Найти кукловода

Влад никогда не целовал Илью. Влад никогда не прикасался к Илье. Влад никогда бы не позволил себе в передышке между поцелуями срывать с Ларионова одежду. Он что-то чувствовал к нему. Совершенно недавно. А казалось, очень давно. Но никогда не позволил бы себе проявить эти чувства. Влад никогда бы не остался с ним так надолго. Потому что стремился его уберечь. Но Влад целовал, касался и оставался. Или не Влад вовсе? Это было несколько… сложно. Сложно принять, сложно понять, сложно объяснить даже самому себе. Он будто раздвоился. Одна его часть, та, что всегда была осторожной и рациональной, кричала о необходимости остановиться, уйти, прекратить этот зарождающийся хаос. Но была и другая часть. Тёмная, голодная, неизведанная. Эта часть сгорала от желания быть ближе к Илье, чувствовать его тепло, вдыхать его запах, раствориться в этом моменте без остатка. Она брала верх, отключала голос разума. Нет, она становилась самим разумом. Она была жадной до прикосновений, готовой на всё ради одного взгляда Ильи. Она плевала на последствия, ей нужно было только сейчас, только здесь. Эта часть была Тьмой. А Влад был чем-то между. Это не было чем-то пугающим, как, например, если бы он пошёл и ёбнул бабку топором. Нет. Тьма его не подавляла. Пока что, по крайней мере. Она обнажала всё, что Влад старался запихать поглубже. Она жила в симбиозе, оставляя Владу право здраво мыслить. Но только до того момента, пока в поле зрения не появлялся Илья. А в поле зрения он был постоянно. Даже сейчас Влад смотрел, как из раны на его губах стекали рубиновые капли, пачкая лицо, шею и одежду. Из раны, которую оставила Тьма. Но фактически сам Влад. Какова была причина? Это тоже было сложно. Тьма убивала Влада и готова была умереть вместе с ним. Почему? Потому что Тьме страшно в этом месте. И иногда проще умереть, чтобы не мучаться. Смешно? Ни капли. Это страх не в привычном понимании. Это ощущение физическое, до ломоты в костях. Чтобы защититься, она рвалась наружу. И что было бы, если бы она выбралась, Влад представить боялся. И странным образом нашёл способ запихать её поглубже в своё тело. Её одержимость и зависимость Ильёй. Их зависимость, если угодно. Его желание, его боль, его кровь. Его кровь… Именно это стало якорем, удерживающим Тьму на привязи. Парадоксально, но факт. Ни в одной книге, что Влад прочёл за всю свою жизнь, не было ни упоминания о Тьме, ни о том, что она может хотеть есть. И почему она выбрала кормушкой Илью, было ясно, как день. Ни один другой придурок не стал бы так носиться с Владом. И Влад позволил носиться с собой. И это стало его ошибкой. Его привычка сбегать дала сбой. И теперь он здесь. И Тьма готова сбросить их обоих в пропасть. А Влад ещё и утащить с собой Илью. Но что такое Тьма? Почему ей страшно? Может, дело в специфической энергетике этого места. Славянские общины часто строятся в местах силы. И эта энергия может быть совершенно несовместима с природой Тьмы. Эта энергия словно старается выжить её отсюда. И Влада вместе с ней. Ещё ей не нравится то, что она слышит в мыслях находящихся здесь людей. Влад был уверен, если бы спросить Тьму, почему она мечется, то она ответила бы, что эти мысли, в которых нет места эмоциям, только фанатичной вере, давят бетоном на грудь. Ведь Влад тоже это чувствовал. Он тоже чувствовал странную угрозу ещё до приезда сюда. И когда всё это накапливается в сознании, становится физически больно. Просто представьте, что вы слышите несколько десятков голосов без перерыва практически сутки. И эти голоса кричат в разнобой о своём единстве, о своей вере и о своей преданности непонятно там чему. Кстати, реально не понятно чему. Обычно староверы поклонялись Перуну, Велесу, Яриле, Ладе и другим. У этих была какая-то своя религия. Секта, что с них взять. У них был какой-то Крявод. И, как Влад с Тьмой поняли, это что-то вроде Аида в древнегреческой мифологии. Только Крявод не проводник меж двумя мирами, а царь и Бог для этих сектантов. И они возносят ему дары. Человеческие дары. Теперь попробуйте представить, что каждый, от ребёнка до старика, беспрерывно думает о том, как было бы хорошо, если бы его лично предали Богу. Фактически, мечтает о собственном убийстве. Представляет это с пугающей ясностью. Каждый час. Каждую минуту. Слепо мечтает и возносит молитву