Charmed/Зачарованный

Какое-то время они просто лежат, держась за руки, и звёзды мерцают над их головами. Сердце Юнги бешено колотится о грудную клетку, и ему кажется, что Луна и все звезды на небе мягко улыбаются им двоим. — Я просто хочу, чтобы все знали, какой ты замечательный, хён, — шепчет Хосок. Юнги чувствует, как тот кладёт голову ему на плечо. И старший прижимается к нему. — Того, что ты знаешь, мне достаточно, — так же тихо отвечает Юнги. Хосок улыбается, и они ещё какое-то время остаются в таком положении. Просто лежат под звёздами вместе.

***

Хосок сидит в раздевалке и слушает, как Йерим произносит очередную свою фирменную подбадривающую речь. Но на этот раз вместо того, чтобы вселять в него надежду, каждое слово наполняет Хосока паникой. — Завтра мы уничтожим Слизерин! Теперь, когда Хосок вернулся, ничто нас не остановит! Раздаются восторженные возгласы, и Хосок чувствует, как Тэхён радостно хлопает его по спине. Хосок выдавливает из себя улыбку, пытаясь подбодрить своих товарищей по команде, хотя внутри у него бушуют эмоции. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз принимал участие в матче. И прошло всего несколько недель с тех пор, как мадам Помфри разрешила ему снова начать летать. И, честно говоря, Хосок ещё не чувствовал себя полностью готовым начать всё сначала, но он видел тоску в глазах своих товарищей по команде с каждым по мере того, как приближался матч со Слизерином. Реальность такова, что Хосок — лучший охотник Хаффлпаффа, и без него у команды действительно нет шансов против Слизерина. Поэтому Хосок тренируется, работает на пределе своих возможностей, делает всё возможное, чтобы быть готовым к матчу, даже когда его состояние на самом деле не самое лучшее. Хосок никогда не был тем, кто подводит своих друзей, и он не может бросить свою команду, когда она нуждается в нём больше всего. Они не могут позволить себе проиграть ещё несколько матчей, если хотят получить шанс на участие в Кубке по квиддичу в этом году. Он закрывает глаза, пока Йерим продолжает бормотать, прокручивая в голове схемы и проигрывая их в уме, стараясь запомнить всё до мелочей. Он бесконечно тренировался с Тэхёном и Доном, пытаясь вернуться в привычное русло, но ему всё ещё кажется, что его движения не такие быстрые и ловкие, как прежде. Хосок знает, что его команда рассчитывает на то, что он выйдет со скамейки запасных и изменит ситуацию к лучшему, но в данный момент он, похоже, не чувствует в себе былой уверенности. — Хосок-хён! Иди сюда! Хосок открывает глаза на голос Тэхёна и видит, что остальные его товарищи по команде стоят в кругу, вытянув руки ладонями вперёд. Он спрыгивает со своего места и подбегает поближе, чтобы присоединиться к ним. — Прости. Я задумался. Думал о матче. — Хорошо! Не хочешь оказать честь? — Спрашивает Йерим, улыбаясь. Хосок согласно кивает, кладя свою руку поверх остальных в центре. — Хаффлпафф на счёт «три»! Раз, два, три… — Хаффлпафф! — Кричат они все, поднимая руки в воздух, прежде чем разразиться аплодисментами. — Так, так, всё отлично. Сегодня вечером тренировка, и, пожалуйста, постарайтесь лечь спать пораньше! Вам нужно как следует выспаться, чтобы подготовиться к завтрашней игре со Слизерин! И хорошенько позавтракайте утром! Побольше мяса и протеина! — Ладно, ладно! — Тэхён смеётся, обнимая хёна за плечи. — Мы уже знаем, что делать. Мы собираемся отправиться прямиком в постель. Йерим показывает им поднятый вверх большой палец, прежде чем переключить своё внимание на ловца их команды. Когда двое хаффлпаффцев идут в общую комнату, у Хосока всё ещё кружится голова, и он пытается