Charmed/Зачарованный

Ясность медленно нисходит на Хосока, как радуга, расползающаяся по небу после грозы. Только что он будто парил в воздухе, хотя это подвешенное состояние и не было приятным, и вот он снова стабилен, его глаза впервые после перерыва мягко открываются по собственной воле. Хосок моргает, его взгляд мечется по комнате, пытаясь оценить обстановку. Его тело болит, но это скорее тупая боль, которую он привык испытывать после хорошей тренировки или напряжённой игры в квиддич. Не то, что было раньше. Хосок садится, чувствуя легкое головокружение, прежде чем к нему возвращается равновесие, и тогда он впервые за несколько недель заговаривает. — П-привет? Справа от него раздаётся какой-то шум и шебуршание, а затем звук торопливых шагов. Он поднимает голову и видит Чимина, бегущего к нему, и Тэхёна, что следует чуть позади. — Хён! Ты проснулся! Чимин в двух секундах от того, чтобы броситься на Хосока, но Тэхён останавливает его, крепко обнимая сзади. — Чимина, не спеши. Ты можешь сделать ему больно. И в этот момент всё счастье на лице Чимина исчезает, на его глаза наворачиваются слёзы. — Хосоки-хён, мне так жаль, я не хотел… Тэхен выглядит так, словно только что совершил ужасное преступление, невольно напомнив Чимину о его вине. Он уставился в пол в землю и всё ещё обнимает своего рыдающего лучшего друга. Хосок смотрит на них в полном замешательстве, всё ещё слегка ошеломлённый и неспособный что-либо осмыслить. — Что это с вами, слизеринцами, такое? Что за склонность к эмоциональному самобичеванию? Мадам Помфри появляется, шурша юбками, и отгоняет мальчиков от кровати Хосока, чтобы осмотреть его. — С возвращением в реальность, дорогуша. Как ты себя чувствуешь? — Она берёт бокал с прикроватного столика и шепчет «акваменти». Мадам Помфри подносит стакан к губам хаффлпаффца, побуждая его медленно глотать воду. — Вот так, вот так. Молодец. Образцовый пациент. Она тепло улыбается Хосоку, слегка промокая его лицо своим носовым платком. — Я уверена, у тебя много вопросов, дорогой. — Я… очевидно, в лазарете. Об этом Хосок может судить по своему окружению и мадам Помфри; не то чтобы у него вошло в привычку проводить много времени в этом месте, но на третьем курсе она помогла ему научиться нескольким заклинаниям, облегчающим зубную боль. Он всегда считал её прекрасной и добрейшей женщиной. — Последнее, что я помню, — это удар бладжера по моему лицу. Чимин морщится от этих слов, всё ещё слегка всхлипывая. Мадам Помфри вздыхает, слегка поглаживая руку Хосока. — Не буду тебе врать, парень, ты подверг своё тело серьёзным испытаниям. Почему ты решил, что сможешь справиться с бладжером и победить? — Он летел прямо на Минни, я должен был что-то сделать. Рыдания, которые Чимин сдерживает, вырываются наружу, мальчика практически трясет. Хосок вздыхает, протягивает к нему руки, желая обнять. — Иди сюда, пожалуйста. Не переживай так. Это не твоя вина. Это был мой осознанный выбор поступить так. Чимин практически тает в объятиях, уткнувшись головой в шею старшего мальчика. — Мне так жаль, хён, я был так сосредоточен на снитче, на победе в игре. Я даже не осознавал, пока… пока… — Это не имеет значения. — Хосок перебивает его, успокаивая и гладя по серебристым волосам. — Мы все знаем, что квиддич — жестокая игра. Иногда люди могут и пострадать На этот раз это случилось со мной. Он пожимает плечами, на самом деле не затаивая обиды, и у младшего словно гора с сваливается с плеч. — Хен, ты действительно лучший, — наконец улыбается Чимин, крепче обнимая своего друга, прежде чем неохотно отстраниться. — Твоя очередь, Тэхёни. Тэхён от нетерпения