за это. А вы всё это слышите. Каждого такого человека одновременно. Как рой пчёл. Вот ощущение примерно такое. И ни Владу, ни ей это не нравится. Это сводит с ума их обоих. — Кто такая «она»? — вернув себе способность говорить, вновь спросил Илья, прямо смотря на Влада. Шок рассеялся. Влад выглядел живым, и всё произошедшее ранее казалось Илье кошмарным сном. Но сном это не было. — Кто такая твоя эта Тьма, и почему с её появлением ты похож… ну, как минимум, не на самого себя? — Илья постарался стереть кровь с губы, но та отозвалась неприятной болью, и он невольно зашипел. Влад посмотрел на Илью изучающим выражением. Инстинкт самосохранения у ведущего напрочь пропал. Он не сбежал, не врезал Владу, он стоял и пытался… понять? И он заслуживал понять. Не когда-то там в призрачном будущем. А здесь и сейчас. Влад собрался с духом, понимая, что Илье нужна правда, какой бы она ни была. Потому что здесь уже стоит вопрос о том, что сам Илья оказался в это вмешан. И это Владу не нравилось от слова совсем. Но выбирать не приходилось. Если Влад втянул его в это, пусть и под страхом смерти, то должен быть честен. Хотя бы немного. Он взглянул в его глаза и начал свой рассказ: — Ты знаешь про Толика. Мой помощник. Бес. Он был со мной всегда. Я не воспринимал его как часть себя, скорее как тёмную тень за спиной, что шепчет на ухо ответы. В один… тяжёлый момент он предложил сделку. Он попросил отдать контроль над телом. Я согласился, — Влад шумно выдохнул, боль ушла, но дыхание никак не хотело восстанавливаться. — Я просто хотел покоя, Илья. Устал от постоянной борьбы. Я отдал ему себя. Думал, что хуже уже не будет. Влад на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Вслух это произносить не хотелось. Не хотелось оставлять отголосок этого понимания в реальности. Не хотелось озвучивать то, что было, в его жизни дохуя лет, полетело в пизду. — Но после ритуала Левина в моей голове что-то изменилось. Будто вспышка. Всё стало другим, темнее, острее. Бес исчез. Тогда я не понял вообще, что случилось, а сейчас понимаю. Левин совершенно ничего не понимает в ритуалах. Он изгнал Толика, недоделанный экзорцист, блять. Я пробовал его призвать, но он будто просто исчез. Его нет ни здесь, ни там. А вместо него внутри образовалась пустота. Колдун сглотнул, стараясь подобрать слова. Он понял, как теперь устроен его новый мир, но объяснить это на словах оказалось весьма труднее. — Что такое Тьма? Я до сих пор не понимаю до конца. Она не просто сущность. Это скорее состояние. Состояние меня, моих сил. Я бы даже сказал, что это инстинкт самосохранения, доведённый до абсурда. Ну, ты это видел. Она не просто негодует. Она защищает нас обоих. И то, что было сегодня, — всего лишь попытка защиты. По-другому она не умеет. Влад сделал глубокий вдох. Всё, что он сейчас сказал, звучало как бред. Может, и было бредом на самом деле. Но он продолжал говорить, потому что Илья заслуживал правды после того, как стал не наблюдателем, а соучастником этого странного симбиоза. — Откуда она взялась? Я думаю, она родилась из той пустоты, что оставил после себя бес. Она — это результат моего долгого подавления, боли, отчаяния. Всё то, что я копил в себе годами, взорвалось и превратилось в эту… силу. — И как, позволь спросить, это объясняет желание испить моей кровушки? — не унимался Илья. — Я не знаю, Илья! Я клянусь, я не понимаю, почему она выбрала тебя. Почему твоя кровь стала для неё якорем, — соврал Влад. Он знал, но сказать, что виноват в этом сам Илья, тоже не мог. — Я просто знал, что это мне поможет, и оно помогло. Что я могу сейчас сделать!? Илья вздохнул и присел на пол, согнув ноги и спрятал голову в коленях. — Скажи честно, — едва не зарычал он. — Скажи, блять, честно, всё, что было между нами, это что-то для тебя значит? Это вообще был ты? Влад опустился на пол рядом с Ильёй, стараясь не касаться его. Голос Ларионова прозвучал, как погребальный звон, заставляя сердце болезненно сжаться. — Илья… Тьма и я — это одно целое. И одновременно два разных существа, — Влад ущипнул себя за переносицу. Как это можно вообще нормально объяснить!? — Она — продолжение меня, хоть я и не совсем понимаю, как это работает. Всё это… да, это было не совсем «моё». Я бы никогда не посмел… Но это был я, усиленный в сто крат. То, что я сам боялся себе