Что ещё за экси?

      — Почему мне кажется, что вы уже знакомы?..       Слова Роланда предсказуемо игнорируются, потому что Натаниэль слишком занят рефлекторным представлением путей отхода, а Эндрю явно прикидывает, что ему дороже — поднос выпивки или неудержимое желание швырнуть его в Джостена. Судя по всему, алкоголь на шкале ценностей находится совсем немного выше, поэтому Миньярд лишь вцепляется крепче в края, позволяя костяшкам пальцев чуть побледнеть от напряжённого давления.       — Расслабься, — Натаниэль чуть склоняет голову в приветствии, наконец, сумев взять себя в руки. — Я не был в курсе, что ты здесь.       Он не ожидает здесь встретить никого из знакомых, как этого, вероятно, не ждал и сам Эндрю, поэтому прекрасно понимает, откуда в чужих глазах столько подозрения. Веснински и сам сначала ловит себя на мысли, что Миньярд из каких-то невероятных мотивов преследует его до самой Колумбии, но эта мысль кажется столь же сумасшедшей, как и самая первая идея того, что Натаниэля уже кроет галлюцинациями и вратарь «Лисов» всего лишь привиделся от пары глотков бурды неизвестного происхождения.       — И я должен тебе поверить? — спрашивает Эндрю с какой-то излишне зловещей улыбкой, которая отчего-то совершенно не ассоциируется с его привычным состоянием. В темноте с яркими вспышками его глаза кажутся совсем чёрными, тёмная рубашка с длинными рукавами небрежно расстёгнута на добрую половину пуговиц, а цепи на штанах наверняка ненавязчиво дребезжат от каждого движения — это было бы слышно, не ори музыка так, что голос собеседника едва различался среди гулких басов.       — Как хочешь.       Натаниэль скользит взглядом по залу, ища Джейсона или кого-то из девушек, но вместо этого видит часть Лисов, комфортно уместившихся в углу зала на паре диванов вокруг небольшого столика. Здесь совсем нет ни девушек, ни старших членов команды — лишь Кевин, Ники и близнецы, один из которых находится здесь, рядом с барной стойкой.       Веснински только сейчас осознаёт, что оба Миньярда одеты совершенно идентично, будто намеренно стирая все различия между собой, но он ни секунды не сомневается в личности того, кто стоит перед ним, когда видит Эндрю. Ему вовсе необязательно смотреть на его повязки, которых сегодня не видно, чтобы уловить знакомые эмоции, вспыхнувшие в глубине чужих глаз.       Очередной глоток странного коктейля идёт уже легче, но Натаниэль делает скидку на присутствие Эндрю, потому что напряжённый взгляд того ощущается гораздо острее и жарче высокоградусного напитка. Роланд в свою очередь переводит взгляд с одного на другого, судя по всему, имея честь быть знакомым с пальметтским вратарём, неубедительно прикрывает расцвётшую усмешку пальцами и только после этого возвращается к очередным заказам, когда его внимание привлекают другие гости «Райских сумерек».       — И ты здесь, разумеется, один, — не то спрашивает, не то утверждает Эндрю, снова врываясь в мысли. Лёгкая ленца в его голосе не сочетается с угрозой, которую он проецирует уже одним своим присутствием.       Джейсона не видно.       — С другом, — не собирается объяснять Натаниэль степень личных взаимоотношений с соседом.       — С другом, — повторяет Миньярд как-то многозначительно. Он наверняка считает, что речь о Чейзе, но в этот раз не задаёт про него двусмысленных вопросов о его прошлом. Если Джейсон знал про Смоллза из-за того, что они жили какое-то время вместе, то откуда это всё помнил Эндрю? Он не был похож на человека, которому есть дело до посторонних людей.       — Пришлось. Ты же меня не пригласил.       Натаниэль ждёт, что этот небольшой переход границ позволит хотя бы ненадолго сбить спесь с Миньярда, но его план с треском проваливается, потому что тот только тягуче ухмыляется.       — Твоя правда. Исправляюсь и приглашаю тебя за наш стол, раз твой друг вдруг куда-то пропал, — сарказм в голосе ощущается ярко. Эндрю нарочито выделяет это слово голосом, всем своим видом давая понять, что не верит в то, что Натаниэль оказался здесь случайно.       