Charmed/Зачарованный

— Хосок. Хаффлпаффец моргает, отводя взгляд от красивого рта Юнги и заставляя себя сосредоточиться. Он облизывает губы и заставляет себя немного откинуться назад. — Прости. Ещё раз. — Всё в порядке. Юнги теперь почти не смотрит ему в глаза, его руки с невероятной силой сжимают стол, чтобы удержаться на месте — в узде — хотя Хосок, конечно, этого не замечает. — Так что насчёт заклинания Патронуса… Хосок снова вздыхает, опускает голову и чуть не падает со стула от неожиданности, когда чувствует, как палец Юнги касается его подбородка, приподнимая голову. — У тебя отлично получаются заклинания. Лучше, чем у меня. Хён верит в тебя, Хосок-а. И как Хосок мог отказаться после этого? — О… хорошо. Я попробую. Хаффлпаффец отходит в сторону, вытаскивая палочку из кармана. Он нервничает, его рука, сжимающая палочку из грушевого дерева, потеет, когда он готовится произнести заклинание. — Вспомни, найди это счастливое воспоминание. Сосредоточься на нём, представь его в своём воображении. — добавляет Юнги, отступая в сторону, чтобы дать Хосоку немного пространства. Хосок закрывает глаза, думая о том, как он получил письмо из Хогвартса. — Expecto Patronum! Происходит всплеск магии, но он иссякает прежде, чем что-либо по-настоящему формируется. Младший хмурится, уже чувствуя нарастающую неуверенность. Он видит, как Юнги отступает назад и мягко касается его руки с палочкой. — Всё в порядке. Это просто означает, что воспоминание было недостаточно сильным. Это не всегда так просто, иногда это такое воспоминание, от которого обычно не ожидаешь отдачи. — Пожалуйста, покажи, хён, — Хосок с пристальным вниманием наблюдает, как Юнги достаёт свою собственную палочку, тёмное ивовое дерево выглядит гладким и мощным, когда он держит её пальцами. Хосок не знает об этом, но в этот момент Юнги думает только о нём. О его улыбке, о том, как она освещает всю комнату, о звуке его музыкального смеха. И этого достаточно, потому что Юнги обожает Хосока глубоко, сильно, с нежностью. — Expecto Patronum! Вспышка света, и глаза Хосока расширяются, когда он видит, как с кончика палочки Юнги срывается пепельно-серебристый лис, который игриво скачет по комнате, прежде чем запрокинуть голову и завыть. Этот звук застает Хосока врасплох, и он смеётся, загипнотизированный красотой происходящего. Патронус, кажется, засиял ещё ярче, прыгая обратно к Юнги и обвиваясь вокруг его плеча. Именно тогда Хосок отрывает взгляд от Патронуса, чтобы посмотреть на слизеринца, и почти теряет дар речи от изумления. Юнги выглядит счастливым, его улыбка такая широкая, видны его десны, а серьги покачиваются в такт его смеху, когда он гладит лису. Это прекрасное волшебство, но почему-то от вида Юнги захватывает дух у Хосока захватывает ещё больше. Хосок немного разочарован, когда Юнги рассеивает магию, но глаза старшего по-прежнему мерцают, так что Хосок не слишком зацикливается на своих эмоциях. — Видишь? Если воспоминание будет достаточно сильным, ты сможешь это сделать, Хосок-а. Хаффлпаффец принимает совет Юнги к сведению, перебирая в голове воспоминания. Когда он впервые увидел океан, первого друга, которого завел в Хогвартсе, и даже когда впервые выиграл матч по квиддичу. Тут его лицо озаряется. — У тебя получилось вспомнить что-то подходящее, не так ли? — Понимающе спрашивает Юнги, чувствуя, как от парня начинает исходить уверенность. — Да, — радостно отвечает Хосок. — Кажется, у меня получилось. — Он поднимает палочку и снова закрывает глаза. Ему всего одиннадцать лет, и он стоит на поле для квиддича со своими товарищами-первогодками. На земле разложено множество мётел, по одной для каждого ученика. Они стоят в две шеренги, и все их взгляды прикованы к учительнице, которая дает им указания. — Скажите это с чувством! -подбадривает она их, прохаживаясь взад и вперёд вдоль шеренг. Хосок взволнован, и он всё ещё не может до конца поверить, что всё это происходит на самом деле, что ему