Найти кукловода

— Меня зовут мать Анна, — представилась женщина. Илья тепло улыбнулся, а Влад цокнул и закатил глаза. Это звучало так клишированно, что было даже смешно. А ещё, с большой долей вероятности, они тут все друг друга называют братьями и сёстрами… Как предсказуемо и жалко. Типичная секта, даже без изюминки и алмазной пыли в глаза. — Прошу его простить, — произнёс Илья, протягивая руку для знакомства. — Меня зовут Илья, а этот суровый молодой человек — Владислав. Анна в ответ лишь слегка наклонила голову, принимая приветствие, а затем указала на лавку. — Присаживайтесь, с дороги устали, да и полдничать пора. Илья покорно сел за стол, а Влад остался стоять, скрестив руки на груди. Ему не нравилось это место, эти люди, всё это. Всё здесь казалось ему фальшивым, и вся эта атмосфера напоминала начало каждого фильма про секту. Такие общины частенько укрывают беглых преступников, замешаны в наркотрафике и торговле людьми, и Влад был уверен, что много чего ещё. А что? Тру-крайм видео он тоже смотрит. И хрен его вообще пойми, что тут их может ждать. Ну посмотрим, долго ли они продержатся в своём единстве с природой. — Что ж ты стоишь, Владислав? Присаживайся, не стесняйся, — обратилась к нему мать Анна. — У нас тут всё просто, без затей. Не ресторан, зато своими силами. Влад, нехотя, сел за стол, продолжая сверлить взглядом окружающих. Мужчины и женщины, не обращая внимания на его угрюмый вид, накладывали себе пироги и наливали чай из самовара. Илья последовал их примеру, и Влад, поколебавшись, всё же взял один пирог и откусил кусочек. Ну, если он сдохнет от отравления, хотя бы не придётся слушать их бредни. Но, на удивление, пирог оказался очень вкусным. Ещё и приятная на вкус отрава. В этом, конечно, были свои плюсы, но, как было заведено, минусы ещё дадут о себе знать. — Ну как? — спросила мать Анна, наблюдая за Владом. — Нравится? — Вполне съедобно, — буркнул Влад. — Всё, что от сердца, всегда вкусно, — ответила Анна. — Ешьте, гости дорогие, не стесняйтесь. Когда Ларионов набил желудок до отвала, а Череватый перестал проклинать взглядом всех и каждого, мать Анна предложила гостям отдохнуть и, выведя их на улицу, привела гостей в небольшую избу на территории, в которой прямо при входе обнаружилась мини-кухня, в той же кухне, прямо за тоненькой перегородкой, нашёлся санузел с душевой кабиной, а соседняя комната оказалась спальней с двумя самодельными кроватями, на которых вместо подушек лежали перины. Влад мысленно окрестил это стилем «фермерский шик». Признаться, он вообще ожидал, что спать придётся с овцами на сене, но обругать это место стало делом принципа. — Отдохните с дороги, а вечером поговорим, — сказала женщина, покидая избу. Влад тут же рухнул на кровать и закрыл глаза. Илья сел на другую кровать и начал осматриваться. Комната была обставлена просто, но чисто и аккуратно. На стенах полотна, вышитые рунами, обереги из соломы, связки трав и, по какой-то неведомой Илье причине — старорусские приспособления для работы в поле. — Ну и дыра, — пробормотал Влад, не открывая глаз. — И жрать, и срать в одном месте. Не отходя от кассы, как говорится. — Зато тихо и спокойно, — ответил Илья. — Отдохнём немного, а потом посмотрим, что здесь к чему. Влад ничего не ответил. Он был слишком уставшим, чтобы спорить, а Илья продолжал сидеть на кровати, погружённый в свои мысли. Ему было интересно узнать, что это за община и чем она живёт. Он надеялся, что здесь действительно найдётся что-то, что поможет Владу. Только бы Влад ничего не испортил. Илья повторял это, как мантру. — Прекрати думать обо мне, Илья, спать мешаешь, — пробурчал Влад, отворачиваясь к стене. — Теперь твои демоны ещё и мысли других людей транслируют? — усмехнулся Илья, но эта усмешка была лишь внешней бронёй. Внутренне Илья был в ужасе от того, насколько возросла его сила, и боялся, что она может навредить самому Владу. А она может — Илья это знал. — Просто ты слишком предсказуем, — пробурчал Влад. — Мне даже не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать, о чём ты думаешь. Илья вздохнул, но ничего на это не ответил. Он прекрасно знал, что Влад скажет всё что угодно, лишь бы от него отделаться и скрыть свои настоящие чувства. В этом был весь Влад, и ждать от него душу нараспашку было глупо. Илья лёг на кровать и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Но сон не шёл. Он чувствовал, как внутри него нарастает какое-то напряжение, ему казалось, что даже сквозь закрытые веки он