позволить. Тьма просто открыла мне эту дверь, сломала все барьеры. Илья зашёлся смехом. Серьёзно, блять? Он, но не он? Как это вообще понимать?! — Ты мудак, Череватый, ты… ты заставил меня чувствовать. Ты пробудил во мне то, что я похоронил давным-давно. Или пытался похоронить всё это время. Не знаю. Но, блять, Влад, ты вообще слышишь себя? Я готов отдать тебе всего себя, но я уже не знаю, кто ты. Раньше я знал тебя. Отвратительного, гадкого, скандального, но настоящего тебя. Сейчас нет! Я будто смотрю на незнакомца! — Я всегда был таким, — тихо, но нарочито жёстко произнёс Влад. Каждое слово Ильи вгоняло в могилу, забивая ещё один гвоздь в его гроб. И, может, было самым правильным сделать то, что он делал всегда: оттолкнуть. Должно же хоть что-то в его жизни оставаться прежним? — И я никогда не просил тебя оставаться рядом. Я никогда этого не хотел, — через силу произнёс Влад. — Не хотел… — повторил Илья, словно пробуя слова на вкус. — Не хотел со мной сближаться или не хотел меня? — Не хотел втягивать тебя в свою жизнь, — честно ответил Влад, его голос звучал приглушённо. — Ты всегда был не для меня. Был чем-то светлым, чем-то, что я не заслуживаю. Влад наконец поднял глаза и посмотрел на Илью. В его взгляде отражалась та же самая пустота, что и внутри него самого. Только теперь в ней плескался ещё не известный ранее огонь. Гнев. Ларионов злился, и это неудивительно. Тут любой был бы на грани. Денёк выдался сумасшедший. Но что-то подсказывало Владу, что злился Илья не из-за всего, а конкретно из-за него одного. И, может, именно этого он и добивался. — Я не хотел тебя. Я хотел, чтобы ты был счастлив. Пусть и не со мной. Я в какой-то момент думал, что втрескался в тебя, как школьница, — горько усмехнувшись, признался Влад. Илья вздрогнул. Так неужели всё это было взаимно? Он не один чувствовал это странное, пугающее притяжение? Значит, Влад тоже это чувствовал? Тогда почему не сказал? Хотя Илья тоже не сказал. И даже сейчас не был готов произнести это. И Влад тоже не смог бы никогда — Илья был уверен. Это же Влад… Стоит кому-то подобраться слишком близко — Череватый сбежит. Но так хотелось… Так хотелось, чтобы Влад это сказал. Так хотелось сказать самому. — А сейчас? — выдавил из себя Илья, надеясь, что Влад распознает в этом скрытое «я тоже». И в этот единственный раз он был не против, чтобы колдун покопался у него в мозгах. Или его Тьма. Или они вместе. Боже, что ж так сложно-то? — Сейчас я чувствую, как Тьма хочет тебя, — глухо произнёс Влад, поднимаясь на ноги. — Она жаждет твоей крови, твоего тела, тебя всего. И это пугает меня. Потому что я не знаю, где заканчивается она и начинаюсь я. Я не знаю, чего хочу сам. Хочу ли я защитить тебя от неё… или хочу завладеть тобой вместе с ней. Илья нахмурился. Слова Влада звучали пугающе, но в то же время честно. Впервые с момента появления этой Тьмы он чувствовал хоть какую-то ясность, будто Влад вывернул перед ним наизнанку свою душу, показав все страхи и сомнения. И это было для него невыносимо тяжело — Илья это знал. И Илье тоже было тяжело. Влад был человеком, ради которого Илья превращал собственную жизнь в руины. Влад был человеком, который смотрел на смерть младенца, не поведя бровью. Влад был человеком, который оставил шрам на лице Ильи и на его сердце. Но был и другой Влад: Влад, чьё собственное тело украшали шрамы; Влад, который, наплевав на всё, защищал Илью от идиотского поступка; Влад, который протянул руку. Это была сложная головоломка под названием Влад Череватый. И сможет ли Илья её разгадать — было неизвестно. Но даже после внезапного признания и последующего сразу за ним завуалированного заявления, что Илья не значит и грамма, что значил до появления Тьмы, отпускать Череватого не хотелось. Даже если больно. Даже если вперемешку с кровью. Даже если Илье придётся любить за них обоих. — Но разве это не одно и то же? — спросил Илья, вставая вслед за ним. Откинув все маски, всю браваду, он просто хотел услышать ответ на один вопрос, найти хоть что-то, чтобы зацепиться. — Защитить меня от неё — это разве не значит защитить меня от себя? Илья взглянул Владу прямо в глаза, стараясь увидеть там хоть какой-то намёк на надежду, на то, что где-то там, глубоко внутри, ещё остался тот Влад, которого он знал, которого он, кажется, любил. Хотя он любил