Что ещё за экси?

      Когда Джейни не появляется на утренней тренировке, Дэвид Ваймак делает пару попыток дозвониться до неё, но каждый из вызовов оказывается неотвеченным. Рене, так и не сумевшая утром расшевелить сонную соседку по комнате, прикрывает её и говорит, что девушка плохо себя чувствует после вчерашней тренировки. Исчезновение Смоллз воспринимают как должное.       Этому никто не удивляется — во вторник вечером она опять попадает под тяжёлую руку Кевина и тот, пусть и не замахивается на неё физически, словами бьёт больнее, чем кулаком. Даже Сет, который до этого и сам не раз срывался на первокурсницу, считает, что Дэй уже слишком перегибает палку, но не вмешивается.       После занятий и обеда Лисы снова собираются на стадионе, но Смоллз снова не является. Зная её наклонности, Ваймак даёт наставления на тренировку, оставляет команду под руководством Кевина и сам отправляется в общежитие, зная, что под беспристрастным надзором Дэя все, кроме, пожалуй, Эндрю, не сойдут с поля до тех пор, пока их конечности не начнут отваливаться от усталости.       Смоллз в общежитии не находят. Ваймак с разрешения Рене даже открывает их комнату запасным ключом, но ничего там не даёт понять, куда и в какой момент пропала младшая нападающая «Лисов». Она не ребёнок, поэтому бить тревогу рано, но дурное предчувствие уже сжимает горло и тренер осознаёт, что внезапное исчезновение первокурсницы с диагностированной депрессией — однозначно дурные предпосылки. Он старается не тревожиться раньше времени, но всё равно звонит родителям девушки.       Те резонно отвечают, что она не появлялась дома уже несколько месяцев и по их абсолютному равнодушию несложно догадаться, что на судьбу собственного ребёнка им плевать. Ваймак не удивлён и радуется уже тому, что они хотя бы делятся номером Чейза.       Они вдвоём обзванивают несколько однокурсниц Джейни, с которыми та придерживалась отдалённо дружественных отношений, но оба понимают, что с этими бесполезными звонками стоит заканчивать и переходить на обзвоны больниц.       В нескольких клиниках есть поступившие молодые девушки, похожие по описанию на Джейни, но когда Чейз с тренером приезжают туда, оказывается, что одна из них — школьница, которая попала в аварию, а вторая — тридцатилетняя эскортница с обострением герпеса.       В последнюю больницу они приезжают уже затемно и в этот раз попадают по адресу.       — Её нашли в туалете какой-то забегаловки, — голос Чейза дрожит, когда он рассказывает то, что ему удалось узнать. Натаниэль не перебивает его и молча сидит рядом, слушая всё то, что озвучивает ему однокурсник. Он не чувствует сожаления, только лишь недоумение от поступка Джейни. Ему приходилось видеть много чужих смертей за свою жизнь, но абсолютно каждый из умирающих хотел жить так отчаянно, что их глаза горели этой жаждой до самой последней секунды и только после этого мутнели, отражая бессмысленную пустоту.       — Что говорят врачи? — спрашивает Натаниэль тихо. В коридоре ночной больницы пусто и лишь под потолком горят лампы аварийного освещения. Тренер «Лисов» находится с Чейзом в течение пары часов и только убедившись, что брат его подопечной находится больше не один, уезжает, обещая вернуться на утро.       — Что лучше бы она снова напилась таблеток, чем так.       Чейз выглядит плохо. Веснински даже с трудом узнаёт его в первые секунды, потому что настолько привык видеть однокурсника с придурковатым выражением лица, что серьёзным тот кажется гораздо старше. Вместо аляповатой одежды на Смоллзе накинуто чёрное большеразмерное пальто, будто бы вовсе не из его гардероба, но вот из-под него выглядывают уже знакомые цветастые оттенки. Кажется, он выскочил из общежития прямо в том, в чём был, когда ему позвонил Ваймак, прося о встрече.       Натаниэль не старается вытягивать из Чейза информацию, но в течении часа тот всё равно рассказывает, что именно случилось, и недостающие фрагменты встают в общую картину.       Джейни впервые отходит от привычного способа, берёт в руки канцелярский нож и немного не рассчитывает с силой нажатия. Она принимается за дело в ближайшей придорожной забегаловке — хозяина заведения смущает, что юная посетительница так надолго задерживается в туалете, а после не отвечает на попытки достучаться, поэтому при помощи одного ещё сотрудника он выламывает дверь и находит отключившуюся девушку с изрезанными руками в луже крови.       