видит вспышки света, а в ушах звенит. Ощущения, сказать прямо, не из приятных. Влад, похоже, уснул. Илья слышал его ровное дыхание. И внешне Влад выглядел так спокойно и умиротворённо. Хотя очень вряд ли внутри у Влада такое же спокойствие, как кажется на первый взгляд. Решив немного проветриться, Илья покинул избу и направился к лесу. Хотелось просто подумать, не о чём-то конкретном, но о своей жизни в целом. Что он делает и почему. Почему такие чувства он испытывает к человеку, о котором даже ничего не знает толком. Эти чувства он должен был, просто обязан испытывать к Ольге, но жизнь, как всегда, играла по своим, понятным только ей правилам. Ещё один вопрос волновал Илью не меньше: делает ли его геем влечение к другому мужчине, поцелуи другого мужчины и, если так посудить… если бы Влад захотел продолжить в ту ночь, а не остановиться на оральных ласках, отказался бы Илья? Он очень хотел верить, что отказался бы, но верилось с трудом. Почему именно Влад? Что в нём такого, что так притягивает Илью? Он не понимал. Влад — это тёмная бездна, запутанный клубок противоречий, притягивающий и отталкивающий одновременно. Влад — это грубость, сарказм, ненависть ко всему миру. Но, в то же время, за этой маской проглядывала какая-то невероятная уязвимость, сломанность, которая была показана, хоть и не намеренно, но одному ему. Может, это и притягивало Илью, но, если быть честным целиком и полностью, эти чувства были с ним давно. Как было бы, если бы он увидел его впервые на «Багажнике» и кинулся в этот омут с головой. Возможно, так оно и было. Тогда вопрос «почему?» оставался открытым. Но есть Ольга… Тот самый знак «стоп» в попытке разобраться в чувствах к Владу. Это ощущалось, как будто Илья ещё раз её предаёт. И, может, именно это ему и мешало понять. Но нужно ли вообще это понимание? Ольга — это свет, доброта, любовь. Это то, что Илья всегда искал в женщине. И нашёл совсем недавно. Но почему же сердце молчит? Почему при мысли о ней не возникает тех бурных эмоций, которые обрушиваются на него, когда он думает о Владе? Что, если он действительно гей? Внутри всё сжалось. Он был воспитан в традиционных ценностях, где мужчина должен любить женщину, создать семью, завести детей. Илья представил себе, как он рассказывает своим родителям о том, что он любит мужчину. Он знал, что увидит в их глазах разочарование, непонимание и стыд. Он не хотел причинять им боль. Он не хотел быть изгоем в своей семье. Но что, если он попытается подавить свои чувства? Что, если он вернётся к Ольге и будет жить так, как ожидают от него другие? Сможет ли он быть счастливым? Сможет ли он обмануть самого себя? Илья знал, как никто другой, что нельзя убежать от самого себя. Нельзя задавить свои чувства и притвориться тем, кем ты не являешься. Рано или поздно правда выйдет наружу, и тогда будет ещё больнее. Он чувствовал себя загнанным в угол. Он не знал, что делать, не знал, кого слушать — свой разум или своё сердце. В голове всплыло воспоминание о той ночи. Прикосновения Влада, его горячее дыхание, обжигающие поцелуи — всё ниже и ниже… Илья покраснел и попытался отогнать эти мысли, но они возвращались, точно наваждение. Он не мог забыть этого. Он не хотел забывать этого. Но что, если на секунду забыть о демонах Влада, поверить, что Влад остался самим собой? Может ли быть такое, что Влад чувствует то же самое? Что, если за его грубостью и отстранённостью скрывается такая же буря эмоций, как и в нём самом? Что, если Влад тоже боится признаться себе в своих чувствах? Может ли быть такое, что Влад боится? Сама эта мысль казалась абсурдной, кощунственной. Влад Череватый, который выставляет свою жизнь на показ миллионной аудитории, боится своих чувств? Это было за гранью понимания Ильи. Это как представить Дьявола, молящегося в церкви. Но чем дольше Илья размышлял над этим, тем больше находил подтверждений этой невероятной гипотезе. Влад всегда был таким колючим. Он будто выстроил вокруг себя непробиваемую стену, чтобы никто не мог добраться до его истинного «я». Он прятал свои эмоции за сарказмом и грубыми шутками, как за щитом. Может, он делал это, потому что боялся? Боялся быть отвергнутым, осмеянным, преданным? Боялся показать свою уязвимость, свою истинную сущность? Влад, которого знал Илья, был человеком, познавшим боль. Глубокую, всепоглощающую боль, которая оставила неизгладимый след в его душе, да и на теле тоже. И теперь Илья понимал, он всегда видел эту боль в его глазах, слышал в его голосе. Илья