Что ещё за экси?

      Натаниэль думает, что Кевин отдаст ему рюкзак сразу, стоит только им выйти из каморки охранников, но этого не происходит. Не происходит этого и тогда, когда они возвращаются в раздевалку — зато там Кевин грубо отталкивает метнувшегося к нему Натаниэля, пользуясь своим преимуществом в росте, и резко расстёгивает молнию на основном отделении              — Какого, блять, хрена, Джостен? — рычит он, замечая спресованный блок порошка в целлофановом пакете. Натаниэлю тут бы соврать, что это какой-нибудь крахмал, но такие глупые оправдания у него не срабатывают лет с двенадцати, так что он останавливается.              Не пытается больше отнять у Кевина рюкзак, не старается даже как-то оправдаться — лишь смотрит снизу вверх ледяным, почти безэмоциональным взглядом. Немного сдвигает привычную маску.              О, он готов поспорить, что в этот момент Дэй понимает, что он не собирается говорить, что всё совсем не так, как выглядит, — это видно в его напряжённых глазах, которые просчитывают, сколько он ещё проблем может принести для его маленькой команды. Эти лидерские качества кажутся до нелепого броскими — Кевин явно в детстве хранил под кроватью коробку с супергеройскими комиксами, чтобы мечтать перед сном о том, как он спасает мир.              — Если тебе что-то не нравится, ты можешь просто сдать меня копам, — произносит Натаниэль, удерживая чужой взгляд. Он даже не пытается скрыть своего нарочитого спокойствия, давая понять, что любое решение Кевина не причинит ему должного вреда. Он буквально видит, как челюсть Дэя напрягается из-за того, как сильно он сцепляет зубы. — Ты мог сделать это ещё пять минут назад.              — Я не знал, что ты реально грёбаный дилер, — цедит Кевин.              Натаниэль едва заметно усмехается, и эта усмешка тёмная, почти опасная. Он действительно посчитал его всего лишь каким-то жалким наркоторговцем, ворвавшимся в Пальметто только ради того, чтобы заставить сторчаться тех студентов, которые устали смотреть на то, как их команда по экси сливает игру за игрой.              Почти смешно.              — Я тебя предупреждал, — почти мягко напоминает Натаниэль, склоняя голову. Он сказал ему прямым текстом о содержимом рюкзака — невиданная честность от человека из семьи Веснински, если уж говорить начистоту. — Тебя никто не дёргал за язык.              Желваки на лице Дэя снова дёргаются от попыток сдержать агрессию, и это отзывается внутри колючим удовлетворением. Он не отвечает: молча подходит к своему шкафчику, до которого Натаниэль так и не успел дойти в прошлый раз, кидает в него рюкзак Нила и агрессивно захлопывает дверцу.              — Это останется здесь, — железным тоном произносит Кевин, разворачиваясь к Натаниэлю, и тот старательно удерживает на лице нейтральное выражение лица, чтобы не показать, насколько сильно его в данный момент устраивает это решение.              Всё складывается настолько отлично, что и самому лучше придумать бы не вышло.              Так откуда же это это идиотское ощущение, будто бы он поступает неправильно?                     В этот раз Кевин закрывает раздевалку на ключ, и Натаниэль немного недоумевает, почему Лисы не додумались до этого раньше.              Вернувшись на трибуны, Натаниэль отправляет сообщение людям отца, которые уже находятся на низком старте, и находит взглядом Дэя уже в зоне запасных. Тот как раз отмахивается от Ваймака, который в свою очередь активно жестикулирует, высказывая ему что-то с крайней эмоциональностью — должно быть, ругается на то, что он, вместо того, чтобы сидеть в раздевалке и баюкать травмированную руку, снова выходит мозолить глаза и без того нервным сокомандникам, боевой дух которых после травмы центрального нападающего основательно падает.              Они ещё не догадываются, что их ждёт дальше.              