Что ещё за экси?

      Друзьями, у которых предстоит переночевать, оказываются Роланд со своим сожителем, поэтому в клубе приходится торчать почти до утра в ожидании завершения смены бармена. Натаниэль искренне старается не обращать внимания на Лисов, но выпитое оказывает на него своё ядовитое влияние и, наверное, именно из-за этого он ищет в толпе знакомые лица. И находит.       Одна из их спутниц в какой-то момент хочет утащить его в туалет, но Веснински совершенно не горит желанием отходить от стойки. Девушке хватает прямого многозначительного взгляда, который работает куда лучше словесного посыла, поэтому она перекидывает внимание на какого-то незнакомца, который клеился к ней во время танцев. Возможно, Натаниэль и сам был бы не против немного расслабиться, чтобы избавиться от тревожных мыслей, но он не был сторонником сомнительных перепихонов и не собирался пудрить кому бы то ни было мозги. Он мог врать в лицо всем окружающим, но всегда придерживался чёткого понимания, что не стоит лезть к кому-то в штаны, не договорившись заранее о том, что они не будут ничего ждать друг от друга.       У Натаниэля было не так много опыта отношений из-за постоянной жизни под надзором семьи, но всё же контролировать каждое его действие отец не мог — он редко задерживался дома надолго, поэтому бывали моменты, когда младший Веснински оставался предоставлен самому себе. Сначала он научился сбегать из-под присмотра людей Мясника, позже — убедительно лгать, честно глядя им в глаза, а в течение последнего года уже мог демонстративно выйти через парадную дверь, зная, что его не имеют права останавливать, если на то не поступало прямого приказа от Натана.       Ему дарили эту иллюзию свободы, потому что Натаниэль пока что ещё ни разу не давал в себе усомниться.       Джейсон делает для себя какие-то выводы, когда замечает Нила в сомнительной компании, и в течение всей ночи контролирует, чтобы он никуда не пропал. Роланд несколько раз смешливо называет его матерью-наседкой, но сосед его только посылает куда-то, продолжая глушить стакан за стаканом — вот кто уж точно пришёл сюда не для того, чтобы скакать под дёрганую музыку на танцполе. Алкоголь на него будто бы совсем не влияет, потому что он даже не пошатывается, когда встаёт с барного стула и прежним ровным голосом говорит, что через пятнадцать минут нужно будет встретиться у запасного выхода из клуба — друг Роланда должен был заехать за ними на машине после своей ночной смены.       Натаниэль надеется лишь на то, что хотя бы тот будет в трезвом состоянии, потому что замечает, как их бармен поддаётся на уговоры каких-то девушек и заливает в себя сразу шесть шотов разных цветов.       — Встретимся там, — кивает Веснински, сползая со стула, и только сейчас чувствует, как его ощутимо ведёт в сторону. Его придерживает кто-то из толпы, прося быть аккуратнее, но он даже не смотрит на внезапного помощника, как и не фокусируется на его голосе.       Он и сам довольно неплохо переносит опьянение, но мешанина из алкоголя и доза «пыли», полученная от Лисов, влияет на него куда больше, чем ему кажется на первый взгляд. Проходит уже достаточно времени, чтобы он протрезвел, но этого всё равно не происходит. Чтоб он ещё хоть раз…       Из-за того, что время уже приближается к утру, в туалетной комнате, местонахождением которой по доброте душевной делится Роланд, людей совсем мало. Натаниэль намеренно игнорирует более посещаемый туалет на первом этаже и поднимается на второй. В единственной кабинке блюёт какой-то парень, но он достаточно быстро справляется со своим желудком, полощет рот и уползает обратно в зал.       Искренне хочется податься его примеру и очистить и собственный желудок от дурманящей сознание смеси алкоголя и наркоты, но Веснински контролирует себя в достаточной мере, поэтому на крайние меры не идёт — только лишь ополаскивает лицо и шею ледяной водой.       Его зрачки не столь расширены, как у Эндрю, который неизвестно сколько успел в себя всыпать порошка, раз не мог контролировать свой поток мыслей, но в отражении зеркала над раковиной Натаниэль видит, насколько явно по его собственным льдисто-голубым виден тот факт, что он под дурью. Это поэтому Джейсон пас его полночи? Сразу заметил?       