его любого. Просто тот Влад был понятнее, не плевался чёрной жижей и не хотел вгрызаться в артерию Илье. Но этот Влад не осудил его слёзы, этот Влад так горячо целовал… Перед этим Владом Илья падал на колени. И этого Влада он тоже любил. — Я и хочу завладеть тобой, и хочу защитить. Это всё смешалось в один грёбаный комок, — в сердцах выдал Череватый. — И это стрёмно. Илья как-то задумчиво кивнул и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Он положил руки Владу на плечи, смотря прямо в его тёмные, словно вернувшиеся из преисподни, глаза. — Тогда забирай, — прошептал Илья, его голос дрогнул, но в нём звучала твёрдая решимость. — Забирай меня всего. Вместе с Тьмой. Без остатка. Дай мне почувствовать, что ты чувствуешь. Покажи мне, чего ты хочешь. Илья подался вперёд, коснувшись губами губ Влада в нежном, робком поцелуе, в который он вложил молчаливое «люблю». Влад вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул. Наоборот, спустя мгновение он ответил на поцелуй, сжимая плечи Ильи сильными руками. Поцелуй становился всё более требовательным, голодным, отчаянным, словно два утопающих наконец нашли друг друга в бушующем море. Влад отстранился, переводя дыхание. Его глаза горели тёмным, неистовым огнём. Он провёл пальцами по скуле Ильи, оставляя лёгкий ожог на коже. — Не стоит, — остановил его Влад. — Я могу причинить тебе боль. — Я знаю, — ответил Илья, его губы расплылись в лёгкой, безумной улыбке. — Но мне всё равно, — он снова подался вперёд, приникая к губам Влада в новом, ещё более страстном поцелуе. Он чувствовал, как Тьма внутри Влада пробуждается, как она окутывает его своим ледяным дыханием. И ему было всё равно. Он хотел этого. Он хотел почувствовать эту Тьму на себе, внутри себя. Хотел разделить её с Владом, стать с ним одним целым, вымолить у него эту любовь, даже если придётся делать так. Влад застонал в поцелуй, отрываясь от губ Ильи и перемещаясь к его шее. Он жадно впился в нежную кожу, оставляя на ней багровые следы. Илья вздрогнул от боли и удовольствия, запрокидывая голову назад. Череватый словно обезумел, его зубы царапали кожу, оставляя воспалённые отметины. Ларионов простонал, чувствуя, что находится на грани смерти и наслаждения, как Тьма проникает в него через каждый укус, через каждое касание. Руки Влада стянули толстовку Ильи через голову. Горячие ладони обхватили торс, проходясь по напряжённым мышцам, выверяя каждый изгиб. Влад оторвался от шеи. — Ты же об этом пожалеешь, — прошептал Влад. — И пусть. Я хочу пожалеть. Хочу… — выдохнул Илья. Ларионов потянулся к ремню на брюках Влада, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть его. Влад перехватил его руки и толкнул ведущего к стене. Он прижал их над головой Ильи, фиксируя в бессильной позе. — Тебе не кажется, что у тебя нервный срыв? — Влад окинул Илью изучающим взглядом. Череватый отпустил руки Ильи, уперевшись ладонями о стену по обе стороны от головы Ильи. Расстояние между ними было минимальным, их дыхание смешивалось. Влад вглядывался в чужие глаза, но не мог в них ничего понять. Он вслушивался в чужие мысли, но и там было лишь одно «хочу». Какое-то нездоровое «хочу». Так хотят броситься под поезд или пустить пулю в голову. Так, словно это избавление. Вот только от чего собирался избавляться Ларионов? У Влада складывалось ощущение, что от самого себя. — Что, блять, с тобой, Илья? — прошипел колдун. Илья помолчал и резко дёрнулся вперёд, пытаясь поцеловать Влада. Тот отвернулся, подставляя ему щёку. — Не надо, — рыкнул Влад. — Не делай так. — Я не боюсь, — отрезал Илья, глядя прямо в глаза Владу. Не дождавшись ответа, Илья хмыкнул и прикусил свежую ранку на губе так сильно, что оттуда потекла струйка крови. Он размазал её пальцем, глядя вызывающе на Влада, а затем провёл этим же пальцем по своим губам, оставляя кровавый след. Он пристально смотрел Владу в глаза, не отрываясь, словно вызывая на поединок. — А ты боишься, — констатировал Илья, глядя в глаза напротив. — Боишься поддаться. Боишься меня сломать. Боишься разрушить. А я хочу, чтобы ты меня разрушил. И всегда хотел. Илья провёл пальцем по щеке Влада, оставляя на ней тонкий красный след. — Отпусти её, — прошептал Илья. — Отпусти и позволь ей взять верх. Позволь мне полюбить твою Тьму так же сильно, как я люблю тебя. Признание сорвалось