Что ещё за экси?

      Игра Лисов меняется: Натаниэль не замечает этого на тренировках из-за отсутствия достаточного опыта, но на стадионе изменения видны невооружённым взглядом для любого человека, который ранее обращал внимание на их игру.       Команда разрушается и делает это настолько стремительно, что Натаниэль осознаёт, что успешное завершение его миссии находится не за горами. Чейзу не доверяют и это значительно сказывается на их тактике. Смоллз находится в команде слишком недолгое время — за эти недели, которые он тренируется с Лисами, они не успевают привыкнуть к нему и из-за этого всё то, чего добивается Кевин за время своего присутствия в команде, летит в бездну.       На общий результат это не особо влияет — всё же один игрок не может угробить потенциал всей команды, — и поэтому счёт держится на равных, но то, сколько сил это выжимает из них всех, болезненно бьёт не только по Кевину, но и по всем остальным игрокам.       В какой-то момент Гордон не выдерживает и срывается на Чейза прямо со скамьи запасных. Успокаивать его бросаются все, включая Кевина, который сам ещё пять минут назад волком смотрел на Смоллза, применившего жёсткий приём к полузащитнику «Черепах». Сет орёт что-то про то, что Чейз забыл, за чью команду играет, и эти слова доносятся даже до Натаниэля, сидящего где-то в середине трибуны. Он уверен, что зрителям на первых рядах не хватает только попкорна для наблюдения за этим цирком.       Взгляд невольно цепляет Эндрю, который стоит у ворот, лениво опершись о клюшку. Он выглядит расслабленно, но Натаниэля не обманывает этот вид: он видел, с какой агрессией Миньярд возвращал мяч на противоположную сторону поля, когда не дал очередному голу пробить ворота. Что бы ни говорили про равнодушие Эндрю к игре, Натаниэль почти уверен, что это совершенно не так.       Успокаивается Сет только после того, как Ваймак отправляет его на поле, меняя местами с Чейзом. Натаниэлю это решение кажется немного странным, потому что он ни секунды не сомневается в том, что Гордон получит красную карточку в первые же минуты пребывания на поле, но чуть позже оказывается, что тренер действительно знает, что делает. Сет перестраивается на игру и направляет свою агрессию в сторону соперников, а сокомандники своевременно гасят его, стоит только его азарту опасно разгореться. Они плохо сыграны с Кевином, но всё же лучше, чем с Чейзом, от которого тот невольно ожидает какой-то подставы.       Натаниэлю не хочется этого признавать, но с Дэем он в этот раз согласен как никогда.       Перед концом первого тайма, когда до перерыва остаются считанные минуты, Лисы впервые выходят вперёд, но Натаниэль уверен в том, что это ненадолго — во втором тайме Сету придётся вернуться обратно на скамью, потому что стиль его игры слишком быстро выматывает его, а вот Чейз слишком плохо чувствует своих сокомандников и снова быстро сведёт все старания на нет.       Натаниэлю нужно будет позже всего лишь выставить для Лисов акценты, заставляя их сфокусировать свою вину не на Чейзе, а на Кевине. Делать это было достаточно легко, потому что в прошлые разы большинство из них легко поддались на манипуляции. Почти все из них.       Почти.       Эндрю Миньярд на воротах крепче обхватывает рукоятку ракетки, когда видит летящего в его сторону нападающего, и стремительно кидается в сторону летящего меча. Клюшку вскинуть не успевает, пресекает удар телом — пусть на нём и есть защита, от синяка его это вряд ли избавит.       Трибуны разочарованно взвывают синхронно со звонком об окончании тайма, потому что большинство мест занимают местные болельщики.       — Вот ведь изворотливый ублюдок, — нелестно отзывается кто-то о Миньярде за спиной, пока судьи объявляют текущий счёт и озвучивают, что у команд есть пятнадцать минут до начала второго тайма. Говорит позади кто-то из местных, потому что восхищения в голосе не слышится — только отголосок досады. — Вот встречу я его вне стадиона…       Натаниэль оборачивается и сплетники не сразу замечают его взгляд.       — Ты его одной левой пришибишь, он же мелкий как твоя тощая сестрица. Сколько ей, пятнадцать? — ржёт неприятно второй тип. Первый подхватывает, хотя, будь у Натаниэля сестра, любой, кто отозвался бы о ней в подобном тоне, уже спешил бы в больницу, чтобы успеть пришить себе обратно язык.       — Да там не то что одной левой хватит, я и мизинцем обойдусь.       