Смоллз, вероятно, не старается вскрыть себе вены — она наносит порезы не вдоль, а поперёк, — но из-за неопытности всё равно прорезает глубже, чем необходимо, а после уже не находит в себе сил, чтобы остановиться.       Натаниэль ясно понимает, что этот раз ставит для неё крест на карьере в экси, но отчего-то думает, что девушка не то чтобы будет от этого особо сильно расстроена. Кто в здравом уме допустит суицидницу на поле?       Разве что она, конечно, попытается скрыть шрамы повязками, но…       Мысль о Миньярде возникает спонтанно. От неё приходится резко отмахнуться, потому что это даже в голове звучит смешно. Эндрю не выглядит поклонником селфхарма. Натаниэлю уже известно, что за повязками на предплечьях он прячет лишь ножи; он перечитывает этот пункт в личном деле Миньярда несколько раз, чтобы убедиться, что глаза не обманывают, потому что эти строки видятся полным бредом и легче поверить, что Лола добавила личные горячие фантазии, когда вручала ему флэшку с собранной информацией.       Желание проверить, что ещё может прятать Эндрю, навязчиво скребёт где-то под кожей. ***       Утро начинается не с кофе, не с Ваймака и даже не с Лисов.       Утро Нила Джостена начинается с репортёров.       Он просыпается резко, когда несколько вспышек делают попытки ослепить его прямо через закрытые веки. Само то, что он умудряется заснуть, сидя в больнице, уже кажется невероятным, но то, что он пропускает появившихся в коридоре репортёров, так и вовсе недопустимо.       Отец лично швырнул бы ему в голову топор за такие выходки.       Натаниэль пихает в бок Чейза, сопящего на соседнем сидении, и тот резко подпрыгивает на месте, сконфуженно оглядываясь. Первые секунды он явно не понимает, где находится, но после фокусирует взгляд на тоскливых плакатах с какими-то вырезками из статей про ВИЧ и тут же мрачнеет.       Его взгляд тяжелеет ещё больше, когда коридор озаряет ещё одна вспышка.       — Здравствуйте! — подскакивает мужчина, даже не стараясь делать голос тише. Натаниэль напрягается, не понимая, как он вообще умудрился здесь оказаться и как его пропустила охрана. — Вы брат Джейни Смоллз из пальметтской команды по экси, верно?       Кто и когда уже успел слить новость о том, что одна из «Лисов» здесь?       — Нет, — отрубает Натаниэль резко, поднимаясь с места.       Репортёр недовольно щурится — он спрашивал не его, а Чейза, и вопрос, судя по всему, был абсолютно риторическим.       — Я не…       — Пойдём, — Веснински сжимает плечо однокурсника, зная, что тот сейчас потеряется и может наговорить лишнего.       — Это правда, что Джейни Смоллз совершила попытку самоубийства? В каком она находится состоянии? Как «Лисы» собираются оставаться в НССА? Вы же понимаете, что комитет не слезет с вас при таком малочисленном составе?       Какого чёрта? Они даже не имеют никакого отношения к экси, почему эти вопросы продолжают задавать именно им? Натаниэль давит на Чейза ещё более настойчиво, пока мужчина продолжает засыпать их бесконечными вопросами, наверняка зная при этом, что они не смогут дать ответов и на половину из них.       — Нил, почему они?..       — Шевелись, — грубовато подталкивает Веснински Чейза за угол, а сам резко разворачивается. Его догадки оказывается верны — четверо репортёров, один из которых с видеокамерой, двое с фотоаппаратами, а один с микрофоном, спешат за ним и едва ли не врезаются в него из-за резкого торможения. Натаниэль ниже каждого из них более чем на голову, но он с самодовольством замечает, как журналист делает машинальный шаг назад, когда ловит острый взгляд льдисто-голубых глаз.       — Вы можете прокомментировать ситуацию?       — Я могу послать вас нахуй, — резко отвечает Натаниэль, который не имеет абсолютно никакого отношения к «Лисам», а потому ему и нечего терять.       — Что?..       — Кажется, я выразился недостаточно ясно? — он вздёргивает подбородок и щурит глаза. На камеру не смотрит — лишь на мужчину. Веснински знает, что если его лицо засветится в новостях, ему достанется от отца, но вместе с тем понимает, что сможет объяснить свои мотивы. Это лишь ещё один способ достижения цели. — Я без понятия, о ком вы говорите, чего вы от меня хотите и почему всё ещё находитесь здесь. Надеюсь, что вы прямо сейчас уберётесь из больницы, потому что иначе мы будем разговаривать совершенно иначе.       — Вы не знаете Джейни?.. — начинает было журналист, но Натаниэль снова его перебивает:       — Я не знаю никакого Джейми или как вы там сказали, — он кидает взгляд мельком за репортёров и видит в конце коридора Ваймака, Рене, Дэн — капитана «Лисов» — и, конечно, Кевина. Как же, блять, невовремя. — Но я слышал, что кто-то с похожим именем был на третьем этаже, в терапии. Кажется, какая-то девчонка. Я тут брата жду вообще-то.       