Представляю. И именно поэтому прошу. Фитиль совсем не понимал логики Карло. Каменная болезнь настолько перевернула его мировоззрение? Или как ещё можно объяснить такие выводы? Ромео глубоко вздохнул. Пока они на взводе, ничего не решится. Хотя бы ему нужно успокоиться. — Я не хочу тебя терять. — Эгоистично. — От кого я это слышу? Послышался смешок. А Ромео было не до смеха. Он встал из-за стола и подошёл к Карло. Неожиданно тот поднял на него взгляд, заглядывая прямо в глаза. Прямо в душу. Фитиль к этому готов не был. Когда у Карло было плохое настроение, его взгляд был сравним с копьем. Было почти физически больно смотреть в эти наполненные злобой глаза. Только сегодня к ней добавлялась некая отрешенность, пустота. Ромео не хотел смотреть в них. Но и взгляда отвести не мог. Это были уже не те глаза, что стали ему так дороги. Это было то, что от них осталось. — Пойми, я даже представить не могу, как буду без тебя. — Ромео положил руку на макушку Карло. Волосы под ладонью были сухие, ломкие, совсем не такие, как раньше. — И я буду помнить о тебе. Буду тебя вспоминать. Мне так будет проще, что бы ты там себе не надумал. — Делай как хочешь. — Карло вздохнул и тряхнул головой, сбрасывая с неё руку друга. Было понятно, что Фитиль тоже прав. В какой-то степени. Но жутко не приятный, даже давящий осадок остался. Не на такой ноте хотелось бы заканчивать этот разговор. Только и сказать было больше нечего. Фитиль вздохнул. На службу он уже опоздал, так что лучше бы поторопиться. Что-то внутри останавливало. Оно тянулось к Карло, мешало отвернуться, не давало уйти. Оно вторило, что это может быть последний раз, когда Ромео видит Карло таким. Живым. Обычно, Фитиль доверял своему чутью, но это был особый случай. Как же он надеялся, что ошибается. Но внутреннее волнение лишь нарастало. Ромео пытался успокоить себя. Сегодняшнее утро было не обычным. Из-за этого воображения и разыгралось, рисуя ужасающие картины перед глазами. — Тебе пора. Кажется, Карло не хотел ни продолжать разговор, ни даже видеть Ромео. Сердце сжалось. Действительно, ему нужно было уйти. К опозданиям у гвардейцев относятся особенно серьёзно. Но кому было бы не плевать в такой ситуации? Ромео тряхнул головой. Карло был гораздо важнее службы. И душа, и тело тянулись к нему. Но разум говорил обратное. Нужно было уйти. Даже не из-за работы. Карло хотел побыть один, осмыслить все. Фитилю и самому это нужно было. Собравшись с мыслями, Ромео взял свою маску. У самой двери он обернулся, смотря на друга последний раз. — До встречи, Карло. — Прощай, Ромео.