посчастливилось это сделать. Мадам Фрэй останавливается рядом с Хосоком и ободряюще улыбается ему. — Ты сможешь, Хосок-а! Давай! Хосок кивает, сосредоточенно прикусывает губу и кричит: — Метла accio! Метла ударяет его по руке с такой силой, что он почти теряет равновесие. Мадам Фрэй хлопает в ладоши, привлекая внимание остального класса. — Замечательно! А теперь садись на метлу, дорогой. И Хосок подчиняется, внезапно чувствуя себя более непринуждённо, чем за всю неделю, проведённую в Хогвартсе. Сидеть на метле — это настоящее реальное чувство, магия струится по его венам, когда он крепче сжимает гладкую деревянную ручку. Его ноги мягко отрываются от земли, и сначала он просто парит в воздухе. Но потом, потом он летит, ветер треплет его волосы, и он смеется, такой счастливый и свободный. — Expecto Patronum! — кричит он, и на этот раз заклинание действительно срабатывает. Сначала он не уверен, так мал сгусток магии, но затем он начинает расти и обретать форму. Он слышит хлопанье крыльев, сопровождаемое милым чириканьем, а затем что -то пролетает над его головой, задевает волосы и зависает перед его лицом. — Колибри. Юнги подходит ближе и протягивает руку, чтобы птичка села ему на палец. Он поворачивается к Хосоку, его улыбка такая яркая, что почти ослепляет. — Тебе идёт твой Патронус, Хосок-а. Колибри взлетает, ерошит крыльями тёмные волосы Юнги, а затем летит обратно к Хосоку, не переставая щебетать. Хаффлпаффец чувствует себя на седьмом небе от счастья, что у него получилось. Потом он снова взмахивает палочкой, серебристый туман рассеивается, и остаются только он и Юнги. — Я сделал это. Я действительно сделал это! — Ты сделал. Юнги всё ещё не перестает улыбаться, глядя на Хосока. Он счастлив за него. — Твой Патронус прекрасен. — И твой тоже. Хосок говорит искренне, вспоминая силу и красоту лиса. — Он прекрасен, как и ты. — Никто никогда… — Юнги внезапно застеснялся. — Ты первый человек, который увидел моего Патронуса. — Правда? — Хосок чувствует, как его сердце начинает петь. — Тогда я должен сказать тебе «спасибо». Ты не только научил меня, как это делается, но и показал мне своего Патронуса. Это очень много значит для меня. — Хён просто хотел помочь. — Юнги отводит взгляд, чувствуя себя слишком неловко от смущения, у него слишком много эмоций. — Поскольку я создал заклинание такого высокого уровня, я заслужил награду, верно? — Хосок с надеждой смотрит на Юнги, который, кажется, всё ещё не может заставить себя оглянуться на младшего. — Скажи хёну, чего ты хочешь, — пальцы Юнги рассеянно чертят узоры на столе. — Хён выполнит твоё желание. — Я хочу хёна. Юнги резко поднимает взгляд. — Ч—что? Он видит, что Хосок раскинул руки для объятий. Юнги не решается шагнуть в них. — О, да ладно тебе! Я не заслуживаю объятий? Я усердно работал сегодня. Хосок подпрыгивает, его губы складываются в милую складочку, из-за чего на его щеках появляются ямочки, и Юнги не может сказать ему: «нет». Он делает неуверенный шаг вперёд, раскидывает руки и обнимает Хосока за талию. Он думает, что это будет краткое объятие, но затем Хосок обхватывает руками спину слизеринца и крепко сжимает её. — Ты лучший, хён. Хосок шепчет Юнги на ухо, отчего у того по спине пробегают мурашки. Юнги впадает в оцепенение, а Хосок от него уже отходит и закидывает рюкзак на плечо, выжидающе глядя на старшего. — А теперь нам пора на наше свидание! — Свидание?.. — Нам пора на прогулку! Это наша традиция, мы не можем её пропустить. — А, да. Он собирает свои вещи и выходит из библиотеки вслед за Хосоком всё ещё ощущая оторопь, не совсем в состоянии осознать эти новые события. Хаффлпаффец оглядывается на него, закатывая глаза, когда видит, как медленно двигается старший мальчик. — Давай же, хён! Я хочу посмотреть с тобой на Луну! Он приобнимает парня за плечи. Слизеринец едва не спотыкается, и это никак не связано с тем, что Хосок идёт быстро. Просто из-за близости Хосоке у Юнги подгибаются колени.