не терять нить разговора, хотя всё, что он слышит сейчас это бессмысленная болтовня своего лучшего друга. Это трудно, так как всё, о чём он может думать, это что может быть не так в игре. Они уже собираются свернуть в коридор, ведущий в гостиную Хаффлпаффа, когда Хосока осеняет идея, и, прежде чем он успевает сдержаться, он позволяет себе маленькую невинную ложь. — Вообще-то, сегодня вечером у меня занятия! Я поговорю с тобой позже, Тэхёни, хорошо? Младший хмурится, уперев руки в бока. — У тебя сегодня занятия? Так поздно? И за день до квиддича? Тэхён закатывает глаза. — Я думаю, Юнги-хён слишком строг к тебе, и это за день до матча… — Юнги-хён никогда не был слишком строг ко мне. — Тон голоса Хосока звучит слишком твёрдо, и Тэхён моргает, застигнутый врасплох. — Я просто имею в виду, что он делает это не из вредности или злости. Он, честно говоря, … Я не знаю, что бы я без него делал. Он помог мне наверстать упущенное на всех моих занятиях, и он помогает мне подготовиться к экзаменам. И он делает это бескорыстно и ничего не просит взамен. — Я верю тебе, хён, и я не считаю Юнги-хёна плохим. — пожимает плечами Тэхен. — Просто ты, хён, никогда особо не был склонен к учёбе. Немного странно видеть, как ты изо всех сил стараешься выполнить все школьные задания. — Он вздрагивает, как будто мысль об этом ему неприятна, и его передёргивает, будто бы он брезгует чем-то. Хосок не может удержаться от смеха, Тэхён очень артистичен. Но он понимает, откуда у младшего такие мысли. Если бы кто-нибудь сказал Хосоку в начале семестра, что он будет с таким энтузиазмом относиться к учёбе, он бы ни за что не поверил. Но в Юнги есть что-то особенное.… то, как он всё объясняет, то, как он делает обучение интересным и увлекательным, и он никогда не заставляет Хосока чувствовать себя тупым, потому что он не сразу понимает какие-то вещи. Наоборот, из-за Юнги Хосок чувствует себя способным, и это только усиливает желание Хосока узнавать всё больше и больше о волшебном мире. Но если бы Хосок сказал обо всём этом вслух, Тэхён понял бы, что между ним и его наставником происходит что-то более глубокое. А на данный момент Хосок хотел бы сохранить правду об их расцветающей дружбе — и, возможно, чём-то даже большем — при себе. Поэтому, вместо дальнейших объяснений, он просто обнимает своего друга и прощается с ним. Хосок направляется в гостиную Слизерина, но когда он почти на полпути к подземельям он понимает, что не знает нового пароля. Это огорчает: перспектива увидеть Юнги ускользает от него так же легко, как эта идея пришла ему в голову. Он разворачивается, чувствуя себя побеждённым, когда слышит голос, зовущий его. — Хосоки! Это ты? Когда Хосок поднимает глаза, он видит Префекта. Лицо Сокджина расплывается в улыбке, когда он подходит ближе. — Это действительно ты! Извини, я всё ещё не привык к твоим рыжим волосам. Хосок перебирает свои пряди, и в его груди что-то отзывается, потому что новый цвет его волос — дело рук Юнги. — Да, это я. Как твои дела, хён. Сокджин раскидывает руки для объятий, Хосок обнимает и крепко прижимает его к себе. У них в последнее времени не было шанса поговорить, — старший был занят, потому что учёба на последнем курсе сложна, а также своими обязанностями Префекта, Хосок же был поглощен занятиями с Юнги и квиддичем. — У меня всё хорошо! Так приятно, что полностью оправился после болезни. Я слышал, ты даже играешь завтра в матче против Слизерина. Рад за тебя, Хосоки. — Да. Это хорошо для меня, я думаю… — повторяет Хосок, хотя, на самом деле, он не слишком уверен. Сокджин, кажется, улавливает его странный тон и склоняет