Charmed/Зачарованный

Когда в 38-й день пребывания утром Юнги зашёл в лазарет, он обнаружил, что там никого нет. Его охватила паника, и Юнги буквально схватился за грудь потому что почувствовал, что ему не хватает воздуха. Мадам Помфри застала в ужасе смотрящим на пустую кровать, где раньше лежал Хосок. - О, не переживай ты так! Он полностью здоров, поэтому я отпустил его сегодня пораньше. Его друг, Тэхён, зашёл, чтобы помочь ему перенести вещи. Юнги испытывает облегчение, ведь он уже успел испугаться и надумать себе всякого, но тут его взгляд падает на теперь уже пустую тумбочку, где раньше стоял цветок Мантия Леди и лежали его, миновы, письма. Здесь действительно ничего нет. Юнги охватывает новый приступ паники и он разворачивается, чтобы уйти. Ему нужно что—то сделать, чтобы отвлечься. Прогуляться по территории, например. Пойти и покормить копчёной рыбой свою сову. Всё, что угодно, лишь бы помочь своему мозгу осознать, что Чон Хосок теперь владеет его письмами, в которых он, Мин Юнги, полностью раскрыл своё сердце и душу. Юнги был так неосторожен, хотя он-то думал, что он предусмотрителен. Он собирался забрать их с собой при первых признаках того, что Хосоку становится лучше. Юнги думал, что у него есть время. Но всё произошло слишком резко и быстро. - Подожди минутку, мальчик, - уже в дверях останавливает его Мадам Помфри. - Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Я хочу попросить тебя кое о чём .... - Юнги останавливается как вкопанный и оглядывается через плечо. Мадам Помфри выглядит абсолютно довольной. - Как ты, знаешь, Хосок пропустил довольно большую часть уроков. С приближением его курсовых экзаменов невероятно важно, чтобы он смог быстро выучить всё, что пропустил. Ты один из самых способных учеников, и твои оценки в том году были безупречными — Да, я знаю, я спрашивала директрису. Я думаю, ты идеальный кандидат для того, чтобы помочь Хосоку нагнать остальных. Юнги тупо смотрит на Мадам Помфри, как будто она только что заговорила с ним на древнегреческом. Она смотрит ему прямо в глаза и не отводит их, заставляя его что-то ответить. Юнги качает головой. — Я - нет. Я не… Я не могу... - Большинство его друзей младше его, и даже те, кто не... Ким Сокджин - префект, у него нет времени заниматься с кем-либо. Ким Намджун занят своими обязанностями старосты. Ты же понимаешь.... Юнги продолжает пялиться на нее, за его неприкрытой паникой скрывается беспокойство. Он не может допустить, чтобы Хосок не сдал свои экзамены. И он также не может просто набросать ему тайком брошюр в сумку, это не годится. Хосоку нужен репетитор. Настоящий репетитор. И Юнги, на самом деле, не доверяет никому другому, кто мог бы сделать это должным образом. Чёрт возьми. Всё это мучает Юнги после того, как он выходит из лазарета. Как ему завести разговор? Просто подойти к Хосоку? Может, послать ему сову? Выловить в Большом зале? Попросить Чимина спросить его? Нет, это было бы как-то безлично и заставило бы Хосока чувствовать себя неловко, а это совсем не то, чего хочет Юнги. Кстати, одним из положительных моментов в том, что Хосок вышел из лазарета, был в том, что Юнги показал своим друзьям, что он на самом деле не умер, не испарился, а всё ещё существует. Чимин буквально набрасывается на него, когда он, наконец, появляется в гостиной Слизерина, жалуясь на то, как ему жаль, что он расстроил его, и что с Хосоком всё в порядке, и он будет уделять гораздо больше внимания игре, а Юнги просто вздыхает и уступает, позволяя себя обнять. - Хочешь пойти в Большой зал со мной и Тэтэ, хён? Пуффендуей, который сидел на подлокотнике одного из зелёных бархатных диванов, оживляется и кивает. - Ты должен пойти, Юнги-хён! Ты выглядишь так, будто не ел несколько недель! Юнги вздыхает и ласково ерошит серебристые волосы