Найти кукловода

Влад вышел из номера Ильи, прикрыв за собой дверь. Едва он переступил порог его собственного номера, как Тьма вновь сомкнулась вокруг него, проникая в каждую клетку тела, в каждый уголок сознания. Она заполняла собой всё его существо, как ядовитый газ, растекающийся по венам. Влад с силой захлопнул дверь и по памяти нашарил выключатель, щёлкнув им. В голове, как на экране проектора, начали мелькать отвратительные картины: кровавые тела с неестественно вывернутыми конечностями, горящие нечеловеческим огнём его собственные глаза. Запах гари проникал в ноздри, наполняя лёгкие и вызывая тошноту. Кровь из носа потекла тонкой струйкой. Влад машинально смахнул её тыльной стороной ладони, оставляя на бледной коже багровую полосу. — Хватит! — прошипел он в пустоту, его голос сорвался на хриплый шёпот. Но Тьма молчала, лишь усиливала свою хватку, сдавливая его в тиски. Влад прислонился спиной к холодной стене, чувствуя, как предательски дрожат колени, подкашиваясь под тяжестью его собственного тела. Перед глазами вспыхнуло яркое, нестерпимо реалистичное видение: он, стоящий посреди обугленного леса, освещённый заревом. За его спиной полыхал остов разбившегося самолёта, а из глаз его лилась чёрная, густая смола, подобно слезам. Последние выжившие, чудом спасшиеся из огненного пекла, бегут к нему, но как только их взгляды встречаются с его, они с ужасом отшатываются. Он же лишь улыбается, ощущая, как Тьма набирает силу. Видение закончилось так же резко, как и началось. Влад снова вытер кровь, стараясь унять сбившееся дыхание, судорожно глотая воздух. «Этого не произойдёт, — твердил он себе, как мантру. — Это игра психики. Защитная реакция, чтобы заставить снова сбежать от Ильи. Это моё подсознание. Надо просто успокоиться и пережить эту ночь. Эту чёртову неделю». С трудом добравшись до кровати, Влад рухнул на неё, не раздеваясь. Тьма давила со всех сторон, крича, вопила о том, что он должен будет расплачиваться за свои деяния, за всю проявленную слабость. Но Влад успокаивал себя, отчаянно списывая всё на расшатанную психику. Вскоре его сморил беспокойный сон, полный кошмарных видений и шёпота Тьмы, который эхом отдавался в его голове до самого рассвета. Пробуждение не принесло облегчения. Тьма никуда не делась. Она не ослабила своей хватки. Влад чувствовал её липкое присутствие каждой клеткой своего тела, словно она вжилась в него, стала его неотъемлемой частью. «Может, и вправду не ехать? — вёл внутренний диалог он. — К чему испытывать Дьявола?» Влад прекрасно понимал, что Илья вряд ли действительно ожидает от него компромисса. Скорее наоборот, он готов увидеть новую выходку, скандал, хоть и всем своим наивным оптимизмом верит в его готовность улететь с ним в какую-то Богом забытую глушь, где сектанты должны даровать Владу душевный покой. Хотя чему тут удивляться? Илья далёк от мира Череватого, и последние события не могут его не пугать. Абсолютно точно должны пугать. Пусть он и пришёл на главное эзотерическое шоу России в роли ярого скептика, в первую очередь он всё ещё остаётся обычным человеком. А человек инстинктивно чувствует опасность, даже если пытается найти уйму рациональных объяснений. Пугает ли происходящее с Владом самого Влада? Должно ли пугать? Должно, ещё как должно. Но Влада сломали и искорёжили ещё в далёком детстве, оставив глубокие, незаживающие раны. Повзрослев, он превратил свою жизнь в гонку, где стимулом для него было лишь одно — желание уделать всех, доказать, что он чего-то стоит. А когда у человека есть такая мечта, ему нельзя проявлять ни малейшей слабости. Нельзя бояться, нельзя привязываться, нельзя делать хорошо кому-то, кроме