Что ещё за экси?

      — Чем ты думал? Тебе есть вообще чем думать? Боже, почему я спрашиваю, и так же понятно, что нечем!       Натаниэль ничуть не чувствует себя виноватым, сидя на кровати Джейни, пока та аккуратно мажет ему бровь какой-то вонючей мазью. Аптечка кажется ему слишком внушительной и чем-то напоминает свою собственную из родного дома — только вот ему приходилось замазывать травмы от собственного отца, а девушке — синяки, полученные на поле.       — Не мельтеши, нас же не выгнали.       — Только из-за того, что за тебя вступилась Рене с её ангельским терпением! — резко взмахивает Чейз руками, продолжая наворачивать по комнате тревожные круги. Кажется, он даже забывает про то, что наконец-то оказывается в девичьей обители, поэтому на обстановку обращает мало внимания. Смотреть, впрочем, особо не на что — комната совсем небольшая: пара кроватей, один письменный стол, два достаточно крупных шкафа, в объёме которых Натаниэль не видел особого смысла, и заставленный всякими побрякушками подоконник. Игрушечный лис, замеченный снизу Чейзом, оказывается как раз здесь.       Джейни Смоллз выглядит совершенно убитой. Она и без того мало улыбается, но Натаниэль чувствует кислоту на кончике языка от её нарастающего самоугнетения. Девушка прекрасно понимала, что не справляется, но слова Кевина бьют по самым больным местам, а то, что за неё вступается незнакомый по сути человек, заставляет чувствовать себя и вовсе ничтожной. Веснински сложно понять её — он не стал бы молчать. Его учили молчать половину его сознательной жизни, но отец в конце концов признал, что сходство между ними не заканчивается на имени и внешности.       У Натаниэля, конечно, был свой взгляд на этот счёт.       — Тебе не стоило… — начинает было Джейни, но восклицание Чейза перекрывает её голос:       — Хотя бы один здравомыслящий человек в этой комнате! — он даже останавливается, упирая руки в бока. Смотрит сверху вниз, сурово насупив брови, но из-за нелепых очков это смотрится не так убийственно, как ему наверняка хотелось бы. Натаниэль хмыкает. — Ты ещё и смеёшься. Джей, ты только глянь на этого придурка, у него совершенно никакого чувства самосохранения. Истекает кровью, но даже не понимает, что сделал не так.       Джейни и без того смотрит на Нила Джостена своими тоскливыми серыми глазами. Она вся такая: тусклая, выгоревшая, словно картинка, на которой в редакторе изображений выкрутили насыщенность едва ли не на минимум.       Наверняка ей хотелось бы иметь брата, который заступился бы за неё, но у неё был только Чейз. Он не был плохим; скорее всего, даже не знал, что ей нужна помощь. Он видел в своей сестре самоотверженного воина с ракеткой и гордился тем, что она занимает место в университетской команде. Глаза Чейза горели каждый раз, когда он рассказывал про неё — неважно, обсуждал он успехи в учёбе или то, что Джейни впервые вышла на поле в новой форме.       — Просто царапина, — отмахивается Натаниэль, но всё равно позволяет девушке обработать ссадину, понимая, что ей нужно хотя бы каким-то способом загладить перед ним свою вину, которую она вне всяких сомнений ощущала. — Ты ещё не видел, как я истекаю кровью.       — И даже не собираюсь на это смотреть, — передёргивается Чейз и тут же подскакивает на месте, когда дверь в комнату резко распахивается. Его спасает от прыжка в окно только нежелание переломать себе ноги.       — Кто это сделал?!       По эмоциональности Натаниэль сразу чувствует что-то, близкое к уровню своего однокурсника, тут же застывающего на месте. Угрозы не чувствует ровно также, как и от самого Чейза, но всё равно машинально заранее вспоминает имеющиеся данные на Ники Хэммика, прикидывая, может ли он представлять для него какую-либо угрозу и будет ли полезен. Джейни то ли ненароком, то ли намеренно прикрывает собой Веснински, поэтому взгляд Ники первым делом утыкается в Смоллза — тот тут же поспешно качает головой       — Допустим, я, — приподнимает руку в приветственном жесте Натаниэль, привлекая к себе внимание.       Ники резко переводит на него взгляд, обводит внимательным взглядом с ног до головы, подмечает на скуле уже заклеенную лейкопластырем царапину и, выдержав ещё пару секунд, улыбается широкой солнечной улыбкой. Хочется прикрыть глаза рукой, потому что их почти слепит, как от яркого света в жаркий полдень.       — А ты мне нравишься!       Натаниэль думает о том, что эти чувства не особо взаимны, но свой яд придерживает при себе.       — Я увела Кевина в комнату, — Рене появляется за спиной Хэммика. Она выглядит спокойно, будто бы ей каждый день приходится разнимать драки — неудивительно, если так оно и есть в действительности. — В нём столько алкоголя, что он отрубился, стоило только толкнуть его в горизонтальное положение, — Уокер улыбается самыми уголками губ. Понять по ней, какие эмоции она испытывает в данный момент, отчего-то сложно. — Я Рене. Это Ники и он, кажется, теперь твой фанат, Нил, — в голосе девушки проскальзывает ненавязчивое осуждение. В отличие от Джейни, она вины за своего сокомандника не ощущает и здраво распознаёт, что один из участников конфликта откровенно нарывался, а второй — переходил границы. Судя по всему, это был уже далеко не первый раз, когда их помощник тренера так распалялся.       — Готов поспорить, Дэй сейчас обиженно сопит в обнимку с ракеткой, — радостно предполагает Ники. Наверняка ему тоже доставалось ранее от Кевина, пусть и не в столь явной форме.       — Ваш нападающий, кажется, тяжело воспринимает критику, — замечает Натаниэль, демонстративно касаясь пальцами скулы. Никто, кроме Джейни, особой вины за происходящее не ощущает, поэтому и жест выглядит наигранно, почти издевательски. — Не привык к такому?       — Скорее наоборот, — отвечает Рене.       Она никак не расшифровывает свои слова, но Веснински догадывается и сам: после перехода из университета Эдгара Алана к пальметтским «Лисам» Кевина Дэя считали едва ли не предателем родины. Его преследовали, высылали письма с угрозами и постоянно обсуждали в спортивных и даже не только спортивных новостях. Натаниэлю даже стараться не пришлось, чтобы найти на свой объект дополнительную информацию, помимо предоставленного личного дела — для этого достаточно было лишь вбить его имя в строку браузерного поиска. После того, как он начал играть правой рукой, не нагружая преобладающую кисть после травмы, его личные показатели значительно снизились.       Если среди посредственных «Лисов» знаменитый нападающий со своими умениями всё ещё оставался едва ли не богом экси, то для поклонников «Воронов» он резко пал на самое дно. Ситуацию обостряли и официальные матчи, с позором проигранные университетом Пальметто.       Худшим соперником для нынешнего Кевина Дэя был только Кевин Дэй из прошлого.       Отследить по лицу Хэммика его эмоции легко — его улыбка чуть меркнет, когда обдумывает что-то в своей голове, а после вдруг оглядывается на стену, будто бы пытаясь просканировать её взглядом насквозь.       — А Эндрю же ещё не вернулся? — он смотрит на Нила и сам себе кивает. — Глупый вопрос. Ты сидишь передо мной живой, значит, он не в Башне. Предлагаю ничего не…       — Эндрю присутствовал.       Голос Рене звучит почти довольно. Джейни бледнеет, кажется, ещё сильнее, пока складывает мазь и ватные палочки в свою аптечку. Её пугает Кевин, но вот от одного из Миньярдов она, судя по реакции, испытывает почти животный ужас.       — Ну, тогда всё в порядке, а то если он узнает… — радостно вздыхает с облегчением Хэммик, но через какое-то мгновение его улыбка так и застывает на лице восковой маской, когда сказанное наконец-таки доходит до его сознания. — Стоп, что?!       Натаниэль неопределённо поводит плечом. Эндрю Миньярд имел крайне дурную репутацию — однажды ему чудом удалось избежать колонии, но на учёте он, разумеется, уже стоял. Все считали, что экси на него положительно влияет, но, кажется, это было вовсе единственным, что позволяло ему на время распылять свою концентрированную психопатическую агрессию, которую большую часть времени он держал под холодным контролем.       — Они знакомы, — замечает Рене. Её голос звучит чуть озадаченно, потому что она, кажется, сама не до конца верит в сказанное.       — Вы знакомы? — впервые с момента появления Ники подаёт голос Чейз. В его интонации звучит что-то сродни обиде, будто он оскорблён тем, что его товарищ знал кого-то из Лисов, но умолчал об этом.       — Мы незнакомы.       — Незнакомы, но он знает твоё имя, — с ещё большим сомнением тянет Рене, разглядывая Нила Джостена с каким-то непонятным подозрением, подоплека которого Натаниэлю неизвестна.       Он решает подумать над этим позже.       Ники вскидывает руку с крашеными в чёрный цвет ногтями и начинает подводить итоги, поочередно загибая пальцы:       — Ты вывел из себя Кевина, умудрился не врезать ему в ответ и знаком, — ох, извини-извини, — не знаком с Эндрю, — Хэммик откидывает с глаз вьющуюся прядь тёмных волос и многозначительно переводит взгляд на гостя Лисьей башни. — А кто ты вообще такой, собственно?       Натаниэль молча кивает на Чейза. Тот сразу как-то съёживается под внимательным взглядом Ники, явно теряя дар речи.       — Это мой брат, Чейз, — тихо произносит Джейни. Её голос звучит еле слышно, поэтому в первую секунду кажется, что Хэммик не услышит её, но тот улавливает её слова с удивительной лёгкостью, будто бы она стоит совсем рядом с ним. — Я разрешила взять ему одного друга. Извините, — почти шёпотом добавляет девушка.       Если бы Натаниэль не видел её на поле своими глазами, ни за что в жизни не поверил бы, что она нападающая. Ему неизвестно, почему она занимает именно эту позицию, но, как утверждал Чейз, его сестра удивительно метко забивала мячи в ворота. Как подозревал Веснински, на остальных позициях она просто показала себя ещё хуже.       Из каких соображений тренер вообще решился одобрить её присутствие в команде?       — Не извиняйся, Смоллз, — Ники ярко улыбается, давая понять, что всё в порядке. — Твои друзья — мои друзья, так что мы будем рады видеть их в Башне в любое время, — подмигивает он Натаниэлю.       Тот коротко усмехается в ответ.       Что же, это будет довольно интересно.