Освобождение

Весь следующий день, Веритас не трогал Авантюрина. Он оставил его одного в запертой комнате, бороться с собственными демонами. Как жестоко. Ударил кулаком по стене, прекрасно осознавая, что Рацио слышит каждый его шорох и он не позволит ему избивать всё вокруг. А ему хотелось, ему сейчас было необходимо кидать, рвать, бить до липкой крови на костяшках, до изнеможения, до сбитого дыхания, до слёз, разрушая всё вокруг, уничтожить весь этот отвратительный мир. Однажды он так убил человека. Когда кончилось терпение, и желание жить заглушило весь страх и осторожность, озлобленный униженный он бил его, используя собственную цепь в помощь, и кричал до хрипоты, до сорванного голоса. Руки все в то ли чужой, то ли собственной крови отдавались ноющей болью, но он продолжал истязать итак уже навсегда затихшее тело, пока его насильно не оттащили, не скрутили и не приставили ружьё к затылку, заставляя успокоиться. Это обезображенное опухшее лицо, которое он собственными кулаками превратил в бесформенный кусок мяса, эти жилистые посиневшие пальцы в предсмертной агонии вцепившиеся в его плечи и шею ногтями, эти пустые раскрытые в страхе и отчаянии глаза с налившимися кровью белками, смотрящие прямо на него - всё это долго снилось ему в кошмарах. Пока смерть не стала обыденностью в его жизни. Сколько раз на него наставляли оружие? Сколько раз он улыбался своим потенциальным палачам, сжимая дрожащие руки за спиной? Смерть всё время, смеясь, следила за ним, но её сестра судьба была куда более жестокой. Спокойно-спокойно-спокойно, кулаками делу не поможешь, это он уже успел понять. Всё, что остаётся такому закомплексованному ничтожеству как он, это сокрушаться по собственному провалу. Разве его план был плох? Да, он был прост, но от того незаметней и надёжней. Этого не хватило. Он переоценил себя, недооценил его. Проиграл. Пытаясь хоть как-то сдержать разрывающие изнутри эмоции, схватился за собственные волосы. Спокойно-спокойно-спокойно. Я проиграл, я знаю. Знаю. Успокойся. Это ведь ещё не конец, я ещё могу перевернуть доску, я смогу выиграть. Пальцы сжались сильнее, пытаясь вырвать с корнями светлые локоны. Сколько раз он твердил это себе? Вечный страх падения. Страх на яву. Удача, что за игрушка дьявола. Почему он единственный выжил? Почему стал рабом? Почему даже после такого долгого пути вверх, всё равно свалился на самое дно? Это не удача. Просто смешно. Чтобы выиграть что-то ценное нужно заложить что-то равнозначное. За свою жизнь он заплатил жизнями всех своих близких, своим народом; за возможность выбраться из рабства и получить авантюрин Какаваша был казнён, за право быть свободным он собирался пожертвовать собой. Он всегда играл на грани жизни и смерти. Больше у него ничего не осталось. Что, чёрт возьми, он должен был отдать за свою свободу? У него нет практически ничего. Только он сам, только его глупое существование. Возьмите же, прошу, возьмите и душу, и тело, он готов пожертвовать всем, ради возможности хотя бы на последнем вдохе быть самим собой. Он просто хочет наконец перестать быть зависимым. Рацио хоть и обеспечил своего раба всем необходимым, но в его комнате не было ни одного режущего предмета, даже стекла или керамики, что можно было бы разбить. Во время еды доктор всегда следил, чтобы все приборы оставались на месте, и никогда не подпускал его даже близко к чему-то опасному. Интересно, всё это чтобы обезопасить себя или Авантюрина? Потребовалось много терпения и времени, чтобы у него появилась долгожданная возможность. Они ужинали в очередном пышном ресторане, в которые доктор ходил лишь потому что они оказывались под рукой. Его не волновал статус или престиж, его кажется вообще ничего кроме своих книг не волновало. Рацио понадобилось отойти, и Авантюрин молча дожидался его за столом. Вокруг шумели люди, отдыхающие после долгого дня, между столиками сновали официанты с широкими блюдами. Очевидно ему не сбежать так явно, просто глупо пытаться сейчас уйти, только если... Кончики пальцев подцепили высокий изящный бокал, поднимая его над скатертью. Рука качнулась и вместе с неё заплескалась тёмная жидкость внутри, переливаясь под приглушённым светом. Пальцы ослабли. Вдребезги. Посетители за соседними столиками начали удивлённо оборачиваться, смотря на одинокого юношу, склонившегося над разбитым бокалом. На мгновение все затихли и тут же вернулись к своим разговорам, пытаясь не обращать внимания на этого странного посетителя. - Прошу прощения, - официант подбежал достаточно быстро, - вы можете пораниться, пожалуйста, позвольте мне. - Нет, - покачал головой, наблюдая за тем, как ловко парень собирает разлетевшиеся осколки в