вспомнил тот вечер, когда пьяный в стельку Влад завалился к нему, чтобы обвинить в том, что тот носил Олю на руках. Что это, если не ревность и долгое подавление собственных чувств, которые от количества выпитого наконец выливались наружу? Может, поэтому он так груб и отстранён? Может, поэтому он сбежал тогда и планировал продолжать сбегать? Может, Влад просто боялся боли..? Может, он пытается оттолкнуть Илью, чтобы защитить себя? Чтобы не позволить ему приблизиться слишком близко? Может, Влад не просто грубый и циничный ублюдок, может, он человек, который глубоко страдает, который боится показать свою уязвимость, который боится любить? Илья не успел обдумать свою теорию как следует, как внезапно услышал шорох. Он остановился и огляделся вокруг. Никого не было видно. Но Илья нутром чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Вспомнив, что местная фауна вполне может преподнести какого-нибудь голодного медведя, Ларионов посмотрел под ноги и подобрал валявшийся неподалёку сук. Крепче сжав его в руке, Илья медленно пошёл вперёд, внимательно осматривая окрестности. Он продолжал идти по тропинке, и шорох становился всё громче и громче. Илья уже был готов к тому, что из кустов выскочит какой-нибудь зверь, но вместо этого он увидел мать Анну. Она стояла посреди тропинки и смотрела на него. — Здравствуйте, — сказал Илья и поглядел на палку в своей руке. — Простите, я подумал, что вы — голодный медведь… — Илья с виноватой улыбкой посмотрел на женщину и отбросил древко в кусты. — Здравствуй, Илья, — ответила мать Анна. — Ничего, я понимаю, вы, мирские, не привыкли к нашей жизни… Анна подошла ближе, её взгляд был пронзительным и изучающим. Это вызывало дискомфорт и заставляло поёжиться. Он частенько ощущал такое на съёмках. Такую необъяснимо тяжёлую энергетику. Такие чувства вызывали сам Влад, Максим и Линда. То есть, если говорить с точки зрения наблюдателя, самые сильные в этом сезоне практики. Значит, эта женщина далеко не так проста, как могло показаться на первый взгляд, и едва ли так же безобидна. — Я чувствую твои душевные метания, Илья, — произнесла она тихим, но уверенным голосом. — Ты терзаешься сомнениями, пытаешься понять, что с тобой происходит. Илья молчал, будучи всё-таки каким-никаким, но скептиком. Нужно было удостовериться, что все его переживания не написаны на его же лице. Или, вернее, будет подождать и послушать, что эта странная женщина скажет дальше. Мать Анна продолжила, не дожидаясь его ответа: — Влад… — она произнесла это имя с нескрываемым отвращением. — Он очень тёмный человек, Илья. Человек, который с чертями на короткой ноге. Он играет с силами, которые не должен трогать. Илья нахмурился. Это знал и сам. Да и если вбить в поиск имя Влада, выскочит нехилый послужной список его магических деяний: от чисток до проклятий. И разумеется, это пугало Илью, но с какой ненавистью об этом говорила мать Анна — такую Илья не испытывал никогда. Он немало повидал экстрасенсов и ни к кому не испытывал отвращения, разве что неприязнь, но это скорее было личное чувство, направленное не на то, с чем человек работает, а на самого человека, на его личность. — То, что он делает, опасно, — продолжала мать Анна. — Он может погубить не только себя, но и тех, кто рядом с ним. Берегись его, Илья. Держись от него подальше. Илья почувствовал, как внутри него нарастает гнев. Да, Влад не подарок, этот факт отрицать нельзя. Но и какой-то даме с венком на голове он не собирался позволять решать, с кем и как ему общаться. Ещё с подростковых лет Илья ненавидел, когда ему указывают. Родители хотели от него карьеру офицера или, на худой конец, юриста, но вопреки всему Илья поступил в цирковое училище и стал одним из самых известных иллюзионистов страны. И глупо полагать, что какая-то там просветлённая жрица будет ему указом. — Я прекрасно понимаю, что за человек Влад и чем это может быть чревато, — резко ответил Илья. Анна покачала головой с печалью: — Ты ослеплён, Илья. Ты не видишь очевидного. Он околдовал тебя, затуманил твой разум. Бес всегда прекрасен… Это происходит для того, чтобы отвести взгляд от Тьмы в его душе. В твоём разуме теперь тоже нет места свету, Тьма всё заполонила собой. — Я сам разберусь, что у меня в разуме, а что нет, — Илья сжал кулаки, готовый взорваться. — А ещё я вижу, что ты идёшь против природы, — перебила женщина. — То, что ты испытываешь к этому человеку — это неестественно, это грех. Это можно вылечить, Илья. Мы можем помочь тебе избавиться от