Заботливая мамочка под два метра ростом, и правда.       Натаниэль как раз думает, не сработает ли пожарная сигнализация, если он покурит в окно туалета, или стоит выйти пораньше и достать сигарету уже на улице, когда дверь туалета распахивается.       Миньярд на секунду замирает на пороге, но тут же теряет интерес к увиденному и проходит в кабинку. Веснински, напротив, провожает его взглядом и принимает решение остаться, тут же забывая про желание достать сигарету.       Если бы это был Эндрю, то Натаниэль наверняка поспешил бы свалить из помещения, потому что не был готов играть в его игры в таком состоянии, но вот Аарон был для него тёмной лошадкой. Досье на него было самым немногословным и имело по большей части информацию про его брата. Второго Миньярда можно было бы даже посчитать нормальным, если бы он не имел идентичный набор генов с Эндрю — априори тревожный звоночек.       Когда Аарон выходит из кабинки, то даже не смотрит на Натаниэля, хотя точно замечает его у окна. Помещение маленькое, сложно не обратить внимание, если здесь есть кто-то ещё.       — Я не Эндрю, — произносит он, наконец, открывая воду и выдавливая на руки каплю жидкого мыла.       — Знаю, — Натаниэль смотрит на его лицо через отражение. Взгляд Аарона абсолютно трезвый, хотя Веснински точно замечал, что тот сидел со своим стаканом, пусть и не притрагивался к шотам с «пылью». — Ты не под наркотой. Проблемы?       Вопрос на самом деле риторический — из сухих строк личного дела на близнецов Натаниэлю уже известно о том, что у Аарона были проблемы с наркотиками в средней школе. После смерти матери в автомобильной катастрофе он каким-то образом всё-таки сумел слезть с них и, пусть об этом в досье ничего и не говорилось, почему-то казалось, что руку к этому приложил Эндрю.       — Из нас двоих проблемы здесь только у тебя, — с уже большим раздражением произносит Аарон. Он всё ещё не смотрит на него, но Натаниэль замечает, как напрягается его спина, когда Нил Джостен «угадывает» причину его трезвости этим вечером. Интересно, о чём думают Лисы, когда тащат бывшего наркомана в подобное место? Вероятно, как и всегда — только о себе.       — Разве? — Натаниэль усмехается, но в то же время настороженно постукивает пальцами по поверхности подоконника. — Что тебе известно о моих проблемах?       Были ли близки близнецы настолько, чтобы можно было бы опасаться каждого из них?       — Эндрю заинтересован в тебе, — произносит Аарон так, будто бы это фраза должна всё объяснить.       — У него, конечно, интересные способы проявления интереса, — отвечает Натаниэль иронично, — но разве это плохо?       Аарон выключает воду и впервые оглядывается. Смотрит на Нила, словно на идиота, и даже бровь вздёргивает.       — Если ты привлечёшь внимание убийцы-психопата, это будет хорошо?       Спорный вопрос, когда выживаешь с таким на протяжении всей жизни.       Аарон не знает, кто такой Натаниэль Веснински — это становится ясно после озвученного вопроса. Это не выглядит блёфом или догадками, как с его братом; он просто случайно попадает в точку.       — Ты сейчас назвал Эндрю убийцей или психопатом? — хмыкает Натаниэль, но Аарон смотрит абсолютно серьёзно, всем своим видом демонстрируя, что он не преувеличивает. — Ладно, в любом случае этот интерес не взаимен, так что твоему брату придётся пройти период отрицания, поплакаться ночами в подушку и в конечном итоге принять этот отказ.       Веснински даже самодовольную усмешку не скрывает, когда Аарон чуть морщится. Это было так похоже на Джейсона, что он тут же улавливает знакомые нотки неприятия в чужих эмоциях.       Миньярд раздражённо кидает последний взгляд на собеседника, но, перед тем как выйти из туалета, всё равно чуть притормаживает.       — Если Эндрю заинтересован кем-то, ничего хорошего из этого не выйдет.       — Спасибо, — кивает в ответ. — Приму к сведению.       