с губ само собой, отрезвляя Илью. Теперь на языке начал чувствоваться металлический привкус крови, а запястья саднить от крепкой хватки Влада. Это испугало лишь на секунду, вслед за испугом вернулась способность размышлять и позволила желанию Ильи осесть в мыслях, стать осознанием. Он хочет полюбить Тьму. Он должен её полюбить. Потому что Тьма — это Влад. Череватый, в свою очередь, не двигался. Его лицо оставалось непроницаемым, но Илья видел, как слегка сжимаются мышцы его челюсти. — У тебя нервный срыв, Илья, — холодно произнёс Влад. — Я не собираюсь тебя… Не собираюсь делать то, к чему ты не готов. — Я готов, — твёрдо произнёс Илья, пытаясь уловить взгляд Влада. — Я готов ко всему, что ты захочешь со мной сделать. Влад резко отвернулся, его плечи напряглись. Судя по всему, у Ларионова от шока мозги начали плавиться. — В том-то и дело, блять, Илья. Я этого не хочу. Илья сделал шаг вперёд. Отступать он не намерен был. Видимо, в жизни у Ильи есть только две крайности: бегство и наступление. Золотой середины не находилось. — Хочешь. — Не хочу. — Хочешь. — Блять, — простонал Влад, закрывая лицо ладонями. — Да, я хочу. И от этого не легче. Илья замер, услышав признание Влада. Это было всё, что ему нужно было услышать. Слова, сорвавшиеся с губ против воли, признание, рождённое в муках. Он победил. Или нет? Влад не выглядел облегчённым от своего признания. Совершенно наоборот, Влад выглядел так, словно эти слова прожгли ему горло кислотой. Они молчали с минуту, затем Влад медленно повернулся к Илье. — Ты хочешь ругаться до рассвета или мы всё-таки поспим пару часов перед тем, как придётся идти разговаривать с этой конченой заправительницей секты? — Мы могли бы не ругаться, а ебаться до рассвета, если бы прекратил себя наказывать! — выплюнул Илья, сам не осознавая до конца смысл сказанного. — Ты не стал резко плохим с приходом Тьмы. Ты стал другим. Но плохим ты был всегда! И не припоминаю, чтобы меня это останавливало! Влад пронзил Илью взглядом, в котором смешались удивление и зарождающийся гнев. Он медленно опустил руки и шагнул к Илье. Ещё шаг, и Илья уже привычно оказался прижат спиной к бревенчатой стене. — Наказывать? — переспросил Влад прямо в ухо Илье, насмешливо изогнув бровь. — Это ты так воспринимаешь? Я думал, что проявляю благоразумие и оберегаю тебя от своего дерьма. Видимо, зря. Взгляд Влада невольно зацепился за перемазанные кровью губы, и он инстинктивно сглотнул. Илья проследил за взглядом экстрасенса и усмехнулся, заметив, как его кадык дрогнул. Недолго думая, Илья провёл вверх по своей шее кончиками пальцев, с лёгким нажимом. Ногти скользнули по нежной коже, оставляя за собой три тонкие красные линии. Почти сразу же в местах царапин проступили маленькие, блестящие капельки крови. Они казались рубиновым бисером, украшающим бледную кожу. — Что ты делаешь, чёрт возьми? — выдохнул Влад, его голос звучал хрипло и сдавленно. Илья усмехнулся, наслаждаясь моментом. Он прижался спиной к стене ещё сильнее, провоцируя Влада приблизиться. Пальцы Ильи прошлись ещё раз по царапинам, словно художник, любующийся своим творением. Кровь слегка смешалась, и теперь три отдельные линии слились в одно алое пятно на его шее. Он запрокинул голову и провёл языком по нижней губе, словно пробуя себя на вкус, одновременно наблюдая за реакцией Влада. — То, что ты так отчаянно пытаешься сдержать, — прошептал Илья, — оно рвётся наружу, Влад. Ты чувствуешь это? Я чувствую. И мне плевать на последствия. Илья прикусил свою же губу, выпустив ещё одну каплю крови, которая смешалась с теми, что уже украшали его шею. Он смотрел прямо в глаза Владу, не отводя взгляд, уже откровенно бросая вызов. Влад стоял неподвижно, как статуя, но Илья чувствовал, насколько сильное напряжение сковало каждую мышцу его тела. Он знал, что Влад борется с собой, борется со своими желаниями, со своей Тьмой. Но Илья знал и то, что долго это продолжаться не сможет. Он чувствовал, что Влад вот-вот сорвётся. — Ты меня испытываешь, Илья? — прорычал Влад. Ведущий улыбнулся, облизнув губы. И с откровенной насмешкой спросил: — А если и так? — Чокнутый, — в тон ему ответил Влад. — Может быть, — пожал плечами Илья. — Когда падал в обморок, последние мозги себе отбил? — задал вопрос Влад, сокращая расстояние до минимума. Кровь медленно стекала по