голову набок, присматриваясь к хаффлпаффцу. — Что ты здесь делаешь? Уже поздно, я как раз собирался начать обход. — О, я просто… знаешь, я собирался… — Хосок прикусывает губу, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, но безуспешно. Он вздыхает, вынужденный сказать правду, потому что не может придумать ничего лучше. — Честно? Я собирался в гостиную Слизерина, чтобы повидаться с Юнги-хёном. — О! — произносит Сокджин, на лице его отражается энтузиазм. — Я слышал, вы двое проводите много времени вместе в последнее время. Он твой наставник, верно? Юнги-я на самом деле очень, очень умный. Лично я думаю, что из него получился бы отличный староста, но он никогда не слушался меня. У него есть всегда на всё есть собственное мнение, понимаешь? — Да, это так. Вы двое ведь были близки? — Мм, в некотором роде?.. — Сокджин переминается с ноги на ногу, и выражение его лица внезапно становится гораздо менее уверенным, чем то, к которому привык Хосок. — Я имею в виду, мы были очень близки, когда были моложе, ещё до Хогвартса. Но потом меня распределили в Гриффиндор, а его — в Слизерин, и ты знаешь… — Хосок замечает в глазах Сокджина печаль, и его поражает, что он никогда не видел, чтобы Префект выглядел таким образом. — Иногда люди просто отдаляются друг от друга. Так бывает. — Сокджин-хён, я знаю, что это не моё дело, но… если ты… если ты скучаешь по нему, я думаю, ты должен сказать ему. Юнги-хён, наверное, тоже скучает по тебе, но он никогда не скажет об этом первым. Так что тебе, наверное, стоит сделать первый шаг. Сокджин смеётся, но в его смехе Хосок слышит лёгкую горечь. — Да, Юнги всегда был из тех, кто страдает молча. Люди слишком строги к нему, это действительно так… и иногда это меня расстраивает. Меня бесит, что большинство людей не понимают, каким заботливым он может быть. Даже если мы уже не такие хорошие друзья, как раньше, я знаю, что он заслуживает лучшего отношения. — Затем он внимательно смотрит на Хосока. — Я рад, что ты даёшь ему шанс, Хосоки. Ты понятия не имеешь, но… вероятно, это значит для него гораздо больше, чем ты можешь себе представить. — Если бы ты только знал, — думает Хосок, вспоминая нежные слова из тех писем, глубину эмоций Юнги и постоянно повторяющееся «Я люблю тебя». Хосок знал, что Юнги испытывает к нему сильные чувства, и это было взаимно. Именно поэтому, когда Хосоку стало не по себе, первым человеком, который пришёл ему на ум, был Юнги. Чону казалось, что Юнги может найти нужные слова и поддержать его сейчас. И он был ему нужен. Хосок даже не знал, что именно он скажет Юнги, и не знал, что скажет ему в ответ старший, но он знал, что каким-то образом Юнги заставит его снова почувствовать себя спокойным и счастливым. Юнги всегда делал так, что Хосок чувствовал себ счастливым. — Он… он очень важен для меня. — Это всё, что может сказать Хосок, чувствуя себя слишком беззащитным под проницательным взглядом старшего. Сокджин, прищурившись, смотрит налево. — Но, если ты собирался встретиться с Юнги, почему ты направляешься сюда? Ты знаешь, что гостиная Слизерина находится в противоположной стороне? — Да, я знаю. Я просто… Я точно не говорил Юнги—хёну, что приду, я не планировал. И сейчас я понял, что я не знаю пароля… — Хосоки, — произносит Сокджин, хватая хаффлпаффца за руку и ведя его в сторону подземелий. — Тебе повезло встретить меня. Ты ведь не забыл, что я Префект? Я знаю все пароли, я могу тебя впустить в гостиную Слизерина. — Спасибо, хён, но — Хосок выглядит смущённым. — Проблема в том, что до комендантского часа уже совсем немного времени. Сокджин достает палочку, стучит в