Натаниэль как раз успевает выйти через запасной выход и закурить, поочередно грея руки в карманах, когда видит подъезжающую полицейскую машину. Он рефлекторно напрягается и делает шаг в тень. Одежда на нём тёмная, рассветать ещё не успевает — если он не будет делать лишних движений, есть шанс, что на него не обратят никакого внимания. Нил Джостен как личность не должен был привлечь внимание копов, так что был шанс того, что это просто очередное совпадение, но вот Натаниэлю Веснински стоило быть аккуратнее, где бы он ни находился. Ему было чего бояться и от чего бежать, учитывая то, кем был его отец.       Пока полицейский автомобиль стоит в переулке, Натаниэль успевает неторопливо докурить сигарету, затушить окурок в переполненной бутылками урне и развернуться обратно к входу в помещение, чтобы подождать спутников внутри, но прямо на пороге сталкивается с Джейсоном.       — Куда собрался? Садись в машину, Роланд скоро выйдет.       Натаниэль машинально оглядывается.       — Может, не стоит?       Пятикурсник тоже кидает взгляд за его спину, смотрит несколько секунд на автомобиль, а после на его лице отображается понимание. Он усмехается и, честно говоря, это единственный раз за несколько месяцев, когда в глазах соседа по комнате теплится что-то, отдалённо похожее на веселье.       — Тебе есть, что скрывать?       — Не люблю копов, — искренне сообщает Натаниэль, потому что это признание универсально для любой из его личностей и для этого совершенно не нужно признаваться в том, кем он является в действительности.       Дверь со стороны водительского сидения распахивается. Молодой мужчина, которому, вероятно, нет и тридцати, приветственно вскидывает руку, прямо смотря на Джейсона, и дружелюбно улыбается. Он в патрульной форме, поэтому Веснински, даже несмотря на то, что постепенно начинает складывать происходящее в цельную картину, всё равно заранее испытывает к полицейскому неприязнь. То, что выглядит тот как типичный коп с рекламы департамента полиции США — светловолосый, белозубый и смазливый, — доверия тоже не вызывает.       — Давно не виделись, легавый, — Джейсон приветственно стукается с ним кулаками, обходя Натаниэля, который всё ещё косится на эту трогательную встречу с долей подозрения.       — И тебе привет, студент. Тебя ещё не отчислили?       — Не дождёшься. Тебя ещё не уволили?       — Я слишком хорош.       — Я бы поспорил.       Натаниэль отключается от обмена любезностями, чуть расслабляясь. Столько близкое присутствие рядом с копом его всё ещё напрягает, но контекст разговора позволяет понять, что именно это и есть друг Роланда, который разделял с ним оплату жилья и арендную площадь.       Приглашение присесть на заднее сидение за решётку, разделяющую передние сидения от задней части салона, подсознательно воспринимается Натаниэлем какой-то насмешкой, но мужчина, который представляется Стефаном, продолжает улыбаться дружелюбно и даже дверь приоткрывает, продолжая между делом рассказывать Джейсону про каких-то общих знакомых.       — Я включил печку, грейтесь. Схожу пока за Роландом, заебал задерживаться после смены, — Стефан оставляет дверь открытой, явно демонстрируя своё доверие (или глупость) и скрывается в клубе.       Натаниэль забирается в машину только после того, как Джейсон первым усаживается в салон, не демонстрируя никакой излишней подозрительности. Не то чтобы Веснински прямо так уж сильно доверял своему соседу, с которым был знаком всего ничего, но пятикурсник не производил впечатление человека, который способен на подлую подставу.       «Если бы отец увидел меня в таком месте, лично бы зарубил» — скептически думает Натаниэль, разглядывая решётку с совершенно не оптимистичной стороны.       А потом замечает заворачивающего в переулок Кевина, который выглядит максимально раздражённым. Его походка нетвердая, плечом он сбивает кирпичную стену, куртка расстёгнута нараспашку — скорее всего, в таком состоянии он не был способен справиться с таким количеством заклёпок. Что он тут забыл?       