Что ещё за экси?

      Кевина отпускают к понедельнику — об этом Натаниэлю пишет Чейз, который исключительно из-за своей болтливости держит его в курсе любых событий, происходящих в команде. Из него выходит отличный шпион, какой ни за что не вышел бы из самого Натаниэля, потому что тот никогда не играл в экси и до недавних пор вовсе не знал о существовании такого вида спорта.              Если бы ему удалось внедриться в команду, выполнение задания отца не вызвало бы никаких затруднений, но клюшку он держал в руках лишь однажды — на тренировке Чейза. С таким весом ей было бы крайне удобно проломить кому-нибудь голову, но больше в его руках она ни на что не сгодилась бы, так что это единственная мысль, которая приходит Натаниэлю в голову в тот момент.              Он отстранённо надеется, что ему это не пригодится, потому что не готов проливать кровь — по крайней мере, не тех людей, которые были ему уже знакомы.              «Кевин вернулся, но с ним никто не разговаривает» — жалуется Чейз в переписке, пока Натаниэль вызывает такси от кампуса, чтобы не добираться до общежития спортсменов своим ходом. Если бы он действительно учился здесь и планировал задержаться не на один год, купил бы себе машину, не раздумывая, но Натаниэль знает, что в Пальметто он — лишь временный гость, поэтому ему приходится терпеть неудобства.              «Поговори с ним сам» — отвечает он равнодушно сразу после того, как садится в автомобиль. Ему на мгновение кажется, будто за ним кто-то следит, но занятия как раз только успевают закончится, поэтому вокруг слишком много лишних глаз, чтобы выделять из них те самые, от которых шестым чувством улавливается угроза.              «Конечно, мы же лучшие подружки» — светится сарказмом ответ Чейза, и Натаниэль прячет телефон в карман, не собираясь продолжать разговор — достаточно того, что он снова едет в общежитие спортсменов, чтобы закрепить эффект от недавних событий. Чейзом легко манипулировать — достаточно лишь намекнуть на желание увидеться, и вот он уже приглашает в общежитие, ничуть не беспокоясь о том, что чужак для Лисов был бы сейчас очевидно лишним. Он будто бы не чувствует эту неловкость, которая заранее повисает в воздухе над Лисьей Башней, и Натаниэль в очередной раз думает — может быть, Эндрю всё же ошибается?              Ему не нравится чувство противоречия, которое шевелится внутри от попытки бороться с этим давящим желанием поверить Миньярду.              Он не должен доверять никому.              — Что это ещё такое?.. — слышит Натаниэль напряжённое бормотание от водителя, и переводит взгляд вперёд на дорогу, а после напрягается и сам.              Язык тут же жгуче царает желание приказать таксисту разворачивать машину прямо сейчас — парковка напротив общежития заполнена машинами, а перед самим зданием толпятся репортёры, которые даже не стараются держаться на расстоянии.              — Остановитесь как можно ближе к центральному входу.              — Мне их давить что ли?              — Хорошая идея, — задумчиво соглашается Натаниэль и чувствует, что ловит на себе недоумённый взгляд через зеркало заднего обзора. — Шутка, — спокойно добавляет он спустя долгую паузу, и сквозь негромкую музыку из магнитолы ему кажется, что водитель облегчённо выдыхает — его плечи чуть расслабляются. — Просто оттесните их, а если вдруг будут прыгать под колёса — сами виноваты.              Мужчина за рулём кивает уже не слишком уверенно, но всё же послушно въезжает едва ли не в самую толпу, заставляя ту попятиться в разные стороны.              Натаниэль думает, что докинет ему денег сверх счётчика. За смелость.              Он привычно напрягается, когда чувствует на себе взгляды через стёкла машины, но встречает их с нарочитым равнодушием. Его явно узнают, потому что он видит на себе несколько вспышек — видимо, от тех репортёров, которые всё ещё помнят его лицо с недавнего конфликта в больнице.              