В раздевалке Натаниэль договаривается на то, что Кевин отдаст ему рюкзак после матча, потому что — дословная цитата — «мне не нужно, чтобы ты толкал дурь прямо на стадионе, Джостен». Натаниэль немного сопротивляется только лишь для вида, чтобы казалось, будто бы эта идея ему безумно не нравится, но в конечном итоге соглашается. Они договариваются встретиться у автобуса команды спустя сорок минут после окончания матча, и сейчас Кевин отпускает его досмотреть игру и заняться своими делами.              Из основных дел сейчас у Натаниэля, впрочем, только одно — спустить собак в выгодном для него направлении.              Его всё ещё напрягает появление Ромеро на сцене, потому что в данном случае это означает вмешательство отца в его дело. Тот словно надвисает над ним незримой угрозой, напоминая — нельзя расслабляться, нельзя забывать о своём задании и тратить время на обычную студенческую жизнь. Нил Джостен здесь достаточно давно и уже успевает влиться в общую массу, так что пора уступить место сыну мясника, получившему задание от клана Морияма.              Натаниэля выталкивает из мыслей радостный вопль толпы, и он рефлекторно смотрит на электронное табло, на котором очередные очки присуждаются хозяевам стадиона. Лисы проигрывают с критическим отрывом, и это значит, что голкипер пропускает мяч за мячом, позволяя соперникам пробивать свои ворота. Натаниэль переводит взгляд в конец поля, ожидая увидеть там Рене, но вместо этого видит Эндрю, который лениво закидывает клюшку на плечо.              Лица его в шлеме не видно, но он выглядит скучающим.              Миньярд намеренно не старается.              Натаниэль чуть хмурится, пытаясь понять его мотивы, но вдруг осознаёт, что в начале игры Эндрю выкладывался на полную, а теперь, после ухода травмированного Кевина, будто бы намеренно демонстрировал, что игра ему больше не интересна.              Словно без Дэя Лисы абсолютно обречены.              Это не по плану Натаниэля: ему нужно, чтобы команда поняла, что Кевин — дерьмовый помощник тренера и они отлично справятся и без него. Эндрю словно нарочито противостоит его основной цели, показывая то, насколько всё рушится, стоит только Дэю уйти на скамью запасных.              Он не может знать, что задумал Натаниэль, поэтому происходящее раздражает ещё больше.              Минуты второго тайма тянутся, словно резиновые: Эндрю пропускает всё больше мячей, ловя лишь некоторые — видимо, для того, чтобы не казаться слишком подозрительным, защитники то и дело срываются на агрессию, а Сет даже связывает в драку — в последнем, впрочем, абсолютно ничего удивительного.              Игра трещит по швам, напряжение растёт и, когда неожиданно звучит свисток для остановки игры, это кажется грубым ударом по напряжённым струнам нервов.              Натаниэль переводит взгляд на бетонный тоннель, ведущий во внутреннюю зону стадиона, и видит там нескольких полицейских, которые разговаривают с рефери.              Трибуны накрывает волной тревожно-заинтересованной суеты — копов видно если не всем, то многим.              К внутренней зоне подзывают и Ваймака — тот идёт напряженно, и уже по его походке видно, что он шестым чувством осознаёт, что его команда опять куда-то вляпалась.              Натаниэль должен чувствовать удовлетворение от сыгранной ставки, но почему-то тревога не отпускает его даже когда на глазах всего стадиона под прицелами камер на Кевина Дэя надевают наручники и уводят с чужих глаз.              Он не понимает источник этой тревоги, а после переводит взгляд на поле и сталкивается с прямым нечитаемым взглядом Эндрю Миньярда, который выглядит так, словно всё это время знал о всех его грехах.              ***              Он подкарауливает Натаниэля у выхода из стадиона. Стоит в капюшоне и очках, словно какая-то звезда, которая не желает остаться незамеченной — скорее всего, потому что всё же не хочет сталкиваться с фанатами победившей команды, разделавшейся с размазанными происходящим Лисами, словно с маленькими детьми, которые и клюшки-то в руках до этого дня ни разу не держали.              