***

Юнги никогда раньше не получал удовольствия от Хэллоуина. Он вырос в строгой семье волшебников. Обстановка у них дома не отличалась весельем. Его старший брат почти ничего не делал, кроме как насмехался над Юнги, а мать обращала внимание на младшего сына только для того, чтобы покритиковать его за то, что у него мало амбиций по сравнению с отцом. Юнги был поразительно похож на родителя внешне, но абсолютно отличался внутренне. Юнги знал, что другие семьи магов любят Хэллоуин и празднуют его не меньше, чем магглы. Им нравилось наряжаться, устраивать фокусы, угощать. Юнги мечтал об этом в детстве, но теперь, когда он стремительно приближался к совершеннолетию, ему уже было всё равно. Праздник — это всегда зрелищно и весело. Но сегодня это вызывает раздражение у Юнги. А всё потому что он приходится на то время, когда они с Хосоком обычно встречаются для занятий. Юнги отменил их встречу сам, потому что, естественно, Хосок предпочёл бы пойти на праздник, чем сидеть с ним в библиотеке. Но всё же в данную минуту Юнги чувствует, что праздник буквально нанёс ему личную обиду, лишив его времени, которое он мог бы провести с Хосоком. Намджун сидит рядом с Юнги за слизеринским столом, разглядывая ассортимент жаркого, овощей и выпечки из тыквы, которые разложены перед ними, и разглагольствует о том, как какому-то первокурснику удалось наложить заклятие на унитаз, чтобы он сам смывать воду. Но что-то пошло не так, и Намджуну, как старосте, и пришлось спасать человека, который провалился в унитаз по шею. Юнги слушает друга в пол уха, кивая и улыбаясь, когда Намджун смеётся, а сам не сводит глаз со стола Хаффлпаффа напротив. Он не видит своего солнечного пятикурсника. По крайней мере, пока. Он старается не волноваться. Но ему это даётся с трудом. В половине седьмого он уже не может перестать покусывать губу, его взгляд прикован только к столу Хаффлпаффа. Там разгорелась небольшая потасовка за еду, и несколько третьекурсников кидаются друг в друга оранжевыми пирожными и дико хохочут. Хосока нигде не видно. — Ты в порядке? — спрашивает Намджун. Юнги внимательно смотрит на входную дверь. — Да, — коротко отвечает он. — Просто ищу Хосока. У Намджуна даже нет времени одарить Юнги самодовольным, понимающим взглядом, прежде чем тот, наконец, замечает Хосока, направляющегося в Большой зал в сопровождении Чимина и Тэхёна. Он проходит мимо стола Хаффлпаффцев и направляется прямо к нему, сияя улыбкой и облачённый в мантию шуршит у него за спиной. Юнги вдруг внезапно понимает, что хочет обнять Хосока, и эта мысль заставляет его покраснеть. — Юнги-хён! — щебечет Хосок, совсем как колибри, которую он создал с помощью своего Патронуса. — Ты закончил есть? Юнги смотрит на свою почти нетронутую тарелку, прежде чем без колебаний отодвинуть её. — Да. В чём дело? — Не мог бы ты пройти со мной? Я бы очень хотел тебе кое-что показать! Юнги встаёт, а Чимин и Тэхен немедленно занимают его место, засыпая Намджуна вопросами о его опыте работы старостой и о том, нравится ли ему это. Юнги чувствует себя немного неловко, оставляя своего друга одного справляться с двумя болтливыми четверокурсниками, но в этот момент Хосок берёт его за рукав мантии и тянет Юнги за собой. Они поднимаются на несколько лестничных пролётов, и вскоре Юнги понимает, куда они направляются. Лазарет. Это очень знакомая дорога. Он вопросительно смотрит на Хосока, но тот выглядит решительно, улыбка на его лице чуть