этих скверных мыслей, от этого греховного влечения. Мы можем вернуть тебя на истинный путь. — Послушайте, дамочка, — процедил Илья, — вы произвели на меня недурное впечатление, давайте не будем это портить. Я ничем не болен, чтобы меня лечить. Я не нуждаюсь в вашей помощи, — подытожил Илья и, не дожидаясь возражений, поспешил обратно в избу. Как только он скрылся за поворотом тропинки, улизнул от цепкого взгляда матери Анны, Илья едва не сорвался на бег. Как же было хреново осознавать то, что Влад был прав, и это реально какая-то секта. Он уже был обеспокоен не столько состоянием Влада, сколько тем, к каким методам эти люди могут прибегнуть в попытке помочь ему. Илья и сам не заметил, как глубоко в лес зашёл в своих раздумьях. И что, чёрт возьми, там вообще делала эта женщина в одиночестве? Ларионов ворвался в избу, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Влад сидел в постели и играл в какую-то игру на телефоне. — Какого чёрта так хлопаешь? — недовольно буркнул он, не поднимая головы. — Влад, я хуй знает, что это сейчас, блять, было, — выдал ошарашенный Илья, стараясь отдышаться, — но твои ритуалы мне сейчас кажутся охерительно святыми. Эта мать Анна нашла меня в чаще леса и начала говорить про… — Илья запнулся. Сказать Владу о том, что эта женщина обозвала его чуть ли не самим Сатаной, а Илью уличила во влечении к Владу? Нет, такое он не расскажет ему даже под страхом смертной казни. Влад отложил телефон и с интересом посмотрел на Илью. Такой цепкий взгляд заставил Илью поёжиться в который раз за этот день. — Ну, и что она говорила? Давай, выкладывай. Не тяни кота за яйца. Илья шумно выдохнул, собираясь с духом. Он прекрасно понимал, что, не скажет он, Влад покопается в его мозгах и узнает сам. Лучше сказать, чем дать возможность Череватому вывернуть всё его грязное бельё наружу. — Ну… говорила, что ты — тёмный, что ты играешь с опасными силами. И что тебе это дорого обойдётся. Влад хмыкнул. Подумаешь, заявочка! Об этом известно чуть ли не всей стране. И более того, это было одним из немногих вещей, которыми Влад истинно гордился. — Да уж, оригинальностью она не блещет. Это я и без неё знаю. А про тебя что говорила? Илья покраснел и отвёл взгляд. Вот какого чёрта Влад не начал поливать её грязью, как это бывает обычно? Это был шанс, что Илье получится умолчать о другой части этого отвратительного разговора. И Илья его лишился. Но, может, у Влада всё же хватит совести не лезть в личное дело Ильи? — Неважно, — попытался отмахнуться Илья. Влад приподнял бровь. — Нет уж, теперь говори. Я имею право знать, что тебе там в уши заливают. Кто его знает, может, пока я тут прохлаждался, тебя уже в их адепты посвятили, — усмехнулся Влад. Илья вздохнул. Видимо, всё-таки не хватит. — Ну, сказала, что… то, что между нами — это грех. И что мне нужно вылечиться, — Влад молчал, казалось, в ожидании продолжения. Илья выдохнул и продолжил: — Послушай, Влад… Я и сам толком не понимаю, что было между нами. Мне казалось, ты не хочешь это обсуждать… — Илья зарылся руками в волосы и поднял взгляд на Влада. — Но я и сам не знаю, что тут обсуждать… Всё это было очень внезапно и очень сумбурно, но это не значит, что я этого стыжусь. Нет… Просто меня это пугает, но, прости Господи, лечить это я точно не хочу… — закончил Илья, глядя на Влада в ожидании. Влад внимательно слушал Илью, его лицо оставалось невозмутимым. Он не перебивал, не хмурился, не выказывал никаких эмоций. Только когда Илья закончил говорить, он медленно кивнул. Влад отчаянно не хотел этого разговора, но так оно и бывает: чем сильнее ты стараешься чего-то избежать, тем выше шанс, что это произойдёт. — Я рад, что тебе ещё не промыли мозги, — наконец сказал Влад. — Но нам лучше закрыть эту тему, Илья. Якубович хоть меня и бесит временами, но вы — пара, и тебе не нужно забивать себе голову моими минутными слабостями. — Влад… — выдохнул Илья. — Прекрати играть в благодетеля. Я предпочёл тебя вместо Оли. Мы порвали перед нашим отъездом, но тебя я предпочёл раньше, чем это случилось… гораздо раньше. Влад замер. Его лицо, обычно такое надменное и отстранённое, вдруг исказила сложная смесь эмоций. Илья увидел в его глазах удивление, растерянность, даже… боль? На мгновение он подумал, что ошибся, что ему показалось. Но затем Влад резко отвёл взгляд, как будто испугался, что Илья увидит слишком много. Теперь Илья мог быть уверен в своей теории: мрачный чернокнижник боится светлых чувств… — Ты… что? — пробормотал Влад, его