Дэй щёлкает зажигалкой — та не срабатывает ни с первого, ни со второго раза — и что-то бормочет себе под нос. В запертой машине звукоизоляция работает на ура, поэтому Натаниэль лишь интуитивно догадывается, что это мат. Запасной выход был доступен только через служебное помещение, доступ к которому для него и Джейсона открыл бармен, а у центрального выхода курить оказалось запрещено. Все всё равно курили, когда никто не замечал, но вот на Дэя, судя по всему, упало чужое внимание, поэтому ему пришлось зайти за здание, чтобы выкурить сигарету без лишних глаз. Это оправдывало и его раздражение, и появление здесь.       Но почему в одиночестве?       Кевина полицейская машина ничуть не смущает, но он всё равно поднимает взгляд, рассеянно рассматривая её мутным взглядом. Натаниэлю рефлекторно хочется спрятаться, но он продолжает сидеть ровно, пока Кевин не замечает, наконец, его.       Веснински ждёт торжество на лице Дэя, но тот лишь недоумённо хмурится и оглядывается в ту сторону, откуда появился. Сомнение на его лице прописывается столь явно, что это почти забавно. Кевин делает небольшой шаг вперёд, но тут же тормозит, останавливая себя.       Хочет позлорадствовать?       Кевин успевает сделать ещё несколько задумчивых затяжек, когда Стефан выходит из двери. Натаниэль озадаченно наблюдает, как Дэй подходит к нему и что-то спрашивает. Слов не разобрать из-за стекла.       — Это один из тех пацанов, из стола которых я вытащил тебя?       Джейсон тоже наблюдает за Кевином.       — Я сам ушёл, — возражает Натаниэль, но Джейсон остаётся при своём мнении.       — Конечно, — он продолжает разглядывать Дэя, который что-то убеждённо втирает Стефану. — Интересно, он сейчас рассказывает о том, как ты его облил алкоголем, или ещё и приукрашивает о домогательствах?       — И первое, и второе. И ещё преследование добавляет, — не отрицает Веснински, откидывая голову на спинку сидения и ненадолго прикрывая глаза. Значит, вот в какой момент сосед заметил его отсутствие. — На какой штраф я уже заработал?       — Не расплатишься.       — Я богатый, — хмыкает Натаниэль, чувствуя, как в тепле его постепенно начинает клонить в сон. Спать он, конечно, не собирается, но лёгкая сонливость всё равно обволакивает сознание.       — И поэтому снимаешь комнату в общежитии, ага.       Когда он открывает глаза, Роланд как раз выходит из двери и спрашивает что-то у… Эндрю. В какой момент тот успевает появиться?       Миньярд с ироничной усмешкой отвечает Роланду, но не отрывает взгляда от Натаниэля, буквально прожигая его насквозь сквозь стекло полицейского автомобиля. Следом их находит и Ники — заворачивает из-за угла с прижатым к уху телефоном, и спешит к товарищам по команде. Озадаченно смотрит на полицейскую машину, не замечая знакомого лица внутри, и задаёт какой-то вопрос — скорее всего, о том, что случилось. Хохотом он взрывается сразу же после спокойного ответа Эндрю, и этот смех доносится уже через открывшуюся дверь, когда Роланд со Стефаном садятся на передние места.       — Какие у тебя отчаянные друзья, Нил, — голос Роланда звучит насмешливо. Стефан тоже улыбается, когда заводит машину и трогается с места. На Лисов Натаниэль больше не смотрит, пока автомобиль выезжает из переулка.       — Отчаянно хотели увеличить мне срок?       — Да нет, — Стефан кидает взгляд на своих пассажиров через узкое зеркало заднего обзора. — Предлагали внести за тебя залог, чтобы я тебя отпустил.       Сонливость как рукой сметает.       — Кто? Тот, что пониже? — переспрашивает с сомнением, не особо веря в то, что вообще спрашивает это.       — Вы настолько близки с Эндрю, что он стал бы вносить за тебя залог? — отвечает вопросом на вопрос Роланд, напоминая, что он уже знаком с Лисами и знает их по именам.       Натаниэль не отвечает, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос.       — Эндрю знаком с нами, поэтому нет, — отвечает Роланд, наконец.       — Выручить тебя собирался тот парень, что подошёл первым, — подтверждает Стефан. — Надо было взять деньги, но позабавиться хотелось больше, — смеётся он, но чужой голос доносится до него, словно толщу воды.       