Натаниэль рефлекторно притормаживает, видя Миньярда, но демонстративно проходит мимо него, притворяясь, будто бы не обратил внимания.              Уходит, впрочем, недалеко — Эндрю перехватывает его за запястье, вытаскивая из основного потока людей в сторону, ведущую к служебным помещениям стадиона.              — Не заметил тебя сразу, — произносит Натаниэль, хотя он почувствовал чужой взгляд ещё до того, как увидел Миньярда.              — Как раз хотел поговорить о твоих проблемах с концентрацией внимания на неправильных вещах, — отвечает Эндрю, и по его интонациям только подтверждается, что он если не в курсе, то определённо догадывается об истинном виновнике сегодняшней драмы.              — Кажется, ты меня с кем-то перепутал, — отзывается Натаниэль невозмутимо. Руку, тем не менее, не вырывает и покорно следует за Эндрю. Руки того сухие и прохладные, обхватывают его запястье жёстко и уверенно.              Натаниэль не хочет признавать, что ему безумно интересно, откуда Эндрю известно столь многое, и у него есть пара догадок на этот счёт. Он даже готов забыть на время про свою основную цель.              Ладно. Пожалуй, у него действительно проблемы с концентрацией внимания.              Эндрю заводит его за стадион — их не останавливает охрана, потому что Миньярд, судя по всему, пришёл сюда как раз этим путём. Пусть они находятся в другом городе, обстановка похожа на их первую встречу, и Натаниэль привычно хочет достать сигареты, но вовремя вспоминает, что рюкзака у него больше нет — его забрали вместе с ключами от общежития, зажигалкой и фунтом наркоты.              Эндрю протягивает ему раскрытую пачку.              — Так для чего ты это сделал?              Натаниэль после секундного сомнения вытягивает сигарету и перемещает взгляд на Миньярда. Тёмная бровь едва заметно изгибается.              — Я не понимаю твоих претензий.              Эндрю точно не разговаривал с Кевином после того, как тот узнал про то, что друг их десятого номера таскает с собой наркотики в публичные места в качестве дополнительного утяжелителя для рюкзака. Натаниэль не сводил с Дэя взгляда всё это время — они не обмолвились на поле и словом, потому что Кевин был на скамейке запасных, а Эндрю пропускал мячи на воротах.              Он или блефовал, или знал ещё больше, чем показывал.              — Ты можешь дальше делать вид, что ничего не понимаешь, я понимаю, зачем тебе это нужно, — произносит Эндрю и подносит зажигалку к сигарете в губах Натаниэля. Тот тянет воздух через фильтр, прикуривая от чужого огня. Вкус сигарет Миньярда оседает на губах и во рту горчащим дымом. — Ты был вынужден подставить Кевина, но, — янтарные глаза чуть отсвечивают в закатном свете, когда Эндрю склоняет голову, — это было зря.              Натаниэль затягивается дымом, пока смотрит на Миньярда. Тот открыто даёт понять, что знает о происходящем.              Эндрю — человек Натана?              Эта мысль обжигает голову, потому что только люди Натана могут знать так много о происходящем. Так почему же он тогда играет по обе стороны?              — Что ещё скажешь? — с нарочитым пренебрежением интересуется Натаниэль, словно ему совершенно неинтересна тема их разговора.              Эндрю усмехается, словно оставленный им капкан захлопнулся прямо на его глазах.              — Ты мог не допустить этого, если бы думал своей головой, а не шёл на чужом поводке, — в голосе нет осуждения, это звучит почти дружеским советом.              Да только вот они не друзья.              — Я не понимаю, о чём ты, — повторяет снова Натаниэль, выдыхая дым в лицо Миньярда. Тот даже не моргает, продолжая изучать его лицо, словно ожидая поймать бесконтрольно пропущенную эмоцию. — Сначала ты ночами кидаешь мне пустые угрозы в душевных переписках, теперь говоришь, что понимаешь меня. Не думаешь ли ты, — голос становится ниже, опаснее, вновь отодвигая образ Нила Джостена на дальний план в угоду Натаниэлю, — что тебе не стоит лезть в эти игры?              