Чимина. - Спасибо, но нет. У меня есть работа по защите от тёмных искусств, которую я ещё даже не начинал, а её нужно сдать завтра… так что, если я кому-нибудь понадоблюсь, я буду в библиотеке, почитаю про инферналов. Он подхватывает свой рюкзак и собирается уходить, но врезается в кого-то, и ему приходится схватиться за спинку дивана, чтобы не упасть на этого человека. Когда он поднимает взгляд, чтобы быстро извиниться, он видит огненно-рыжие волосы и яркие удивлённые глаза. - О, Мин Юнги! - Хосок вскрикивает, отступая назад. - Ты здесь! Юнги изумлённо смотрит на него, его мозг никак не может осознать тот факт, что Чон Хосок только что произнёс его имя. Чон. Хосок. знает. его. имя. — Э-э, я... да, - это всё, что ему удаётся ответить. Хосок смотрит ему прямо в глаза и открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но тут же закрывает его снова. Прежде чем что-либо ещё успевает произойти, Чимин повисает на шее у Хосока и так радуется, что буквально сияет. - Добро пожаловать обратно в мир живых! Держу пари, ты рад выбраться из скучного лазарета. Юнги смотрит на маленькие, но сильные руки Чимина, свободно лежащие на плече Хосока, и чувствует знакомый укол отвратительной ревности, который он пытается прогнать прочь. - Да, - улыбается Хосок, лишь на секунду взглянув на Чимина, прежде чем снова перевести взгляд на Юнги. - Хотя, думаю, всё было не так уж плохо... - Что вы имеете в виду? - с любопытством спрашивает Чимин. - Я умираю с голоду, - объявляет Тэхен, обрывая Хосока прежде, чем тот успевает ответить. - Мы можем идти? - Да, Тэтэ. - Чимин закатывает глаза и улыбается. - Юнги-хён, ты встретишься с нами после того, как закончишь свою работу? - Эм.... - Юнги смотрит на Чимина и моргает. Что он должен был на это сказать? Даже Хосок выжидающе смотрит на него. - Я, эм... - скрывая внутреннюю панику, он смотрит на Хосока. - Я слышал, тебе нужен репетитор. Я, эм, я иногда я работаю подмастерьем у мадам Помфри, и она сказала мне, что тебе, возможно, понадобится помощь, чтобы наверстать упущенное... O.W.Ls. Я, эм, я был бы рад... Хосок моргает раз, другой, прежде чем его лицо расплывается в улыбке, от которой само солнце стало бы щуриться. - Ой! Это так любезно с твоей стороны! Да, пожалуйста, помоги мне! Юнги чувствует, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Он только что заставил Хосока улыбнуться. Он только что заставил Хосока вот ТАК улыбнуться. Внезапно ему кажется, что все трудности и боль, которые он когда-либо испытывал за всю свою жизнь, стоили того, чтобы пережить это мгновение. На губах Юнги появляется лёгкая улыбка. - Отлично. Завтра вечером мы можем встретиться в библиотеке. - Отлично! Большое спасибо за предложение... Боже, мне действительно нужна любая помощь, которую я могу получить. - Ну, теперь, когда с этим разобрались, - Тэхён берет Чимина и Хосока за руки, - мы собираемся пойти набить животы. - Увидимся позже, Юнги-хён! - говорит Чимин, когда они уходят. Хосок поворачивается, чтобы ещё раз улыбнуться Юнги, и тот понимает, что в этот момент даже если на него обрушится смертельное проклятие, он умрёт счастливым. Он немного напуган, но счастлив. Когда следующим вечером Юнги приходит в библиотеку, он быстро раскладывает все учебники, которые им понадобятся, на столе, который находится в укромном уголке, спрятанном в глубине стеллажей по истории. Здесь их никто не потревожит. Это любимая часть библиотеки Юнги, просто потому, что в неё почти никто не заглядывает. Вечерний свет проникает в промежутки между книгами, создавая длинные тени во всех направлениях, которые переплетаются и танцуют в свете свечей. Дни становятся короче, когда наступает октябрь, и Юнги не может сказать, что ему это не нравится. Ему всегда был ближе лунный свет, вот почему ему хочется греться в лучах