дверь и бормочет несколько слов. Тяжёлая каменная дверь начинает медленно открываться, и Сокджин с улыбкой поворачивается к Хосоку. — Тогда, я полагаю, тебе придётся остаться здесь на ночь. — Сокджин смеётся, похлопывая Хосока по спине. — Наслаждайся временем, проведённым с Юнги. Хосок чувствует благодарность и одновременно панику. — Почему ты делаешь это для нас? — Потому что больше всего на свете я хочу, чтобы Юнги был счастлив. И я думаю, что это как раз в твоих силах. И, возможно, я тоже могу сделать его счастливым, но по-другому. Я запомню, что ты сказал мне сегодня вечером, и постараюсь, чтобы Юнги узнал, что мне всё ещё не всё равно на него и нашу дружбу. Я благодарен тебе, так что считай мою помощь сегодня моей благодарностью. А теперь иди, пока тебя никто не увидел. — Хорошо. — Хосок быстро обнимает Сокджина. — Большое спасибо, Сокджин-хён. Это очень много значит для меня. Это значит больше, чем ты думаешь. Сокджин подмигивает ему, прежде чем исчезнуть за дверью, оставляя Хосока одного в слизеринской гостиной. И тут до Хосока доходит, что он понятия не имеет, куда идти дальше, потому что он никогда не был в комнате Юнги. Тем не менее, раз уж он оказался в общежитии Слизерина, сдаваться и поворачивать назад, глупо. Его мозг услужливо предлагает ему вариант который носит имя «Чимин». Хосок уже предвидит, как младший будет задавать много лишних вопросов, и мысленно закатывает глаза. Тем не менее, это лучше, чем стучаться в каждую дверь, будить слизеринцев и ставить их в известность о том, что он пришёл повидаться со студентом их факультета после комендантского часа. Хосок на цыпочках пробирается по коридору к комнате Чимина, медленно приоткрывает дверь и проскальзывает внутрь. Он слышит храп, и он никогда не был так рад подобному звуку. Чимин постоянно жаловался на чрезмерный шум своего соседа по комнате по ночам. Но сейчас это значит, что сосед Пака крепко спит. Чимин проснулся, кончик его палочки горит, наконец, он узнаёт Хосока. — Хён, что ты здесь делаешь? Ты нарушишь комендантский час, если не поторопишься! — Я знаю, знаю. — Хосок прижимает палец к губам.- Слушай, мне нужно, чтобы ты показал мне, где находится комната Юнги. — Ты с ума сошёл? Ты хочешь, чтобы он меня убил? Каждый слизеринец знает, что ты нельзя будить Юнги. Хоть я и люблю тебя, хён, я не думаю, что готов умереть за тебя. — Тебе не обязательно его будить, мне просто нужно, чтобы ты сказал мне, какая у него комната. — Нет, ты не понимаешь всей серьёзности положения, — продолжает шептать Чимин. — У Юнги-хёна даже нет соседа по комнате, потому что он так напугал последнего человека после того, как его разбудили, что все решили, что будет лучше просто предоставить ему отдельную комнату. — Чимин, просто скажи мне, где его комната! Тебе даже не нужно провожать меня. Просто скажи мне, как найти его комнату, и я уйду. Чимин подозрительно смотрит на него и скрещивает руки на груди. — Почему ты так сильно хочешь увидеть Юнги-хёна? Да ещё и в этот час. Это как-то связано с вашими занятиями? Хосок чувствует, что начинает раздражаться, — отчасти из-за того, что с Чимином трудно, но в основном из-за того, что он просто хочет поскорее увидеться с Юнги. — Это не имеет никакого отношения к моим занятиям! Мне просто нужно поговорить с Юнги. Так что, если ты, скажешь мне, где его дверь, я с радостью оставлю тебя в покое. — Слушай, хён, однажды ты чуть не погиб из—за меня, я не могу допустить, чтобы на моей совести было подвергать тебя риску во второй раз. — Пак Чимин! Если ты прямо сейчас не скажешь мне, где комната Юнги, я отправлюсь обратно в Хаффлпафф, разбужу