более застенчивая и нервная, чем всегда. От этого у Юнги порхают бабочки в животе. Когда они входят, их встречает мадам Помфри, которая сияет от счастья. — Добрый вечер, мои дорогие! Хосок, я рада, что ты нашёл его, — Юнги с подозрением приподнимает бровь. Она улыбается Юнги озорной улыбкой, и он может поклясться, что она что-то задумала. Мадам Помфри уходит, чтобы заняться своими делами в задней комнате. — Позови меня, если я тебе понадоблюсь, Хосок, дорогой. Она исчезает, взмахнув пышным подолом белой юбки, а Юнги остаётся только выжидательно моргать, глядя на Хосока. Он всё ещё не понимает, что они здесь делают. Хосок делает глубокий вдох и нервно плюхается на одну из кроватей. Странно снова оказаться здесь. Особенно с Хосоком. Он не в той постели, в которой провёл почти сорок дней, и уж точно не в том состоянии, в котором был тогда. Юнги многое узнал о себе за то время, что отсиживался здесь в ожидании чуда. Он хочет сказать об этом, но не делает этого, понимая, что этим он только выдаст себя. Мысль о том, что Хосок узнает, сколько времени Юнги провёл в лазарете, пугает его. Юнги садится рядом с ним, держась на безопасном расстоянии, и Хосок начинает говорить. — Ты, конечно, можешь сказать «нет»! Но я практиковался в некоторых заклинаниях на уроке трансфигурации…помнишь, как мы изучали, как можно овладеть трансфигурацией по частям, а не в целом? Юнги кивает. Он всегда был очарован трансфигурацией, и Хосок довольно хорошо разбирается в этом предмете, учитывая его любовь к заклинаниям. — Так вот… Я думаю, что, возможно, овладел одним из заклинаний! Ничего особенного, но так как сегодня как раз Хэллоуин… Я хотел спросить, могу ли я протестировать заклинание на тебе? Юнги моргает. Он не знает, что это за собой влечёт, но знает, что сделает всё, чтобы Хосок улыбался. Юнги доверяет Хосоку, а потому кивает соглашаясь. — Конечно, для хёна было бы честью стать твоим подопытным, — говорит он с улыбкой, и Хосок мгновенно светлеет в лице. — Я хотел, чтобы мы пришли сюда, чтобы мадам Помфри могла немедленно отменить моё заклинание, если я сделаю что-то не так или если тебе это не понравится… — Что именно ты собираешься сделать? — Сейчас увидишь! — отвечает Хосок, доставая свою волшебную палочку. Юнги знает, что всё это может закончиться очень плохо. Он слышал о том, что заклинания трансфигурации очень часто оборачиваются неудачей. Мин думает об этом, но он всё равно доверяет Хосоку. Хосок выглядит радостным, а значит оно того стоит. — Хорошо… тогда дерзай, — Юнги закрывает глаза, слышит, как Хосок шепчет что-то похожее на «auribus catulus», а затем испытывает странное ощущение, будто что-то вырастает из его головы. Когда он снова открывает глаза, то видит победоносно улыбающегося Хосока. Мадам Помфри выглядывает из-за угла и прикрывает рот рукой, чтобы скрыть довольный смешок. — О, хён, они тебе так идут! Они, правда, тебе идут! Юнги моргает и протягивает руку, проводя пальцами по своим густым чёрным волосам, пока не нащупывает в них что-то тонкое и пушистое, что дергается, когда он дотрагивается до них. — Хосок-а… ты наколдовал хёну кошачьи ушки? Хосок широко улыбается, прежде чем пододвинуться поближе, чтобы потрогать ушки на голове Юнги. — Видишь ли, ты так похож на кота. Твои глаза и то, как ты себя ведёшь. А я, как ты знаешь, очень люблю кошек. Я просто хотел посмотреть! И это чудесно выглядит, правда. Юнги встает и направляется к одному из больших зеркал