Натаниэлю не слишком нравится, что он снова попадает на камеры, но в этот раз его это смущает не слишком сильно — если Натану нужно лишнее доказательство того, что он занимается делом, а не бесцельно просиживает штаны, то пусть откроет любую из спортивных новостей и увидит его вовлечённость.              Стоит только пассажирской двери распахнуться, количество вспышек камер возрастает в геометрической прогрессии, но Натаниэль лишь опускает взгляд, чтобы не привлекать больше внимания, чем нужно. Он знает, для чего они здесь — собираются, словно голодные голуби на разбросанные крошки, желая выцепить интервью у Кевина Дэя, который становится вдруг замешанным в деле с наркотиками. У них нет никаких официальных подтверждений, но информация мягко и ненавязчиво просачивается в прессу, а дальше они уже делают своё дело — раскручивают, додумывают, приукрашают действительность в десятки раз, превращая простое дело о хранении едва ли не в многолетнюю зависимость, которой у Кевина, конечно, никогда не было — в Воронах ему было не до этого.              Натаниэль натягивает капюшон на голову плотнее, просачиваясь мимо толпы, но вопросы летят в него со всех стороны.              — Что вы можете сказать про Кевина Дэя?              — Вы в курсе, что случилось с Кевином?              — Кевин Дэй находится на реабилитации или?..              Какой ещё реабилитации, чёрт возьми? Если бы они слышали его тон, когда он ругается на сокомандников, то давно поняли бы, что даже без наркотической зависимости никакая реабилитация не помогла бы справиться с его дерьмовым характером.              — Мистер Джостен, так как вы всё-таки относитесь к Лисам?.. — слышит он сладкий женский голос где-то позади себя, и эта фраза отдаётся нехорошим предчувствием — его имя пока что ещё ни разу не появлялось в интернете, но тот факт, что оно звучит здесь, не обещает ничего хорошего. Вряд ли под фальшивого Нила Джостена будут копать глубже, потому что он не вызывает никакого интереса у той же полиции, но само то, что такой риск появляется теперь, ему не нравится.              Как и смутно знакомый знакомый голос женщины-репортёра.              Натаниэль оглядывается, но не успевает даже вглядеться в толпу — кто-то сдёргивает с него капюшон, вспышки в моменте ослепляют и с непривычки он теряется в пространстве. Застрять в растерянности на месте ему не позволяют — дёргают за руку.              Он почти уверен в том, что это Чейз, но, судя по тут же усилившемуся гомону среди репортёров — его спаситель к личности Смоллза не имеет совсем никакого отношения.              — Какого хрена ты припёрся? — небрежно толкает его в стену Кевин, когда запирает дверь буквально перед носом кинувшихся к ним репортёров. Он резок, но не старается сделать больно — просто испытывает раздражение от внезапного гостя, разворошившего и без того взбудораженный журналистский улей.              — Уж точно не к тебе, — щурится Натаниэль, потому что вторжение в личное пространство ему не нравится, и он всё ещё чувствует себя дискомфортно после стычки с журналистами. При работе на отца ему обычно не приходилось появляться в центре внимания — напротив, его целью была максимальная незаметность. Ему даже волосы приходилось в Балтиморе красить в чёрный цвет, потому что Лола решила, что он — слишком яркое пятно для их работы, но это был единственный раз, когда Натан ударил её прямо на глазах Натаниэля.              Отец видел в нём преемника, а сходство между ними только в лишний раз подчёркивало, что он — Веснински.              Кевин с досадой морщится и заглядывает в дверной глазок, прикидывая, насколько скоро эта толпа разойдётся, но уже спустя секунду резко ударяет кулаком по двери, вымещая свой гнев.              Видимо, нескоро.              — Разве тебе не нужно беречь пальцы?              — Разве тебе не нужно беречь свой язык? — парирует Кевин, а сам тайком потирает костяшки, проверяя их целостность.              