Тэхёна и скажу ему, что ты влюблён в него с первого курса. Чимин задыхается от возмущения: — Ты не посмеешь! — Я даже расскажу ему о том, как однажды тебе приснился эротический сон о нём, и тебе пришлось просить меня помочь с чистящими чарами для своей мантии, чтобы скрыть это. — Ты же сказал, что мы больше никогда не будем поднимать эту тему! Хосок смотрит на него с коварством, его тон становится всё более угрожающим. — Я скажу, что ты купил ему сливочное мороженое на палочке в Хогсмиде только потому, что ты хотел посмотреть, как он будет лизать его. — Ты-чудовище. Я говорил тебе это по секрету! И это не моя вина, что он не может контролировать свой язык, я просто высказал наблюдение вслух! — Чимин фыркает, сбрасывает простыни и встает с кровати. — Если я когда-нибудь узнаю, что тебе кто-то нравится, я соберу на тебя как можно больше компромата и использую это для мести. Хосок ухмыляется. — Только теперь, когда я знаю, что это твой план, я никогда тебе ничего не скажу. Чимин злобно зыркает на старшего и скрежещет зубами в преувеличенной ярости. — Куда делся мой ангельский Хосок-хён? Ты буквально коварство во плоти. Это дело рук Юнги-хёна? Он сделал тебя таким? — Он этого не делал, а теперь скажи мне, где его найти. — Юнги в последней комнате в конце коридора, справа. Я так сильно тебя сейчас ненавижу. — Я знаю, что ты любишь меня, и спасибо тебе. — Надеюсь, завтра мы надерём вашей команде задницу. — Чимин практически выталкивает Хосока за дверь, его щёки всё ещё пылают от стыда от слов Хосока о Тэхёне. — Мечтать не вредно! — поддразнивает Хосок. Оказавшись в коридоре, он накладывает на себя заглушающие чары и медленно крадётся к месту своего назначения. Хосок надеется, что Юнги будет так рад его неожиданному визиту.

***

Юнги не спит. То есть не совсем. Он пытался уснуть, но как только его глаза закрылись, его разум и память подкинули ему образы того, как бладжер врезается в Хосока; и его тело безвольно падает на землю. И вот теперь он лежит с закрытыми глазами, пытаясь выровнять дыхание, после ужасных видений. Он представляет и вспоминает все улыбки, которые он получал от Хосока за последние пару месяцев; ведь они определённо компенсировали все те дни, когда ему приходилось смотреть на Хосока, который лежал без сознания и был травмирован. Только Юнги начинает снова засыпать, чувствуя приятную пустоту в голове, как он слышит, что дверь в его комнату отворяется с тихим скрипом. Юнги замирает, задерживая дыхание, и быстро соображает, где его волшебная палочка. Он прикидывает, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до неё. С детства мать постоянно внушала ему страх, что где-то есть люди, которые захотят убить его, Юнги, чтобы отомстить его отцу. Юнги понимает, что в Хогвартсе он в безопасности, но, тем не менее, рефлекс выработанный годами сильнее его. Юнги готов встать, но тут он чувствует, как кто-то опускается на его кровать и ложится рядом с ним. — Хён, — шепчет Хосок. — Всё в порядке. Юнги теряет дар речи. Он что, спит? В его тыквенный сок за ужином подмешали наркотик, вызывающий галлюцинации? — Хосоки? — спросонья Юнги хрипит. — Почему ты здесь? — Ну, — фыркает Хосок, очаровательно поджимая губы. — Если вкратце, то… Я собирался зайти к тебе, чтобы увидеться, но я понял, что уже почти комендантский час, а я всё равно не знаю слизеринского пароля; я направился обратно в Хаффлпафф, но тут мне встретился Сокджин—хён и он впустил меня внутрь слизеринских подземелий, а потом мне пришлось шантажировал Чимини, чтобы он сказал мне, где твоя комната, и… — Не «как» ты попал сюда, Хосоки — перебивает старший — А «почему». — О, — Хосок морщит лоб. — Я ужасно нервничаю и боюсь завтрашней игры. Я думал, что всё будет в порядке, но я продолжаю думать о том, что подведу свою команду или снова получу травму. И я не мог поговорить о том, что меня беспокоит ни с кем, кроме тебя, хён. Юнги чувствует, что его сердце щемит от нежности и переполняется любовью. У него такое ощущение, что его грудная клетка вот-вот разорвётся. Хосок лежит в нескольких дюймах от него, его лицо очень близко, и Юнги больше всего на свете хочется притянуть его к себе и обнять. Вместо этого он протягивает свою руку, находит наощупь кисть руки Хосока и переплетая их пальцы. Сейчас они иногда так делают, когда остаются наедине. Юнги мог бы держать Хосока за руку вечно, и ничто не сделало бы его счастливее. — Хосоки, — мягко произносит Юнги, глядя в широко раскрытые глаза младшего, которые выражают обеспокоенность — Я рад, что ты пришёл и я рад, что мы можем побыть вместе. Юнги видит, что Хосок краснеет. Он замечает это даже в темноте. Однако, ему очень хочется рассмотреть лицо младшего при лучшем освещении, поэтому он дотягивается до прикроватного столика, берёт свою волшебную палочку и шепчет: «люмос», позволяя пространству между ними наполниться мягким тёплым светом. Хосок выглядит таким мягким и нежным в этот момент: черты лица подсвечены лучом, идущим от кончика волшебной палочки, длинные ресницы отбрасывают тени на его скулы, тускло-рыжие волосы выглядят мягкими и к ним очень хочется прикоснуться. Боже, Юнги любит его. Он любит его так сильно, что это причиняет боль. На мгновение это ощущение ошеломляет Юнги, он сглатывает комок в горле и часто моргает, чувствуя, как щиплет глаза. — Доверься хёну, — мягко говорит Юнги, ободряюще сжимая руку Хосока. — Что конкретно тебя пугает? — Я чувствую большое давление. Все ждут от меня того, что мы добьёмся победы. И всё благодаря мне. Но я ведь возвращаюсь в строй после долгого перерыва. Но кажется, будто все забыли об этом. Они считают, что я волшебным образом буду также хорош в игре, как и раньше. А я в этом не так уж уверен. Меня всё ещё преследуют воспоминания о том, как меня ударил бладжер. Я не помню чётко, как я падал, но мой разум запечатлел внутренний ужас, и теперь каждый раз, когда я смотрю вниз, находясь высоко на метле, мне хочется кричать в панике. Я даже не… Я даже не знаю, как я выжил после того падения. Мне кажется, это было настоящим чудом. Юнги глубоко вдыхает и старается сдерживать эмоции. Он снова чувствует свою вину в случившемся, и ему хочется выпалить извинения за то, что он так и не смог остановить падение Хосока тогда. — Конечно, у тебя травма от произошедшего, Хосоки. Это нормально. Если быть до конца честным, у меня есть два мнения на этот счёт. — Поделись со мной. Пожалуйста, — умоляет Хосок. — Я не хочу, что бы ты слишком перенапрягался. Твой организм восстановился, но психика и её исцеление процесс более долгий. Никто не должен заставлять тебя делать то, что ты не хочешь делать. Никто не должен давить на тебя и заставлять играть в квиддич, если ты не готов. — А какое твоё второе мнение? — Что ж … — Юнги одаривает его легкой кривоватой улыбкой. — Я знаю, что ты можешь это сделать. Ты можешь играть. Ты можешь всё, что угодно, Хосоки. Ты- лучший игрок в квиддич, которого я когда-либо видел в своей жизни, и ты знаешь это. — Ты когда-нибудь… — после небольшой паузы начинает Хосок, но тут же обрывает себя, слегка хмуря брови и поджимая губы. — Что «я когда-нибудь…»? — Юнги слегка наклоняется, чтобы снова поймать взгляд Хосока, ободряюще приподнимая бровь. — Ты когда-нибудь задумывался