Кажется, Кевину пора завязывать с выпивкой. ***       — Откуда ты знаешь Эндрю?       Этот вопрос Натаниэль задаёт, пока Роланд роется в комоде, подыскивая постельное бельё, которым можно будет застелить диван. Квартира двухкомнатная, в одной из них двухспальная кровать, другую можно было бы счесть за гостиную, если бы Стефан то и дело демонстративно не называл его своей комнатой, которую он исключительно по доброте душевной согласен предоставить дорогим гостям.       То, что эти двое вместе, настолько очевидно, что Натаниэля почти веселит то, насколько слеп Джейсон. Он явно был сторонником более традиционных отношений, но будто бы вовсе не чувствовал той химии, которая сквозила между его друзьями, хотя не видеть этого было сложно — что Стефан, что Роланд, вели себя как женатая уже не первый десяток лет супружеская пара. В недолгой поездке до дома они сначала подкалывали друг друга, после вспоминали о каких-то незначительных бытовых мелочах, а потом вдруг переглядывались этим тёпло-ироничным взглядом, от которого казалось, что они могут общаться и без лишних слов.       Тошнотворная идеальность этих отношений кажется Натаниэлю столь шаблонной, что он рядом с друзьями Джейсона ощущает себя второстепенным персонажем в каком-то романтическом ситкоме и радуется, что сам-то уж точно никогда не окажется в таком болоте.       — Почему тебя это интересует? — Роланд извлекает из ящика простынь и небрежно кидает её на матрас, любезно предоставленный для Нила, на которого не рассчитывали изначально. Голос его звучит так многозначительно, что Веснински чуть морщится.       — Простой интерес. Я не так хорошо знаю Миньярда, но вы выглядите… разными? — с небольшим сомнением произносит он. Сам не знает, почему изначально заводит эту тему.       — Я не Аарон, чтобы быть похожим на него, — улыбается Роланд и извлекает из нижнего ящика объёмный, пусть и немного старый плед. — Мы работали вместе. Тогда и подружились. Только не говори Эндрю, что я считаю его своим другом, потому что у него свой взгляд на это понятие.       Натаниэль умеет читать между строк, но не совсем уверен в правильности того, что слышит от бармена «Райских сумерек». Делать акцент на этом он решается, пока Роланд не надумал снова себе чего-то лишнего.       — Я и не собирался с ним разговаривать.       — Правда?       — Нет.       Натаниль принимает плед из чужих рук и кидает его на матрас, на котором уже лежат две подушки. Он планирует ещё раз покурить на кухне, поэтому пока не собирается ложиться спать. В комнату как раз заходят Стефан с Джейсоном, и последний кидает недовольный взгляд на мужчину, когда видит матрас.       — Ты опять сказал, что ему придётся делить диван? — Роланд получил подтверждающий кивок и искренне рассмеялся, тут же поясняя происходящее Нилу, как единственному человеку, который не был в курсе ситуации. Того эта информация не особо интересовала, но об этом, конечно, никто не спрашивал. — Малыш Джейс не любит, когда ему приходится делить кровать с симпатичными мальчиками.       «Малыш» смотрит на Роланда так, что даже Натаниэль рефлекторно испытывает желание отойти, чтобы не попасть под горячую руку.       — Однажды наш общий знакомый подлёг к нему, перепутав комнаты, — Стефан похлопал пятикурсника по плечу с дружелюбной улыбкой. — Утром пришлось везти беднягу в травмпункт, чтобы загипсовать сломанное запястье.       — Всё ещё хочешь ночевать с ним? — поддерживает Роланд настрой. — Можем позвать к себе.       Натаниэль думает о том, что при желании он и сам кому хочет сломает руку, но отвечает другое.       — В таком случае у меня уже должна быть сломана половина костей, как минимум. Мы живём в одной комнате с середины августа.       