в раме на стене. Из его волос торчат два чёрных кошачьих ушка с розовой внутренней частью. Он вдруг понимает, что действительно похож на кота. — К вечеру они сойдут, но если они тебе не нравятся, я могу произнести контрзаклинание… — Я… — Юнги думает, что он выглядит довольно мило. И ему на самом деле всё равно, что о нём думают другие, во всяком случае, за исключением Хосока, поэтому он пожимает плечами. — Сегодня Хэллоуин, верно? Люди обычно наряжаются в этот день. Мне они нравятся. Я сохраню их до конца дня. Хосок не перестает отпускать комплименты его новым кошачьим ушкам, пока они возвращаются в Большой зал, время от времени он протягивает руку, чтобы нежно потрогать одно из них. Юнги не может сказать, что ему неприятно это внимание. Он не может поверить, что всего несколько недель назад он скорее провалился бы сквозь землю, если бы Хосок вообще смотрел на него. А теперь Юнги был бы счастлив, если бы Хосок больше никогда ни на кого не смотрел. Они проходят мимо группы гриффиндорцев, которые тут же хихикают и начинают перешептываться о внешности Юнги. Закатив глаза, Юнги просто отводит взгляд, но Хосок хмурится и останавливается как вкопанный. — Вообще-то смеяться над людьми нехорошо. Гриффиндорцы тоже замирают на месте. Юнги знает нескольких гриффиндорцев, которых он считает хорошими, искренними людьми, но в целом у него с ними был неудачный опыт. Они пристально смотрят на Хосок и ухмыляются. — Если у человека кошачьи уши, он сам напрашивается на то, чтобы над ним смеялись. Всё очень просто. — Что ты вообще делаешь рядом с этим магглорождённым, Юнги? Ты, наверное, хочешь принести его в жертву своему тёмному лорду или что-то в этом роде? Как там папочке живётся в Азкабане, Юнги-щи? Юнги к этому привык. Он ничего не чувствует, когда ему говорят такие вещи. Что его расстраивает, так это то, как опускаются плечи Хосока, как хмурятся брови и слегка дрожат губы. Юнги кладёт руку ему на плечо. — Давай пойдём куда-нибудь ещё, — мягко говорит Юнги, уводя Хосока подальше от этих людей. Проходит некоторое время, прежде чем Хосок заговаривает. Его кулаки всё ещё сжаты, а глаза щиплет от слёзами. Юнги ничего не говорит, позволяет ему пережить эмоции в тишине, зная, что иногда лучше не трогать человека в таком состоянии. Он ведёт Хосока в Западную башню и вверх по нескольким длинным винтовым лестницам, прежде чем Хосок, наконец, нарушает молчание. — Почему люди так ужасны? — возмущается он. — Неужели они не видят, что ты хороший человек? Неужели они не понимают, что ты не такой, как твой отец?! Юнги вздыхает. — В Мире Магов кровь обычно важнее характера. Не имеет значения, что я за человек для них. Важно лишь то, что моя семья была замешана в тёмном дерьме. С ними бесполезно бороться и спорить, потому что они правы. Мой отец — злобный ублюдок. Он в Азкабане. Я ничего не могу сделать, чтобы это изменить. — Но это не твоя вина! — Я это знаю. Ты это знаешь. Люди, которые знают меня и которым на меня не плевать, знают это. Вот что важно. А не мнение каких-то прохожих. Хосок качает головой и бормочет что-то о том, что нужно найти способ изменить отношение людей к нему, но Юнги уже открывает дверь в совятню. Когда он входит, всегда раздается какофония шума; совы карабкаются вверх, чтобы хоть мельком увидеть, пришёл ли к ним их хозяин. Шум быстро стихает, когда они видят, что это Юнги, постоянный посетитель. — Зачем мы здесь, хён? — С любопытством спрашивает