Натаниэль хмыкает, но ничего не отвечает и разворачивается к арочному проёму в холл, чтобы подняться наверх к комнатам Лисов.              Чейз встречает его на лестнице.              — Нил? — удивлённо распахивает он глаза и едва не наворачивается со ступеньки, неудобно поставив ногу. Натаниэль не дёргается спасать его, когда Чейз хватается за перила, и сразу же невольно вспоминает то, как Смоллз двигался на поле.              Либо перед ним опять разыгрывают какую-то невероятную сцену, либо у Чейза сбитый природный баланс и ему нужна клюшка в руках для сохранения равновесия.              Проверил бы свой мозжечок что ли.              — Что-то не так?              — Я же написал тебе не приезжать, потому что тут дичь творится, — стонет Чейз, но вместо того, чтобы по примеру Кевина выдвигать свои претензии, хлопает его приветственно по плечу, тут же расцветая в улыбке. — Погнали наверх, не выгонять же тебя.              От Натаниэля не скрывается взгляд, который Чейз кидает через его плечо на Кевина, и на мгновение ему чудится тень ухмылки в чужих губах.              По пути в комнату, пока Чейз привычно тараторит что-то про то, как репортёры налетели на Башню буквально в считанные минуты, Натаниэль проверяет телефон. Он действительно не смотрит последние сообщения Чейза, пока едет в такси, но там лишь трейлеры супергеройских фильмов, которыми он его закидывает, предлагая варианты для вечернего марафона.              Натаниэль решает не делать на этом акцент — всё равно всё складывается так, как удобно именно ему.              — Мэтт отказался со мной смотреть фильмы и уехал с Дэн на свидание. Старшекурсники такие зануды, — ворчит Чейз, пока потрошит пачки со снеками в разные миски. О существовании спортивных диет он будто бы не знает, но это не мешает ему держать себя в форме. — Хорошо, что у меня есть ты.              — Отвратительно, — лениво отмахивается Натаниэль, и Смоллз тут же хохочет.              — Я не претендую на твою задницу, друг, но мне приятно, что ты такого мнения обо мне.              Натаниэль разглядывает висящий на стене небольшой телевизор, который Чейз предлагает использовать для киновечера, и думает о том, что планы немного летят в адово пекло. Он думал, что Мэтт будет вместе с ними — он проявил на это косвенное согласие тем вечером, когда они возвращались с проваленного матча в автобусе, — а за ним присоединится и Дэн, и, возможно, кто-то ещё. Натаниэля нельзя назвать душой компании, как и Нила Джостена, но ему нужно вливаться в общество Лисов и вне тренировок, на которых он присутствует временами.              Ему нужно сближаться с ними вне общества Кевина.              В совместном времяпровождении с Чейзом нет никакой пользы, поэтому Натаниэль разваливается на кровати под фоновый трёп Смоллза и перебивает его, когда тот делает вдох. Какое счастье, что воздуха на всю длину монолога ему очевидно недостаточно.              — Кто-то ещё есть в общежитии? Кроме Кевина, конечно, — добавляет он.              — Ники, Миньярды и Рене, — Чейз на секунду задумывается. — Сет должен был уже вернуться, но у него были дополнительные занятия, так что не думаю, что у него получится прорваться через репортёров.              Натаниэль задумчиво кивает. Чейз уже успевает растрепать ему в сообщениях, что Ваймак отменяет сегодняшнюю тренировку из-за возникновения излишнего внимания к Кевину. Вся ситуация с ним — опасное хождение по лезвию, ведь в других командах любое упоминание связи с наркотиками грозит немедленным отстранением.              Только вот Лисы никогда не были обычной командой, и поэтому Ваймак готов сражаться за них до последнего.              Натаниэль соврёт, если скажет, что это облегчает его задание.              — Как они?              — Как я и говорил, — о, если бы Натаниэль ещё слушал его, — разбиты и потерянны, — трагически произносил Чейз. — Они не разговаривают с Кевином, а он как будто и не собирается им ничего объяснять. Должно быть, чувствует свою вину за то, что подставил свою команду.              Натаниэль машинально постукивает пальцами по поверхности кровати. Это выдавало бы его лёгкую нервозность, если бы Чейз был внимателен к таким деталям, но он на него будто бы вовсе не обращает внимания.              Кевин всё-таки не выдал его. Ни перед полицией, ни перед Лисами.              Грёбаный супергерой со склонностью к самопожертвованию перед чужими людьми.              — Они оправятся, — произносит Натаниэль. — Всё-таки они могут поддерживать друг друга и без Кевина — они были знакомы ещё до того, как он перешёл к ним.              Чейз согласно и быстро кивает, а после замирает. Натаниэлю легко представить мультипликационную лампочку, которая возникает над вихрастой головой, когда Смоллзу приходит очередная идея.              И в этот раз эта идея — то самое, что сейчас и необходимо.              — О, а давай позовём их смотреть фильм вместе с нами?              Натаниэль сдерживает стремительное согласие, чтобы не показаться подозрительным.              — Близнецы не выглядят слишком компанейскими, — произносит он, будто бы не сам вёл Чейза к этой мысли.              — Брось, ты же вроде в хороших отношениях с Эндрю, а Аарону принципиально всё равно, где учиться, так что он наверняка не бросит брата. Они согласятся.              Натаниэль не сказал бы, что то, что есть между ним и Эндрю, можно назвать хорошими отношениями.              — Мне кажется, мы здесь не уместимся, — кивает он на комнату на троих. Конечно, без широкоплечего Сета места тут куда больше, но всё же он с трудом представляет, как они все здесь будут устраиваться.              — В общей гостиной огромный телевизор, — тут же радостно находит решение Чейз. — Я пойду настрою его, а ты зови всех.              Натаниэль усмехается этой непредвзятой наивности со стороны Смоллза, но кивает.              Киновечер со спортивной студенческой командой?.. Когда он соглашался на задание отца, не думал, что дело зайдёт настолько далеко.              Рене и Ники оказываются на кухне. На столе стоит порция самодельных пирожных, которые выглядят так, словно прошли вторую мировую войну и уже готовы начать третью. Стоит только озвучить, что они с Чейзом собираются занять гостиную для просмотра фильма, как Ники сам выражает своё желание присоединиться. Рене он даже не спрашивает — просто озвучивает, что сейчас они закончат готовить и придут уже к началу заставки.              — Ты же не против, Нил? — спрашивает он, вытирая руки бумажным полотенцем от крема.              Нил, конечно, не против.              Когда он доходит до комнаты монстров, то чувствует странное беспокойство, но всё же толкает дверь без стука. Та предсказуемо оказывается запертой изнутри, и он думает о том, не заперлись ли Миньярды от Кевина. Маловероятно — Эндрю точно не стал бы запираться от него, а Аарону и вовсе было всё равно.              Натаниэль стучится и слышит в ответ лишь тишину.              У них же нет каких-то знаков, которые дают понять, что это свои, или они просто в принципе не слишком гостеприимны?              Он уже поднимает руку, чтобы постучаться во второй раз, но дверь открывается, и Натаниэль встречается взглядом с Эндрю. То, что это именно он, он чувствует по его тяжёлому взгляду, которым Миньярд окидывает его с ног до головы.              «Ты опять появился, чтобы принести нам проблем?» — будто бы спрашивают его глаза.              Натаниэль выражает согласие уже одним только своим присутствием.              — Мне не стоит задавать вопросы? — произносит Эндрю, и его голос звучит немного хрипло.              — Тебе не понравятся ответы.              Хватает нескольких секунд на то, чтобы догадаться, что он спал — об этом дают понять чуть встрёпанные волосы, сонные глаза и след от подушки на лице. Должно быть, Лисам впервые в учебное время предоставляют такие незапланированные выходные вместо тренировок, так что не все из них расстроены невозможностью вернуться на стадион.              