Это уже на самом деле забавно, потому что их столкновение в колумбийском клубе пятничным вечером — не более чем невероятное совпадение       — А как же твоё условие не приближаться к Кевину?       — А с чего ты решил, что его ставил я?       Эти слова заставляют Веснински, до этого разглядывающего Лисов, которые совершенно не смотрели пока в их сторону, медленно перевести изучающий взгляд на Миньярда.       Он собирается заставить его сомневаться? Притворяется Аароном? Очевидно же, что это разные люди, как можно вообще перепутать, ведь они…       Одинаковые.       А как он их отличает, и правда? Это было что-то подсознательное — какие-то неуловимые движения, свойственные только для Эндрю повороты головы и лёгкий прищур. Он даже не замечал наверняка, как двигался. Натаниэль встречался с ним всего несколько раз, но уже безошибочно запомнил то, что позволяло ему отличать близнецов, потому что жизнь ещё раньше успела научить его тому, что ошибки недопустимы. Аарон был спокойнее, расслабленнее, когда в его брате чувствовалось постоянное напряжение, будто он ежеминутно сдерживал своих внутренних демонов.       — Раздвоение личности — это серьёзная проблема. Запишись к психиатру, — Натаниэль делает глоток, не отрывая взгляда от Миньярда.       — Кто бы говорил.       Сердце пропускает удар.       Зона для отдыха находится на небольшом подиуме и визуально отделена от общего зала. Когда они оказываются здесь, музыка становится гораздо тише и для того, чтобы услышать кого-то, не нужно напрягать слух.       Лисы замечают Натаниэля ещё когда он приближается к их столику, и лица каждого из них каменеют, потому что они явно не ожидают увидеть здесь Джостена. Если они для него — забавное совпадение, то он для них — внезапно объявившаяся проблема и в глазах каждого из них видятся попытки просчитать, чем руководствовался Эндрю, когда принимал решение подпустить его ближе, хотя ещё днём устраивал целую сцену в столовой.       — Нил! Как неожиданно и приятно видеть тебя здесь, — первым восклицает Ники с обаятельнейшей из своих улыбок и всё с тем же дружелюбным выражением лица кидает взгляд на Аарона. — Это уже крекерная пыль подействовала или я его реально вижу?       Вопрос звучит на немецком. Натаниэль чуть теряет суть и не совсем ручается за точность перевода, но предполагает, что речь идёт о… наркотиках?       Отсутствие языковой практики на протяжении многих лет даёт о себе знать и некоторые слова приходится угадывать по контексту, но название кажется смутно знакомым — скорее всего, ему уже приходилось раньше слышать его или от отца, или от его подчинённых. Его дважды накачивали наркотой — один раз, когда Лоле было скучно и она решила с разрешения Натана «заняться воспитанием» отпрыска семьи Веснински, второй раз — когда враги Мясника отчего-то вдруг решили, что тому есть дело до своего сына. Это было вовсе не так, но отец всё равно разрубил недоброжелателей на куски. Не потому что хотел отомстить за причинённый его семье вред, а лишь из-за того, что ему в тот момент это показалось увлекательным развлечением.       Аарон с достоинством игнорирует адресованный ему вопрос. Он выглядит так, будто бы совершенно недоволен тем, что его притащили сюда. Кевин тоже кажется убийственно мрачным, но скорее из-за того, что в их компании вдруг внезапно объявляется тот, с кем он бы с удовольствием не сталкивался ещё ближайшую вечность.       Натаниэль снова думает про своё задание и с неохотой признаёт, что если в «адекватной» (относительно) части Лисов ему удаётся поселить сомнение поведением Дэя, то с оставшимися придётся туго. Они вряд ли коллективно отмечают здесь успешное устранение Джейни, но, тем не менее, наверняка собираются вместе в качестве моральной поддержки для своего форварда-тирана. Веснински готов поспорить, что сие мероприятие организуется с лёгкой руки Ники.       