Что ещё за экси?

      — Преследуешь меня?       В предрассветной тишине вопрос звучит внезапно, но Натаниэль не удивлён — он слышит приближение Эндрю ещё в тот момент, когда входная дверь издаёт едва заметный хриплый скрип. Он не может знать, что это Миньярд, но почему-то догадывается о его присутствии ещё до того, как тот заговаривает.       — Это ты вышел ко мне. Подслушивал под дверью?       Ночной прохладный воздух морозит кожу. Осень постепенно вступает в свои права — если днём ещё можно было появляться на улице в одной лишь футболке, то сейчас вчерашний отказ от куртки кажется необдуманным решением. Впрочем, от идеи выйти из общежития, чтобы достать из джипа забытую на сидении пачку сигарет, его это не останавливает.       Эндрю не отвечает, опирается рядом на капот и тоже щёлкает зажигалкой. Он одет ещё легче — если на Натаниэле плотная футболка, то на вратаре «Лисов» хлипкая домашняя майка. Его предплечья, как и обычно, затянуты чёрными повязками и это, пожалуй, самая тёплая вещь его текущего гардероба..       Особо сильный порыв ветра снова дует через открытую парковку. Машинально прикрывая сигарету, чтобы её не задуло окончательно, Веснински видит на чужой коже мурашки и переводит взгляд куда-то на пустующее шоссе.       Если Миньярд и замечает это, то ничего не произносит вслух.       Ночь проходит довольно сумбурно. Хоть изначально они с Чейзом и планировали мирно посидеть с Джейни в комнате, опустошая запасы алкоголя, внезапно присоединившиеся Рене и Ники меняют планы, так что им приходится переместиться в общую гостиную на первый этаж к Аарону, всё ещё торчащему в кресле с какими-то учебниками (серьёзно? в день после матча?). Если Рене присоединяется лишь из-за того, чтобы не оставлять младшую сокомандницу и не оставаться самой в комнате в одиночестве, то вот Ники явно не может угомонить собственный интерес к личности Натаниэля.       Подобное любопытство одного из Лисов ему, конечно, на руку, но приходится заранее начать примеряться, не может ли этот интерес в определённый момент перейти границу. Кто знает, как далеко может зайти неугомонный Хэммик в своём желании узнать побольше про человека, сцепившегося с Кевином?       Чейз напивается первым и отрубается уже в первые же пару часов, несмотря на свою отчаянную мечту увидеть появление Элисон. Рене неспешно беседует с Джейми на какие-то отстранённые темы, так что Натаниэль особо не слушает их — судя по всему, девушки достаточно неплохо ладили, несмотря на разницу в возрасте, и поддержка Рене позволяла Смоллз не совсем уж провалиться в пучину отчаяния. Рене не пила, но Ники с радостью забирал себе её порции, то и дело стараясь подливать алкоголь единственному оставшемуся в сознательном состоянии гостю и параллельно засыпая его ворохом вопросов, на которые Натаниэль со скучающим видом отвечал, никак не поддерживая разговор, а лишь отбиваясь, словно на каком-то допросе.       Откуда такая дерзость? Это семейное.       Как давно знаком с Эндрю? Часа три-четыре.       Почему не играет в экси? Услышал про него впервые пару месяцев назад, когда перевёлся сюда.       «Что, правда?» Честное слово.       В невесомости честных слов Веснински Ники Хэммику ещё не приходилось убеждаться, но Натаниэль великодушно готов стать для него проводником в мир недоговорок, где каждое слово — правдивая ложь, а каждый ответ — фальшивая правда.       Ники выдыхается, когда небо начинает постепенно сереть и, пошатываясь, удаляется куда-то наверх — вероятно, в свою комнату. Натаниэль, который к алкоголю никогда не был особо восприимчив, позволяет себе вернуть холодное непроницаемое выражение, отставляя в сторону недопитый стакан, проверяет, спит ли Чейз, неуклюже свернувшийся на диване, и только после этого поднимается с места.       Пока все спят, он может осмотреться.       — Видел тебя у нашей комнаты, — голос Эндрю звучит без обвинения, но он явно даёт понять, что гость не остался незамеченным.       Натаниэль чувствует лёгкую досаду — он старался действовать максимально бесшумно. Ему нужно было лишь ознакомиться с обстановкой общежития, чтобы понимать, может ли он как-либо воспользоваться этим пространством для того, чтобы подобраться ближе к Лисам. Он не мог постоянно действовать через Чейза — в конце концов, надеяться на кого-либо, кроме себя, было абсолютно бесполезно, уж в этом ему удавалось убеждаться из раза в раз.       То, что люди отца не могли его заметить, а Эндрю, который даже и не ждал его появления, обнаружил без особого труда, бьёт по самолюбию.       — Заблудился, — врёт Натаниэль.       — Или искал кого-то?       — Раскусил, — их разговор всё больше напоминает профессиональное фехтование без права на ошибку — укол, защита, отступление. — Очень уж понравился Ники.       