топчется на месте, ему не терпится приблизиться к своему другу, обнять его и физически почувствовать, что с ним всё в порядке. После стольких дней созерцания неподвижного тела Хосока на больничной койке, это такое облегчение видеть, что он снова в порядке. Хосок обнимает своего товарища по Хаффлпаффу, пытаясь найти способ разрядить обстановку. — Ну что… Думаю, теперь мы можем обвинить в том проигрыше меня. Я так понимаю, что Хаффлпафф опустился на самое дно рейтинга? Чимин вздыхает, скрещивая руки на груди. — Хён, как ты можешь думать о квиддичном рейтинге в такое время? — Но я реально расстроен! Этот год определённо должен был стать годом Хаффлпаффа, пока я все не испортил. — Хосок мило надувает губы, заставляя их троих рассмеяться. — Не сдавайся слишком рано, хён. Всё ещё впереди, не всё потеряно. Тэхен от радостного возбуждения подскакивает на кровати. — Честно говоря, с тех пор, как ты заболел, квиддич превратился в настоящий кошмар. Мы проиграли Слизерину, но победили Когтевран. Но потом Гриффиндор победил Слизерин! Их новый ловец, кстати, — это нечто. Он просто на другом уровне. Чимин усмехается, откидывая волосы назад. — Чон Чонгуку просто повезло. И поверь мне, я больше не допущу, чтобы это повторилось. Тэхён толкает Чимина плечом. — Как видишь, хён, кое-кто у нас тут всё ещё расстраивается, что второкурснику удалось поймать снитч раньше него. — Это была чистая удача, — снова подчёркивает Чимин, закатывая глаза. — Но кого вообще волнует Гриффиндор? Я хочу провести матч-реванш с Хаффлпаффом, и на этот раз, хён, тебе лучше поклясться, что ты будешь избегать бладжеров любой ценой. Хосок смотрит на мадам Помфри, которая молча наблюдает за их разговором с доброжелательным интересом. Он сглатывает внезапно образовавшийся в горле комок; он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы смеяться и разговаривать, но он всё ещё слаб, даже разговор с друзьями его немного утомил. — Я… я не смогу играть какое—то время, не так ли, Мадам Помфри? — О, не смотри так обескураженно, милый. Ты молод и силён, ты сможешь оправиться от этого! Понадобится немного времени для восстановления, и, конечно, тебе всё равно придётся каждый день приходить ко мне на сеансы исцеления. Тебе, возможно, придётся придерживаться специальной диеты, чтобы восстановить баланс питательных веществ, но нет никаких причин, по которым ты не сможешь снова летать. Трое мальчиков радостно захлопали в ладоши. Медсестра смеётся, чувствуя себя счастливой от того, что наконец-то сообщила хорошие новости после стольких недель бездействия. — Но, конечно, тебе придётся также много времени посвятить тому, чтобы нагнать программу. Ты же знаешь, что учёба в школе важнее квиддича. — Я не так уж много пропустил по времени, не так ли? Сколько? Тэхён морщится как от боли, пожимает плечами. Хосок замечает, что все избегают его взгляда, и у него возникают подозрения. — Как долго я здесь нахожусь? — Ну… — начинает Чимин, внезапно заинтересовавшись потолком. — Около месяца? Плюс-минус несколько дней? — Что?! Месяц?! — Кричит Хосок, с тяжёлым стоном опускаясь обратно на матрас. — Я на целый месяц отстал от курса, и в этом году у меня выйдут плохие оценки? Я обречён. Я обречён. Мадам Помфри, просто усыпите меня прямо сейчас. Где моя палочка? Я сделаю это сам! — Успокойся, милый, меньше драмы, мы не можем этого допустить. — хихикает Мадам Помфри, нежно поглаживая Хосока по голове. — Я уверена, что такой умный молодой человек, как ты, быстро наверстает упущенное. Хосок качает головой. — Вы переоцениваете мои способности. Я хорош в квиддиче, но не в учёбе. — Чепуха! Профессор Флитвик