голос звучал непривычно глухо. — Почему ты так удивлён? — Илья нервно усмехнулся. — Разве ты не видел, что мой мир с момента нашей встречи стал крутиться вокруг тебя… Вне зависимости от моего желания. И я прекрасно понимаю, что тебе… настоящему тебе я совершенно не нужен, что это всё твои демоны… Но, Влад, я не жалею ни минуты. Влад поднял на него взгляд, но не смотрел в глаза. Его взгляд блуждал где-то в районе плеча, словно он искал там ответы. Илья видел, как дёргается его кадык, как напряжены скулы. Шли мучительно долгие минуты, а Влад всё молчал. Илья даже начал сомневаться, присутствует ли Влад сейчас в этой реальности или нет. — Демоны… — наконец прошептал Влад, будто пробуя это слово на вкус. — Ты думаешь, дело только в них? Илья пожал плечами. Конечно, он надеялся, что не только в этом, но вселять в себя ложные надежды, которые впоследствии могут вырвать ему сердце с корнем, боялся и весьма сильно. — Не знаю, — выдохнул Илья. — Может быть, и нет. А может, и да… Но я хочу верить, очень хочу верить, Влад, что я ломаю всю свою жизнь не зря. — Илья… — начал Влад, сокращая расстояние между ними. — Я уже спрашивал у тебя, спрашивал, кто я есть. И ты дал мне вполне… развёрнутый ответ. Ты и сам понимаешь, я не идеален. Далеко не идеален. Я не могу обещать тебе, что стану лучше. Я не могу обещать тебе, что смогу дать тебе то, что ты хочешь, — Влад сделал ещё шаг, оказываясь перед Ильёй совсем вплотную. — И я в любой момент могу потерять связь со своим сознанием. Я думаю, ты давно это понял… Может, даже раньше меня самого… И я не хочу, чтобы ты оказался втянут во всё это сверхъестественное дерьмо. Илья встретился взглядом со взглядом Влада. Он смотрел громче всяких слов, громче всех признаний. Это был взгляд человека, который шёл на дикого зверя не с кнутом, а с любовью. Он не хотел его переделывать или корить за то, что его природа — убивать. Он просто хотел подарить этому зверю любовь. — Почему ты это делаешь? — прошептал Влад. — Почему ты не бежишь от меня, как должен? — Должен..? — еле слышно рассмеялся Илья. — Может, и должен. Но я устал бояться. Устал убегать. — Не жалей потом, — прошептал Влад и, приблизившись почти вплотную, ухватился зубами за нижнюю губу Ильи и осторожно потянул на себя. Илья застонал, запрокинув голову, и обхватил плечи Влада руками. Влад отпустил его губу и переместил поцелуи на шею, оставляя влажные дорожки на коже. Илья в ответ зарылся пальцами в его волосы, чувствуя, как мурашки бегут по всему телу. — Влад… — простонал Илья, чувствуя, как сносит все предохранители. — Молчи, — рыкнул Влад. Череватый продолжал осыпать его шею поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже, к ключицам. Он прикусывал кожу, оставляя на ней красные следы, и Илья стонал в унисон с каждым его прикосновением. Он чувствовал, как джинсы стали жать, а желание большего становилось всё более нестерпимым. Вот и ответ на его главный вопрос: остановился бы он в прошлый раз? Нет. Илья просто не смог бы. Не захотел. Влад чувствовал, как Илья отзывается на каждое его прикосновение, как тело его напрягается и дрожит в ответ на его ласки. Это опьяняло, давало ощущение абсолютной власти и контроля, но в то же время пробуждало острое желание отдать себя, раствориться в этом моменте. Он оторвался от его шеи и, опустившись на одно колено, принялся расстёгивать его джинсы. Илья затаил дыхание, наблюдая за каждым его движением. — Боже правый, — прохрипел Илья. — Неужели это месть матери-всех гомофобов-Анне? Влад не ответил. Он стянул с него джинсы вместе с боксерами, освобождая возбуждённую плоть. Влад опустился на второе колено, обхватывая руками бёдра Ильи. Он поцеловал его живот, затем опустился ниже, к члену, который от нетерпения уже почти пульсировал. Илья застонал, запрокидывая голову и вцепляясь пальцами в плечи Влада. Он чувствовал, как его предохранители летят к чертям, и был не против. Что угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось. Влад обхватил налитый кровью орган губами и начал медленно двигаться, вырисовывая языком замысловатые узоры и вбирая его в себя всё глубже. Илья стонал громче с каждым его движением, ощущая, как его захлёстывает волна неистового наслаждения. Сейчас Илья был уверен, что понимал Еву, которая вкусила запретный плод. Может, Илья тоже пожалеет потом, но здесь и сейчас он готов был молить Влада не останавливаться никогда. Влад прекрасно понимал, чего хочет Илья, и нарочито дразнил его, то ускоряя, то замедляя темп. Илья