себя. Так что сейчас происходит? Почему он лежит, уставившись в потолок, и буквально пытается себя заставить снова бежать, как трусливый заяц, удирающий от хищника? Разве это не трусость? Если бы спросили Влада, он бы уверенно ответил: нет. Не трусость. Это стратегия. Влад поднялся с кровати, чувствуя себя как выжатый лимон. Голова раскалывалась, а во рту стоял неприятный привкус крови. Он направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Холодная вода немного взбодрила, но Тьма никуда не исчезла, продолжая окутывать его сознание своим липким покрывалом. Он посмотрел на своё отражение в зеркале: бледное лицо, запавшие глаза, тёмные круги под ними. В принципе, ничего необычного. Он частенько издевался над своим организмом ночными вылазками на кладбище и литрами кофе, но сегодня в этом подобии человека было что-то ещё. Отблеск страха промелькнул по радужке глаз. И Влад знал, чего он боялся. Гнать эти мысли уже было невозможно. Он боялся, что Ларионов и Левин окажутся правы, что в какой-то момент Тьма разрушит его, сотрёт личность окончательно. Даже не хотелось предполагать, что будет, если всё случится именно так. Сойдёт ли он с ума и закончит жизнь в дурдоме? Или, наоборот, это будет совершенно другой Влад, а прежний он растворится в Тьме, перестав существовать? Влад резко выключил воду, плеснул остатки себе в лицо и вытерся жёстким полотенцем. Завтрак, будь он трижды проклят, сейчас точно не лез в горло. Надо было быстрее что-то решать. Но мысли путались, а руки подрагивали. Влад пошарил в карманах джинсов, висящих на спинке стула, выудил оттуда пачку Camel и, не открывая окна, закурил. Дым заполнил комнату. Влад затянулся снова, чувствуя, как горечь распространяется по горлу, но мозг продолжал лихорадочно продумывать все сюжеты, что могли пойти не так. Он выпустил дым в потолок, наблюдая, как он медленно рассеивается. «Хватит думать, — приказал он себе. — Надо действовать». И пусть сейчас воображение разрисовывало картины страшнее любой реальности, Влад прекрасно понимал, что иного выбора, кроме как ехать, у него нет. Илья был главной болевой точкой. Пусть сейчас Влад затягивается терпким табаком, но на губах всё ещё оставался сладкий вишнёвый привкус Chapman. И дело тут не в сигаретах. Дело было в том, что Влад конкретно проебался тогда, позволив себе напиться и завалиться к Ларионову в номер, вылить на него все свои чувства. И вот теперь он здесь, иллюзия независимости рассеялась, он был словно привязан к ведущему поводком. И если тому вздумается хоть к чёрту на рога ехать, Влад поедет за ним. Даже если это означает предательство себя. Влад бросил окурок в пепельницу, погасив его с особой жестокостью. Решение принято, и теперь нужно собраться с силами и подготовиться к предстоящему дню. Он открыл сумку и достал свою любимую кожаную куртку. Её запах, смешанный с ароматом парфюма и воска, немного успокаивал. Он надел её и посмотрел на себя в зеркало. Да, перед ним снова был тот самый Влад — уверенный в себе, дерзкий скандалист. Тот, кого привыкли видеть другие. Тот, кто умеет скрывать свои слабости. Но нужно ли теперь скрывать слабости и от Ильи? Да хрен его знает. Сердце кричало о чувствах, но, слава Богу, хотя бы мозг сейчас оставался трезвым. Но надолго ли? Эти семь дней грозились стать настоящим чистилищем. Но решение уже принято. Сегодня Череватый не сбежит. Влад сглотнул, накинул на плечо сумку и вышел из номера. Тьма по-прежнему была рядом, но сейчас как будто немного отступила. Или Влад просто привык к её присутствию? В коридоре было тихо. Он направился к номеру Ильи. Подойдя к двери, Влад замер. Может, всё-таки ещё не поздно купить билет до