Эндрю смотрит на него своим внимательным взглядом. Натаниэль почти уверен в том, что он сейчас снова продолжит намекать на свою осведомлённость — пожалуй, даже надеется на это, потому что искренне ожидает, что рано или поздно Эндрю где-то проколется.              Миньярд выжидает долгую паузу.              — Я не писал тебе.              Конечно, грёбаный ты притворщик.              Натаниэль не верит ему ни на йоту, но Эндрю не продолжает и не переводит тему — просто говорит это как факт.              Миньярд знал о том, что что-то произойдёт, ещё до того, как они все приехали сюда. Он точно был на чьей-то стороне, и Натаниэль собирался выяснить, на чьей именно.              — Если ты окажешься на стороне моего отца, а я узнаю, что ты просто дуришь мне голову двойной игрой…              Эндрю улыбается.              Натаниэль чувствует, как внутри затягивается тугой узел от этой улыбки.              — Не туда целишься, Веснински.              ***              В автобусе царит мрачная атмосфера: никто не разговаривает между собой, все погружены в свои мысли, и даже Ники, который в девяноста девяти процентах случаев радостно улыбается всем окружающим, в этот вечер попадает в тот самый единственный процент исключений и тоскливо пялится в окно на протяжении всей поездки.              Нила Джостена приглашает поехать вместе с ними Чейз, и никто не оказывается против — место Кевина оказывается свободным, потому что того забирают в полицию до выяснения обстоятельств. Ваймак хочет остаться с ним, очевидно планируя сидеть там до тех пор, пока ему не позволят, наконец, вызволить его под залог, но его едва ли не выгоняют из участка, и Натаниэль на самом деле знает тому причину — копы уже подкуплены и не будут морозить его слишком долго.              Тренер Лисов не сдаётся и снимает комнату в отеле, но команду отправляет домой, строго доверяя ключи от автобуса Дэн, как капитану команды.              То, что никто не спорит с решением оставить Ваймака в одиночку разбираться с проблемами Дэя, только в очередной раз доказывает, что у Натаниэля всё получилось — Лисы верят той странной, построенной из ничего истории с наркотиками.              Впрочем, радоваться он не спешит.              Натаниэль сидит с телефоном в руках, задумчиво перечитывая ночную переписку с неизвестным, и снова вспоминает о том, с какой уверенностью Эндрю заявил, что это был не он. Внутри лениво шевелится недовольство от столь откровенной наглости — он врёт в глаза и не краснеет, — но всё же ответ Миньярда сеет зерно сомнения в его сознании, заставляя мысленно перебирать различные варианты и риски.              От напряжения голова начинает занудно гудеть, и Натаниэль в попытке ненадолго отвлечься переводит взгляд на Чейза, который отстранённо играет в какую-то незамысловатую мобильную игрушку на соседнем сидении. Натаниэль наблюдает за этим бессмысленным процессом не меньше десяти минут, прежде чем первым завести разговор.              — Как там Джейни?              Он заводит эту тему не просто так.              Чейз путается в кнопках и проигрывает уровень в то же мгновение. Разочарованным, впрочем, не выглядит, когда поднимает взгляд.              — Довольно неплохо, — чуть пожимает он плечами. Смоллз не выглядит столь дурашливо, как прежде, потому что поддерживает общее настроение, но Натаниэля подобным не обмануть — он видит, что в его глазах нет той тоски, которая была на лицах всех остальных Лисов. Он не торжествует, но близок к тому, наверняка считая, что Кевин заслужил это после того как довёл его сестру до попытки самоубийства. — Она рассказывала, что ей нравится на групповой терапии, так что я рад, что есть хоть что-то, что вызывает у неё положительные эмоции.              Чейз чуть улыбается, когда начинает говорить о сестре, и в искренности этих эмоций Натаниэль уже не сомневается.              