Хосок. — Потому что я хотел познакомить тебя с Пуони. — Пуони? Внезапно откуда-то сверху спикировала красивая бело-золотая сова-сипуха, и Юнги протянул руку, чтобы поймать ее. — Это, — гордо говорит он, протягивая руку, чтобы погладить ее по перьям, — Пуони. Хосок изумленно смотрит на сову, осторожно протягивая руку, чтобы провести пальцами по перьям у нее на макушке. Она тихо воркует и кланяется, позволяя ему сделать это. — Она красивая, хён. Смех, который издаёт Хосок, звучит как колокольчики и напоминает о весне, и Юнги ловит себя на том, что наклоняется к нему, желая быть ближе. — Поскольку на днях ты познакомил меня со своим котом, я подумал, что хочу познакомить тебя с Пуони. — Она мне нравится. — улыбается Хосок. — И она тебе подходит. — Я часто прихожу к ней в гости. — Юнги улыбается. — Мне некому отправлять письма, поэтому я стараюсь уделять ей как можно больше внимания и позволяю ей летать повсюду. Когда мама или брат Юнги соизволяют написать, они обычно присылают старую семейную сову. Юнги ненавидит эту сову, но он также рад, что ему не приходится отправлять Пуони иметь дело с его семьёй. Он понятия не имеет, как они к ней отнесутся. Юнги и Хосок выходят на маленький балкон, и Юнги позволяет Пуони взлететь, описывая круги над башней и широко расправляя крылья. Хосок наблюдает за ней, лучи заката запутываются в его волосах, и Юнги чувствует, как тепло разливается от кончиков его пальцев ног до затылка. — А ничего, — тихо спрашивает Хосок, — если я воспользуюсь Пуони, чтобы отправлять письма своей семье? Юнги загорается, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Боже мой, пожалуйста! Пуони была бы в восторге. Ей никогда не приходилось совершать длительные перелёты. Это было бы так полезно для неё! Хосок улыбается и кивает. Юнги же думает, что Хосок идеален. Ведь его сердце полно доброты. Они наблюдают за закатом до тех пор, пока последние его отблески не исчезают за горизонтом, и небо не становится тёмно-синим. Сегодня на небе не так много облаков, и Юнги в голову приходит идея. — Как ты смотришь на то, чтобы провести со мной ещё немного времени? — застенчиво спрашивает он. — Что за вопросы, хён? Конечно, я с удовольствием! Юнги свистит, чтобы Пуони вернулась в совятню, а затем ведёт Хосока вниз по винтовой лестнице. Юнги жестом просит его вести себя тихо, а затем прокрадывается мимо двери, на которой висит табличка, которая запрещает ученикам идти дальше, но которую Юнги всегда игнорирует. Он не повинуется правилам насчёт запретных зон. Астрономическая башня в это время ночи выглядит таинственно и красиво. Восходящая луна отбрасывает длинные тени во все стороны. Хосок проводит пальцами по лунному лучу, который освещает одну из-за колонн, и Юнги приходится напоминать себе, что нельзя так нагло пялиться на младшего. Он выходит на одну из балконных платформ и ложится на спину, заложив руки за голову. Звезды только начинают проступать сквозь синюю тьму. Это любимое ночное время Юнги для созерцания звёзд, потому что он может считать звёзды по мере их появления. Он рассказывает об этом Хосоку, когда младший мальчик садится рядом с ним, вытягивает свои длинные ноги и улыбается небу. — Мне нравится, как работает твой мозг, хён. Большинство людей не задумываются о таких вещах. Большинство людей просто хотят видеть все звёзды во всей их яркости. — Мне нравится видеть красоту в вещах, которые некоторые люди, возможно, не считают особенными. — Юнги