Оба типа долговязые, неприятные — они действительно выше Эндрю, но Натаниэль осознаёт, что Миньярду хватило бы одного тяжёлого взгляда, чтобы заставить их коленки дрожать, потому такие идиоты обычно только и умели, что языками молоть.       Связываться с Эндрю было опасно, но у подобных тупиц вряд ли хватало мозгов, чтобы осознать весь риск.       — Э, чего пялишься? — грубо окликают его, и Натаниэль понимает, что, пока смотрел в их сторону и размышлял об идиотизме некоторых личностей, его взгляд заметили.       — Хочу посмотреть, как вы справитесь со всеми Лисами, — произносит Натаниэль лениво. Его обводят взглядом чуть подозрительно, явно пытаясь осознать, к болельщикам чьей команды он принадлежит — все они старались носить цвета своих команд, когда Натаниэль в нейтральной серой толстовке ничем не бросался в глаза.       Чужой взгляд останавливается на его голове, и… Нет, серьёзно, они его за оттенок волос собираются к фанатам Лисов приобщить?       — Мы не собираемся…       — Собираетесь, — скучающе пресекает возражения Натаниэль. Он сидит всего лишь рядом ниже их, поэтому на них не особо обращает внимание кто-то из окружения — это нейтральная трибуна, которая не заполнена на сто процентов болельщиками той или иной команды. Обычно на таких местах случаются драки между особенно отмороженными фанатами, но Натаниэль нарываться, конечно, не собирается. Ему это не нужно совершенно, но почему-то он продолжает говорить и остановить себя не успевает. — Только вам, ребята, стоит учесть, что за голкипером стоит вся команда, силы в нём в два раза больше, чем в вас двоих, потому что вы прекрасно видели, что он творит на воротах, а ещё слухи про него — вовсе не слухи, — Натаниэль чуть склоняет голову и коротко улыбается. — Так что, если всё же решитесь нападать на него, вызовите сразу скорую. Вам пригодится.       И да, если кто-то спросит у Натаниэля про этот разговор, он будет отрицать всё до последнего.       Ему просто не нужно, чтобы кто-то мешался под ногами. У него свои планы и соперники в игре против Лисов ему не нужны.       Когда перерыв заканчивается, Натаниэля уже нет на трибуне — он берёт рюкзак и покидает стадион. На его территории во время матча открываются небольшие трейлеры с едой, но после начала матча здесь остаётся не больше десятка человек, которые, вероятно, просто не успевают взять себе хот-догов в отведённое на перерыв время. Натаниэль есть не планирует — берёт себе два стакана кофе и возвращается на стадион уже по знакомому коридору.       — Без фокусов? — сухо спрашивает Патрик, принимая стакан, когда Натаниэль останавливается рядом с ним. Тот хмыкает коротко, потому что когда-то давно ДиМаччио едва не швырнул в него нож, получив от тринадцатилетнего Натаниэля кофе с щедрой порцией орехового сиропа, украденного у Лолы.       У Патрика была аллергия на орехи, а Натаниэль тогда только-только начал прощупывать границы допустимого, постепенно осознавая, что его не могут тронуть, пока этого не захочет сам Мясник.       — Без фокусов и без сахара, — обещает он фальшивому охраннику, не собираясь думать о том, куда он дел настоящего. Возможно, подкупил, вероятнее — избавился, потому что Патрик тратить деньги не любил. — Как отец?       Вопрос не с целью узнать, как здоровье у Натана — они оба это понимают.       — Работает, — за этим словом может скрываться всё, что угодно — от бизнеса для прикрытия до кровавых разборок с мафиозными кланами. — Недоволен тобой.       — Какое совпадение, я им тоже недоволен, — нейтрально отзывается Натаниэль, потому что с Патриком всегда было проще, чем с тем же Ромеро или его безумной сестрой.       Если сравнивать с остальными, ДиМаччио всегда казался ему самым адекватным из всех людей отца — с ним можно было поговорить, а ещё от него не чувствовалось той леденящей угрозы, которая чётко ощущалась от всех людей Мясника. Патрику было ощутимо плевать на то, что происходит внутри семьи Веснински, потому что это для него было такой же обыкновенной работой, как для нормальных людей — работа в каком-нибудь супермаркете.       В этом были и плохие моменты: работником Патрик был хорошим, поэтому все задания Натана Веснински исполнял на сто процентов и, если Натаниэль не должен был о чём-то знать, ДиМаччио делал всё, чтобы сохранить это в тайне.       