Как и в том, что все члены команды в автобусе прислушиваются к их разговору.              Они обсуждают ещё какое-то время программу курса и планы на дальнейшее лечение. Чейз делится тем, что Джейни приняла решение окончательно забрать документы из университета вопреки своему прошлому решению перейти на дистанционное обучение, но они оба после недолгих рассуждений приходят к выводу, что она может ещё несколько раз передумать — сейчас младшая Смоллз была не в самом эмоционально стабильном состоянии для принятия важных решений.              Когда Чейз плавно переходит на какие-то другие темы — не потому что не хочет говорить о сестре, а просто потому что любит трепаться обо всём на свете, — Натаниэль какое-то время поддерживает разговор, но постепенно мягко, незаметно сводит его на нет.              С таким человеком, как Чейз, это не так просто, поэтому на то, чтобы затушить диалог, уходит достаточно времени.              Когда в автобус, наконец, возвращается тяжёлая тишина, а Чейз возвращается к своему телефону с глупой игрой, Натаниэль сидит ещё какое-то время, откинув голову на спинку сидения и разглядывая потолок, а после встаёт со своего места и уходит в конец салона.              Он уверен, что Миньярд чувствует, что к нему кто-то подсаживается, но продолжает делать вид, что дремлет с закрытыми глазами. Его дыхание мерное и спокойное, так что в это легко было бы поверить, но Натаниэль не идиот.              По крайней мере, не бóльшую часть времени.              Время снова тянется раздражающе медленно, но торопить его Натаниэль не собирается в течение следующих десять минут ловит на себе несколько заинтересованных, но почему-то не слишком недоумевающих взглядов от Лисов. Они будто бы привыкают к той странной мысли, что Эндрю и Натаниэля связывает что-то, что неподвластно пониманию.              Интриги, тайны, секреты.              У каждого из них – свои.              Эндрю открывает глаза лениво, неохотно, и даже не смотрит на Натаниэля, кидая рассеянный взгляд в окно — будто бы и правда спал и сейчас пытался по дороге прикинуть, сколько им осталось ещё время до возвращения домой.              Когда Миньярд переводит взгляд на своего нового соседа на время поездки, в его глазах нет ни крупицы удивления.              Разумеется, он знал, что это Натаниэль. Он вообще слишком уж много знал. С некоторыми из этих знаний простые люди долго не живут, но к Эндрю это определение не относилось.              — Так на чьём поводке ты? — спрашивает Натаниэль негромко. Его голос на пониженных тонах звучит вкрадчиво, почти интимно, потому что в этот раз ему не нужно, чтобы их разговор долетел до посторонних ушей. — Натан? Морияма? Кто-то с третьей стороны?              Эндрю усмехается, и его глаза смотрят на Натаниэля со спокойной насмешкой, словно ему доставляет удовольствие уже одно то, что эти вопросы звучат между ними.              — Тебе не нужны спойлеры, — отвечает он так же тихо. — Придёт время, и ты обо всём узнаешь.              — Я не люблю сюрпризы и внезапные подставы.              Эндрю чуть склоняет голову ближе. Они почти на расстоянии дыхания, но это лишь для того, чтобы их никто не услышал. Натаниэль чувствует запах сигарет Миньярда, и этот табачный аромат в этот раз кажется уже не резким, как в самый первый раз, а знакомым, почти привычным.       —- Но при этом дружишь с Чейзом? — задаёт Эндрю вопрос риторическим тоном, и Натаниэль не отвечает, потому что всё ещё не дружит со Смоллзом, но придерживается мысли, что никому об этом знать не стоит. — Я могу сказать, — добавляет Миньярд, не разрывая зрительного контакта, — что нахожусь на твоей стороне.              Натаниэль смотрит в ответ холодно, чувствуя неприятный холодок от колючего осознания, что Эндрю действительно может быть связан с Натаном.              — Я нахожусь на стороне своей семьи.              — Ты даже не представляешь… — усмехается Эндрю.              Никаких пояснений давать он, конечно, не собирается.