солнца Хосока, как изголодавшемуся по теплу человеку. Ожидая, Юнги решает достать своё последнее дополнение к "Секретам Шуги" и набросать еще несколько предложений. На этой неделе это будут заметки об эликсире "Живая смерть". Юнги изо всех сил старался приготовить его правильно. Он умолял профессора зелий позволить ему задержаться допоздна, чтобы попробовать снова и снова, даже предложил почистить котлы в качестве платы за дополнительные ингредиенты. Его пятая попытка оказалась успешной. Юнги так устал, так вымотался, что готов был уснуть прямо на парте. И он, правда, вырубился на полчаса и проснулся, вздрогнув от крика совы снаружи. Подождите пять минут, прежде чем добавлять сок бобов. - пишет Юнги - Как только вы это сделаете, зелье приобретёт отвратительный зелёный цвет. Тогда вы поймете, что на правильном пути. Именно в этот момент Хосок высовывает голову из-за угла, широко раскрыв глаза и осматриваясь. Заметив Юнги, он улыбается. Боже, эта улыбка. Юнги чувствует, что вся его грудь охвачена пламенем. Он быстро закрывает брошюру и прячет её в сумку, прежде чем подбежавший к нему пуффендуец успевает что-либо заметить. - Вот ты где! Я рад, что библиотекарь сказала мне, где ты и показала дорогу, иначе я бы сам никогда тебя не нашёл. Юнги одаривает его застенчивой улыбкой, потом опускает взгляд и прочищает горло, переставляя несколько книг, чтобы освободить для Хосока место за столом напротив. Хосок выглядит очаровательно: на его лицо надвинут хаффлпаффский шарф, щёки слегка раскраснелись, что означает, что он, должно быть, только что зашёл в помещение, чтобы укрыться от пронизывающего осеннего ветра. Его рыжие волосы слегка растрепались на ветру. Юнги хочется плакать от нежности к Хосоку, у него буквально щемит в груди от переполняющих его чувств. Наверное, это смешно. Он плакал из-за Хосока больше, чем когда-либо за всю свою жизнь. Тем не менее, в глубине души, всё, о чём Мин может думать, это: читал ли он мои письма? Знает ли он, что тот, кто их написал, это я? - Итак, - Юнги оглядывается по сторонам и берёт со стола книгу ”Защита от тёмных искусств". - Давай начнём с этого. На экзаменах О.В.Л. всегда были против магических существ и тёмных заклинаний. Но это нужная тема. Хосок морщит нос, но кивает. - Да, давай покончим с этим. И боже, конечно же, ему не нравится эта тема. Он такой чистый, нежный и замечательный. Но всё же, рассуждает Юнги, важно, особенно для магглорождённого, знать, как защитить себя. Когда Юнги пересказывает ему материал, Хосок внимательно слушает, делая заметки и глядя ему в глаза, когда он говорит. Каждый раз, когда он это делает, слова слетают с Юнги губ, и он полностью теряется в глазах Хосока напротив, - ему приходится откашляться и собраться с мыслями, прежде чем продолжить. Когда они доходят до Заклинаний, Юнги пытается скрыть своё волнение.Этот предмет всегда был для него самым трудным. Прочистив горло, Мин поднимает палочку, чтобы продемонстрировать простое заклинание, которое заставляет перо писать, не прикасаясь к нему. Это заклинание левитации, но более сложное; однако, достаточно простое, чтобы освоить его на пятом курсе. - Вингардиум Скриптурум, - многозначительно произносит он, словно пытаясь убедить, что это сработает. Перо, лежащее перед ним, дрожит и на мгновение приподнимается, прежде чем снова упасть на пергамент. Юнги вздыхает. Хосок внимательно наблюдает за ним с весёлым блеском в глазах. Юнги краснеет и опускает взгляд. - Извини, заклинания это та тема, которая даётся мне труднее всего остального. - Ты всё сделал почти правильно! - восклицает Хосок, доставая свою палочку. Направляя её на перо, он произносит почти нараспев: - Вингардиум Скриптурум! Перо без колебаний взлетает, грациозно подлетает к чернильнице и обмакивается в неё. Затем оно опускается на пергамент и пишет восхитительно плохим почерком: "Ты милый :)" Юнги в шоке уставился на пергамент, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он поднимает взгляд на Хосока и видит, что тот пристально наблюдает за ним с робкой улыбкой, и Юнги чувствует одновременно, как будто он проваливается в пол и стремительно вылетает в окно. - Я, эм...