о том, сколько лет мы потратили впустую, потому что не были друзьями, хён? Юнги совершенно застигнут врасплох этим вопросом. У него перехватывает дыхание, когда он, моргая, снова смотрит в глаза младшему. Хосок отводит взгляд и смотрит на их переплетённые пальцы, прежде чем продолжить. — Я имею в виду, я чувствую, что… Я никогда и ни с кем так быстро не сближался. И, может быть, я веду себя сейчас глупо, но я не могу представить себе жизнь без тебя, хён. Я просто хотел бы, чтобы мы подружились и сблизились, когда я был первокурсником. Я чувствую себя так, словно… Я чувствую, что присутствие в жизни друг друга на протяжении всех этих лет очень помогло бы нам. Обоим.И я так благодарен судьбе, что сейчас у меня есть ты… наша дружба … — Прости, Хосоки, — тихо говорит Юнги, чувствуя тяжесть на сердце. — Это всё моя вина. — Нет, это не то, что я хотел сказать … — Выслушай меня, пожалуйста. Я действительно думал об этом. Жаль, что я не мог быть рядом с тобой, с того самого момента, как ты пришёл на первый курс. У меня есть проблемы с тем, чтобы заводить друзей и поддерживать дружбу. С Намджуном мы подружились случайно, а Чимини, по сути, мой младший брат, поэтому, конечно, мы с ним близки. Но другие люди, как правило, не хотят находиться рядом со мной, не хотят дружить. По многим причинам. Моя семья, мой характер, то, как я выгляжу… да что угодно. Мы были бы друзьями, если бы я тогда был уверен, что дружить со мной будет хорошо и правильно для тебя. — вздыхает Юнги. — Я всё ещё не совсем уверен, что это так. — Что? — произносит Хосок на выдохе — Хён… ты… ты замечательный. Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал! Тот, кто думает, что это не так, ошибается. И ни в коем случае не виню тебя за то, что мы до сих пор не были друзьями. Я просто рад, что теперь мы друзья. Я рад, что мы нашли друг друга. Мне просто грустно, что мы потеряли время, вот и всё. Я хочу быть рядом с тобой всё время мира. Юнги смотрит на Хосока, не в силах произнести ни слова. Ему очень хочется признаться. Слова рвутся у него из сердца и готовы сорваться с кончика языка. «Я тебя люблю». Но Юнги проглатывает их обратно и вместо этого наклоняется вперёд, чтобы прижаться лбом к плечу Хосока. — Хён сейчас здесь. И он никуда не денется. Хосок делает глубокий вдох и закрывает глаза. Юнги шепчет заклинание, и свет между ними исчезает. — Хосоки, — говорит он после нескольких мгновений молчания. — Может, тебе стоит вернуться в свою гостиную? — Нет, хён, — Хосок прочищает горло. — Комендантский час ведь уже закончился, и я вроде как обещал Сокджин-хёну, что останусь здесь на ночь… Юнги делает мысленную пометку попросить Намджуна сделать что-нибудь приятное для Сокджина. Он никогда ещё не был так благодарен старшему. — Ну что ж… — говорит Юнги. — Тебе нужно немного поспать. Завтра у тебя важный день. — Может, мне перейти на другую кровать? — Тихо спрашивает Хосок, кивая в сторону второй кровати, которая пустует. Юнги качает головой. — Нет, Хосоки. Оставайся здесь. Юнги видит улыбку Хосока сквозь темноту и наслаждается её теплом. — А хён будет на матче завтра? — тихим голосом спрашивает Хосок. — Я буду болеть как сумасшедший, — обещает Юнги. Он наблюдает, как Хосок засыпает с умиротворенной улыбкой на лице. Юнги поднимает руку, которая свободна, и убирает огненно-рыжую чёлку со лба. Юнги ждёт, он ждёт очень долго. Он ждёт, пока дыхание Хосока выровняется и замедлится, а его рот слегка приоткроется, и он погрузится в сон. Юнги ждёт так долго, что чуть не засыпает сам. — Я люблю тебя, — шепчет он, наконец, и на душе у него становится легче и спокойнее.