Спустя ещё минут десять Натаниэлю, наконец, удаётся сбежать на пустующую кухню. За окном светлеет уже более явно, и он надеется, что хотя бы до обеда Джейсон успеет выспаться — хотелось бы вернуться в кампус до вечера, чтобы день не был совсем уж потерян. Помимо основного дела ему нужно было поддерживать ещё хоть какую-то видимость минимальной заинтересованности учёбой, чтобы его не вышвырнули за неуспеваемость. Когда он выбирает факультет и строит историю фальшивой личности при помощи Ромеро Малькольма, ему приходится определяться с направлением, на котором он якобы учился на первом курсе — ему нужно в достаточной мере знать тему, чтобы сойти за второкурсника. Натаниэль выбирает направление французского языка и литературы, ошибочно полагая, что его изучение в последние годы отложило хоть какие-то знания. Понимание, как он ошибался, приходит уже во время обучения, потому что внезапно оказывается, что пробелов у него куда больше, чем он представлял, но приходится смириться с этим и уделить часть времени на более глубокое изучение этой сферы.       Мало ли когда ему это может пригодиться.       Только оставшись в тишине и одиночестве Веснински понимает, что устал за сегодня — общение с большим количеством людей высасывало из него больше сил, чем он мог представить. Действие наркотиков и алкоголя спадает к утру, и тяжесть накатывает на него со всей силой. Он обвинил бы в этом Лисов, но признаёт, что сам виноват в том, что вообще подался за Джейсоном, не сумев дождаться ответов на свои вопросы до понедельника.       Особенно если вспомнить, что после полученной информации вопросов о Чейзе становится ещё больше.       Натаниэль думает, стоит ли спрашивать у Смоллза о том, что происходило в прошлом году, но в итоге приходит к выводу, что его это не касается. Чейз никак не был связан с Кевином, а значит эта история не должна интересовать его по умолчанию — стоит помнить, что личность Нила Джостена в принципе была создана лишь для того, чтобы вытравить Дэя из Пальметто, а не для того, чтобы заводить себе сомнительных друзей.       Когда Натаниэль возвращается в комнату, свет уже выключен, а Джейсон лежит на диване. Матрас застелен — скорее всего, это делает Роланд, потому что представить соседа, любовно разглаживающего складочки на простыни и подгибающего края, довольно сложно.       Веснински думает, что пятикурсник уже спит, поэтому двигается практически беззвучно, поэтому его голос звучит неожиданно.       — Прикрой дверь к ним.       Натаниэль смотрит на вход в спальню — гостеприимные хозяева оставляют приоткрытой небольшую щель. Он сначала думает, что Джейсону некомфортно, когда двери открыты, но только когда плотно прикрывает створку, дождавшись негромкого щелчка, понимает подоплёку происходящего.       Роланд оставляет дверь открытой не просто так — он позволяет другу понять, что тот не услышит ничего лишнего не из-за закрытой двери, а потому что они со Стефаном уважают его точку зрения и чётко различают личные границы.       — Ты знаешь, — Натаниэль не спрашивает, он утверждает.       — Знаю.       — Ты разве не гомофоб? — Веснински ложится на матрас на полу, проверяя уведомления на телефоне. Там, как и всегда, пусто.       Джейсон молчит: то ли не хочет об этом говорить, то ли действительно уснул. Когда Натаниэль уже почти проваливается в дремоту, даже и не надеясь на крепкий сон в незнакомом месте, сосед успевает обдумать вопрос в достаточной мере.       — Моё отношение не распространяется на друзей.       Спустя несколько часов Натаниэля будит вибрация смартфона под подушкой. Все всё ещё спят, за окном уже совсем светло и, кажется, идёт дождь — по стеклу мелко бьют капли.       После снятия блокировки на экране высвечивается сообщение от отца. Веснински ждёт этих слов, но, когда читает их, спокойствия это не добавляет. Уснуть больше предсказуемо не получается.       «Если я ещё раз увижу твоё лицо в новостях, в следующий раз оно окажется в некрологе»       Кажется, понедельник будет довольно весёлым. ***       В понедельник Чейз возвращается на занятия. Состояние Джейни стабилизируется и её переводят из терапии в психиатрическое отделение. Это временная мера — ей уже готовят место в клинике, в которой ей предстоит провести достаточное количество времени. Если девушка и против этого, то никак не проявляет своих эмоций и лишь смиренно кивает на озвученный её лечащим врачом план лечения. Клиника находится почти рядом с Колумбией, поэтому у Чейза в ближайшем будущем пропадёт возможность её посещать на ежедневной основе. Он начинает готовиться к этому уже сейчас, сокращая время встреч после того, как девушка озвучивает, что не хочет видеться с братом в таком состоянии.       — Не видел тебя в субботу, — Чейз не отвлекается от тетради, переписывая у Нила пропущенные на прошлой неделе лекции.       Натаниэль вскидывает взгляд — сам он сидит в одном наушнике на полу под подоконником, просматривая прошлогодние матчи «Лисов» на телефоне. Увидев их игру впервые уже здесь, он думал, что они играют просто отвратительно, но после увиденного становилось ясно, что это не совсем так — в прошлом году они вовсе были на дне.       «Лисы» не были плохими игроками — они просто не были командой. Работа, проделанная Кевином за относительно недолгое время, в самом деле была колоссальной; даже несмотря на отсутствие тренерского опыта, тому удалось не без помощи Ваймака выяснить сильные стороны сокомандников, выстроить определённую схему игры и придерживаться её. Пока шёл период адаптации: они присматривались друг к другу, привыкали к незнакомым правилам и новому режиму, но даже в этом состоянии им уже удавалось сократить прежний разрыв в очках.       Конечно, им было далеко до призовых мест, но «Лисы» достаточно твёрдо стояли на ногах и знали, куда расти.       Если для них это было хорошо, то с планами Веснински не сочеталось совершенно.       — Ты разве не в больнице был? — Натаниэль слушает в наушнике возмущённый гул трибун, когда на поле выходит Дэн. На маленьком экране смартфона она совершенно не кажется смущённой этим, но он готов поспорить, что подобная реакция её задевала. Чем думал Ваймак, когда ставил её капитаном? Видел в ней что-то, чего не видели другие?       — Вернулся к обеду. Хотел позвать поесть вместе.       — Почему не написал? — Чейз на вопрос пожимает плечами, останавливаясь от переписывания и разминая затёкшую руку. Натаниэль думает, есть ли ему, что скрывать о своих приключениях, но в итоге приходит к выводу, что никто не запретит ему озвучить поездку в общих чертах. — Джейсон пригласил за компанию в клуб к своим друзьям.       — У Джейсона есть друзья? — Чейз даже брови вздёргивает, переводя взгляд на Нила.       — Сам в шоке, — хмыкает Натаниэль. Взгляд цепляется за Эндрю, который на записи надевает шлем. Палец сам дёргается к паузе, но вместо этого он проматывает видео на пятнадцать секунд вперёд. — Ты ещё не передумал?       Чейз решительно мотает головой, его взгляд становится чуть более жёстким. Он делится своим решением занять место сестры ещё до первого занятия — спрашивает, сходит ли Нил с ним на открытый отбор после обеда. Натаниэлю, который и без того собирался туда, чтобы лишний раз помозолить глаза (Эндрю) Кевину, не составляет труда сыграть неохотное согласие.       — Нет. Хочу посмотреть этому ублюдку в глаза.       Настраивать Чейза против Кевина нет необходимости, потому что тот и сам настраивается довольно неплохо. В нём что-то меняется после трагедии с Джейни — он меньше улыбается, всё чаще зависает в своих мыслях и даже одеваться начинает менее нелепо. Впрочем, это всё равно не сдерживает от того, чтобы в понедельник прийти на занятия в ковбойских сапогах. При виде этой нелепейшей пародии на оклахомца, Натаниэлю на какую-то секунду кажется, что Смоллз намеренно отвлекает внимание от себя на свою одежду, но не задерживается долго на этой мысли.       — За один отбор мало что разглядишь, — Натаниэль возвращается к просмотру матчей. На самом деле это выглядит довольно интересно, если всматриваться внимательнее. Он никогда ранее не испытывал никакого интереса к каким бы то ни было видам спорта, но сейчас он постепенно начинает осознавать, что именно в экси привлекало миллионы людей по всему миру.       — Посмотрим, — пространно отзывается Чейз.       