Так Натаниэль, например, незадолго до своего отбытия в Пальметто случайно узнал от излишне болтливой Лолы о том, что одно из его похищений было вовсе не похищением, а ещё одним из способов воспитания его Натаном, который отчего-то считал, что привязать Натаниэля к дому — единственно верное решение.       Хорошо, что у младшего Веснински никогда не было в планах сидеть взаперти до скончания своих веков.       Натаниэль выжидает ещё несколько минут, давая шанс игре завязаться более плотно, и, попрощавшись с Патриком, проникает в тёмный коридор, уверенно направляясь уже в знакомом направлении. Скорее всего, если бы тут не было ДиМаччио, ему пришлось бы заговаривать настоящего охранника или же придумывать отвлекающие манёвры, но отец не даёт ему даже задуматься об этом, присылая своих людей.       Натаниэль от помощи не отказывается — если дело будет завершено успешно, на способы достижения цели ему плевать.       Раздевалку Лисов найти довольно просто — на стенах висят указатели для гостей стадиона, из-за которых заблудиться становится поистине невозможно. Он уверенно идёт по коридору, но в один момент ему приходится вжаться в нишу в стене в попытке максимально слиться с окружением — из кабинета выходит незнакомая Натаниэлю женщина, медицинский костюм на которой даёт понять, что она — тот самый личный врач, о котором упоминал Эндрю при их первой встрече.       Натаниэль на секунду напрягается, думая о том, что если она покинула свой кабинет — значит, кто-то пострадал, — но после силой заставляет себя расслабиться.       Во-первых, это не должно его волновать. Во-вторых, это даже к лучшему — теперь он точно знает, что ему никто не помешает.       Убедившись, что он остался незамеченным, Натаниэль проскальзывает к раздевалке, которая оказывается соседней дверью с медицинским кабинетом, и дёргает ручку.       Та оказывается открытой — здесь или не слишком заботятся о безопасности, или слишком надеются на камеры, которые предусмотрительно отключены опять-таки людьми отца. Натаниэль не собирается проверять это — просто привычно воспринимает озвученные предупреждения со стороны ДиМаччио за истину. Он не верит ему, потому что не верит никому, но если не отключать собственную паранойю в такие моменты, недолго и с ума сойти.       Раздевалка встречает его тишиной и терпким запахом пота — во время перерыва команда была здесь и у них, вероятно, всё же не было времени на душ. Кое-где валяется одежда, где-то лежат упаковки от протеиновых батончиков и полупустые бутылки с водой. Нил с прищуром обводит взглядом помещение, словно надеясь почувствовать интуицией, где именно находится шкафчик Кевина, но это не так просто — ни один из них не подписан именами, а на дверцах висят лишь обыкновенные порядковые номерки для идентификации. Он сначала предполагает, что они распределены по номерам игроков в команде, но во втором шкафчике оказывается женская косметичка и сумочка, которую Натаниэль ранее видел у Элисон, поэтому от этой потрясающей идеи приходится отказаться.       Ладно, он и не рассчитывал, что всё будет слишком просто.       Времени у Натаниэля достаточно, но какое-то неуловимое предчувствие всё равно его подгоняет. Шкафчики не заблокированы на замки — вероятно, Лисам нечего скрывать друг от друга, — поэтому сложностей в том, чтобы найти ящик Кевина, не будет никаких. Натаниэль намеренно встречается с Чейзом, когда они только приезжают к стадиону, чтобы подсмотреть, во что именно будет одет Кевин и какая у него будет спортивная сумка. Ему не нужно, чтобы наркотики оказались найдены у кого-то другого из Лисов, потому что только Дэй будет способен выйти сухим из воды — у клана Морияма не было целью посадить его в тюрьму. Они хотели принизить его, растоптать, запугать, заставить вернуться в то место, в котором он действительно мог раскрыть себя, — и сделать они всё это планировали руками сына Мясника.       Натаниэль открывает очередной шкафчик и на секунду замирает — в глаза кидается куртка с третьим номером на спине. На поле достаточно жарко, поэтому куртки никому из членов команды не нужны, и они оставляют их здесь, немало помогая Натаниэлю идентифицировать, кому какой шкафчик принадлежит.       Конкретно этот принадлежит Эндрю, и закрыть его Натаниэль не успевает.       — Что ты, блять, здесь забыл?       Его обдаёт холодом со спины, но Натаниэль даже не вздрагивает — лишь медленно оборачивается назад, чтобы столкнуться с горящим яростью взглядом Кевина Дэя.       