***

Весь день прошёл как на иголках, а то и хлеще. Фитиль не мог ни на чем сосредоточиться, все мысли были только о Карло. О сегодняшнем разговоре, о будущем, в конце-то концов. О будущем без Карло. Мысли неумолимо возвращались к этому, не щадя разум и душу. Апогей этого кошмара настал по пути домой. Паника почти разрывала на части. Такого Ромео ещё ни разу не ощущал. Дыхание сбилось, сердце стучало как бешеное, в ушах звенело. А в голове только одна мысль: Карло мёртв. Фитиль так и не попрощался с ним, так и не признался ему ни в чём. Кулак был сжал настолько сильно, что, если бы не перчатки, на ладонях уже появились бы раны. Стоя на пороге собственной квартиры Ромео не решался войти. Потому что уже знал, что там будет. Он старался дышать ровно, хотел подготовить себя к предстоящему зрелищу. Это было невозможно. Подготовиться, пересилить, войти. Было плевать, как он выглядит со стороны. Ему нужно было время. Мимо него уже прошла пара-тройка человек. Плевать. Ромео открыл дверь. Первое, что его встретило — духота и запах. Не такой, как от обычных трупов. Это было нечто совершенно другое. Примерно так пахло в районе Малум. Гнилью, плесенью, вперемешку с глиной. Ужасное сочетание. Он пошёл дальше. Нет, Ромео не был готов это увидеть. Но и вечно стоять в дверях было бессмысленно. Карло сидел под окном, спиной к стене. От его тела по полу разбегались зеленовато-бирюзовые разводы. Лицо почти полностью потеряло свои очертания, конечности уже небыли похожи на человеческие. Лишь правая рука оставалась похожей на себя. В ней Карло держал карандаш. Только тогда Ромео заметил на коленях трупа книгу. На ней лежал лист бумаги, полностью исписанный. Похоже, Карло писал в последние минусы своей жизни. Первым порывом было выкинуть к чертям этот листок. Фитиль сдержался. Это последнее, что осталось от Карло. Совершенно не хотелось это принимать. Ромео сел прямо на пол, смотря на Карло уже невидящим взглядом. Нужно было думать рационально. Взять себя в руки и… Сделать хоть что ни будь. Нужно открыть окна, плохо пахнет. Надо что-то сделать с трупом, куда ни будь его убрать. А имеет ли все это смысл? Ничего, из того, что делать было «нужно» и «надо», Ромео делать не собирался. Не сейчас. Он забрал с колен трупа лист. Мятый, в пятнах отвратительной зелёной крови. От порыва эмоций чуть ли не смяв его, Ромео начал читать. Текст был хаотичен, многое было перечеркнуто и переписано. Карло метался от одной мысли к другой. Но Ромео мог это разобрать. «С утра я наговорил глупостей. Полный идиот, не думаешь? Не знаю, увидимся ли бы с тобой ещё когда-нибудь, Фитиль Ромео. Скорее всего нет, а жаль. Столько всего хотелось бы сказать. Хотя я и так знаю, что не смог бы. Слабаком стал, что тут скажешь. Прошу, забудь о том, что я говорил. Я не хочу, что бы ты забывал меня. Но я все ещё хочу, что бы ты был счастлив. Хоть и без меня. Да, вышло совсем не так, как мы с тобой мечтали, прости за это. Столько всего мы могли бы сделать. Но меня схватила каменная болезнь и уже ничего не по пишешь. А я пишу. Прости. Прости за всё. Ты знаешь, я не особо писатель. Сочинения у меня всегда выходили на тройку. Скоро я умру. Возможно, скоро у меня откажет рука, или что-то в роде этого. Не знаю. Просто хочу сказать. Стань величайшим гвардейцем мира вместо меня. Добейся всего. Найди новых друзей, но, хотя бы иногда, вспоминай и обо мне. Как хорошо нам было вместе. Мы были друг за друга горой. До самого конца. Не забывай и о той ночи на крыше. Спасибо за все, Фитиль. Будь счастлив. До встречи на том свете, Ромео. Я тебя… " — Любил. Этого слова не было написано. Тут текст обрывался. Хотелось хотя бы на минуту успокоиться. Не думать ни о чем. Не думать о нём. Не думать о прошлом, о детстве, проведённом с Карло и будущем, уже без него. Да даже о завтрашнем дне думать не хотелось. Хотелось пойти за Карло. Закончить все здесь и сейчас. Но что бы он тогда подумал? Он бы не хотел этого. Наверняка, засмеял бы. Или разозлился. Или ещё что ни будь. Карло всегда был непредсказуемым. Полное осознание произошедшего приходило постепенно. Карло умер, так и не дописав, не закончив мысль. Отчаяние снова окутывало Ромео, но как с этим справится он по сей день не знал. Было лишь опустошение. Будто от души отрубили большую её половину, оставив кровоточащую рану нетронутой. Ромео знал, что так будет. И никак не подготовился. Сегодня, в этой душной, провонявшей квартире умер не только Карло.