Пожалуй, от безделья мечется в отчаянии тут только Кевин, одержимость которого была уже почти болезненной.              Натаниэль почти уверен в том, что отстранение сломало бы Кевина.              Он кидает взгляд за спину Эндрю и обнаруживает сидящего за столом Аарона, который переписывает что-то из учебника в тетрадь — как и предсказывал Чейз, он учится.              — Чейз хочет позвать вас смотреть фильмы в гостиную, раз уж все мы застряли здесь до ночи, — сваливает Натаниэль всю ответственность за Смоллза.              Эндрю стоит за порогом, опираясь рукой о косяк, но подаётся чуть ближе, понижая голос.              — И кто в этом виноват?..              Намёки Натаниэлю не нравятся, но он не отстраняется. Его не зря учили столько лет не показывать свои слабости и держать лицо.              — У меня нет права обвинять кого-то, — ровно отвечает он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Если не хочешь, можешь не приходить.              Это не совсем правда, — Натаниэлю нужно присутствие Миньярда, потому что он — важное звено в этой компании, — но правила их игры для него уже больше не являются секретом.              — Не занимай кресло, мы будем позже, — доносится в спину, и Натаниэль давит довольную усмешку, не оборачиваясь.              — Я не соглашался, — слышит он голос Аарона, но дверь закрывается и об ответе Эндрю остаётся только догадываться.              Впрочем, Натаниэль уже достаточно хорошо успевает понять стиль его поведения, так что вариантов немного: «тебя не спрашивали», «зато согласился я, так что мы идём» или «какая тебе разница».              Миньярды приходят уже к тому моменту, когда фильм начинается, а все остальные собираются в гостиной. Фон заполняют голоса Чейза и Ники — как главные любители этой серии фильмов, они тут же принимаются комментировать каждый момент, на который, по их мнению, необходимо обратить внимание. Проходит только десять минут с начала, а Натаниэлю уже кажется, словно они тренируются между собой, насколько рандомным будет вброшенный факт, так что слушать приходится и о режиссёрских пасхалках, и об оригинальных комиксах.              Они замолкают только в тот момент, когда в гостиную входят близнецы, и все взгляды тут же пересекается на Эндрю.                     — Нил, садись со мной, — хлопает по дивану Чейз. Рене, которая раскидывает подушки на полу, заранее понимая, что места всех не хватит, бросает взгляд на гостя Башни.              — Мне нравится здесь, — произносит он, закидывая ногу на́ ногу, и откидывается на спинку кресла. На самом деле собственное расположение ему не принципиально, ведь его цель — провести время с Лисами, — но он не удерживается.              Эндрю Миньярд будто бы намеренно провоцирует его, упоминая кресло, и кто такой Натаниэль, чтобы не повестись на это?              Ники, который уже пристраивается к миске с чипсами, довольно смеётся.              — Вижу по твоим глазам, что ты в курсе, чьё это место. Я уже говорил, что ты мне нравишься?              — Конечно же он не в курсе, — страдальчески произносит Чейз. — Нил, пожалуйста, нам не нужны конфликты с Эндрю. Он в прошлый раз едва не вышвырнул отсюда Сета, когда тот решил посидеть на его месте.              Натаниэль посмотрел бы на Эндрю, который прогоняет Сета с кресла. Выглядит это даже в голове сюреалистично.              — Всё в порядке, он не против, — произносит он и замечает мелькнувшую на губах Рене улыбку, когда она удобно размещается на подушках рядом с диваном. Она случайно ловит его взгляд и едва заметно пожимает плечами.              — Тебе лучше знать, — загадочно произносит она.                     