бросает взгляд на Хосока. — Потому что, по-моему, в этих вещах скрыто ещё больше красоты. К счастью, Хосок не замечает взгляда Юнги и просто продолжает улыбаться, глядя в небо. — Когда я был маленьким, — тихо говорит Хосок. — Я загадывал желание на первую звезду, которую видел каждую ночь. Моя старшая сестра сказала мне, что волшебства не существует и что я зря трачу время. Но волшебство реально… Так что, возможно, то, что я загадывал желания те звезды что-то и дало. — Что ты загадывал? — Спрашивает Юнги, осознавая, как близко к нему сейчас Хосок. — О, всё подряд. Велосипед, домашнего хомячка, playstation… Но в целом, я помню, что мечтал когда-нибудь стать счастливым. Юнги не знает, что такое playstation, но это всё равно вызывает у него улыбку. — А что означает счастье для Чон Хосока? — Ну что ж… Я хочу работу, которая никогда не надоест.и в которой я хорош. Я хочу, чтобы у меня было много друзей, с которыми можно было бы весело проводить время. И я хочу влюбиться в кого-нибудь и провести с ним вечность. Юнги прочищает горло и снова поднимает взгляд к небу. То, как задумчиво Хосок произнёс это, наводит Юнги на мысль, что у него нет никаких шансов когда-нибудь стать тем, в кого Хосок влюбится. Что—то в груди Юнги болезненно сжимается, ему вдруг хочется крикнуть Хосоку: «ты можешь любить меня!» — Что ж, — тихо говорит Юнги. — Я надеюсь, ты найдёшь все это. — Спасибо, хён. Я… я надеюсь, что и ты тоже. После этого наступает тишина, о которой Юнги старается не думать как о неловкой. Он поднимает глаза и видит, как первая звезда действительно начинает сиять сквозь вечернюю дымку, и Юнги указывает на неё. — Загадай желание, Хосоки, — мягко говорит он. Хосок хихикает рядом с ним и сосредоточенно морщит нос, концентрируясь. Юнги снова поднимает взгляд на звезду и вздыхает. Я желаю Чон Хосоку найти своё счастье. Я хочу, чтобы он был самым счастливым человеком на всей планете. Я хочу, чтобы он не прожил и дня без улыбки. — Ты тоже что-то загадал, хён? — Спрашивает Хосок. — Да. — Только не говори мне, иначе это не сбудется. — Так вот как это работает? — Да! — Хорошо, я не буду. Проходит час, и они разговаривают ни о чём и обо всём на свете. Хосок показывает на каждую появляющуюся звезду, а Юнги объясняет, звезда это, планета или спутник. Хосок приходит в особенный восторг, когда Юнги указывает на Венеру. В конце концов, Хосок достает свою волшебную палочку и обводит звёзды золотой нитью света, которую он наколдовал, а Юнги наблюдает за этим с такой широкой улыбкой, что у него почти болит лицо. Когда Хосок опускает руку и прячет палочку обратно в карман мантии, его ладонь оказывается в опасной близости от руки Юнги, между ними. Юнги чувствует, как кончики его пальцев почти касаются ладони Хосока, и это вызывает дрожь, пробегающую вверх и вниз по его спине. Рука Хосока прямо здесь, ладонью вверх, что почти побуждает Юнги взять её и соединить их пальцы. И, боже, он этого хочет. Он так сильно этого хочет. — Хён? — Тихо спрашивает Хосок. — Да, Хосоки? — Можно я возьму тебя за руку? Вопрос шокирует Юнги так сильно, что он чуть не задыхается. Но ему удаётся сохранять спокойствие, он поворачивается, чтобы посмотреть на лицо Хосока. Тот смотрит на Юнги волнуясь, и Юнги чувствует, как его сердце тает. Юнги переплетает свои пальцы с пальцами Хосока, и тот немедленно пожимает их в ответ. — Ты такой милый с этими ушками, — шепчет Хосок, заставляя Юнги снова покраснеть.