- заикается Юнги. — Прости, я не... - тут же смущается Хосок. - Не похоже, что тебе нужна помощь с заклинаниями, - наконец, говорит Юнги с нервным смешком, меняя тему. За неделю они без особого труда выполнили курсовую работу по каждому из других предметов Хосока, Хосок задавал вопросы и отпускал комментарии по ходу дела. Каждый раз вспоминая про тот маленький кусочек пергамента, на котором Хосок начертал пером при помощи заклинания, Юнги краснеет и он лишь может надеяться, что Хосок ничего не замечает. Однако, Мин в этом не уверен, учитывая то, как горит его лицо. - Я думаю, на сегодня хватит. Уже почти время ужина... - Говорит Юнги, почёсывая затылок. - В следующий раз мы кратко рассмотрим вот это, а затем перейдём к новым темам. Хосок смотрит ему прямо в глаза. Это не неприятно, просто.... он словно пытается его просканировать. Юнги кажется, что Хосок знает, что он нравится Юнги. Он выглядит так, словно разгадывает головоломку и он так близок к разгадке. Юнги моргает. - Не хочешь прогуляться со мной? - Хосок спрашивает осторожно, как будто, по его мнению, если бы он спросил слишком настойчиво, Юнги мог бы убежать от него как испуганный зверёк. - Я... - Юнги снова часто моргает. - Да, конечно. Да, хорошо. Юнги чувствует, что его сердце вот-вот разорвется в груди. Это всего лишь прогулка. Он может с этим справиться. Ему просто нужно не забывать, как дышать. Хосок уходит, а Юнги ничего не может с собой поделать: он снова нащупывает в кармане мантии пергамент, на котором написано “Ты милый :)”.

***

Хосок считает, что он неплохо разбирается в людях, он это всегда умел. Но у него такое чувство, что с Мин Юнги это не работает. С каждым днём Юнги продолжает придумывать новые способы удивить его. До несчастного случая Хосок описал бы слизеринца как человека, которому не нравилось находиться среди людей, который предпочитал одиночество в своей собственной компании. Но теперь, после недели репетиторских занятий, Хосок видит, насколько Юнги не хватает общения. Их занятия всегда начинаются одинаково: Хосок встречается с Юнги в библиотеке на их особом месте в задней части зала, и они повторяют предыдущий урок. Юнги старательно задаёт ему вопросы, и на его лице всегда появляется очаровательная улыбка, когда Хосок правильно отвечает. Затем Мин переходит к новому материалу, всегда подстраивая скорость чтения свей лекции под уровень понимания Хосока. И он никогда не заставляет хаффлпаффца чувствовать себя глупым, независимо от того, сколько вопросов тот задаёт. На самом деле, Юнги часто поощряет его высказывать то, что у него на уме, и в этот момент внутренне Юнги умиляется растерянному выражению лица Хосока. - Что именно не имеет смысла, Хосок-а? Поделись с хёном. И что-то в этом есть такое, от чего у Хосока всегда пробегают мурашки по спине. Он старается не придавать всему слишком большого значения, но это сложно, ведь у него всё ещё есть заветная пачка писем под подушкой. И, в частности, есть несколько писем, которые он практически выучил наизусть. Может это и совпадение, но это именно те письма, в которые содержится такая фраза, как "Я люблю тебя". Хосок знает, что позволяет себе слишком увлекаться мыслью о том, что слизеринец питает к нему такую глубокую привязанность, но трудно устоять, когда Юнги так искренне улыбается ему и никогда не перестаёт его хвалить. Не помогает и то, что каждое из их занятий на этой неделе заканчивалось поздней ночной прогулкой