***

Ромео существовал словно в вакууме, он не знал, сколько прошло времени. Кажется, он даже поспал. Совсем не много, ибо до сих пор не хотелось ни есть, ни пить, ни чего-либо ещё. Внезапно, все кроме записки в руках перестало иметь вес. Он сидел напротив Карло. Того, что от него осталось. В который раз перечитывал письмо. Что делать дальше? Как после такого встать на ноги? При чем, во всех смыслах. Тело не слушалась. Карло хотел, чтобы Ромео отпустил его. Двигался дальше и, какое-то время, он верил, что сможет. Но столкнувшись с этим лицом к лицу все стало понятно. Он не сможет выполнить последнее желание Карло. Ведь без него, Ромео вряд ли когда ни будь снова станет счастливым. Послышался стук в дверь. Нужно встать и открыть, вдруг, что-то важное. Нет, нельзя открывать. Сначала, надо хотя бы проветрить. И на это Ромео уже нашёл в себе силы. Стук продолжался. Кто-то был слишком настойчив, это начинало злить. Никого не хотелось видеть. Никого кроме Карло. Здорового, яркого, весёлого, насмешливого. Таким, какой он был раньше. Хотя бы на час, хотя бы на минуту… Только Ромео решил пойти и открыть дверь, как стук прекратился. И слава Ангелу. Атмосфера дома была слишком гнетущей. Буквально все напоминало о нем, и это уже невыносимо. Скрыться от этого, казалось лучшим решением. На улице уже стемнело, конечно, это не значило, что народа будет меньше, но, в любом случае, так выходить из дома комфортнее. Ромео шёл без цели. Он уже даже не пытался запретить себе думать о Карло. Ограничениями, он делал себе только хуже. Нужно все обдумать и постараться принять факт того, что его больше нет. И, наконец, выполнить желание Карло. Отпустить. Ветер дул в лицо. Ещё сильнее растрепывал волосы. И впервые Ромео пожалел об их длине. Но Карло они, почему-то, всегда нравились. Очень редко, но бывало, что он позволял себе молча сесть и перебирать длинные пряди. А Ромео никогда не был против. Такие моменты казались особенными, ведь почти никакой тактильности парни обычно не выказывали. Но больше этого не повторится. Приходить к Театру Эстелла, видимо, уже стало привычкой. Сколько раз они ходили сюда. Не много на самом деле. Время и силы на прогулки находились редко. Карло нравился двор. Просторный сад, фонтан, статуя. Парень подошёл к ней. Карло она напоминала мать, а Ромео — Карло. Что-то схожее ведь и вправду было. На площади было много людей, больше обычного. Видимо, сегодня будет ночное шоу. А значит будет возможность затерявшись в толпе попасть в сам театр. Ромео больше нравилось именно там. Его по истине восхищало это здание. А Карло, наоборот. Ему все казалось слишком вычурным и изысканным. И местные марионетки его напрягали. Он никогда не любил марионеток, но, по его словам, эти театральные словно из преисподней выползли. Ромео решил не идти туда. На самом деле, даже в Крате очень много мест были связанных с Карло. И сейчас Ромео не мог дать точного ответа, хорошо это, или плохо. Бесцельно брести по улице сейчас было его единственным, на что он способен. Пришлось надеть маску. Гвардейцам нельзя представить перед народом в таком плачевном виде, так пусть хотя бы лица видно не будет. Ромео ходил по тем улицам, которые они с Карло раньше, в приюте, обхаживали вдоль и поперёк. Ничего не изменилось. Все те же магазины, кафе, развлекаловки. Карло любил разглядывать товары. А Ромео больше нравилось рассматривать людей, что эти товары покупали. Сегодня смотреть на их счастливые лица не хотелось. Ромео не сводил взгляда с витрин. Почти до самого утра парень гулял про Карту. За это время пришло смирение. Ромео начал мыслить более трезво. Нельзя позволять себе раскидать, Карло бы это не понравилось. Но вернуться домой словно что-то мешало. Наверное, в глубине души он знал, что если снова зайдёт туда, снова увидит его труп, снова прочтёт его письмо, всё то шаткое спокойствие в миг улетучится. Но прятаться от этого нельзя. В любом случае, нужно что-то сделать с трупом. В любое время суток гвардеец с большим черным мешком за спиной будет смотрится чересчур странно. Обычно если и заказывают убийства, то нужно либо подождать момента, когда жертва будет в безлюдном месте, а в идеале за пределами города. Либо самим выманивать. Как незамеченным вынести труп с круглосуточно оживленной Розы-Изабеллы Ромео не знал. Организм требовал отдыха, еды и сна, но вряд ли в ближайшее время хоть одно из этого можно будет получить. И уж точно не дома. Но тогда где? Это уже второстепенный вопрос. Нужно возвращаться.