После занятий они заскакивают в столовую, чтобы перекусить. Людей в этот день гораздо меньше, нежели обычно — слишком многим интересен предстоящий отбор, поэтому студенты спешат занять места на трибуне, чтобы хотя бы косвенно поприсутствовать при этом событии. Стадион на время отбора официально открыт для посещения для желающих поддержать кандидатов в команду и это привлекает слишком многих. Как правило, открытые отборы в экси бывали слишком редки, потому что кандидаты выбирались из уже готового списка на протяжении долгого времени, но, судя по всему, этот раз выбивался из стандартных норм.       Означало ли это, что «Лисы» совсем отчаялись доступными кандидатами, что готовы были пойти даже на такие отчаянные меры, или после попытки суицида Джейни Ваймак получил категоричные отказы от прежних желающих?       По предварительным планам отбору предстоит продолжаться в течение трёх дней. Он состоит из пяти этапов — небольшое интервью с целью знакомства, медицинский осмотр, базовая проверка физических возможностей, просмотр на поле и финал. Только в том случае, если кандидат проходит первые три этапа, ему вручают ракетку и экипировку и проверяют его возможности: навыки в ловле мяча и меткость в попытках забить мяч в ворота. Выведенный в конечном итоге шорт-лист из пяти финалистов в конечном итоге рассматривается уже в индивидуальном порядке на следующий день после завершения открытого отбора.       Эту всю информацию вываливает на Натаниэля Чейз, пока они добираются до стадиона. Веснински умалчивает о том, что ему уже известно всё это с пятницы — подробный процесс был описан в том буклете, который он выцепил в холле после обеда.       — Ты спокоен, — замечает Натаниэль, когда они появляются на стадионе. Он сразу замечает распечатанные таблички с указателями — всех зрителей просят занимать западное крыло, а вот кандидатов просят пройти на поле, на котором уже выставлены столы. Ваймак с Дэн сидит за первым же столом, изредка поглядывая в другую часть поля, где Кевин с секундомером гоняет взмыленных кандидатов для проверки выносливости.       — Я немного играл раньше в экси, — Чейз смотрит на поле через защитный прозрачный экран. — Кажется, будто в прошлой жизни, — он молчит ещё несколько секунд, но после чуть мотает головой, будто пытаясь выкинуть из головы ненужные мысли, и улыбается Нилу. — Иди на трибуны. Через два часа будешь болеть за меня.       Натаниэль хмыкает.       — Ты так уверен, что пройдёшь три этапа?       — Я пройду все четыре, — самоуверенно подмигивает Чейз и стукает себя кулаком по груди, выпрямляясь и будто бы становясь ещё выше.       Сначала Натаниэлю откровенно скучно — он игнорирует просьбу занимать места лишь на западной трибуне и переходит в ту зону, в которой обычно находятся запасные игроки. Его никто не останавливает, потому что все в основном увлечены совершенно другими делами и на него не обращают ровным счётом никакого внимания. Отсюда гораздо лучше видно и слышно то, что происходит на поле, поэтому какое-то время Натаниэль наблюдает за происходящим, но после возвращается к просмотру уже профессиональных матчей, всё больше вникая в происходящее.       Желающих присоединиться к рядам «Лисов» неожиданно много, но большинство из них отсеивается уже на третьем этапе, не вывозя даже минимальных нагрузок. Большинству не хватает скорости, поэтому зрители провожают аплодисментами тех, кому Кевин даёт допуск к раздевалкам, в другие дни предназначавшимся для гостевых команд.       Натаниэль едва не пропускает Чейза, увлёкшись просмотров последнего международного матча, но когда однокурсник, уже переобувшийся в кроссовки и спортивную форму, появляется на поле, даже не сразу узнаёт его.       Тревожное предчувствие кусается под лопатками, когда Чейз с удивительной лёгкостью проходит третий этап и, отсалютовав радостно возопившей восточной трибуне, скрывается в тёмном провале арки, ведущей к раздевалкам. Он идёт прямо, не сутулясь, каждый его шаг твёрдый и уверенный — кажется, он даже не запыхался во время утяжелённого челночного бега, который завершал третий этап. Кевин смотрит на него с едва заметным прищуром, хмурится, а после едва заметно кивает, делая какую-то пометку в планшете.       Натаниэль чувствует себя обманутым, и это ощущение ему не нравится.