Аарон, который, конечно, появляется в гостиной вместе со своим братом, лишь мельком кидает взгляд на Натаниэля и проходит к краю дивана, рядом с которым находится тумба, и скидывает туда несколько тетрадей и пару ручек — он действительно собирается продолжить занятия прямо здесь.              — Вы бы ещё фильм поставили на паузу, — холодно замечает Эндрю и делает шаг к Натаниэлю.              А после садится на пол рядом, небрежно подминая под себя подушку и опираясь спиной о кресло в каком-то жалком дюйме от ноги Натаниэля.              Натаниэлю кажется, что его сердце замирает вместе со всеми, кто присутствует в этой гостиной, потому что все, кажется, даже перестают дышать.              — Я должен спросить, но...              — Но тебе лучше промолчать, — ровным, но предостерегающим тоном перебивает Ники Эндрю, и тот демонстрирует жест, которым закрывает рот на замок. — Вы, кажется, собирались посмотреть фильм, а не на меня.              — «Мы» собирались, — мягко поправляет Рене, намеренно делая акцент на том, что никого из присутствующих не принуждали насильно.              Кроме Аарона, само собой.              — Тогда напомню всем, что телевизор там, — показывает Эндрю рукой на скачущие кадры на экране, и все с удивительной покорностью возвращаются к просмотру.              Натаниэль никогда не был особенным фанатом фильмов — его детство протекало в совершенно иных условиях, нежели у других детей, так что культовые картины обошли его стороной. Ему практически не позволяли общаться со сверстниками после перевода на домашнее обучение, так что о групповых просмотрах фильмов он узнаёт только здесь, в Пальметто — Чейз втягивает его во всё это дерьмо почти силой, и Натаниэль со временем не только смиряется, но и начинает получать от этого какое-то удовольствие.              Когда где-то на середине фильма через гостиную проходит Кевин, его провожают взглядами, а Натаниэль, намеренно не отрываясь от экшен-сцены на экране, чувствует на себе его взгляд.              — Готов поспорить, что ты знаешь, сколько бюджета вложили в сцену, — встречается Натаниэль взглядом с Ники, который выглядит, словно щенок, которого пнули под хвост. Его взгляд на Кевина полон сожаления, пусть он очевидно и старается скрывать это.              — А ещё я знаю, сколько должны были вложить и почему превысили лимит почти в два раза, — чуть растерянно произносит Ники, но дёргает плечом, будто бы стараясь согнать с себя этот налёт разочарования. — На самом деле там было всё сложнее, ведь…              Натаниэля не волнуют эти подробности — пожалуй, из всех присутствующих в этой гостиной они могут быть интересны только Чейзу. Он отключается от голоса Ники, переставая уделять ему внимание и позволяя Хэммику заполнять воцарившуюся пустоту своим голосом. Натаниэль кидает взгляд мельком через комнату и замечает, как Кевин молча разворачивается, чтобы подняться по лестнице наверх.              Правильное решение. Ты здесь не нужен, Дэй. Что бы ты ни делал, без тебя они справляются ничуть не хуже.              Теперь ты здесь лишний.              Взгляд Натаниэля возвращается на экран, и он чуть расслабляется, позволяя напряжению покинуть его тело. Он догадывается, что процесс только начинается, что Лисы всё ещё испытывают в нём потребность, потому что наверняка считают его своим другом — наивные детские сказки, — но ему не важно, что именно чувствуют остальные.              Его цель — вселить сомнения в голову самого Кевина.              Остаток вечера они тратят на бесцельный просмотр фильмов, и это самая бесполезная трата времени на свете, с которой вынужденно приходится мириться из-за своих личных целей. В какой-то момент Натаниэль чувствует, как сидящий на полу Эндрю случайно задевает его ногу плечом во время смены своего положения и тут же отстраняется от него в сторону, возвращая прежнее расстояние. Он кидает взгляд на Миньярда сверху вниз и замечает, как тот с нажимом проводит рукой по своему плечу. Будто бы стирает это ненамеренное прикосновение.