Москвы? Что он скажет ему? Как объяснить этот кошмар, который творится у него в голове? Стоит ли вообще говорить? Вопросы роились в голове, но времени на раздумья не было. Влад глубоко вздохнул и постучал в дверь. На пороге появился Илья, уже собранный и явно не ожидавший увидеть Череватого с утра пораньше. Окинув гостя взглядом, Илья посторонился, пропуская Влада в номер. — Признаться, не ожидал, что ты придёшь. Думал, что ты уже где-нибудь в самолёте, — отшутился Илья. — Я тоже не ожидал, — признался Влад. Илья вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения. Влад прошёл вглубь номера, осматриваясь. Всё было аккуратно сложено, вещи аккуратно лежали в чемодане, словно Илья был готов сорваться с места в любую минуту. — Как отреагировала Ольга на твой отъезд со мной? — как бы вскользь поинтересовался Влад. Илья замялся, на секунду отведя взгляд. — Она… не в восторге, — признался он, вздохнув. — Пыталась отговорить, конечно. Говорит, что я лезу не в своё дело, что это опасно… — И она права, — перебил Влад. — Это действительно опасно. Илья покачал головой. — Я знаю. Но всё решено. Мы же уже это обсудили. Влад усмехнулся, хотя в его усмешке сквозила скорее горечь, чем веселье. — Ты — идеалист, Илья. Живёшь в своём розовом мире, где добро всегда побеждает зло. А я… я живу в мире, где зло уже победило. — Ты думаешь, что я не воспринимаю это всерьёз? — тихо спросил Илья. — Ты думаешь, что я не понимаю, во что ты влип? Влад пожал плечами. — Я не знаю, чего ты думаешь. Но ты не можешь знать, каково это — жить с этим дерьмом в голове. Это было всегда, просто в тот день что-то окончательно сломалось, — мысленно Влад рассмеялся. Может, Илья и не понимает, что косвенно он виноват в том, что Влад тогда отдал контроль. Но определённо это чувствует, поэтому всё более рьяно играет в спасателя. Влад указал пальцем на свою голову. — Ты не знаешь, что это такое — просыпаться каждое утро с ощущением, что тобой руководят, что за тобой наблюдают, что ты вот-вот сорвёшься и сделаешь что-то ужасное. Ты этого не знаешь, Илья. Илья сделал шаг вперёд и попытался дотронуться до Влада, но тот отшатнулся. — Слушай меня, — сказал Влад, поворачиваясь к Илье. Его голос был холоден и твёрд. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Я не хочу причинить тебе вред. Но если ты не отступишь, я не смогу этого гарантировать. Илья продолжал смотреть на Влада, не отводя взгляда. — Я готов рискнуть. Влад усмехнулся. — Ты глупец, Илья. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Он подошёл к Илье вплотную, стараясь запугать его взглядом. — Уходи, — прошептал Влад. — Уходи, пока я не причинил тебе боль. Илья не дрогнул. Он стоял, словно скала, не поддаваясь напору. — Я не уйду, — повторил он. — Я думал, мы это уже выяснили. Вместо слов Илья внезапно притянул Влада к себе и, не давая тому опомниться, накрыл его губы своими. Это был уже не тот спонтанный поцелуй. В нём чувствовалась настойчивость, даже отчаяние. Илья прижимался к Владу всем телом, словно пытаясь впитать в себя частичку его Тьмы, облегчить его ношу. Влад на мгновение растерялся, поддался порыву. Что-то внутри него откликнулось на эту внезапную ласку. Но тут же, словно очнувшись от наваждения, он резко оттолкнул Илью. — Хорошо, — сказал Влад. Его голос дрожал. — Тогда ты останешься. Ты останешься и увидишь, что случится. И когда всё пойдёт прахом, когда я превращусь в чудовище, не говори, что я тебя не предупреждал. Влад схватил свою сумку и направился к двери. — Пошли, — сказал он. — У нас самолёт через пару часов. Илья молча взял свой чемодан и последовал за Владом. Влад практически летел по коридору, Илья едва поспевал за