сказал мне, что ты прирождённый заклинатель. — Да, и это всё! — Хосок говорит очень быстро, потому что он в панике. — Что мне делать со всеми остальными предметами? Кто поможет мне разобраться во всём, что я пропустил? Эти двое на год младше, так что они не знакомы с материалом моего курса. Мне придётся найти кого-нибудь постарше, но они же будут заняты подготовкой к экзаменам N.E.W.T. или к выпускному. Никто в здравом уме не захочет пожертвовать такой уймой своего свободного времени, чтобы помочь мне. Мадам Помфри прикрывает рот рукой, пряча улыбку. Её взгляд падает на стопкё писем на столе, и она знает, что её идея сработает как нельзя лучше. Если Хосок хотя бы наполовину так же любит Юнги, как он его, то у них всё будет просто замечательно в будущем. — На самом деле, у меня есть на примете один ученик, и я уверена, что он будет более чем готов тебе помочь. Он был бы идеальным наставником для тебя, Хосок. — Если вы так считаете, мадам Помфри, у меня нет никаких причин вам не верить. И тут Хосок замечает своё отражение в зеркале, и на его лице появляется растерянное выражение. — Но сначала, кто-нибудь, пожалуйста, может объяснить мне, почему у меня оранжевые волосы?

***

Наконец-то этот день настал. Мадам Помфри одобрила выписку Хосока, и он сможет вернуться в свою комнату. Хосок не может перестать сиять, его щёки болят от постоянной улыбки, но он ничего не может с собой поделать. — А теперь запомни, дорогуша, ты должен приходить сюда первым делом с утра, после того как позавтракаешь! Твои преподаватели будут знать, что ты идёшь ко мне, так что ничего страшного, если ты пропустишь первые несколько минут ваших занятий. Всего пара исцеляющих заклинаний и небольшая доза Skelet-gro, и ты будешь свободен. Хосок даже не морщится при мысли о необходимости принимать лекарство, он привык к липкой жидкости после стольких дней её употребления. На данный момент он готов проглотить всё, что угодно, лишь бы ему больше не пришлось лежать на больничной койке. — Я понимаю, мадам Помфри. И большое спасибо вам за всё. Мадам Помфри гладит его по голове дважды, прежде чем отойти. Хосок спускает ноги с кровати, вытягивает руки и встаёт на цыпочки. Он хихикает, просто радуясь тому, что может стоять после месяца, в течение которого он был прикован к постели. — Хён! — Хосок поворачивается на голос, зная, что это его любимый товарищ по Хаффлпаффу. — Тэ! Я и не знал, что ты придёшь. Младший закатывает глаза, держа в руках пустую сумку. — Хен, конечно, я собирался быть здесь. Сегодня день твоей выписки! Хосок косится на него, и Тэхён сдаётся. — Ладно. Мадам Помфри попросила меня прийти, чтобы я помог тебе перевезти всю эту кучу твоих вещей. Но это не значит, что я не хотел приходить! Хосок обнимает Тэ, он просто рад его компании. — Я просто прикалываюсь над тобой, Тэ. И что ты имеешь в виду, говоря о моих вещах? Тэхен смеётся, показывая пустую сумку. — Честно говоря, этого может быть недостаточно. Надеюсь, всё влезет. Ты популярнее, чем думаешь, Чон Хосок. Он наклоняется, указывая под больничную койку. Хосок замечает, что там лежит множество безделушек: заколдованные цветы, которые не вянут, сладости прямо из «Сладкого королевства», даже несколько ярких игрушек для кота Хосока. — Не только хаффлпаффцы, все очень волновались за тебя, — объясняет Тэхён, улыбаясь своему другу. — Ну, не часто случается, чтобы ученик оставался в лазарете так долго. — Хосок пожимает плечами. — Хён, ты слишком недооцениваешь себя. Это потому, что ты это ты! Ты дружишь практически со всеми. «Не со всеми», — думает Хосок про себя, и на ум ему приходит один черноволосый слизеринец. Но