Тот не должен находиться здесь — он должен играть на поле, — но мимолётный взгляд на его кисть, которую он машинально придерживает за запястье другой рукой, даёт понять, что что-то пошло не так.       У Натаниэля вопрос, собственно, полностью идентичный вопросу Кевина, но вслух он его, конечно, не задаёт.       — Заблудился, — нейтрально отвечает он, потому что ни один из ответов в данном случае не будет звучать убедительно, а это означает, что не стоит и пытаться. Натаниэль мог бы попробовать воспользоваться своей фальшивой дружбой с Чейзом для оправдания, но у него больше нет надежд на то, что он встанет на его сторону, поэтому Нил даже не пытается оправдаться.       Кевин морщится.       — Почему ты заблудился именно у шкафчика Миньярда, а, Джостен?       Натаниэль не отвечает и почти машинально отводит рюкзак за себя. Кевин, это, конечно, замечает.       — Я не…       — Что ты собрался забрать? — почти угрожающе задаёт вопрос Дэй, делая шаг вперёд. Натаниэля тут же делает шаг в сторону, задевая распахнутую дверцу — та стукается о соседний шкафчик.       — Ничего не успел, — хмыкает Натаниэль, стараясь не выдать то, насколько натянуты у него нервы. — Эндрю мне, конечно, нравится, но не настолько, чтобы таскать его трусы.       Кевин не ведётся на подобный ответ и делает ещё один шаг в его сторону. Натаниэль невольно пробегается взглядом по нему, мысленно подмечая, как лучше его ударить, чтобы вырваться из предполагаемого захвата. Не то чтобы он собирается драться с Дэем, но если тот будет слишком настойчив, то лучше бы ему не знать, что именно находится в рюкзаке Натаниэля.       — Так зачем же ты здесь? — явно не собирается отпускать его без ответов Кевин.       — Может, я хотел подкинуть любовную записку? — щурится Натаниэль, намеренно провоцируя Кевина, который тут же раздражённо дергает рукой в сторону выхода. Его запястье забинтовано и, кажется, травмировано, потому что он тут же морщится.       — Проваливай. Не собираюсь даже слушать твой бред, — цедит он и, когда Натаниэль уже решает, что легко отделался, в последний момент вырывает у него рюкзак.       Натаниэль резко дёргается к нему, но Кевин задирает здоровую руку с рюкзаком в воздух почти издевательски. Подрубить ему конечности тут же хочется вполне буквально.       — Кевин, — предупреждающе произносит Натаниэль, пересекаясь с ним взглядом, но Дэй лишь бровь вздёргивает.       — Чего ты так дёргаешься? Успел что-то всё-таки стащить? — в глазах отражается раздражение, смешанное с азартом. Кевина убирают с поля из-за травмы, полученной в первые же минуты второго тайма — вероятно, их командный врач направлялась именно к нему. Кровь Дэя всё ещё кипела из-за игры и теперь, когда он не мог выбросить эти эмоции на поле, он направлял их на попавшегося под руку Нила Джостена. — Не думал, что ты из…       — Что тут происходит?       Натаниэль с Кевином оборачиваются к двери в раздевалку почти синхронно. Охранник на входе незнаком, и что-то в нём подсказывает, что ждать ничего хорошего от него не стоит.       — Общаемся, — произносит Натаниэль, пока Кевин опускает руку с рюкзаком, но отдавать его, конечно, не собирается, небрежно вешая себе на плечо.       — Нам поступила анонимная жалоба о том, что недоброжелатель проник на территорию стадиона.       Сердце на секунду тормозит свой ритм, чтобы тут же ускорить его в разы. Это был Эндрю? Только Эндрю подозревал о том, что что-то планируется, о чём ясно дал ему понять во время ночной переписки.       ДиМаччио не должен был допустить того, чтобы кто-то помешал Натаниэлю, пока он находится в раздевалке, но что, что если так думал только сам Веснински, а у Патрика в действительности были совершенно другие указания?       Конфликт, который должен был быть подстроен против Кевина, неожиданно обострялся в совершенно невыгодную сторону.       — Я его знаю.       Натаниэлю кажется, что у него слуховые галлюцинации, потому что тот факт, что Кевин неожиданно заступается за него, абсолютно противоречит его предшествующему поведению.       — Вы уверены? — с сомнением спрашивает мужчина, одаривая Натаниэля подозрительным взглядом, и приходится сдержать собственные эмоции с желанием выругаться. — В таком случае у вас должен быть пропуск. У вас есть пропуск?       — Нет, — мрачно произносит Натаниэль.       Кевину на это возразить нечего.       — В таком случае по протоколу я вынужден провести досмотр, — отвечает охранник и показывает на Натаниэля. Тот сегодня безоружен — на входе в стадион стоят охранники с металлодетекторами, поэтому он не может слишком сильно рисковать и оставляет оружие в номере отеля. В досмотре его самого нет ничего страшного, но его рюкзак… — Прошу вас пройти со мной под камеры, регламенты запрещают мне проводить досмотр в слепых зонах. Вы не против?       Натаниэль настороженно кивает, хотя охранник почему-то смотрит на Кевина. Тот тоже не против, но…       — Я могу присутствовать? — задаёт вопрос Дэй. — Не могу оставить своего друга одного в такой ситуации.       — Конечно.       Чёртов Кевин Дэй. Натаниэль всё меньше понимает, почему Морияма так хотят вернуть своего питомца обратно к Воронам, потому что, будь Натаниэль на их месте, был бы только рад, что избавился от этого высокомерного типа.       — На поле не хочешь вернуться? — интересуется Натаниэль, пока они идут по тёмному коридору куда-то глубже — вероятно, в зону службы безопасности, которая была во всех наиболее крупных стадионах. Обычно там находилась комната с камерами и каморка охранников. Натаниэль знал, что камеры уже были перехвачены людьми Натана, но спокойствия это отчего-то не прибавляло.       Происходящее сейчас было планом Натана или случайным недоразумением? Оба варианта ему одинаково не нравились.       — Эбби выгнала меня, потому что я хватался травмированной рукой за клюшку, — отвечает Кевин, вышагивая рядом, и их разговор звучит вполне мирно — со стороны не понять, что между ними только что был конфликт.       — Так не хватался бы. Чего тебе на скамье запасных не сиделось? — честное слово, это вырывается у Натаниэля раньше, чем он успевает это осознать. Кевин не обращает внимание на довольно риторический вопрос.       — Только не говори, что у тебя в рюкзаке краденые вещи, — произносит он вместо этого уже тише. Так, чтобы их не было слышно со стороны. — Ты не похож на вора.       Натаниэль думает ровно минуту, прежде чем дать ответ.       — Там наркотики.       Тишина почти звенит, нарушаемая лишь звуком от их шагов.       — Что?       Натаниэль ничего не отвечает на это. Они продолжают молчать, потому что, наконец, доходят до кабинета службы безопасности, и вот уже там его встречает знакомый тяжёлый взгляд. В этот раз это уже не Патрик — Ромеро коротко кивает второму охраннику, не пересекаясь больше ни с кем взглядами. Это одновременно даёт выдохнуть и напрягает, потому что Натаниэль не знает, какую именно игру ведут сейчас люди отца. Если они на стороне младшего Веснински, то всё хорошо, но если от него опять что-то скрывают по велению Натана...       Его осматривают достаточно быстро — тот же мужчина, который вёл их сюда, под скучающим взглядом Ромеро ощупывает его карманы, в которых лишь один билет и ключ-карта от номера в отеле, проходится руками по свободным местам на одежде и даже сканирует металлодетектором, словно этого не делали люди на входе в стадион.       — Как вас зовут? — задаёт вопросы параллельно осмотру Ромеро.       — Нил Джостен.       Натаниэль всё больше убеждается в том, что всё спланировано заранее, просто в планы его никто посвящать не планировал.       — Кто вы?       — Студент университа Пальметто, прибыл на игру поддержать своего друга.       Скорее всего, отец хочет убедиться в том, что у него всё схвачено. Просто он привык делать это своими способами, которые мало соотносились с планами самого Натаниэля.       — Вы знаете этого человека, сэр?       Натаниэль переводит взгляд на Кевина, который вежливое обращение встречает так привычно, словно к нему каждый день обращаются таким образом.       — Да, я уже сказал, что знаю, — отзывается он чуть раздражённо. Это раздражение наигранное в этот раз, Натаниэль это чётко чувствует. Дэй старается слить их с этого досмотра. — У меня нет времени повторять это, можем мы уже отправиться на игру?       Ромеро улыбается, переводя взгляд на рюкзак в руках Кевина.       — Конечно. Мы осмотрим личные вещи мистера Джостена и отпустим вас. Не имею права задерживать вас во время игры.       Натаниэль с трудом сдерживается от того, чтобы сжать пальцы в кулак, но продолжает держать лицо. Ромеро в курсе того, что находится в рюкзаке. Он подводит план к закономерному завершению с одной лишь измененённой переменной — теперь под удар попадает не Кевин, а сам Нил Джостен. Зачем это нужно Натану, неизвестно, но…       — Это мой рюкзак, — произносит Кевин. — Теперь мы можем идти?