ним. Остановившись у старого лифта, Илья нажал кнопку вызова. Двери открылись, и они вошли внутрь. Лифт тронулся, медленно опускаясь вниз. В голове у Влада гудело. Поцелуй — как вызов, как последняя попытка остановить его, переубедить. И как жестокое напоминание о том, как легко он позволяет себе слабину. Это грёбаное касание губ, в котором отчаяние и нежность переплелись в тугой узел, почти заставило его сдаться. Но он не может сдаться. Влад уже не понимал, где его собственные мысли, а где Тьма, но в голове звучала эхом одна-единственная мысль: он должен пережечь все мосты, лишь бы уберечь Илью. Даже от себя самого. Лифт достиг первого этажа, двери распахнулись. Влад, не глядя, вышел, нет, практически выскочил из кабины, его шаги отдавались гулким эхом в холле отеля. Ему больше всего сейчас хотелось оказаться подальше от этого места, от этого человека, от этой слабости. Хотелось снова сбежать. Но бегство уже было невозможным. У отеля уже стояла машина, готовая отвезти их в аэропорт. Влад молча открыл заднюю дверь, бросил сумку на сиденье и сел внутрь. Илья последовал его примеру, сев рядом. Машина тронулась, плавно выезжая на дорогу. Влад смотрел в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами. В аэропорту суета и шум на какое-то время отвлекли Влада от мрачных мыслей. Череда формальностей, регистрация, сдача багажа — всё это происходило словно в тумане. В зале ожидания Влад почти не слышал объявлений, не видел лиц. Он только чувствовал на себе острый, как бритва, взгляд. Взгляд Ильи. Влад чувствовал этот взгляд, но не поворачивался. Наконец объявили посадку. Влад поднялся, не глядя на Илью, и направился к выходу. Он шёл быстро, почти бежал, в надежде, что это всё очередной кошмар и он вот-вот проснётся. Но не просыпался. Не просыпался, когда стоял у выхода, не просыпался на трапе самолёта. Не проснулся и когда Илья осторожно подтолкнул его в спину в салоне. Самолёт взлетел. Влад почувствовал, как его вдавливает в кресло. Он сжал кулаки и прикрыл глаза, пытаясь удержать себя в руках. Сейчас главное — не сорваться. Главное — долететь до места назначения. А дальше можно будет давить на чувства Ильи к Ольге, убедить его в том, что ему надо вернуться к ней, и что это всецело его решение. Когда самолёт набрал высоту и выровнялся, Влад открыл глаза. Илья смотрел на него. В его взгляде была какая-то невероятная грусть. — Всё хорошо? — тихо спросил Илья. Влад отвёл взгляд. — Всё нормально, — соврал он. Илья не стал настаивать. Он отвернулся к окну, наблюдая за облаками, плывущими под крылом самолёта. Влад знал, что Илья не верит ему. Но он ценил его молчание, его такт. Он понимал, что сейчас ему нужно время, чтобы прийти в себя. Но времени не было. Потому что с каждой минутой они приближались к точке невозврата. К тому моменту, где Влад уже не сможет контролировать себя. Это уже было не похоже на плохое предчувствие, сейчас Влад был уверен, что ничего хорошего их не ждёт. И он, тряпка, раз не смог уберечь Илью. Не смог его остановить. Или не захотел. Илья спал, откинувшись на спинку кресла. Его лицо было безмятежным и спокойным. Влад смотрел на него и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Он не заслуживал всего этого. Он не заслуживал оказаться втянутым в этот кошмар, хоть Влад и старался его обвинять, он не был той точкой невозврата. Не было бы Ильи, было бы любое другое потрясение. Этим жизнь балует Влада чрезмерно. Влад знал, что должен остановить это. Он должен отпустить Илью. Он должен позволить ему вернуться к своей нормальной жизни. Но он не мог. Потому что, несмотря на все свои попытки оттолкнуть его, он нуждался в нём. Ему хотелось… чего? Как