чувствовал, как его тело напрягается до предела, как он вот-вот взорвётся от удовольствия. И наконец это произошло. Ларионов закричал во весь голос, не задумываясь о том, что их могут услышать, и извергся прямо в рот Владу. Илья стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как звенит в ушах, а перед глазами появился белый шум. И, кажется, едва понимал, кто он, где находится и что произошло. Влад отстранился и выплюнул семя на пол, утирая губы тыльной стороной ладони. Он поднялся на ноги и посмотрел на Илью каким-то странным, лукавым взглядом. Илья ответил ему поднятой бровью, на что Влад лишь шире улыбнулся, оголяя клыки, и наконец произнёс: — Как они там говорят..? Всё должно уходить туда, откуда пришло. В землю, — ухмыльнулся Влад. Илья закрыл лицо руками, пытаясь что есть мочи сдерживать смех. Он ведь среди них двоих самый рассудительный и толерантный, пусть даже в отношении сектантов. Но в целом логика в действиях Влада была, ведь действительно они живут по таким традициям… И всё-таки, чем сильнее Илья старался относиться к этому серьёзнее, тем сильнее пробирало на смех. В конце концов он не выдержал и рассмеялся в голос и, захлёбываясь смехом, спросил: — Так всё-таки это был акт вандализма, Череватый? Насмешливый взгляд Влада не дрогнул. Он навис над ведущим, обхватил его руки и пригвоздил над головой Ильи, прижимая его к бревенчатой стене собственной грудью. — Вандализм? — прошептал Влад, его голос, как тихий рык, прошёлся по телу Ильи, заставляя мурашки плясать по коже. — Нет, милый, это откровенная насмешка. Плевок в лицо. Влад ослабил хватку, и его лицо вмиг стало серьёзным. Он отступил от Ильи и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и не отрывая от Ларионова взгляда, спросил: — И когда мы планируем отсюда убраться? — в голосе не было прежней искры, только закалённая сталь. Он ещё раз обвёл Илью взглядом и, выгнув бровь, спросил: — Штаны надеть не хочешь? Илья покраснел и быстро натянул джинсы вместе с бельём. На самом деле Влад задал очень правильный вопрос, и чтобы отсюда уехать, так или иначе придётся обращаться к матери Анне. Транспорт тут не ходил, а ближайший город находился в километрах шестидесяти. Они влипли, и это факт. И чем Илья только думал, уговаривая Влада поехать сюда? Его безрассудство привело их к тому, что они в лесу с чокнутыми людьми без связи с внешним миром. — Убираться надо сейчас же, — вздохнул Илья. — Только вот к этой Анне всё равно придётся идти, чтобы она предоставила нам хоть какой-то транспорт. — Да хоть верхом, — пробурчал Влад. — Давай, собираемся в темпе и выходим. Собрав вещи, которые и разобрать толком не успели, они вышли из избы. Влад угрюмо молчал, его лицо выражало крайнюю степень недовольства. Илья прекрасно понимал его состояние — перспектива зависеть от матери Анны не радовала ни одного из них. Но, если этой женщине так неприятен Влад, не станет же она их держать тут? Наоборот, ей должно быть на руку то, что они уезжают. Они вошли в ту же избу, куда их пригласила Анна, когда они приехали. Но вместо самой матери Анны их встретил молодой парень лет двадцати с открытым, добродушным лицом. Его русые волосы были заплетены в небрежную косу, а на теле была холщовая рубаха с вышивкой, как и у всех в этом месте. Илья решил не терять ни минуты, и он протянул руку для приветствия, обращаясь к парню. — Здравствуй, меня зовут Илья, а это Влад, — Илья указал взглядом на Влада, стоящего у него за спиной. Парень пожал ему руку в ответ и широко улыбнулся. — Я Ростислав. Чем могу быть полезен нашим гостям? — Мы ищем мать Анну, — ответил Илья, сохраняя добродушный тон, — у нас случились некоторые… разногласия, и мы хотели бы узнать насчёт обратной дороги. — Матушка на собрании старейшин, — сообщил Ростислав. — Она говорила, что вы приедете на пять дней, и договорилась с Семёном о транспорте на это число. А сейчас никак не связаться, здесь сети совсем нет. Ростислав замялся, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Влад уже метал взглядом искры, а Илья молился о том, лишь бы Влад не устроил сцену. Лучше не портить отношения, если они хотят убраться отсюда по-добру по-здорову. — Ребята, вы не подумайте ничего плохого, — продолжил Ростислав, — мама, она просто человек старой закалки. Да, она может показаться резкой, но в душе она очень добрая и отзывчивая. Просто у неё свои взгляды на жизнь. Она совсем не хотела вас обидеть, — парень огляделся по сторонам и, понизив голос, заговорщицки прошептал: — Слушайте, я знаю, о чём говорю. Она и меня пилила, когда я вместо того, чтобы помогать в общине, поехал поступать в Иркутск на фотографа. Но она быстро отошла, и всё у нас сложилось наилучшим образом. Сейчас я приезжаю сюда только на большие праздники, чтобы помочь с организацией, устраиваю фотосессии. Поверьте мне, мама не желает вам зла. Ей просто необходимо вас понять. Илья, выслушав парнишку, быстро проникся к Ростиславу симпатией. Влад же, напротив, смотрел на него с неприкрытой ненавистью. Каждое слово этого щебечущего юнца вызывало у него всё большее раздражение. Илья успел мысленно воззвать даже к макаронному монстру, лишь бы только Череватый не устраивал скандалов. — Так что, предлагаю вам не скучать, — с улыбкой заключил Ростислав. — Постарайтесь провести время с пользой. И ещё, — поспешил он добавить с лукавой улыбкой, — мне даже нравятся такие, как вы. Я и сам был бы не прочь попробовать, — подмигнул им парень. Влад не выдержал. Внутри словно взорвалась бомба. Кулаки сжались, плечи напряглись. Он смотрел на мальчика, как на злейшего врага. В глазах пылал гнев. Ещё несколько секунд, и его терпение лопнет. Разумеется, Илья за это по головке его не погладит, но это было уже не во власти Влада. Три. Два. Один. — По таким, как вы, психушка ещё не плачет? — прорычал Влад, в его голосе послышались металлические нотки. — Влад! — резко оборвал его Илья, хватая за руку. — Успокойся! Илья и сам был на взводе. Было огромной ошибкой приходить сюда вместе с Владом, надо было сходить на разведку одному. Ещё не хватало, чтобы из-за Влада их принесли в жертву какому-то божеству. Или язычники так не делают? Наплевать! Всё равно, Влад повёл себя по-хамски, и это могло стать проблемой. Илья крепко сжал его ладонь, стараясь хоть немного погасить вспышку ярости. Ростислав, в свою очередь, отшатнулся, его лицо побледнело. Он явно не ожидал такой бурной реакции на его дружелюбное подмигивание и слова поддержки. Илье даже стало стыдно перед ним. — Простите… я не хотел… — пробормотал он, испуганно глядя на Влада. — Нет-нет, — перебил его Илья. — Это нам нужно извиняться. У Влада аллергия… на религию, — постарался отшутиться Илья, но тут же вновь стал серьёзным. — Послушай, Ростислав. Нам очень нужно уехать, есть ли ещё какой-то способ добраться до города? — Илья потёр глаза. — Может… Может, кто-то из вас ездит в город за продуктами… — искал любые выходы Илья. Ростислав лишь покачал головой, всё ещё с опаской поглядывая на Влада. — Мы выращиваем всё сами. Семён приедет только на пятый день… Илья тяжело вздохнул, понимая, что ситуация становится патовой. Он взглянул на Влада, который хмуро сверлил взглядом пол, и мысленно готовился стать козлом отпущения для Влада. Но лучше уж так, чем он тут всех поубивает. — Понятно, — сказал Илья. — Ладно, спасибо за информацию, Ростислав. Мы пойдём, осмотримся. — Конечно, — Ростислав выдавил из себя подобие улыбки. — И помните — пусть один станет многим, а многие — одним. Влад передёрнул плечами от этих слов, как от удара током. Вот тут-то и запахло жареным. Это был стопроцентно сектантский лозунг. Он убьёт Илью, если эти дети солнца не сделают этого раньше. — Хорошо, — выдавил из себя Илья. Он потянул Влада за руку и поспешил покинуть избу. Влад даже не удостоил Илью взглядом. Он просто шёл вперёд, сжав кулаки и глядя прямо перед собой. Тьма, так долго не дававшая о себе знать, наконец, выползла наружу. Неприятный зуд под кожей становился всё более отчётливым. Влада скручивало, казалось, он сейчас готов выблевать все свои внутренности. Чёртов Илья Ларионов! Почему Влад не послал его нахер, когда он только заикнулся об этой дыре? Да потому, что он тряпка! Пошёл на поводу у эмоций. И куда его это привело? Когда они вернулись в своё временное жилище, Влад наконец сорвался. — Я не собираюсь тут оставаться! — прорычал Влад, пиная ногой табурет. — Я лучше сдохну в лесу, чем ещё хоть на минуту задержусь тут! Илья схватил его за плечи, пытаясь остановить. Если они тут всё разнесут, едва ли это придётся по душе их новым друзьям. — Успокойся! — крикнул Илья, стараясь перекричать гневный рык Влада. — Ты ничего этим не добьёшься! — А что я должен делать?! — прорычал Влад, сбрасывая руку Ильи со своего плеча. — Сидеть и ждать, пока нас зарежут, как баранов?! — У нас нет другого выбора! — огрызнулся Илья, чувствуя, как его собственное терпение лопается. — Ты сам это знаешь! Но если ты хочешь пойти на корм медведю — вперёд. Но я выбираю продержаться всего