***

Ромео снова не решался войти. Стоял, прожигая взглядом дыру в двери. Что-то иное не давало покоя. Он огляделся, но ничего необычного не заметил. Наверное, просто воображение разыгралась. Парень рассматривал пол, набираясь сил. Не стоять же под дверью вечность. Вдруг взгляд зацепился за небольшую бумажку, что лежала в щели. И как Ромео раньше её не заметил? Неужели её оставил тот, кто стучался к нему? Но все оказалось в разы хуже. Она была от Джепетто. Каким-то образом, он познал, что Карло живёт у него и рассчитывал встретиться с сыном. Когда ему никто не открыл, он решил, что его здесь просто не хотят видеть и попросил Ромео о помощи. Только вот Джепетто не знал, что помогать уже поздно. Он писал, что Ромео может прийти в его номер в отеле «Крат» в любое время. Он будет ждать. Как бы сильно не было отвращение Ромео к этому человеку, сказать ему было нужно. Может, он даже поможет во всем разобраться. Решительно Ромео зашёл в квартиру. За время его отсутствия запах почти выветрился. Упорно игнорируя труп, парень переоделся и как можно скорее ушёл. Даже у Джепетто сейчас было бы лучше, чем дома. Отель «Крат» Ромео всегда считал местом недосягаемым. Он и мечтать не мог, что когда-нибудь сможет там побывать. Но сейчас никакого восхищения это место не вызывало. Даже наоборот, хотелось уйти отсюда как можно скорее. Постоянно в голове всплывали рассказы Карло о его жизни здесь. Госпожа Черасани общалась с постояльцами и, по всей видимости, не заметила парня. И Ромео надеялся, что не заметит. Ей уж точно не стоит знать о смерти Карло. Конечно, скрывать это от нее было бы неправильно, но лучше пока так, чем портить ей настроение этой новостью. Джепетто писал, что Ромео нужно будет лишь подойти к марионетке за регистрационной стойкой. Мол он предупреждал, что ждет гостей и его пропустят без проблем. Так и случилось. И вот уже Ромео стоит перед дверьми комнаты Джепето встреча с ним не сулила ничего хорошего, но она была необходима. Дверь, на удивление, была не заперта. Первое, что бросилось в глаза — это портрет Карло, висевший на стене. Ромео потребовались все силы, чтобы не развернуться и уйти от сюда. — Не стой в дверях, это не вежливо. Заходи. Голос Джепетто отвлек от мрачных мыслей. Мастер сидел на диване посреди комнаты с книгой в руках. Как только Ромео перевёл взгляд на него, он убрал её и жестом указал на одно из кресел. — Я вижу, тебя заинтересовал портрет моего сына. Признаться, сначала мы с Карло посчитали, что там он кажется чересчур недовольным. Мелькали даже мысли избавиться от картины. — естественно, Ромео знал всю эту историю. Слушать Джепетто было тошно. — Но, спустя время, я начал ценить её. Я так редко виделся с родным сыном, что даже такое негативное полотно радует. Как же это все раздражало. Джепетто ведёт себя так, словно ему не было плевать на жизнь сына все эти годы. Как же это лицемерно. Невольно Ромео сжал кулаки. — На самом деле, я рассчитывал, что после Поместья Роз, Карло вернётся ко мне. Но он предпочёл тебя… Фитиль. Сердце ёкнуло от этого прозвища. А мастер говорил так пренебрежительно. Будто считал, что оно ничего не значит. Хотя, для него то и правда не значит. А Ромео сейчас становилось только больнее. Нужно уходить. — Как ты считаешь, почему? — На секунду парень подумал, что Джепетто просто шутит. Но он продолжал. — Он мог вернуться к семье, стать настоящим аристократом. Но предпочёл жить с оборванцем вроде тебя. Ромео даже растерялся. Идти сюда точно было ошибкой. И… Неужели Джепетто и правда считает, что после того, как бросил сына практически на произвол судьбы, все ещё может считаться его семьёй? Было очевидно, что Ромео он ни во что не ставит. И парень даже не знал, что думать по этому поводу. Это попросту обескураживало. Джепетто так слепо верил, что кровные узы крепче тех, что строились годами, что даже разрушать эту веру казалось слишком жестоким. Хотя, он этого заслужил. — Карло не считал Вас семьёй. Джепетто бросил на Ромео почти убийственный взгляд. Очевидно, что парень ему, мягко говоря, неприятен, но он старался держать лицо непроницаемым. Было мерзко даже находиться рядом с этим человеком. Не то, чтобы разговаривать с ним, или, не дай бог, сотрудничать. Со стороны мастера послушался вздох. — Не важно. Я понимаю, что мой сын не хочет меня видеть. Но, я думаю, ты сможешь на него повлиять. Сердце болезненно сжалось. Даже будь Карло жив, Ромео ни за что не согласился бы на такое. Гнев бил через край, так и хотелось что ни будь сломать. Или кого ни будь. Парень сдерживался из всех сил. Пора разрушить мечты Джепетто. — Карло мёртв. Мастер нахмурился. Ромео понимал, поверить в это было сложно. Но никаких более деталей рассказывать ему не собирался. Однако то, с какой интонацией он произнёс эти слова, как неосознанно изменился его взгляд, сыграло свою роль. Джепетто опоздал. Хотел было Ромео встать и уйти от сюда, как его остановили. — Где… Где его труп? Неужели, это все, что его интересовало? Не из-за чего умер его сын, не как он жил, а где его останки? Волна гнева с новой силой накатила на Ромео. Благо, выдержка у него была отменная. — У меня. — Я его заберу. Первой мыслью, промелькнувшей в голове после такого заявления, было, мол; «что он себе позволяет»? Вместе со второй мыслью пришло осознание, что это решило бы некоторые из насущных проблем. Ромео словно разрывался на две части. Одна ни в коем случае не хотела отдавать Карло. Уж тем более не Джепетто. Вторая же наоборот, хотела как можно скорее от него избавиться. Ведь рано или поздно это придётся сделать. А если его заберёт Джепетто хлопот точно будет меньше. — Забирайте. Но зачем он Вам? Мастер помедлил. Пару секунд он смотрел парню в глаза, а после встал и подошёл к, своему рабочему месту. Порылся в ящиках и достал оттуда охапку листов бумаги. — Это мои наработки особого механизма. Не буду вдаваться в подробности. — Сказал он, кладя листы перед Ромео. — Ты хочешь вернуть моего сына. А я знаю, как это сделать. И я бы не отказался, от твоей помощи. Признаться, это все звучало как бред. Невозможно вернуть умершего. Но сердце хотело уцепиться за любую надежду. Даже столь абсурдную и не реальную. Да и Джепетто говорил уверенно. Будто уже пробовал подобное, что маловероятно, ибо тогда все газеты и утвердили об этом. Ромео перевёл взгляд на бумаги. Чертежи, записи, конечно, он ничего в этом не смыслил. Но выглядело и правда внушительно. Ромео поймал себя на мысли, что действительно готов на все. Он сделает что угодно, если это действительно поможет вернуть Карло. Парню небыли важны детали. Даже если бы Джепетто и принялся ему объяснять, вряд ли он понял бы хоть что ни будь. Разум кричал, что это все абсурд. Но какое сейчас до него дело? Ради воскрешения Карло, даже ради эфемерной надежды на это, Ромео сделает все, что в его силах. Терять все равно нечего. — Что мне нужно будет делать?