по территории Хогвартса, где они вдвоём просто наслаждались обществом друг друга, и не думали об учёбе. Они узнают друг друга лучше, медленно, но верно, и это наполняет сердце Хосока такой огромной радостью! Они всё ещё находятся на той стадии, когда он узнает о каждом небольшом новом факте о Юнги - и это захватывающе, и ново. Слизеринец серьёзно относится к своей работе репетитора. Хосок всегда заканчивает каждую сессию с чувством большей надежды, чем в начале, поэтому он полагает, что всё идёт так, как и должно было идти. До их занятий с Юнги Хосок был убеждён, что получит кучу ужасных оценок за экзамены. Он пропустил немало уроков и не имел возможности работать с другими в классе. А сам бы он вряд ли наверстал то, что ему было совсем в новинку. Это, конечно, не было концом света, учитывая, что в глубине души он всё ещё мечтал о карьере игрока в квиддич после окончания школы. Тем не менее, Хосок был собой горд. Никто не хотел быть студентом-неудачником, и Хосок не был исключением. Благодаря настойчивости Юнги, его спокойному голосу, его умению всегда находить новые способы объяснить то, что Хосоку было непонятно, а также благодаря его стремлению вытащить Хосока из академического спада, Чон наверстал материал и теперь все хаффлпаффцы были уверены, что он сдаст экзамен не хуже остальных. - Хосок, - голос Юнги резко произносит его имя, и младший выходит из оцепенения, выглядя смущённым. - Прости. - Не извиняйся, - Юнги обходит стол и встаёт рядом с Хосоком. - Ты что-то недопонял? Если я не так объяснил, я могу объяснить другими словами. - Нет, нет. Твои уроки идеальны. И ты идеальный репетитор. Хосок слишком погружён в свои размышления, чтобы заметить, как от комплимента краснеют щеки Юнги. - Просто… я задумался. Я не могу не задаваться вопросом, почему дементоры.. почему такие существа вообще существуют? И почему министерство вообще использует их на работе? - Потому что, если преступление достаточно ужасное, то те, кто его совершил, заслуживают своей участи. Есть вещи похуже смерти, Хосок. - Я знаю. - Тихо говорит Хосок, глядя себе на колени. Юнги вздыхает, желая разрядить обстановку, но у него с этим не очень. Он никогда не знал, как это сделать. - Но тебе не стоит беспокоиться, Хосок. Такому человеку, как ты, никогда не придётся иметь дело с дементором. Ты просто... ты слишком хорош. Юнги мягко улыбается ему, и Хосок пытается ответить тем же. -Да. Я тоже не думаю, что окажусь в Азкабане. А ты можешь представить, что окажешься в таком месте? Выражение лица Юнги меняется так быстро, что застаёт Хосока врасплох. Улыбка сползает с лица Мина, превращая его в маску. Его взгляд становится отсутствующим, как будто он думает о чём-то или о ком-то очень-очень далеком. - Да. Я могу. Хосоку становится немного не по себе, когда он внезапно вспоминает признания Юнги из писем: "Люди думают, что я похож на своего отца, отца, который в настоящее время находится в Азкабане". Отец Юнги изо дня в день окружён дементорами. Губы Хосока сжимаются в тонкую линию от того, что он слишком сильно сжал челюсти от досады, к горлу подкатывает комок из-за чувства вины за то, что он вообще заговорил на эту тему. Его мать часто ругала его за то, что он говорил что-то, не подумав, - глупая привычка из детства, от которой он так и не избавился. Хосок собирается извиниться за то, что осмелился поднять эту тему, когда чувствует тёплую руку на своём плече. Руку Юнги. Его пальцы сжимаются на плече Хосока, голос становится более хриплым, когда он говорит. - Я знаю, что это тяжело, Хосок-а. Узнавать о таких вещах. Но ты должен знать, как защитить себя. Даже если ты хороший человек, даже если ты не сделал ничего плохого… всегда найдутся люди, которые будут осуждать тебя. Те, которые могут захотеть причинить тебе боль за то, что