полотенце, - это мне стоит извиняться, наверное этот бокал был очень дорогим, - улыбка человека, держащего всё под контролем, улыбка убеждающая довериться ему, даже не смотря на унизительное клеймо раба на шее. - Пожалуйста, внесите оплату за ущерб в наш счёт, - "наш", как будто он имеет какое-то отношение к доходам Рацио, дешёвый трюк. - Конечно, - раскланявшись, официант спешно убежал, даже не заметив, как один из осколков пропал в рукаве гостя, даже не поняв, как его убедили оставить весь этот инцидент в чеке, не вынося дальше их маленькой сценки. План был прост. Рацио никогда не волновался насчёт денег, что он оставлял в таких заведениях. Авантюрину оставалось лишь надеяться, что он не считает в голове каждый кредит. И доктор ничего не заметил. План был прост. Но он его провалил. Вода упала в ладони обжигая холодом. Подождал, когда она наберётся в чаше из рук, и выплеснул на лицо. Успокойся, хватит так бояться. Хватит. Ты ещё не знаешь, что будет дальше. Может быть Рацио не станет избавляться от тебя. Может быть он смилуется. Или может быть твой новый хозяин не будет слишком жестоким, может быть он даже позволит тебе выбраться. Надейся на лучшее. Не думай о плохом. Только не об этом аде. Опёрся руками о раковину, чувствуя как течёт вода по щекам. Только не снова. Чёртов-чёртов гений. Рацио любил сидеть допоздна. Дьявол знает, что бродило в его деловитой голове в эти моменты, но иногда он мог не ложиться до самого утра, увлечённо что-то чиркая или читая, а на следующий день, поспав всего несколько часов, вставать ровно также, как и обычно. Разум гения, был непостижим для Авантюрина, особенно, когда тот требовал от него того же самого. Недосып был извечной его проблемой, ещё до жизни у доктора. Вечные переработки и туман в голове, который он раз за разом глушил в кофеине и алкоголе. Только это продолжало держать его на плаву во время бессонных будней. Веритас же в этом не нуждался, и требовал того же от Авантюрина. Испуганно раскрыл глаза. Веритас всё ещё копался в груде своих бумажек, ползая по столу, делая пометки тут и там. Кажется он не заметил. Это хорошо. Раб не должен ложиться раньше своего хозяина. Таковы правила. Рабу не свойственны усталость, рабу не свойственна нужда. Он всего лишь вещь. Вещь не имеет права делать что ей захочется. И он обязан быть такой вещью. Есть лишь два пути избавиться от этой обязанности. Не должно быть хозяина, или не должно быть раба. Всё просто. Даже этот гений не может обходиться совсем без сна. Сегодня. Осталось подождать совсем немного. Сегодня. В четыре утра Рацио наконец отпустило, и он решил что пришло время для сна. Коротко махнул Авантюрину, показывая, что тот свободен. Реакция не заставила себя ждать. Войдя в свою комнату, остановился у порога, дожидаясь, когда в замке повернётся ключ и неторопливые шаги исчезнут за дверью. Теперь он свободен. Скоро станет свободным. Опустился на кровать. Усталость вдавливала его в матрас, успокаивающе гладила по напряжённым конечностям. Голова совсем не слушалась, звон в ушах и темные пятна перед глазами. Чёртов Рацио, вот и не спится же ему. Прикрыл глаза, чувствуя как жгучий недосып расползается под веками. Приятно. Совсем на чуть-чуть, ещё немного можно насладиться долгожданным отдыхом, в последний раз. Просто ненадолго забыться. Его разум уже уплывал куда-то в далекие воспоминания. Безжизненные пески Сигонии, такие жестокие. Обжигающий ветер бросал песок в лицо, заставляя жмурится, закрывать руками глаза и рот. Кости животных и людей, обглоданные падальщиками и светом беспощадной звезды, смотрели с каким-то вызовом. Выживешь? Вдали гремел сухой гром, на тучном оранжевом небе сверкали молнии. Такова его родина. Постоянная война, жизнь в нищете и страхе рядом с единственным близким человеком - то было самое счастливое время его жизни. Только там он был свободным. Радоваться дождю, выставляя всю возможную посуду под плачущее небо и плясать по дымящимся пескам в благодарность богине, копить каждую каплю, укрывая от палящих лучей во времена долгой засухи, скитаться от места к месту, пытаясь скрыться от смерти и жить-жить-жить. Его далёкий жестокий рай. Он не должен был уходить без сестры. Он должен был погибнуть там, вместе с другими авгинами. Почему? Почему выжил только он? Щелчок замка. Распахнул глаза, чувствуя, как колотится в страхе сердце. Над ним висел привычный белый потолок окрашенный рассветным солнцем. Уснул, грустно усмехнулся, пытаясь успокоить сам себя, уже утро. Вот чёрт. Поднялся на руках, ища взглядом часы. Шесть часов, сорок минут. Он поспал два часа. Откуда у Рацио вообще есть силы что-то делать. Чёртов Рацио, чёртов гений, робот, нелюдь, монстр. Ноги