Эндрю хватает лишь одного взгляда на кузена, чтобы тот тут же пересел от Аарона к Дэю — вероятно, чтобы Нилу Джостену не взбрело в голову усаживаться рядом с Кевином. Хэммик выполняет негласный приказ без дополнительных указаний, с полуслова понимая, что от него хотят. Пока Ники меняет локацию, Эндрю опускает поднос с шотами на стол, на котором уже стоит не меньше десятка пустых рюмок, которые ещё не успевает забрать бармен. Судя по относительно трезвым взглядам Лисов, это была первая порция выпивки.       Или они трезвеют от его появления?       — Присаживайся, Нил, — улыбка Хэммик столь же ослепительно, как и всегда.       — Я ненадолго. Кажется, не все мне тут рады, — он переводит взгляд с равнодушно пожавшего плечами Аарона на Кевина.       Последний выглядит херово — под его глазами заседают тени, будто бы от бессонных ночей. Натаниэль ещё в больнице замечает, что Дэй как-то излишне бледен, но только сейчас понимает, что тогда он выглядел довольно неплохо, потому что сейчас оттенок от сине-зелёных вспышек софитов смотрится как родной.       В груди шевелится удовлетворение от того, что меткие слова, сказанные в нужный момент, наверняка достигли своей цели.       Ему не жалко Кевина, как не жалко и Джейни — из него слишком старательно на протяжении долгих лет выкорчевывали чувство сопереживания.       — Глупости! — Ники делает беспечный взмах рукой. — Друг Эндрю — мой друг.       Со стороны можно было бы посчитать, что Хэммик совершенно не чувствует напряжённую атмосферу, но это не так — просто он слишком умело держит лицо. Натаниэль думает, что не хотел бы в один момент становиться его врагом, потому что самые страшные люди не те, которые в любой момент могут всадить тебе нож под рёбра, а те, кто лицемерно продолжат улыбаться тебе в лицо до последнего.       — Они видятся в третий раз, какие к чёрту друзья? — Аарон даже не старается понизить голос или перейти на другой язык, чтобы замаскировать своё пренебрежение.       — В четвёртый, — Эндрю снова улыбается.       — Считаешь наши встречи?       Натаниэлю что-то не нравится в сегодняшних улыбках Миньярда. Их неожиданно много, они ненатуральны — как раз это не удивляет, — и в них есть что-то такое, что заставляет чувствовать опасность. Это потому что они выбиваются из привычной линии поведения Эндрю или из-за чего-то ещё?       — Каждый раз надеюсь на последнюю, — Миньярд кивает на свободное место рядом с близнецом, а сам присаживается на подлокотник дивана рядом с Кевином. При желании каждый из них может потесниться, но Эндрю, вероятно, не совсем хочется оказываться зажатым между кем бы то ни было, поэтому он сразу прочерчивает границу, давая понять, что рядом со своим братом не сядет, так как это место освобождено именно для Нила. — Приступай, — произносит он Хэммику.       И Ники, дождавшись, когда Джостен неохотно сядет на диван, жестом фокусника с торжествующей улыбкой извлекает откуда-то небольшой пакетик с порошком.       Он действует ловко, рассыпая, стало быть, ту самую крекерную пыль по рюмкам. Та ненадолго задерживается на поверхности и медленно оседает на дне мутным осадком, тонируя прозрачную жидкость с голубоватым, более плотным слоем снизу. Натаниэль смотрит настороженно, но когда поднимает взгляд на Эндрю, видит в его глазах предвкушающий блеск.       И смотрит он не на алкоголь, смешанный с наркотиками, а на него самого.       — Ты же выпьешь с нами?       Особенно яркая вспышка на долю секунды освещает чужие глаза и становится понятно, что это не глаза у Миньярда тёмные, а его зрачки расширены и скрывают карий оттенок радужки. Это сразу оправдывает и его улыбки, и поведение, и желание пригласить Нила в компанию Лисов.       — Да ты под кайфом, — Натаниэль даже не сразу осознаёт, что произносит это вслух — понимает, что озвучил свои мысли, только когда Эндрю негромко смеётся.       Окей, это звучит достаточно жутко.       — Нил, не знал, что ты такой правильный, — Ники подмигивает и в один глоток умело опустошает рюмку.       — Или ты чего-то боишься? — Эндрю склоняется к столу, чтобы взять второй шот, но сам не пьёт и подносит рюмку к губам Натаниэля. Его руки тверды — Натаниэль не ощущает даже мимолётной дрожи, когда стекло касается его губ.       