никогда не было в твоей власти. - Ты имеешь в виду… из-за того, что я магглорожденный? Глаза Юнги становятся серьёзными. - Да. Они увидят кого-то вроде тебя и подумают, что ты ничтожество, но я-то знаю… Я знаю правду. Ты лучше большинства из нас, Хосок-а. Никогда не позволяй никому говорить тебе обратное. Это трогательный момент, но одновременно он затрагивает болезненную тему, которую Хосок отчаянно пытался избегать. Получить письмо из Хогвартса в свой одиннадцатый день рождения было похоже на воплощение мечты: узнав, что он волшебник, он почувствовал себя особенным. Но он не был готов к тому, что он будет чувствовать себя чужаком, особенно в начале. В Хогвартсе было много такого, что было естественным для других студентов, а для него это было загадкой. Хосоку постоянно хотелось кого-нибудь спросить, но он ненавидел доставлять беспокойство, ненавидел быть обузой для людей. Хосоку потребовалось очень много внимания и концентрации на уроках, чтобы не отстать от других учеников, но он всегда чувствовал, что всё-таки немного отстает. Не столько в академическом смысле, сколько в осознании и полном понимании совершенно нового для него мира. Это была одна из причин, почему он так сильно любил квиддич, - на поле можно было положится на инстинкты и свою физическую подготовку. Когда Хосок играл в квиддич, никто никогда не ставил под сомнение его талант, никто никогда не заставлял его чувствовать так, словно ему чего-то не хватает. Юнги тоже помогал ему в том, чтобы не чувствовать себя так, что ему чего-то не достаёт. Он действительно был первым человеком… единственным человеком, который, глядя на Хосока, думал, что он умный. Что вне квиддичного поля он был таким же интересным и способным, как и на нём. - Юнги... спасибо тебе. Правда, я думаю, что я бы я без тебя...хён... спасибо тебе. На самом деле, я думаю, я бы... я знаю, я бы пропал без тебя. Ты приложил столько усилий, помогая мне. Я просто хотел бы, чтобы было что-то, что я мог бы дать тебе взамен, как-то отблагодарить тебя. Что бы я мог сделать для тебя? - Я знаю, ты этого не осознаешь, но ты уже так много дал мне, Хосок-а. От этих слов хаффлпаффец краснеет, счастливо прикусывая губу. - Правда? - Правда. Юнги смеётся, его рука всё ещё лежит на плече Хосока, заставляя хаффлпаффца трепетать от волнения. - Но знаешь, что действительно сделало бы меня счастливым? - Только скажи - Хосок улыбается ему, подпирая щёку ладонью. - Хён был слишком добр ко мне, так что я готов отдать ему всё, что угодно. Юнги отступает назад, нервно сжимая пальцы, смотря на младшего. - Я был бы действительно счастлив... - Он протягивает руки и помогает Хосоку подняться со стула на ноги. Они стоят очень близко, слишком близко друг к другу. — .... если бы ты применил заклинание патронуса. Хосок издаёт лёгкий стон от разочарования, заставляя старшего мальчика рассмеяться. - .... что?- Юнги прикидывается дурачком, впрочем, точно зная, почему Хосок так реагирует. - Я должен был догадаться - Хосок опускает голову, прижимаясь лбом к плечу Юнги, и дуется. - Я думал, хён собирался попросить меня о чём-то другом. Юнги берёт обе его руки в свои и заглядывает в лицо. - Да? О чём, по-твоему, я собирался тебя попросить? Хосок знает, что не должен этого делать, но не может удержаться от того, чтобы слегка наклониться вперёд и посмотреть на губы Юнги. Они не слишком полные, но Хосоку кажется, что они то, что надо, самого красивого бледно-розового оттенка. Губы Юнги выглядят такими мягкими, и Хосок, наверное, в сотый раз задаётся вопросом, являются ли они на ощупь такими же мягкими, как на вид. Хосок спрашивает себя, хотел ли Юнги, глядя на его губы, того, что и он сейчас. В письмах Юнги говорит, что любит его, и Хосок готов в это поверить. Но испытывает ли он к нему влечение? Хочет ли он Хосока?