четыре дня и свалить отсюда. Влад замер, тяжело дыша. В его глазах плескалась ярость и отчаяние. Тьма сжимала его, сдавливала, Влад чувствовал, как будто его вот-вот раздавит прессом и все кишки выдавит наружу. — Я не могу… — прошептал он, опускаясь на лавку. — Я не могу слушать их бредни. Я просто… взорвусь. А ещё… — Влад запнулся, готовясь к признанию. — Ещё мне больно. Тьма внутри меня, Илья, это больше не демоны. Я и сам не понимаю, что это. Но сейчас мне больно. Адски больно. И я даже не знаю, наказывает она меня или защищает. В любом случае, в этой обители ужаса я обсуждать свою Тьму с тобой не намерен. Просто знай, что по твоей вине меня словно пропускает через мясорубку. Земля ушла из-под ног Ларионова. Он понял, что все его представления о Тьме Влада были лишь жалкими тенями настоящей картины. Всё, во что он верил, рухнуло. Он всегда думал о Тьме, как о чём-то внешнем, о влиянии демонов, против чего можно бороться молитвами, единением с природой. Именно из-за этой глупой установки он тогда буквально вынудил Влада отправиться сюда. Ларионов чувствовал себя последним мерзавцем и по совместительству полным идиотом. Он потащил Влада сюда, но ни на секунду не задумывался, что это может его погубить. Он думал, что оказывает помощь, но теперь понимал, что лишь подтолкнул его к краю пропасти. Его самонадеянность, его вера в то, что он может понимать мир Влада, обернулась жестокой насмешкой. Он наивно полагал, что сможет контролировать ситуацию, но теперь понял, что даже не подозревал, насколько он немощен. — Даже мои худшие догадки… — прошептал Илья, не в силах подобрать слова. — Я… Я не понимал. Мне жаль, Влад. Мне так жаль. Илья опустился на колени перед Владом, не в силах больше выдерживать тяжесть вины и осознания. Он чувствовал себя ничтожным, беспомощным и виновным в том, что притащил Влада в это проклятое место. И готов был на коленях вымаливать его прощение или позволить ему убить себя. Всё, что угодно, если это способно облегчить бремя Влада. — Я должен был догадаться, — прошептал Илья, глядя в пол. — Я должен был понять… Влад смотрел на Илью, склонившегося перед ним. И что-то внутри Влада дрогнуло. Перед ним склонились, как перед палачом, в надежде вымолить пощаду. Это было неправильно. Он больше не хотел, чтобы Илья его боялся. Точно не сейчас. — Встань, — сказал Влад, наклоняясь и протягивая руку. — Не нужно этого делать. Ведущий не двигался. Он не чувствовал, что заслуживает того, чтобы подняться. Он подверг Влада мукам, и молить о прощении — самое малое, что он может для него сделать. И даже если самому Владу это не нужно — это нужно Илье. Он чувствовал себя обязанным унизиться, чтобы хоть на йоту приблизиться к страданиям Влада. — Я виноват во всём, — прошептал Илья. — Если бы не я… — Перестань, — перебил его Влад, опускаясь рядом на колени. — Послушай, то, что во мне есть эта Тьма, целиком и полностью моя вина. И я придумаю, как из этого выпутаться. И сейчас нужно всего лишь пережить эти несколько дней, — Влад заглянул в глаза Илье и мягко улыбнулся, и эта улыбка стала для него самого шоком. Он и не знал, что так умеет. — И постараюсь вести себя прилично… Постараюсь не взрываться, не грубить, не пугать этих фанатиков. Влад протянул Илье руку, призывая его встать. — Ну же, — сказал Влад. — Поднимайся. В словах Влада, одновременно твёрдых и полных нежности, звучала такая неприкрытая решимость взять ситуацию под контроль, что Илья не смог устоять. Едва ли когда-нибудь смог бы. Он ухватился за протянутую руку, и Влад уверенно помог ему подняться. Вот и первый шаг по их хлипкому мостику доверия. Оставалось надеяться, что мостик не обрушится, или, что более ожидаемо, — Влад сам его не сожжёт. Илья стоял с минуту, уставившись в одну точку где-то за плечом экстрасенса. События дня разбивались на пазлы, но никак не собирались в общую картину. Но было кое-что, что всё же запомнилось отчётливее всего. Илья резко повернулся к Владу и спросил: — Слушай, этот лозунг… «Пусть один станет многим, а многие — одним». Как думаешь, что это вообще значит? Влад потёр подбородок, задумавшись. Лозунг действительно звучал навязчиво, но, скорее, нёс в себе лишь цель завербовать, прикрываясь при этом высшими, божественными целями. Как и в любой другой секте — это была какашка в красивой обёртке. — Не знаю, — ответил Влад, пожимая плечами. — Звучит, как какая-то чушь, — Влад обхватил пальцами подбородок Ильи и прошептал прямо в губы: — И это последнее, о чём я хочу сейчас думать.