шее Ильи, оставляя за собой тонкий красный след. Влад смотрел на неё, словно загипнотизированный. Он медленно поднял руку и коснулся одной из капелек кончиком пальца. Затем, не отводя взгляда от Ильи, поднёс палец к губам и слизнул кровь. — Возможно, — хрипло отозвался Ларионов, наблюдая за тем, как язык колдуна умело подцепляет красную бисеринку. — Не замечал раньше за тобой мазохизма, — произнёс Череватый, не отрывая взгляд от кровавой картины. — Ты просто не смотрел на меня, Влад, — усмехнулся Илья. — Надо было смотреть на то, как ты Якубович глазки строишь? — нарочито спокойно поинтересовался колдун. — Может, и на это, — хмыкнул Илья, — а может, на то, как я при первой возможности сломя голову бежал за тобой. Влад не ответил. Он грубо схватил Илью за подбородок, заставляя запрокинуть голову, и провёл языком по тонким ранкам. Илья вздрогнул от неожиданного прикосновения. Язык Влада был грубым и горячим, словно он пытался выжечь его кожу, оставить свой след. Стоны, рождающиеся в груди Ильи, тонули в тесном пространстве между ними. Кровь отдавала железом и какой-то едва уловимой сладостью, распаляя Влада ещё сильнее. Он снова наклонился, на этот раз впиваясь зубами в нежную кожу шеи, прямо над заживающими царапинами. Илья издал тихий стон, вцепившись руками в плечи Влада. Боль была острой, но почему-то приятной, словно он наконец-то получил то, чего так долго жаждал. Илья выглядел растрёпанным и возбуждённым, его глаза горели страстью. Красные следы украшали его шею, словно метки, доказывающие его принадлежность. Это зрелище действовало на Влада как наркотик. — Ты чего добиваешься? — выдохнул Череватый. — Я хочу, чтобы ты был со мной честен, — прошептал Илья. — И с самим собой. Тебе это нравится. И ты хочешь большего. Скажи это, Влад. Влад зарычал, словно зверь в клетке. Он схватил Илью за волосы и резко дёрнул, заставляя его запрокинуть голову сильнее, до боли в шее. — Чёрт бы побрал день, когда я встретился с тобой, Илья, — прошипел Влад, сдаваясь окончательно, уступая штурвал своего тела и разума Тьме. — Я хочу содрать с тебя всю одежду. Заставить тебя кричать моё имя, пока в тебе не останется сил. Я хочу оставить на твоём теле следы, чтобы все знали, что ты мой. Я хочу… Он оборвал себя на полуслове, словно испугавшись собственных слов. — Я хочу… — повторил он тише, словно говоря это самому себе, — …чтобы ты был моим. Полностью и без остатка. Услышав эти слова, Илья улыбнулся. Это было всё, что ему нужно было услышать. Он потянулся к Владу и поцеловал его, жадно и отчаянно. Этот поцелуй был ответом, обещанием, залогом полной отдачи. Они терзали губы друг друга, пока воздух в лёгких не закончился, пока их мир не сузился до прикосновений и стонов. Влад провёл руками по обнажённому торсу, изучая каждый изгиб, словно запоминая его навсегда. Илья застонал, чувствуя, как его тело вспыхивает от каждого прикосновения. — Скажи это, — прошептал Влад, его губы были в дюйме от лица Ильи. — Скажи, что ты мой. Илья выдохнул, закрывая глаза. — Я твой, — прошептал он, — Я твой, Влад. Делай со мной что хочешь. Влад прижался к нему вплотную, не давая дышать. Его бедро грубо толкнулось между ног Ильи, вызывая тихий выдох. Его губы нашли губы Ильи в грубом, требовательном поцелуе. Он целовал так, словно пытаясь высосать всю его сущность. Руки экстрасенса метались по чужому телу, сжимая, царапая, оставляя на его коже красные отметины. Влад отстранился от ведущего. Взгляд, застывший в тёмных глазах колдуна, обжигал, словно касание раскалённого железа. Не говоря ни слова, Череватый перехватил его за загривок и развернул лицом к стене, заставляя впечататься щекой в грубую поверхность. Дерево неприятно царапало кожу, но в этот момент Илья не обращал на это никакого внимания. В груди затаилось смутное беспокойство, смешанное с острым предвкушением. Он доверил себя Владу, но тем горче и слаще одновременно было это ощущение потери контроля. Резкое движение, и спортивные штаны вместе с бельём опустились до колен. Илья невольно вздрогнул, но крепкая хватка на затылке не дала отстраниться. Кое-как выпутавшись из ткани, Илья принялся ждать неизбежного. Сердце бешено заколотилось, отдаваясь в висках. Влад открывался всё с новых и новых сторон. И было глупо полагать, что это будут его лучшие стороны. Хотя, возможно, это