это описать словами? Хотелось показать Илье, что он действительно такое. Хотелось общаться с ним проще, без напусканной бравады. Хотелось, чтобы на месте тех воспоминаний с Якубович, был он. Владу хотелось его вдохновлять. Хотелось остаться. Влад вздрогнул от этой мысли. Остаться? Неужели он действительно способен испытывать на столько сильное чувство, что бы хотеть остаться? Неужели он может любить кого-то, кроме себя? Ответ был очевиден. Он никогда в жизни не любил себя. А вот Илью… К Илье он испытывал что-то очень похожее на зависимость. Но зависимость ли это? Зависимость можно преодолеть, завязать, перетерпеть. А то, что он чувствует к Илье, больше похоже на… необходимость. Как воздух, как вода. Без них он задохнётся, зачахнет. И осознание этого факта пугало его больше, чем всё остальное. Но это только подстёгивало Тьму. Владу сносило предохранители рядом с ним. И в какой-то момент эту необходимость сменит ненависть. И тогда он причинит Илье боль. Он причинит ему невыносимую боль. И он не простит себе этого никогда. Самолёт тряхнуло. Илья проснулся и сонно посмотрел на Влада. — Всё хорошо? — тихо спросил он. Влад кивнул, стараясь не смотреть ему в глаза. Он знал, что взгляд выдаст его, покажет всю ту бурю, что бушует внутри. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями, чтобы решить, что делать дальше. — Мы скоро прилетаем, поспи, ещё восемь часов до пересадки, — сказал Влад, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. Илья снова кивнул и закрыл глаза. Влад смотрел на него и понимал, что его слова — ложь. Они не прилетают. Они падают. В пропасть, где их ждёт лишь Тьма.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Самолёт коснулся земли в Новосибирске. Влад ощутил толчок и облегчённо выдохнул. Хоть какой-то перерыв. Хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями. Хотя последнее время он только и делает, что собирается с мыслями. И всё никак не получается. Илья проснулся окончательно и потянулся. — Ну вот и прилетели, — сказал он бодро. Влад старался выглядеть как можно более невозмутимо. — Пересадка не скоро. Пойдём поселимся в гостиницу, поспим немного. Они вышли из самолёта и направились к выходу. Влад шёл, словно на похоронную процессию. Он не знал, как поступить. Он хотел отпустить Илью, но не мог. Ему просто не хватало сил. В этом был весь Влад. Он привык к своему эгоизму. Привык считать людей за расходный материал. Ему многие говорили, что это выйдет боком, а он лишь смеялся им в лицо. Кто, чёрт возьми, знал, что они окажутся правы? Спустившись в гостиницу, мужчины направились к ресепшену, где их ждал не очень приятный сюрприз. — Извините, но у нас остался только один номер, — сказала девушка за стойкой регистрации. — И в нём только одна кровать. Илья удивлённо посмотрел на Влада. Влад же почувствовал, как в его груди закипает ярость. Судьба будто издевалась над ним. Он хотел держаться подальше от Ильи, а ему подстраивали такие ситуации. — Что значит один номер? — резко спросил он. — К сожалению, так получилось. У нас полная загрузка, — ответила девушка, пожимая плечами. Влад посмотрел на Илью. Тот выглядел немного смущённым. — Ладно, ничего страшного, — сказал Илья. — Как-нибудь разместимся. Влад ненавидел себя за то, что не мог сказать «нет», ненавидел то щемящее чувство, что отозвалось в нём. Это было неправильно, а Илью будто ничего не смущало, подхватив ключ-карту, он уже лавировал по коридорам, осматривая двери на наличие нужного номера. Наконец Ларионов остановился у нужной двери, приложил ключ и, распахнув дверь, прошёл внутрь. Влад со вздохом последовал за ним. Комната была маленькой и уютной. В центре