Собственное запястье дёргается на рефлексах, когда Миньярд чуть наклоняет кисть, и рюмка стремительно отлетает в сторону, расплёскивая алкоголь. Часть, кажется, попадает на Кевина, потому что с его стороны тут же слышится мат.       — Чувак, мы не настолько богаты, — стонет Ники страдальчески, явно жалея безвозвратно потерянную порцию.       Миньярд ничуть не изменяется в лице — продолжает улыбаться. Он будто бы ждал этого и только радуется, что его ожидания оправдываются. Эндрю медленно убирает руку и слизывает языком капли, оставшиеся на своей ладони.       Воздух тяжелеет.       — Рука дрогнула, — произносит Натаниэль. В голосе ни грамма сожаления.       — Так лечи нервы, — грубовато отвечает Кевин, вытирая салфетками рубашку. Сейчас, отведя взгляд от Эндрю, он видит, что вся рюмка, вероятно, была пролита прицельно на него. Веснински даже восхитился бы своей бессознательной меткостью и хмыкнул бы при виде нескольких мокрых прядок на голове Дэя, но Миньярд перехватывает внимание на себя, вставая и пересаживаясь уже к нему на подлокотник.       Чужие прохладные пальцы касаются задней стороны шеи. Натаниэль готов сопротивляться, но обманчивая ласка вводит в заблуждение, заставляя настороженно застыть в неподвижности. Даже прикосновения Лолы, любящей дразнить младшего Веснински и наслаждающейся знанием, что тот не сможет ответить, были гораздо грубее, хотя та тоже любила баловаться с ножами.       — Ничего страшного, у нас ещё достаточно шотов. Джостен и сам хочет выпить.       — Я бы на твоём месте не был так уверен.       Натаниэль, несмотря ни на что, всё ещё ощущает свой контроль на происходящим, но это чувство сохраняется лишь до того момента, пока Эндрю не склоняется к его уху.       Чужой шёпот пронизывает насквозь.       — Я бы на твоём месте не спорил, Нат.       — Всё в порядке?       Джейсон.       Веснински с трудом вспоминает, как дышать, когда поднимает взгляд на подошедшего соседа. Звуки резко снова начинают восприниматься в пространстве, врываясь в голову скопом. Пальцы с шеи пропадают, Миньярд выпрямляется и тоже смотрит на парня, возвышающегося над столом угрожающей горой. Пятикурснику на самом деле, скорее всего, плевать на то, где шляется его сосед, но он всё равно решает, что ему нужна помощь, когда не находит его у барной стойки.       — Ты кто ещё такой?       — Тебя ебёт? — Джейсон даже не пытается подбирать выражений. Кажется, Эндрю ему не нравится с первого взгляда, и эти чувства очевидно взаимны. — Тебя девушки потеряли, Джостен.       — Подошёл поздороваться со знакомыми, — Натаниэль натянуто улыбается. Вставая, он ждёт, что его посадят на место насильно, но этого не происходит.       — Просто «знакомые»? После всего, что между нами было? — трагично прикладывает руку к груди Хэммик, пока Веснински обходит стол с той стороны, где нет дивана. Для этого приходится пройти мимо Аарона, но это всё лучше, чем пересекаться ещё раз с Эндрю, Кевином и Ники.       Джейсон чуть кривится, ничего не отвечает, но и с места не двигается.       — Пойдём, — произносит Натаниэль коротко.       — Ничего не забыл?       Вопрос Эндрю вонзается в спину, словно острие лезвия.       Веснински медленно выдыхает воздух через сцепленные зубы. Эндрю не блефовал. Ему действительно было откуда-то известно, кто он такой. Из-за того, что он был приближенным к Кевину, всё летело к чертям: не было ясно, что именно известно Миньярду, почему он решает раскрыть это сейчас и каким способом может ему этим знанием навредить.       Натаниэль ощущает себя загнанным в угол, поэтому разворачивается и молча забирает одну рюмку со стола. Горечь водки сливается со сладостью наркотического осадка. Это вынужденная мера — не то время и не то место, чтобы рисковать своим и без того пошатнувшимся положением.       Если Миньярд хочет ощущать себя победителем, он позволит ему насладиться этим чувством это сегодня, но это вовсе не значит, что Натаниэль сдаётся.       Напротив, незнакомый азарт разжигает потухшее пламя внутри.       Он не оглядывается, но знает, что Эндрю смотрит ему вслед.