именно они. Илья тяжело дышал, чувствуя, как волна жара прокатывается по всему телу. Он упёрся руками в бревенчатую стену, пытаясь удержать равновесие. Голова кружилась, а внизу живота нарастало тягучее желание. Влад прижался к нему сзади, избавившись от собственных джинсов, его обнажённое тело обжигало кожу. Он обхватил талию Ильи руками, сжимая её с такой силой, что казалось, кости сейчас треснут. Чувство полной власти, безраздельного обладания исходило от Влада, проникая в каждую клеточку тела Ильи. Колдун провёл ладонями по спине, останавливаясь на ягодицах. Он развёл их в стороны, открывая полный обзор на податливую плоть. Илья застонал, уткнувшись лбом в дерево. — Смотри только на стену, не оборачивайся, — прошептал Влад ему на ухо. — Видишь, какой ты послушный? Как хорошо ты делаешь всё, что я хочу. Слова Влада опалили сознание, словно клеймо выжгли на коже. «Послушный…» — он никогда не считал себя таковым. Мастер иллюзий, харизматичный, не гнушавшийся идти по головам ради карьеры — это всегда было о нём. Но сейчас, здесь, в руках Влада, он чувствовал себя именно таким — покорным, податливым, готовым исполнить любой приказ. И эта мысль не пугала. Он этого и добивался. Он этого хотел. Руки Влада начали ласкать его тело, скользя по спине, груди, животу. Пальцы нашли соски, сжимая их до боли. Илья застонал, выгибаясь в его руках. — Тише, — прошептал Влад, обжигая шею своим дыханием. Илья уже не помнил, где заканчивается он и начинается Влад. Он был лишь глиной в руках умелого гончара, эластичной, готовой принять любую форму. Влад отстранился на мгновение, и это короткое мгновение показалось Илье вечностью. Он жадно глотал воздух, чувствуя, что задыхается. Ему нужно было больше. Больше прикосновений, больше власти, больше Влада. Но вместо ласки он почувствовал резкую боль. Влад впился зубами в его плечо, кусая до крови. Илья вскрикнул, но этот крик быстро потерялся в хриплых стонах. Влад принялся сминать его бёдра до синяков, до боли раздвигать ягодицы. И Илья уже готов был отдаться Владу здесь и сейчас, без остатка. — Мой, — прорычал Влад, оторвавшись от его кожи. Ларионов застонал в ответ, чувствуя, как его тело охватывает дрожь. Услышав стон, Влад утробно зарычал, впиваясь пальцами в ягодицы. — Проси, — прохрипел Череватый. — Умоляй меня, — но Илья молчал. Слишком хорошо он понимал, что Влад и так сделает всё что захочет. И нет смысла просить того, что и так ему отдадут. Ноги ведущего дрожали, тело горело, в голове гудело. — Ну же, — с нажимом произнёс Влад. Илья чувствовал, как последние остатки его сознания утекают сквозь пальцы. Собственная плоть уже накалилась до боли. Он больше не мог сопротивляться. Единственное, чего он хотел — разрядки. Илья попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Он собрал все свои силы и произнёс, с трудом выговаривая слова: – П… прошу… В ту же секунду Влад прикоснулся головкой к кольцу мышц, медленно надавливая. Илья застонал, выгибаясь навстречу прикосновению. Но Влад нарочито медлил. Спустя мгновение Влад прильнул к его шее, впиваясь зубами в и без того пульсирующую болью кожу. Илья вздрогнул, но не издал ни звука. Он стиснул зубы, пытаясь подавить стон, который рвался из груди. Спускаясь ниже, Череватый заставил Илью содрогнуться от нового натиска: зубы прошлись по упругим ягодицам, вызывая острую, почти невыносимую боль. Боль, которая приносила невероятное наслаждение. Сладостная мука растекалась по венам, Илья уткнулся лбом в бревенчатую стену, пытаясь удержаться в реальности. Но это было невозможно. Он скользил в бездну, где не было ничего, кроме Влада. Был нужен лимит, нужна черта… Он вырвется из этого ада. Или окончательно погибнет, впрочем — это тоже вариант. Влад спустился ещё ниже. Горячий язык коснулся кольца мышц, вызывая новый взрыв ощущений. Илья задыхался, чувствуя, как последние остатки его самообладания покидают его. И, уже не в силах сдержать обуревающее его вожделение, Илья простонал: — Трахни… меня… умоляю… Влад, услышав эту долгожданную мольбу, одарил Илью победной усмешкой. Он поднялся на ноги и резким движением развернул его к себе лицом. Не теряя ни секунды, Влад схватил Илью за бёдра и резко вошёл в него. Боль и удовольствие слились в единый комок, разрывая Илью на части. Он закричал, но его голос утонул в страстном поцелуе