***

Убивать. Убивать больных каменной болезнью и забирать те крохи эрго, что успели образоваться в их телах. Это оказалось не так уж и сложно, ни с физической точки зрения, ни с моральной. Ромео видел, как страдал Карло и никому не желал такой судьбы. Поэтому он даже считал правильным то, что делал. Никто не заслуживал таких страданий. Ромео убивал быстро. Убитые им люди вряд ли даже успевали понять, что произошло. Не мудрено, что вскоре Ромео и сам заболел. Но это его не останавливало. Джепетто нужно было немереное количество эрго. Мастер все-таки поделился с ним, как собирается воскрешать Карло. Пробудить его эго в идентичной марионетке, это действительно могло сработать. Тем более, если верить рассказам о других «пробудившихся» марионетках. Со временем, выполнять свою работу становилось все сложнее и сложнее. Джепетто знал о болезни, и у них было обговорено, что будет, после смерти. Ничего необычного, когда состояние Ромео максимально ухудшится, мастер сам убьёт его, а эрго использует в деле. Так вклад парня был бы максимальным.

***

Однако Ромео не знал об истинном замысле Джепетто на его счёт. Не знал, что ему суждено стать «прототипом». Не знал, что в итоге будет убит тем, кого пытался воскресить.

***

«Открыв глаза, юноша обнаружил, что сидит на троне, о котором не просил. Ища своего друга из прошлого, он цеплялся за воспоминания, хотя и знал, что пути назад нет.»

Эрго опаленного белого короля