стояла односпальная кровать, накрытая простым белым бельём. Влад бросил сумку на пол и подошёл к окну. Он смотрел на взлетающие и садящиеся самолёты, пытаясь унять бурю, бушующую внутри него. — Может, я посплю на полу? — предложил Илья. Влад покачал головой. — Нет, я буду спать на полу. Ты устал. — Да брось, — Илья улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что я обижусь? Всё нормально, переживём как-нибудь эти несколько часов. Влад долго смотрел на Илью, потом вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. — Давай тогда так, я поработаю пока, а если начнёт вырубать, просто лягу рядом, — сказал он. Илья кивнул и начал раздеваться. Влад отвернулся к окну, стараясь не смотреть на него. Жизнь определённо издевалась над ним потехи ради. Только вот Владу было совершенно не смешно. Одно малейшее движение, и вся выдержка полетит в тартарары. Когда Илья залез под одеяло, Влад сел в кресло и открыл ноутбук. Но мысли были далеко от расплывающихся символов на экране. Он не представлял, как переживёт эти восемь часов. Это было слишком, слишком близко. Слишком велик был риск потерять контроль. Он барабанил пальцами по крышке, делая вид, что что-то читает, но мысли его были прикованы к Илье, к теплу, исходящему от кровати, к запаху его шампуня, который витал в воздухе. Прошло около часа. Влад чувствовал, что усталость нарастает. Он не мог больше сидеть. Каждый его нерв был натянут, как струна. — Ладно, — сказал он, закрывая ноутбук. — Я тоже лягу. Илья ничего не ответил, сонно мурлыкнув что-то нечленораздельное. Влад погасил свет, и комната погрузилась в темноту. Сердце бешено колотилось, когда он медленно двинулся к кровати. Он приподнял одеяло и залез под него, стараясь быть как можно более тихим и осторожным. Воздух вокруг него словно сгустился, словно наэлектризованный. Кровать была катастрофически маленькой. Сколько бы он ни пытался, избежать прикосновений не удавалось. Его плечо касалось плеча Ильи, их бёдра соприкасались. Влад замер. Он ощущал тепло чужого тела, чувствовал размеренное дыхание Ильи, слышал тихий стук его сердца. И всё это граничило на границе экстаза и безумия. Влад лежал на спине, устремив взгляд в потолок, пытаясь упорядочить свои мысли. Он твердил себе, что это просто вынужденная мера, что он не должен ни о чём таком думать. Не должен, но мысли сами собой возвращались в Сочи, и на губах чувствовался вишнёвый привкус. «Держи себя в руках. Просто спи. Просто дыши». Но чем больше он пытался подавить свои чувства, тем сильнее они становились. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, как пот проступает на лбу. Ему казалось, что он задыхается. Ещё минута, и его просто разорвёт от переизбытка такого количества эмоций. Влад уже почти поверил в конспирологические теории о большой игре какого-то злобного гения. И если оно так, то Влад определённо его любимая игрушка. В какой-то момент Илья повернулся во сне. Его рука, лежавшая до этого вдоль тела, непроизвольно поднялась и легла на грудь Влада. Влад замер, как парализованный. Он не дышал. Сердце замерло на мгновение, а затем забилось с такой силой, что, казалось, вырвется из груди. Он чувствовал тепло руки Ильи, чувствовал лёгкое покалывание от прикосновения его пальцев. Влад знал, что должен убрать его руку. Он знал, что это правильно. Но он не мог пошевелиться. Он просто лежал, уставившись на изящную кисть на своей груди, которая немного подрагивала во сне, вдыхал запах цитрусового шампуня и умирал. Медленной, мучительной, самой сладкой смертью. Влад закрыл глаза и попытался уснуть. Но сон не приходил. Он просто лежал там, в тепле чужого тела, и ждал. Ждал рассвета. Ждал конца.