Натаниэль кидает взгляд на лестницу наверх, находящуюся далее по коридору. Журналисты то ли невообразимо тупы, то ли его вброс действительно звучит убедительно; они опускают камеры, кидают недовольный взгляд на Веснински, явно раздражаясь из-за того, что потратили на него столько времени, и скрываются на лестнице.       Как назло, только сейчас из кабинета выглядывают врачи.       — Что тут происходит?       Очень своевременно.       — Это я у вас должен спросить, — Натаниэль чуть морщится, чувствуя, что распаляется и не может угомонить набирающее обороты раздражение. Сцепляться в таком состоянии с Кевином себе дороже, но у него нет особого выбора, поэтому придётся действовать по обстоятельствам. — Журналисты пробрались в больницу. Очень надеюсь, что не с вашей подачки.       — Нил, Чейз, — Ваймак поспевает как раз к моменту, когда Чейз выглядывает из-за угла. Последнюю фразу слышат уже все. Натаниэль не особо понимает, откуда он уже в курсе его имени, но предполагает, что это Чейз объяснил ночью, кто именно едет к нему в качестве моральной поддержки. — Вы же не ляпнули ничего лишнего?       Веснински взгляд не отводит, виновато не выглядит, но молчание звучит крайне многозначительно.       — Кто это? — слышит он шёпот Дэн, которая чуть склоняется к Рене. Девушка выглядит встревоженной, но смотрит именно на Натаниэля — судя по всему, с Чейзом она уже была знакома. Рене что-то шепчет в ответ совсем тихо, и тёмные брови Дэн озадаченно приподнимаются.       — Нил, — с нажимом переспрашивает Ваймак, не получив ответа.       — Я не обязан отчитываться перед вами, — отрезает Натаниэль. — Не вижу, чтобы на мне была лисья форма, да и не испытываю пока что восторга от пустых криков.       Кевин дёргается вперед, но девушки вцепляются в него с двух сторон. Они достаточно сильные для того, чтобы удержать его на месте.       — Он не сказал ничего про Джейни, — вступается Чейз, наконец, вернув себе голос. — Но…       Натаниэль оглядывается на Чейза, взглядом намекая, чтобы Смоллз не трепал ничего лишнего. Нарываться на конфликт с «Лисами», которых он невольно подставил собственной грубостью, не хотелось, а так у него был призрачный шанс на то, что журналисты не выложат фрагменты записи с ними в эфир. Логически он понимал, что рано или поздно они всё равно узнают, что произошло с Джейни, но надежда на то, что его посчитают действительно непричастным, всё же была.       Если окажутся сообразительными, то… Что ж, разбираться с проблемами нужно по мере их поступления.       Сейчас его проблемой был Кевин. Он изначально был его единственной проблемой.       — Почему ты так зол, Дэй? — Натаниэль поднимает взгляд и тянет губы в жёсткой улыбке. Плеча касается ладонь Чейза, но он только сбрасывает его кисть. — Разве ты не этого добивался?       — Опять лезешь, Джостен? — угрожающе задаёт вопрос Кевин, но Натаниэля такие смешные угрозы уже давно не трогают.       — Извини, что не плачу от твоего сурового тона. Можешь снова ударить меня, если очень хочется, — Веснински делает широкий шаг вперёд. Теперь напрягается уже Ваймак, не улавливая, как именно незнакомый рыжий пацан замешан в делах его команды, если до вчерашнего дня о нём не было слышно ни слова. — Спешу разочаровать: я не пойду резать вены, так что можешь особо не распаляться, никакого удовольствия тут не получишь.       Кевин сцепляет зубы так крепко, что желваки чётко выделяются на его лице.       — Ты несёшь бред.       — Так давай, — Натаниэль ядовито улыбается. — Скажи перед тренером, членами своей команды и братом Джейни, что не делал всего, чтобы выжить её из «Лисов». Просто произнеси это вслух и я уйду отсюда, — он демонстративно поднимает руки ладонями вперёд, будто бы демонстрируя свою безоружность, и смотрит на Кевина прямым взглядом. Он молчит, считая секунды в голове, и, когда счёт идёт уже за полминуты, медленно опускает ладони. Дэй тоже не произносит ни слова — Натаниэль изучил его достаточно хорошо для того, чтобы убедиться, что тот умеет признавать вину за собой. Обязанность Нила Джостена — лишь подтолкнуть его к этому пониманию, вселить отравленную мысль в голову и позволить ей пустить там свои гнилые корни. — О чём я и говорю.       Рене и Дэн, которые убирают руки от Кевина, являются лучшим подтверждение тому, что Натаниэль Веснински — достойный сын своего отца.