Влада. С каждым толчком боль становилась всё невыносимее, но одновременно с этим нарастало и наслаждение. Тело Ильи предательски откликалось на болезненные прикосновения Влада, и он уже не мог сдерживать стоны и крики. Череватый кусал его плечи, шею, грудь, оставляя на его коже багровые следы. Илья чувствовал, что умирает от этого безумия, но вместе с тем понимал, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Ларионов изогнулся в спине, поддаваясь навстречу каждому толчку. Хотелось больше, глубже, сильнее. Влад, чувствуя его желание, зарычал и усилил темп. Когда финал был уже близок, Илья перестал что-либо соображать. Он кричал, выгибался, царапал ногтями плечи Влада. Чернокнижник продолжал двигаться, доводя его до предела. И вдруг всё закончилось. Илья вздрогнул, его тело пронзила судорога, и он излился, обессиленный, в руках Влада. В руках Тьмы. И, кажется, отключился.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

— Блять, Илья! — послышался, словно сквозь толщу воды, голос Влада. Илья приоткрыл глаза и обнаружил себя лежащим на кровати, аккуратно прикрытым одеялом. Он обернулся на голос и увидел Влада, уже одетого по пояс и очевидно чем-то сильно напуганного. — Ты чего? — лениво протянул Илья, зарываясь в одеяло. — Чего, блять!? — прошипел Влад. — Посмотри на себя! Посмотри, что я с тобой сделал! — Влад зарылся руками в короткие волосы. — Нахуй ты вообще всё это начал!? Я же, блять, говорил! — Всё в порядке, — отмахнулся Илья, игнорируя ноющую боль. Он не хотел смотреть на своё тело. Он боялся не того, что увидит там кровоподтёки и ссадины. Он боялся того, что даже это не сможет его оттолкнуть от Влада. — Ты думаешь, я поверю в эту чушь? — процедил Череватый сквозь зубы. — Посмотри на себя! Ты весь дрожишь! — Просто холодно, — отмахнулся Илья, хотя до этого он даже не замечал озноб, сотрясавший его тело. Он не жалел тогда ни секунды. И не собирается жалеть сейчас. Владу было нужно, чтобы его Тьму полюбили. А Илья сюда приехал вроде как спасать его. Почему бы и нет? Это не было в ущерб ему. Это уже не синдром спасателя. Илья делал это осознанно. Илья хотел этого. Влад сделал несколько шагов и навис над ним. Было невыносимо больно видеть плоды своего творения. Тьме тоже, на удивление. Хотелось разгромить тут всё и завыть по-волчьи. — Хватит врать, — прорычал Влад. — Ты боишься меня до смерти. И тебе больно, как никогда. Ларионов заставил себя поднять глаза и встретиться с его взглядом. Да, ему страшно. Да, ему больно. Но он чувствует себя живым, как никогда. — Нет, — твёрдо произнёс он. — Я не боюсь тебя. И мне не больно. — Илья… — выдохнул Влад. — Илья, блять, Илья… Влад замолчал, сверля Илью взглядом. Казалось, ещё немного, и он сорвётся на крик. А ведущий не мог позволить этой буре разнести тут всё. — Влад, — осторожно позвал он. — Пожалуйста, просто… давай доспим этот чёртов час, а потом разберёмся со всем этим, — тихо попросил Илья. Влад вздохнул, но ничего не ответил, опускаясь на свою кровать. Да, поспать. Никогда в жизни Влад ещё не размышлял так рьяно о перспективе смерти во сне. — Влад, — снова обратился к нему Илья. — Не уходи снова. Ляг ко мне. Пожалуйста. Влад несколько секунд смотрел на него, словно принимал какое-то важное решение. Затем он вздохнул, поднялся и, не говоря ни слова, подошёл к кровати менталиста. Он осторожно залез под одеяло, стараясь не задеть его, и лёг рядом. Илья почувствовал тепло его тела и на мгновение закрыл глаза. Это было больно. Это было страшно. Но это было правильно. — Влад, — прошептал Илья, не открывая глаз. — Обними меня. Влад немного помедлил, а затем медленно обнял его, прижимая к себе. Илья почувствовал, как его мышцы напряжены, как он боится причинить ему боль. Он крепче прижался к Владу, стараясь показать, что всё в порядке. — Ты чёртов мазохист, Илья, — прошептал Влад, его голос дрогнул. — И это больно. Илья прижал палец к его губам, не давая закончить фразу. — Ш-ш-ш… — сказал он. — Просто… давай поспим. Влад кивнул и крепче обнял его. Илья почувствовал, как он расслабляется, как напряжение покидает его тело. Он обнял его в ответ, чувствуя, как сон медленно подкрадывается к нему. Он уснул, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Рядом с Владом. В объятиях Тьмы. И это было неожиданно спокойно. Это было правильно.