он прогоняет этот образ, переключая внимание на своего друга, который всё ещё что-то говорит. — … вся школа ждала, когда ты снова проснёшься. — Да ладно. Хосок начинает помогать Тэхёну собирать вещи, аккуратно складывая их в сумку, чтобы просмотреть позже. — О, да, кстати, надо не забыть и то, что около растения. Хосок поворачивается, бросая взгляд на прикроватный столик. Он не понимает, как мог не заметить этого раньше: прямо рядом с Мантией Леди лежит стопка писем. Хосок встаёт и подходит ближе к растению, чтобы рассмотреть их. Их больше, чем он может сосчитать сразу, и все они адресованы Хосоку. На каждом надпись одним и тем же чётким аккуратным почерком. — Кто это оставил? — Спрашивает он, пробегая пальцами по гладкому пергаменту. — Я не знаю — Тэхён пожимает плечами, закидывая сумку на плечо. — Посетителей было так много, что было сложно уследить. К тому же, я не всегда был здесь, когда люди заходили к тебе. Хосок хмыкает, собирая письма. — Я просмотрю всё это позже. А сейчас давай отнесём это в мою комнату и пойдём в Большой зал. Ты даже не представляешь, как мне хочется съесть что-нибудь вкусненькое. — Конечно, хён! Может, нам удастся уговорить Чимини тоже пойти! Он будет так рад видеть тебя на ногах. Двое мальчиков направляются к двери, но сначала Хосок достаёт свою волшебную палочку. С отчетливым свистом и щёлчком он делает взмах и произносит «Вингардиум Левиоза», Мантия Леди поднимается в воздух, и следует за двумя хаффлпаффцами, когда они они идут в спальню. Хосок и сам не знает, почему, но он не хочет расставаться с этим растением. Стопка писем в руках кажется увесистой, и, по мере того, как они идут в свою комнату, Хосоку становится всё любопытнее, что же он обнаружит внутри них. Они заходят, и Тэхён бросает увесистую сумку рядом с кроватью Хосока и улыбается. — Ладно, ты уже готов пойти перекусить? — Вообще-то… — Хосок ставит растение рядом со своей кроватью, убирая палочку. — Я думаю, я бы предпочёл сначала разобраться с этими вещами. Тогда, когда я увижу людей в Большом зале, я смогу, по крайней мере, поблагодарить их. — Клянусь, иногда ты просто слишком хороший человек, хён, — говорит Тэхён, — Тогда я пойду пообщаюсь с Чимином. Уверен, ты захочешь разобраться со всем этим в одиночку. Когда ты будешь готов поесть, приходи в общежитие Слизерина, мы сможем пойти в Большой Зал вместе. — Хорошо. Тэхён не сразу уходит, топчется на месте, а потом подходит к Хосоку и заключает его в объятья. — Тэ?.. — Я просто… Я просто очень рад, что с тобой всё в порядке, хён. — О, Тэ. Я здесь. Я в порядке, и, если ты дашь мне немного времени, клянусь, я вернусь в игру и стану ещё сильнее и лучше, чем когда-либо. Этот сезон ещё не закончился, а мы ведь обещали, что этот год будет годом Хаффлпаффа, да? — Да. Да, хорошо, хён. Хосок тронут, он знает, что младший — очень чувствительный, приятно осознавать, что кто-то так сильно переживает о нём. Ему повезло, что у него есть настоящий друг. Тэхён уходит, а Хосок усаживается на кровать. Он берёт пачку писем, не зная, с чего начать, и начинает с первого попавшегося, открывает его и видит в верхнем углу «8-й день». Открывая другое, он обнаруживает «17-й день». Хосок улыбается, понимая, что они пронумерованы по дням его пребывания в лазарете. Следующие несколько минут он разбирает письма, чтобы разложить их по порядку и правильно прочитать. Затем он начинает с самого первого дня. На 3-й день он уже плачет. По тому, как написаны эти письма, Хосок может почувствовать эмоции, исходящие от каждого предложения, тоску и страх, когда человек, который писал их, отчаянно желал, чтобы Хосок очнулся.