свесились с кровати, гладя голыми ступнями ковёр. Стойкое чувство сожаления не покидало его, но он всё ещё пытался найти способ всё исправить. Обычно доктор давал ему двадцать минут. Ровно в семь начинался завтрак. До этого времени, его никто не побеспокоит. Не должен. Он может... Может ли? - Аргх, - с силой сжал пальцами кожу на переносице, пытаясь сосредоточиться на собственных мыслях. Страшно. Лучше будет подождать до сегодняшнего вечера или рискнуть? Страшно, но он так долго ждал этого, он так долго надеялся на эту возможность. Ещё один день. Это слишком долго. Слишком. Он должен действовать сейчас. Он не терпелив, но в этом вся интрига игры. У него же есть шансы, он может победить. Он победит? Ещё десять минут. Шаркая пятками по полу, дошёл до ванной. Внутри пахло шампунем, плитка под ногами липла к грязным ступням. Он даже не переоделся перед сном, и теперь измятый наряд послужил ещё одной причиной не откладывать дело. От венозного кровотечения можно быстро умереть, правда? Он никогда не интересовался медициной, но не раз слышал, как измученные адскими переработками работники корпорации, оканчивали так, тихо и спокойно. Он ещё ни разу не пробовал, но это оказался самый простой вариант в его нынешнем положении. Раньше он мог позволить себе и отравление, не то чтобы специально, скорее от скуки. Тогда, шутки ради, сидя на полу в собственной квартире и наглотавшись каких-то таблеток и дёшевых наркотиков доверху, он позвонил Топаз, пожелав ей успешного продвижения по службе, теперь на одного конкурента станет меньше. Она не оценила шутку. Прострелила замок, завалившись внутрь, и заставила его промывать желудок, до тех пор, пока от бесконечных рвотных позывов он не ослаб настолько, что упал перед ней, умоляя остановится. Топаз плакала, и он чувствовал себя ужасным придурком. Ему пришлось дать обещание, что больше он не будет пытаться покончить с собой, но даже тогда Авантюрин понимал, что однажды нарушит его. Не потому что хотел этого, потому что знал - судьба слишком несправедлива. Держась пальцами за скользкие бортики, сел внутрь ванны. Вентиль послушно крутанулся под рукой, и холодная вода струёй упала из крана. Плескаясь между его ногами и телом, неторопливо поднималась всё выше и выше, сжимая в своих ледяных объятьях, душила, сдавливая грудь. Промокшая одежда липла к коже, он весь покрылся мурашками. Так и простыть можно, но это уже не имело никакого значения. Теперь уже ничто не важно. Осколок стекла послушно выпал из рукава прямо на ладонь. Совсем небольшой, такой тонкий, но достаточно острый, чтобы даровать ему свободу. Холодный электрический свет отражался в нём, разбиваясь на мелкие блики и отражения, изредка ловя усталое лицо Авантюрина в отражении. Пора? Осторожно приставил к запястью, постепенно вдавливая внутрь. Кожа натянулась и лопнула. Одним коротким движением провёл поперёк. Достаточно глубоко? Рваная линия покрылась мелкими шариками крови, стремительно увеличивающимися в размерах. Особо набухшая тёмная капля не выдержала натяжения и, теряя форму, плавно скатилась вокруг руки, упав в воду. Первый кровавый цветок на его могиле. На всякий случай сделал несколько порезов и опустил руку вниз. Вода в ванной уже поднялась достаточно высоко, и он выключил кран. Теперь-то можно отдохнуть. Опустил голову на бортик, холодный металл ударил по затылку. Мокро, голова кружится. Закрыл глаза. Пульс тихо отдавался в ушах. Всё тише, и тише, и тише... А потом он проснулся перед Веритасом на своей кровати. Ему опять помешали. Неужели он много хочет? Почему этот невыносимый Рацио не даст ему уже обещанную награду? Он хорошо себя вёл, не шёл поперёк, не пытался что-то изменить, был послушным и тихим, как он и хотел. Сколько ещё ждать? Веритасу просто нравится издеваться над ним, вынуждая унижаться и прислуживать ему. Он ничем не отличается от его предыдущих хозяинов. Все они считают его своей вещью, кидают на произвол судьбы веселья ради, как самую дешёвую безделушку. Он всегда был зависимым. Понимала ли это Топаз? Почему она остановила его тогда? Вздохнул, опускаясь на пол. Нужно было порезать сразу горло, воткнуть в ненавистное клеймо и ликовать, задыхаясь от крови. Тогда его бы не спасли, тогда он точно победил бы. Но ничего-ничего-ничего. Всё в порядке. Проигрыш тоже часть победы. Он сможет добиться своего. Он просто должен придумать новый план, и просто воплотить его в жизнь. Это ещё не самое страшное, что с ним происходило. Сейчас он всё ещё в безопасности. Он смог выбраться, будучи привязанным к электрическому стулу, выберется и сейчас. Всё в порядке. Он просто попытается ещё раз. И ещё раз, и ещё. Он не остановится, пока не добьётся своего.