Миньярд смеётся. Почему-то из-за этого искусственного смеха теперь уже у Натаниэля пробегает по коже пронизывающая дрожь.       — У тебя никакого вкуса.       — Как и у тебя.       Укол в небо.       — Не спорю, — касается бледных губ тонкая усмешка. Под чужим взглядом концентрация куда-то испаряется, и Натаниэль отталкивается от капота, откидывая незатушенную сигарету. Та падает в лужу. Мусорить напротив чужого общежития дело дурное, конечно, но и сам он чистыми намерениями никогда не отличался. Хочет иронично поблагодарить за приятную беседу и скрыться обратно в Башне, но не успевает. — Откуда ты знаешь брата психованной?       Натаниэль тормозит. Медленно, не сразу — делает сначала пару шагов вперёд, будто по инерции, и только после этого останавливается.       — Он с моего курса. Странно слышать про «психованность» от тебя.       — То есть ты не знал его в прошлом году? — не обращает внимания на последнее высказывание Эндрю.       Нить разговора теряется. Веснински разговаривает с ним лишь второй раз, но понимает, что ему пора уже привыкнуть к тому, что это не тот случай, когда диалог ведут обе стороны — Миньярд слышит только то, что ему интересно, и игнорирует то, что не хочет слышать.       — Не знал, — Натаниэль принимает правила игры. Молчит недолго, убеждаясь, что Эндрю закончил с вопросами. — Почему ты спрашиваешь то, о чём и сам в курсе?       — Не понимаю, о чём ты, — улыбка Миньярда столь же фальшивая, как и сам Нил Джостен. Он даже не пытается выглядеть непричастным. Что ему известно? Откуда?       — Я перевёлся в Пальметто пару месяцев назад. Что было в прошлом году?       Эндрю не отрывает взгляда, затягиваясь. Натаниэль дышит ровно, смотрит спокойно, но чувствует, что вратарь «Лисов» не скажет ему больше ни слова. Холодный воздух ощущается ещё холоднее, чем минутой до этого.       — Ничего.       Он тушит окурок о капот и небрежно роняет его на асфальт, обходя Натаниэля по небольшой дуге. Миньярд не просто так завёл этот разговор, но найти разумное объяснение этому не получается никаким образом. Ему будто загадывают загадку, на которую не существует ответа, и уходят, не дав больше ни толики информации.       Впрочем, ему не привыкать искать ответы самостоятельно. ***       За выходные Натаниэлю удаётся нарыть ещё несколько любопытных фактов.       Это довольно сложно — он не любит общаться со сверстниками да и строить из себя душу компании не умеет, но разговориться с улыбчивыми девушками из девчачьего корпуса в курилке удаётся достаточно легко, хотя во время беседы ему и хочется поставить на уши фильтр, чтобы пропустить массу бесполезной информации.       Первое, что он узнаёт — то, что Джейни тоже была в каком-то роде лидером.       Лидером в неудачных попытках суицида.       Натаниэлю уже было известно то, что тренер Ваймак с удивительным упорством набирал в команду проблемную молодёжь, явно возжелав стать крайне экстравагантным исправительным лагерем, но отчего-то не думал, что тот решит приобрести себе столь крупную головную боль.       Конечно, Джейни в сравнении Эндрю с его приступами внезапной агрессии наверняка казалась безобидным цветочком, но вот лично Веснински ни за что не захотел бы по собственной воле становиться нянькой для девчонки, которая глотала упаковки снотворного с алкоголем раз в полгода в качестве экстравагантного развлечения.       Следующий факт, который оказывается сложно наложить на доступную информацию: Чейза никто не помнит.       Натаниэль тратит целое воскресенье и даже выбирается в бар с полузнакомыми старшекурсниками, но не получает ответов на свои вопросы — несмотря на имеющиеся данные о том, что Чейз Смоллз учится тут второй год подряд и ранее ниоткуда не переводился, все думают, будто он появился здесь только недавно.       Натаниэлю даже хочется написать людям отца, к которым он имеет право обращаться в том случае, если ему понадобится помощь в деле, но успевает своевременно вспомнить, что к его основной цели это никоим образом не относится.       Эндрю сбивает его с мыслей, путает, обращает внимание на абсолютно неважные детали. Миньярд никак не может знать про истинную цель Веснински, потому что с Кевином поздним пятничным вечером тот встречается впервые, но отчего-то будто бы намеренно путает следы.       Раздражает.       К понедельнику Натаниэль снова настраивается на нужный лад, намеренно отстраняясь от всех ненужных мыслей.       Во вторник он уже выстраивает планы, каким образом может снова пересечься с Лисами и пошатнуть их отношение к Кевину.       В среду шанс предоставляется сам собой: ночью его будит звонок от Чейза — Джейни попадает в реанимацию.